По другую сторону вечности

АВТОР: Friyana
БЕТА: Hvost

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Драко
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: путь к себе не выглядит бесконечным, но, приближаясь к цели, всегда понимаешь, что он - длиной в вечность. WIP

Сиквел к фику "По другую сторону надежды".

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Гет, слэш-гет, фемслэш, сцены, содержащие жестокость, насилие.





Глава 11

Закат и рассвет (часть 2)

Времени катастрофически не оставалось.

Северус не мог знать наверняка – все, что у него имелось в наличии по данному поводу, состояло из невнятных просьб и предупреждений Драко – но был твердо уверен, что времени просто в обрез.

Мальчишка в его руках задыхался, кусая губы, мотая запрокинутой головой, бессильно пытаясь закрыть лицо непослушными руками. Едва слышные всхлипы перемежались оглушающе безмолвными паузами, будто Шон захлебывался рвущимися наружу криками, словами, слезами. Будто они сталкивались в нем, мешая друг другу. Еще немного – и будет мне полноценная истерика, мрачно подумал Северус.

Толкнув парня на диван, он, не глядя, призвал из шкафа зелье. Собственное жилище тем и отличается, что в нем ты не вынужден крутить головой, тратя драгоценные секунды на поиски. Иначе зачем вообще тогда нужен дом?

Шон – наконец оставшись без непрошеной хватки – сжался в комок. До Снейпа долетали только резкие, постепенно наполняющиеся нарастающими всхлипами вдохи. Не тратя времени на раздумья, Северус поднял ему голову и, коротко размахнувшись, ударил по щеке. Шон замер, задохнувшись – и сильные, цепкие руки тут же, не давая опомниться, дернули его за волосы.

Миллз протестующе вскрикнул.

- Пейте, - сквозь зубы процедил Снейп, наклоняя флакон.

Шон торопливо проглотил льющуюся в рот терпкую жидкость – видимо, даже толком не поняв, чего именно от него требовали – и закашлялся, откидываясь на спинку дивана, отталкивая от себя чужие руки. Глаза его по-прежнему ничего не выражали – та же смятая, раздавленная растерянность пополам с ужасом. Разве что чуть подернувшаяся дымкой.

Ладно, хотя бы одну дозу успокоительного Северус в него влил. Уже победа.

- Он… - неверяще выдохнул Шон, отворачиваясь. – Она…

- Да, - мрачно сказал Снейп. – Я в курсе.

Миллз бросил на него полный беспомощной ненависти взгляд.

- Дышите глубже, - устало посоветовал Северус.

Быть вежливым, находясь рядом с этим мальчишкой, не получалось и раньше – а сейчас и вовсе представлялось чем-то почти невозможным. Снейпа всегда, сколько он себя помнил, мутило от непроходимого эгоцентризма выпестованных, яростно самовлюбленных подростковых переживаний. Но одно дело – вынужденно возиться с ними, являясь деканом и воспитателем.

И совсем другое…

Шон медленно раскачивался, сжимая виски ладонями. Его дыхание снова наполнялось всхлипами – теперь почти горестными. Осознал, отстраненно удивился Северус, призывая еще один флакон из шкафа.

С самого начала было понятно, что этот образчик безрассудства не успокоится, пока его не заставишь начать заикаться от передозировки.

- Нет… - буркнул Шон, отталкивая его руку.

И замотал головой. Черт, кажется и правда – осознал…

- Я не собираюсь с вами спорить, - Снейп снова схватил его за волосы.

- Я сказал – нет! – с неожиданной яростью выкрикнул Миллз ему в лицо, выворачиваясь. – Хватит!

Северус окинул его скептическим взглядом.

- Какая разница, выживу я или нет!

Это так напоминало Поттера худших времен, что Снейп невольно поморщился, отгоняя ненужное сейчас воспоминание. Мерлин, вот за что ему этот крест – всю жизнь разбираться с истериками безмозглых юнцов, не способных смотреть на Вселенную иначе, кроме как – ставя себя в ее центр? Один, вроде, вырос наконец-таки – так что теперь, до бесконечности будут следующие?..

- Захотите умереть – яд у меня найдется, - с прорывающимся раздражением прошипел Северус, сгребая его за грудки. – Но сперва успокоитесь, иначе…

- У вас нет права указывать мне, что делать! – с силой отталкивая его, заорал Шон. – Оставьте меня в покое, вы… вы…

- Я, - удовлетворенно согласился Снейп.

Миллз, вскочив, ужом проскользнул мимо него – прямо к двери. Северус едва успел ухватить его за плечо и, развернув, с размаху впечатал спиной в стену. Шон ахнул и пошатнулся с коротким стоном, цепкие пальцы сомкнулись на его горле.

- До драки опуститесь? – презрительно осведомился Снейп, запечатывая заклятием выход. – Еще одна попытка – и я просто повторю подвиг мистера Эббинса. Только после моего удара, уверяю вас, вы не подниметесь очень долго.

Глаза Миллза горели отчаянной, горькой ненавистью, губы дрожали. Значит, я прав – ему врезал именно Кристиан, отметил Северус.

- Отпустите меня… – наконец прошептал он.

- Дать возможность воплотить свое священное право на истерику? – Снейп запрокинул ему голову и влил в рот еще одну порцию зелья. – Мистера Малфоя нет в замке, к вашему сведению. Вас некому будет откачивать.

Напряженное тело вынужденно обмякло в его руках под действием безотказной смеси, и профессор отступил на шаг, давая парню отдышаться.

Закрыв лицо руками, Шон медленно сполз по стене вниз. Он снова всхлипывал.

Глядя на него, Снейп ощутил запоздалый укол сочувствия. Два флакона могли вогнать в апатию даже твердо решившую разрыдаться Луну Лавгуд – и, если мальчишка все еще способен что-то чувствовать…

- Зачем… - беспомощно шептал Шон. – Зачем он… так…

Его ладони снова скользнули к вискам, пальцы сжали волосы, потянули – будто парень нарочно пытался причинить себе боль. Уже понимая, что, вероятно, делает глупость, Северус все равно зачем-то опустился рядом, по-прежнему настороженно наблюдая за ним.

- С ней? – как можно тише спросил он.

Шон мотнул головой.

- Оставьте меня… - сдавленно проговорил он. – Какое вам дело, вы…

Опять – двадцать пять, хмуро подумал Снейп.

- Меня попросили присмотреть за вами, - равнодушно пояснил он.

Мальчишка вскинул голову – и Северус оцепенел. В мгновенно распахнувшихся глазах парня билась такая невозможная, отчаянная надежда, что профессор едва сдержался, чтобы не прикусить язык.

Старею, мрачно констатировал он, глядя, как надежда медленно гаснет, сменяясь пониманием.

- А-а… - с горькой усмешкой выдохнул пацан, отворачиваясь и прислоняясь щекой к стене. – Мистер Драко…

- Не превращайте чужие жертвы в напрасные, мистер Миллз, - жестко посоветовал он. – Ребята не для того караулили вашего наставника столько недель, чтобы вы теперь…

Шон недовольно выдохнул, снова запуская пальцы в волосы.

- Я никого не просил караулить! – срывающимся голосом пробормотал он. – И ее… тем более… не просил!..

Его снова била крупная дрожь, но на этот раз – еще и злость, с оцепенелым изумлением отметил Снейп. Он злится на мисс Торринс? За что?..

- Им не стоило вмешиваться! И вам… тоже!..

И, несмотря на двойную порцию специально подготовленного заранее концентрированного успокоительного, рывком попытался встать. И ведь даже смог бы, подумал Северус, машинально хватая парня за руку и дергая обратно, на пол.

- Каждый делает то, что считает нужным, - отрезал он. – И каждый сам несет ответственность за последствия. Если здешние маги посчитали нужным контролировать действия вашего наставника…

- Их никто не просил лезть не в свои дела! – выкрикнул Шон.

- Да никто вас не считает виноватым в том, что случилось! – не выдержав, рявкнул Снейп. – Они ждали проявлений стихии, все считали, что Эббинс собирается провести какой-нибудь Ритуал!

Миллз весь словно сжался в один напряженный комок, не сводя с него горящего взгляда.

- Никто не мог предполагать наверняка, что именно он собирается сделать, - уже тише добавил Снейп. – Никто не знал, что он уже придумал, как выйти отсюда, и не мог знать. Так что прекратите ваши…

- Я это знал! – внезапно заорал ему в лицо Шон. – Я! Теперь вы довольны? Я знал об этом – и я промолчал! – теперь его уже просто трясло. – Не смейте судить о том, кто виноват!.. – он задыхался. – Вы ничего не знаете, вы никогда ничего не знаете! Вы только лезете всюду, вы…

Северус вдруг почувствовал, что нечеловечески устал. Рука с палочкой рефлекторно взметнулась, призывая еще один флакон – но вливать третью порцию он попросту опасался. Воздушные маги и без того подвержены галлюцинациям… как и водные… Как бы не ускорить, наоборот…

Снова мелькнула мысль просто ударить еще раз – и, если понадобится, бить до утра, каждый раз, когда попробует прийти в сознание. Продержать его в отключке до прихода Малфоя.

- Ненавижу вас! – со стоном выкрикнул Шон. – Мерлин, как я вас ненавижу!..

- За то, что пытаюсь спасти вашу шкуру? – равнодушно поинтересовался Снейп. – И всех водных магов в этом замке заодно? Продолжайте, мистер Миллз – это вполне в вашем духе.

Мальчишка зло кусал губы, но в глазах появилось хоть что-то осмысленное – отдаленно напоминающее стыд. Да неужели дошло?

- По мне так – можете сдохнуть хоть прямо сейчас, - саркастически ухмыльнулся Северус. – Но не надейтесь, что я позволю вам сделать это таким образом. Мне плевать, что вас гложет, и почему вы желаете продемонстрировать миру глубину собственных переживаний. Вам кажется, что массовое убийство представителей стихии противостояния послужит свидетельством о мере осознания вами своей вины и заодно извинением? А думать о последствиях хоть иногда вы не пробовали?

Волна злости была такой, что у Шона, казалось, побелели даже глаза.

- Ненавижу… - прошипел он.

- Юнцы всегда ненавидят тех, кто говорит им правду. Но вы, мистер Миллз, вы-то – маг! Сделайте одолжение, попробуйте перестать быть идиотом, прямо сейчас. Это не так сложно, как кажется – всего лишь три минуты не считать себя центром мироздания.

Причины столь истерической ненависти наверняка крылись глубже – сейчас Шоном наверняка двигал всего лишь повод – но Снейп не чувствовал их, да, если честно, и не очень хотел искать. Мальчишка вызывал лишь подспудное раздражение, которое с легкостью получалось отодвинуть чуть в сторону, чтобы не мешало заниматься привычным делом по спасению тех, кто вряд ли стоил того сам по себе – так было когда-то давно, с неугомонным, упрямо слепым и по-юношески безмозглым Поттером.

И, как и Гарри, Шон точно так же не мог понять – как можно помогать тому, кого ненавидишь? И допускал при этом ту же ошибку.

Северус Снейп никогда не ненавидел Гарри Поттера. Во времена Хогвартса он бы с радостью и вовсе его не замечал – безрассудного, самовлюбленного эгоцентрика, носящегося с самим собой, как с писаной торбой, в упор не замечающего, как его действия сказываются на окружающих, в том числе – и на небезразличных ему людях. Только подростки способны полагать, что быть действительно равнодушным к их уникальной персоне попросту невозможно.

- Вы постоянно лезете… во все… - с отчаянием бормотал Шон. – Вам же плевать – и на меня, и на…

Дину. Да – пожалуй, парень, с твоей точки зрения, мне плевать и на нее тоже. Бездушный циник, думаю только о безопасности большинства. По крайней мере, до тех пор, пока Драко нет в замке.

Но ты все равно не поймешь, что значат для меня его просьбы – и возможность хотя бы попытаться их выполнить.

- Только я не устраиваю сцен из-за того, что вам плевать на ребят, которые ради вас рисковали жизнью, - устало обронил Снейп и потер лоб.

Напряжение понемногу отпускало, и теперь глаза просто слипались. Судя по голосу Шона, концентрация зелья в его крови понемногу таки давала себя знать – и от этого факта накатывало такое облегчение, что становилось уже и вовсе без разницы, попытается ли Миллз упрямо продолжать всхлипывать или уже, наконец, заткнется.

А в эгоцентризме, если разобраться, есть свои плюсы, рассеянно подумал Северус, прислоняясь к стене рядом с Шоном. Парень просто не понимает до конца, что именно произошло только что в замке… он видит только предательство наставника да груз собственной вины за чужие поступки. Охвати он взглядом ситуацию в целом – и началась бы вторая истерика, на этот раз – от ужаса.

Сколько еще магов в этом замке сейчас балансируют на грани срыва? Скольким при этом некому помочь, у скольких тот, кто находится рядом, не справится? Они ведь тоже – все те же подростки… И только потому, что не видят ни черта, кроме себя, может быть, что-то и смогут…

- Ничего вы не понимаете… - прошептал Шон, бессмысленно глядя в одну точку. – Вы никогда ничего не понимали…

Интересно, слова «никогда», «ничего» и «ненавижу» другие взрослые, работающие с молодежью, слышат так же часто? – мелькнула усталая мысль. Или только мне так везет? Да еще при этом постоянно приходится спасать чьи-то юные шкуры…

- Куда уж мне, - хмыкнув, откликнулся Снейп.

- Ненавижу вас, - снова выдохнул Шон.

Он сидел, сжав губы и запрокинув голову, по вискам потоком катились слезы – следы отчаяния и беспомощности.

- Попробуйте в будущем быть менее доверчивым, - глядя на него, посоветовал Северус. – Не стоит потакать во всем тем, кто спит и видит, как бы сделать из вас комнатную собачку…

Наверное, что-то в этой фразе все же попало в цель, потому что мальчишка вдруг глухо всхлипнул – и разрыдался, уронив лицо в ладони. Ну и правильно, устало подумал Снейп. Быстрее успокоится…

- Умение разбираться в чужих мотивах приходит с опытом… - задумчиво проговорил он. – У вас теперь такой опыт, мистер Миллз – многим он и не снился. Рано или поздно и вы научитесь различать, кто искренне желает добра для вас, а кто – для себя самого. И второе не всегда хуже первого, если ваши цели временно совпадают.

Шон подтянул колени к груди и, обхватив их, уткнулся лбом, прячась сам в себе, изо всех сил пытаясь закрыться, отгородиться от слов.

- Сволочь… - неразборчиво буркнул он сквозь рыдания.

Снейп утомленно пожал плечами.

- Я честен с вами, а вы к этому не привыкли, вот и вся разница. Хотя то, что можно было остаться настолько слепым и зашоренным, больше полугода проведя в этой школе, для меня почти удивительно. Ваше упрямство достойно лучшего применения, поверьте мне…

- Поверить вам? – неверяще выдохнул Шон, поднимая голову. – Вам?!.. После того, как вы… все это время… Да вы, может, сами давно обо всем знали – вы же вечно возле него отирались!.. А теперь делаете вид, что никогда не были его другом!

Северус утомленно поморщился, отворачиваясь. Мерлин, какая предсказуемость… Только черное и белое, только «с нами» или «против нас». Только «друг» или «недруг»…

- Я никогда никому не бываю другом, молодой человек, - сухо ответил он. – И ни к кому не испытываю ненависти, да будет вам известно. Вы мне глубоко безразличны, как бы вам ни хотелось верить в обратное. И вы, и ваш чертов наставник. Личность – всегда либо пешка, либо мясо, либо инструмент влияния, запомните это. И, если мистера Эббинса можно назвать третьим, то вы так и балансируете между первым и вторым. И будете балансировать, пока не научитесь думать своей головой и мыслить в масштабах явлений, а не личностей.

Шон молчал, но волны исходящей от него глухой обиды не почувствовал бы, наверное, только труп.

- Личность мисс Торринс ничего не значит, если задуматься. Имеет значение лишь ее поступок – и то, как он повлияет на мышление окружающих. Она смогла сделать шаг от иллюзии собственной уникальности к общему благу. Неужели даже ее пример не заставит вас хотя бы попробовать поступить так же?

- Вы просто… бездушная… лицемерная тварь… - медленно проговорил Шон, глядя на него поблекшими от боли глазами. – Давно хотел вам это сказать…

- Ну, вот сказали, - равнодушно отозвался Северус. – Не стану утверждать, что ожидал от вас чего-то другого.

- Я вас ненавижу, - в который уже раз монотонно повторил Шон. – Даже больше – я презираю вас, мистер Снейп. Вы способны только разглагольствовать и разрушать… только прятаться за словами. Надеюсь, когда-нибудь вас тоже убьют – тот, кому вы больше всех доверяли.

Северус криво усмехнулся, прикрывая глаза.

- Этого не случится, мистер Миллз, уверяю вас, - невыразительно обронил он. – Я не настолько идиот, чтобы доверять тем, кто этого не заслуживает. Но, поскольку вы все равно будете держаться за свое ценное мнение, предлагаю на этой славной ноте закончить обмен любезностями… если, конечно, вы не хотите, чтобы ваш череп еще раз проверили на прочность.

Шон бросил на него презрительный взгляд и, отвернувшись, снова уткнулся лбом в колени. Его плечи медленно, но верно расслаблялись, наливаясь тяжестью – еще немного, и наконец-то вырубится и уснет, устало подумал Снейп.

Все сильнее раскалывалась голова.

Мерлин, скорее бы – утро…

* * *

Наверное, это было не очень умным решением – сегодняшний вечер вообще грозился побить все рекорды по количеству совершенных Натаном глупостей. Но, если умные решения и существовали, то он их просто не знал.

А раздумывать и тратить время на сбор информации впервые означало – убить.

Значит, не представлялось возможным.

Угловатые плечи в его руках все отчаяннее наливались жаром – так сильно, что Натан шипел и кусал губы, борясь с животным, инстинктивным желанием отпрянуть. Но упорно держался – потемневшие и остановившиеся глаза Алана пугали куда сильнее, чем вдруг ставшее нестерпимым опаляющее тепло его тела.

Первый хлопок аппарации перенес их в комнату, и там Натан уже не выдержал, на несколько секунд все же выпустив мальчишку из рук и машинально дуя на покрасневшие ладони. Алан выдохнул, отворачиваясь – его дыхание обожгло, как раскаленный ветер – и Натан, уже не думая, правильно ли поступает, рывком поднял его на ноги и аппарировал еще раз – в ванную.

Одним движением прислонив несопротивляющегося парня к стене, он, не глядя, до упора выкрутил холодную воду. Ледяной поток обрушился сверху, на миг заставив обоих задохнуться, и воздух тут же наполнился паром – Натан мог бы поклясться, что слышит отчетливое шипение испаряющихся капель.

Алан стоял, запрокинув голову, привычная водолазка с высоким воротником отяжелела и мгновенно промокла, влажные волосы слиплись прядями. Расфокусированный, потерянный взгляд, медленно блуждая, невидяще уставился в пространство – он хоть понимает, что я здесь? – вглядываясь в измученное лицо, в отчаянии подумал Натан.

- Алан… - беспомощно выдохнул он, прижимаясь лбом к горячему лбу.

Ладонь улеглась на шею, скользнула к затылку – мальчишка не реагировал на прикосновения, будто и впрямь не замечал, что находится здесь не один, и Натан обхватил его лицо, сжал виски, поглаживая скулы большими пальцами.

- Не смей… - шептал он. – Не уходи, Алан… Пожалуйста…

Короткие, рваные толчки выдохов – он не видит меня, в ужасе понял Натан, он все еще там, не может осознать, что Дины действительно больше нет, что всего одно движение, и смерть уже – вот она… Глупыш мой, Мерлин бы тебя побрал, тебе вечно все больше всех надо, везде, где бы что ни случилось, везде обязательно – ты… Такие, как ты… как она…

Прижимать его своим телом к стене оказалось так правильно – и почему-то уже привычно, словно несколько секунд близости там, в парке, окончательно перечеркнули принятые между ними правила отчужденности. Обнимая его обеими руками за шею, Натан подумал – ты не можешь умереть. Твое место – здесь. Там. Где угодно, лишь бы – рядом со мной.

Вот так близко.

Пар медленно рассеивался, и тело Алана била дрожь. Он замер, напряженный, как сжатая тугая пружина, все еще горячий, но уже больше не обжигающий, теперь просто – теплый, дразняще, маняще теплый, живой, к нему хотелось прижиматься целую вечность, не отрываясь, даже чтобы дышать, такой близкий, знакомый и непонятный одновременно, и при этом настолько – живой… Даже сейчас…

Натан задохнулся, руки скользнули вниз, сжимая ребра парня – так близко он был всего один раз, тысячу лет назад, когда они, сцепившись в бездумной драке, катались по каменным полам коридора, и это тело яростно извивалось под ним, живое каждой своей клеточкой, каждым взглядом и судорожным, сквозь сжатые зубы, вдохом. Живое настолько, что бьющая из него ключом, фонтаном, факелом жизнь опьяняла, сводя с ума, притягивая к себе, выжигая в клочья впервые показавшийся лишним сейчас рассудок…

- Не уходи… - снова сбивчиво пробормотал Натан, прижимаясь щекой к его виску. – Ты нужен мне… здесь… Мне, Алан…

Тебе же всегда было важно – быть нужным? Мой сумасбродный мальчишка, мое слепящее солнце, ходячее буйство жизни – ты никогда не замечал, как быстро сгораешь, никогда не рассчитывал силы и не выбирал, во что и как стоит вкладываться. Ты весь такой – целиком, со всем пылом своей безрассудной души отдающийся – в каждой ничего не стоящей мелочи, почему ты тратишь себя на что угодно, кроме меня? Почему любой спор и любое дело для тебя стоят всей твоей ярости, и для них ты готов сгореть, а я получаю только твою сдержанность или, в лучшем случае – злость?..

Ты не хочешь жить ради меня, но готов умереть ради кого угодно, оставляя меня здесь – одного?..

Ты нужен мне – я повторю это сотни раз, ты все равно ничего и никогда с одной попытки не слышал, чудо мое шальное, как ты можешь не понимать, что без тебя закончится – вообще все? Что я живу только последний год, с тех пор, как ты появился, что я до этого и не дышал вовсе, едва ли вообще замечал, что до сих пор не растворился в стихии? Что я столько лет прятался в книгах и мыслях, не зная, как это – просто жить?..

Что только ты показал мне это. А теперь снова хочешь сбежать – неужели ты веришь, что я просто так тебе такое позволю?

Плечи под ладонями Натана медленно расслаблялись – теперь Алан почти повис на его руках, упираясь затылком в стену.

- Ты нужен мне… - умоляюще повторил Натан, слегка отстраняясь и глядя ему в лицо.

И только сейчас понял, что мальчишка, почти не всхлипывая, беззвучно плачет. Что его щеки горячие уже от слез – они катятся, смешиваясь с ледяной водой, и в глазах, под неподвижной пленкой пустоты, по-прежнему бьется ужас, и непонимание, и растерянность…

- Вернись, Алан, - чуть слышно попросил Натан, зажмуриваясь, снова обхватывая ладонями его лицо, стирая слезы. – Раз в жизни забудь ты об остальных, ну пожалуйста…

Мне тоже жаль Дину, слышишь? Это жестоко и бессердечно – умирать вот так, как она сегодня, но мы обеими ногами в этом жестоком мире, Алан, мы с самого начала застряли в нем, и нам, что еще хуже, выпало видеть его таким – и все равно продолжать в нем жить… И только ты один – такой безрассудный, что не желаешь смиряться, что готов перегореть сейчас, лишь бы не верить, не покоряться, ты думаешь, что, пока ты не веришь, ее все еще можно вернуть? Ты же маг, Алан!..

Мерлин, ну вот и за что ты мне достался – такой… Как мне докричаться до тебя, глупый?..

«В паре за восстановление отвечает партнер», - всплыл в памяти голос учителя.

«У мистера Прюэтта нет партнера…»

Ну и с чего ты взял, что сможешь занять место, которое тебе не принадлежит? – оцепенело спросил себя Натан. Что ты, вообще, хотя бы представляешь, что делать? Об этом ведь не было написано в книгах.

Об этом не говорят на занятиях.

Будь честным – ты сам избегал вслушиваться в то, что сейчас могло бы тебе помочь. И теперь колеблешься, как дошкольник, не знающий, что делать со случайно попавшей в руки чужой волшебной палочкой…

Он нужен мне, снова подумал Натан. Он нужен мне больше, чем весь остальной проклятый мир – неужели этого недостаточно? Что, вообще, тогда нужно – если этого мало?..

Решиться почему-то оказалось на порядок проще, чем сделать. Алан, вцепившись в его плечи, тяжело дышал – совсем рядом, так близко, ближе просто, наверное, уже невозможно – Натан закрыл глаза, прижимаясь щекой к его щеке, осторожно скользя по ней, ему было страшно, Мерлин и все великие маги, ну почему это – настолько страшно? Всего лишь – прикоснуться…

У Алана оказались соленые от слез губы. Горячие. Дрожащие.

И такие податливые.

Раскрылись под мягким нажимом, впуская его, мальчишка изумленно выдохнул, словно только что понял, наконец, что уже не лежит на гравийной дорожке школьного парка – и легкие внезапно опалило накатившей кипящей волной, глаза заслезились от жара, будто Натан сдуру попытался сунуть голову в раскаленную кухонную печь.

Задыхаясь и захлебываясь раздирающим кашлем, он отпрянул от Алана – тот, судорожно вцепившись ногтями в горло, со свистом втягивал воздух, в расширившихся от испуга глазах заметался первобытный, животный ужас.

На мгновение мысль «что я наделал?» даже перебила бьющееся в голове «что это было?». Натан сложился пополам от кашля, машинально нащупывая за спиной противоположную стену. Впервые теоретический интерес к тому, как именно чувствует маг удар стихии противостояния, коснулся его столь явно, да что там – расхохотался ему в лицо. Легкие будто выжигало огнем, мозг, казалось, просто ссыхался, заставляя обессиленно рухнуть на пол.

Бьющие по лицу ледяные капли – как благословление небес, как невыразимое, невозможное счастье. Натан, забывшись, жадно ловил их ртом – он и сам не помнил, когда перевернулся на спину, подставляя лицо потокам воды. Нестерпимый жар в груди медленно утихал, и рядом, вцепившись в мокрые волосы, сидел прислонившийся к стене Алан – он тоже пытался отдышаться.

Ему тяжелее, пришла вдруг глупая мысль. Здесь сплошной пар, а не воздух…

С трудом заставив себя сесть, Натан пинком распахнул дверь ванной. Идиот, мрачно подумал он. Возомнил о себе невесть что, решил, что, раз я хочу… то…

- Идиот!.. – глухо бросил за его спиной Алан.

Теперь он снова тяжело дышал – короткими, резкими вдохами. Натан обернулся – мальчишка все еще машинально цеплялся за горло, но его глаза снова пылали яростью – и обидой, и гневом… Он был жив. Так или иначе – но мертвенной пустоты в них не осталось уж точно.

Я чуть не задушил его, пришла следом за облегчением убийственно ясная мысль, заставившая похолодеть. Больше никогда никого не назову бестолочью.

Бестолочь здесь – один я.

- Извини, - отчаявшись подобрать слова, сказал Натан. – Просто я… ты…

- Зачем ты это сделал?! – яростно прошипел Алан, подбираясь, как кот. – Как ты мог… дрянь!..

Да не пытался я к тебе приставать! – чуть не взвыл тот. Твою мать, Прюэтт, какого Мерлина ты вечно все не так понимаешь?..

Алан уже стоял, нависая над ним, держась обеими руками за косяки. Его ощутимо пошатывало.

- Никогда, - он цедил слова, будто с трудом выдавливая их, по капле. – Никогда больше. Даже не пытайся. Ты понял меня?

- Понял, - бездумно обронил Натан.

Никогда не думал, что злость в твоих глазах может быть так прекрасна. Что я буду счастлив видеть ее.

И, знаешь – пошел ты… к черту, Прюэтт…

Он вдруг понял, что невозможно, до самых косточек, до каждого нерва – продрог. Сколько мы тут простояли? – рассеянно прикинул Натан, одним движением выключая воду. Странно, что все еще собственные руки чувствую…

Его начало трясти – истерически, крупной дрожью – ладони машинально обхватили застывшие плечи, он опустил голову и сжался, раскачиваясь и, кажется, даже слыша, как стучат зубы. Алан стоял рядом – по крайней мере, Натан все еще видел его ботинки и ноги в промокших насквозь, потемневших джинсах.

А потом перед глазами появилась протянутая ладонь – узкая и смуглая, невозможный жест. Никогда не видел его руку протянутой – ко мне, мелькнула странная мысль.

- Замерзнешь, - буркнул Прюэтт.

Натан молча кивнул – и поднял голову.

Алан по-прежнему был зол, несомненно, но вместе с тем привычная ярость в его глазах словно с каждой секундой все сильнее вытеснялась чем-то другим. Непривычным, пугающим… тем, чего не должно там быть. Никогда.

Боль. Просто – боль. И отчаяние.

Уже ничего не понимая, Натан поднялся, опираясь на теплую – и почему-то сухую – ладошку, а потом Алан закрыл глаза, запрокинув лицо с закушенными губами, на мгновение притянув его чуть ближе… Не касаясь, медленно провел рукой по плечам, по спине… по бедрам…

Пронизывающее, острое тепло разливалось от его рук, вода зашипела, испаряясь – и, пока Натан оторопело моргал, глядя на это нечаянное чудо, рубашка почти высохла, и даже брюки больше не казались пудовыми от впитанной влаги.

Алан, наконец, замер и приоткрыл глаза. Он все еще слегка задыхался.

- Зачем ты это сделал, если не хочешь? – с горечью прошептал он, вглядываясь в лицо Натана. – Убить нас обоих пытался?

- Что?.. – тупо переспросил тот.

Прюэтт вздохнул и отпустил его – сразу стало холоднее. Немного.

- К черту… - отворачиваясь, с глухой обидой выдохнул Алан.

Натан молча перехватил его руку.

- Раз в жизни, - раздельно заговорил он. – Пожалуйста. Раз в жизни, я тебя умоляю, объясни спокойно хоть что-нибудь. Я пока ни слова не понял.

И вообще ничего не понял. Тебя взбесило, что я поцеловал тебя? Ты подумал, что я хотел тебя? В такой ситуации и вот здесь, под ледяной водой, что ли? Тогда почему – если не хочешь?..

Незаданные вопросы раздражающе бились в голове – как всегда, когда Алан оказывался рядом.

Прюэтт негромко вздохнул, глядя ему в глаза. Снова – боль, отстраненно отметил Натан.

- Нельзя… - Алан грустно усмехнулся и пощелкал пальцами, подбирая слова. – Нельзя допускать сексуальных контактов с тем, кого не хочешь, О’Доннел. Секс – это слишком живой механизм. В том, что с ним связано, стихия не прощает обманов… тем более – у таких, как мы. У противостоящих. Ей-Мерлин, как ребенку, тебе объясняю…

Натан на секунду зажмурился. Мысли метались, как сумасшедшие. Алан опустил голову, и на всякий случай его снова пришлось ухватить за запястье.

И он снова вздрогнул. Теперь всегда будешь бояться меня? – с ужасом подумал Натан, невольно ослабляя хватку.

- Я не хотел, чтобы ты умер, - признался он. – Ты же… ты просто горел весь… На занятиях говорили – за восстановление отвечает партнер… Но у тебя нет партнера. Ты мог сдохнуть здесь! У меня на глазах!

Прюэтт исподлобья смотрел на него. И молчал.

- Я хочу, чтобы ты жил, - не сводя с него взгляда, сказал Натан. – Этого я хочу абсолютно точно. И я не видел другой возможности…

Что-то в Алане было такое – в его лице, в повороте головы, во всей его по-мальчишески хрупкой фигуре, что Натан поперхнулся и замолчал.

- Это не одно и то же, - наконец беззвучно проговорил Прюэтт. – Ты… не поймешь.

Я больше не могу, отчетливо понял Натан. Отпустив Алана, он, пошатываясь, прошел мимо него в комнату – и рухнул на застеленную кровать, уставившись в потолок. Прямо в еще чуть влажной одежде.

Слишком много для одного вечера. Слишком много – даже для меня.

Еще немного – и я вообще перестану смысл слов понимать…

- Никогда не думал, что тебя так оскорбит… это, - негромко заметил он наконец. – То, что я могу тебя… не хотеть…

- Никогда не думал, что за один вечер потеряю вас обоих, - безжизненно отозвался Алан.

Натан распахнул глаза. Что-что он несет опять?..

Мальчишка сидел у двери в ванную, прислонившись к стене – закушенные губы, побледневшее, такое родное, такое изученное до каждой мельчайшей черточки лицо…

Время осмысленных действий закончилось, мысленно усмехнулся сам себе Натан. Похоже, на эту ночь – окончательно. Что изменит еще одно необдуманное?

Я просто не хочу, чтобы он думал… что и впрямь… Не теперь, когда я понял, как сильно нуждаюсь в нем…

- Иди ко мне, - прошептал он, едва слыша собственный голос.

Алан вскинул голову – в глазах снова мелькнул страх.

- Просто… иди ко мне… - чертов голос таки сорвался.

Это был бы не Прюэтт – если бы он не встал и не подошел к кровати. Это был бы просто не он, пряча откуда-то взявшуюся предательскую улыбку, глядя на него снизу вверх, подумал Натан.

У него даже волосы пахли теплом. В них можно было просто зарыться лицом – бездумно и тупо, вдыхая мягкий, пьянящий запах. Словно это и впрямь – просто…

- Ты действительно ничего не чувствуешь? – тихо спросил Алан. – Я имею в виду… Эббинс, и Дина, и…

- Просто могу об этом не думать, - Натан прикрыл глаза. – По крайней мере… сейчас. Да, в общем, сколько угодно могу…

Алан то ли хмыкнул, то ли вздохнул.

- Несчастный ты маг, О‘Доннел…

- Она тоже так говорила, - эхом откликнулся Натан.

Прюэтт тут же, отодвинувшись, уставился ему в лицо.

Лежать рядом с ним – просто лежать, Мерлин, он рядом, он жив, я рехнусь, если об этом подумаю, у него глаза в полумраке мерцают, светлячок мой вспыльчивый…

- Ты спал с ней?

Натан молча кивнул.

- А ты?

В глазах Алана полыхнула такая обида – он, кажется, даже снова зашипел, дернувшись. Пришлось в очередной раз ловить за рукав.

Входит в привычку, педантично отметил Натан – и пожал плечами.

- Да вы просто вместе регулярно ошивались… - пояснил он. – Я думал – почему нет…

Алан долго молчал, глядя как-то странно.

- Ты и что такое дружба, не понимаешь? – в его голосе прозвучало недоверие. – Слушай, ты надо мной издеваешься.

И, перевернувшись на живот, уставился в окно, опираясь на локти.

Натан осторожно коснулся его спины. Теперь прикасаться было не страшно. Он же рядом – весь…

…И я помню, каковы на вкус его губы. Я все равно это – помню. Я успел почувствовать.

- Не понимаю, - выдохнул Натан, упираясь лбом в его плечо. – Наверное… Но в целом – ну не спал и не спал, чего ты так дернулся…

Алан грустно усмехнулся и покачал головой.

- Тяжело, наверное, жить, когда не знаешь – как это, - негромко проговорил он. – Когда любишь. Если… просто не умеешь… любить…

- Научи меня, - беззвучно, одними губами попросил Натан.

Я не хочу, чтобы ты бился от ужаса под моими поцелуями. Под моими руками. В моих объятиях.

Это я теперь тоже знаю – наверняка.

* * *

За окном серел хмурый рассвет.

Луна, зажмурившись, тихонько потерлась носом о затылок Гарри. Тот молчал, застывшим взглядом уставившись куда-то в окно – безжизненно лежащие на коленях руки даже не дрогнули. Впрочем, они не шевелились уже несколько часов. Стабильность. Страшное слово ведь, если разобраться – применительно к Гарри, устало подумала Луна, обнимая его.

С другой стороны, это хоть как было лучше, чем прямой выброс стихии – пусть и не поддавалось толковому объяснению. Все органы чувств Луны уверяли – аппарировав на улицу, на грани срыва Поттер какое-то время балансировал от души. Огненный маг просто не мог не сорваться, испытав такой шок. Да что там – Луна не очень понимала, как он у постели Панси-то себя в руках удержал…

Но, тем не менее – удержал и тогда, и после. Забившись куда-то внутрь себя, забаррикадировавшись там, отгородившись ошметками логики и огрызками умных фраз, Гарри будто оцепенел. Будь на его месте земной маг – Луна бы даже поняла, откуда такая реакция, но для огненного… Вывести его из этого состояния, растормошить или разговорить не получалось никак. По крайней мере – ей.

Под утро измученная девушка уже и попытки оставила. Зачем – если ситуация, Мерлин ее побери – стабильна? Слово-то какое противное…

Он не спросил о Панси. Точнее, эмпатия утверждала, что Гарри и не сомневается – с ней все плохо. И ничего не хочет об этом слышать. Даже если саркастичная и язвительная зануда Паркинсон осталась жива – с ней все равно наверняка что-нибудь да не в порядке. В картину мира Гарри Поттера другая информация сейчас просто не вписывалась.

А попытки надавить могли спровоцировать… что угодно.

Луне казалось, что она и сама ходит по краю – интуитивно нащупывая, угадывая, что можно, а что нельзя, как возящийся с напичканной взрывными заклятиями ловушкой аврор. Крох еле собранных в кучу сведений едва хватало, чтобы не сомневаться – одной ошибки может оказаться достаточно, чтобы сегодня они лишились еще и Гарри.

Мы так верили, что удержим кого угодно, с тоской думала Луна, осторожными прикосновениями машинально ероша непослушные волосы. Но кто сможет удержать нас самих? Ведь некому же. Если мы не сумеем не допустить прорыва, то дальше загораживать собой от стихии – некому. В замке нет магов сильнее Гарри. Или Панси, или Малфоя. Или меня самой. Ни одному из нас будет уже не помочь – если хоть кто-то сорвется.

Луна все еще не до конца понимала, как именно докатилась до того состояния, в котором обнаружила себя у кровати Паркинсон. Как, вообще, могло такое произойти? Ощущение, что последних месяцев словно и не было, что она то ли дремала, сквозь сон время от времени слыша едва доносящиеся звуки мира, то ли вместо нее и вовсе жил кто-то другой, с каждым часом становилось все отчетливее. Она помнила счастливое – и горькое, почти болезненное – неверие в глазах Панси, когда, расплакавшись от облегчения под крики младенца, полезла с поцелуями к перепуганной и оттого не в меру издерганной Гермионе. Помнила замершие пальцы Грэйнджер и ее мгновенно насторожившийся взгляд, словно на ее шее повисла не давняя подруга, а… Мерлин знает – скорпион какой…

Память сумбурно подбрасывала какие-то клочки событий и отголоски эмоций, но вот так просто взять и поверить – все это вытворяла и чувствовала я сама – тоже толком не получалось. Это не я, как молитву, зажмуриваясь и сжимаясь в комок, повторяла Луна, едва видения снова начинали наплывать вместе с тихой паникой. Это – не я. Понятия не имею, кто это был, даже знать и вспоминать не хочу. Того, что это – не я – достаточно. Для меня.

А Драко и Пэнс потом, как всегда, крепко подумают – и разберутся… И за меня, и за Гарри… Гарри…

Она вдруг почувствовала, как нечеловечески, дико истосковалась по нему – по ним всем, будто и впрямь не видела их… ну да, несколько лет. По ощущениям – года два, не меньше… Ладонь дрогнула, на мгновение сжавшись на плече прислонившегося к ее груди Поттера, и Луна всхлипнула, уткнувшись в его затылок. Так соскучиться – так страшно и бесповоротно, до слез – по его теплым улыбкам, по хулиганскому огоньку в глазах, по их бездумным и счастливым утренним перепалкам – разве можно за короткий срок? Мерлин, как же долго нас не было, Гарри… Меня – не было…

Пальцы сами зарылись в знакомую шевелюру, привычно перебирая пряди. Плакса, - снисходительный голос Панси представился так отчетливо, что, казалось, прозвучал прямо над ухом. Сырость ходячая. Я тоже тебя люблю, шмыгая носом, горько подумала Луна. Мерлин, как же я… О, Мерлин…

Она беззвучно разрыдалась, зажмурившись и обняв обеими руками того, кто когда-то был Гарри Поттером. Вместе с кем Луна однажды лезла в шотландские катакомбы, мысленно проклиная всех великих магов за то, что приперлась в это забытое Мерлином место в юбке. И, прячась за широкой спиной, еще не знала, что минутами позже эта спина защитит ее от прямого удара стихии, но отчаянно, всей душой верила – Гарри не позволит им уйти оттуда без Драко. Что бы с ним ни было, как бы ни исковеркали обоих парней сыгравшие свою роль амулеты – Гарри никогда не допустит, чтобы с Малфоем случилось что-то непоправимое. Он скорее сам в этих катакомбах останется…

Таким он был, когда лежал на соседней кровати, обнимая задыхающегося Льюиса. Ежесекундно проваливаясь в захлебывающееся сознание Дэнни и едва находя в себе силы возвращаться обратно, Луна снова и снова видела лицо того Гарри – потемневшее, с запавшими глазами и резко очерченными скулами. Пожалуй… да, пожалуй, это был чуть ли не последний раз, когда она видела – чувствовала – Гарри так четко. Так ярко, без теней и прикрас, каким видишь слепящее солнце – если набираешься смелости на него посмотреть.

Если решаешься жить с ним – на равных. Без самоуничижения и лживой гордыни, заставлявшей многих смотреть на Поттера снизу вверх – и прятать от него собственные переживания, как мелкие и рядом с ним будто бы несущественные. И не видеть, как сильно его оскорбляет – это. Не глупость или просьбы о помощи, а именно – это. Попытки принизить себя по сравнению с ним, вместо того, чтобы – быть равным. Учиться быть…

Гарри всегда был так счастлив – учить. И Драко, и даже Панси, при всей ее показушной ворчливости, своих учеников обожали, каждый по-своему, но только из Гарри получился действительно настоящий учитель. Может быть, потому, что он умел оставаться собой? И не просто признавать свои ошибки, а искать их вместе с учениками, не скрывая своего рвения? Умел жить и любить – искренне и ярко, в полную силу, без оглядок и рассуждений, как никто. Каждого, у кого доставало смелости – принимать. И учиться…

Слезы душили, перехватывая дыхание. Сидя на подоконнике кабинета Драко, куда Поттер аппарировал прямо из парка – и где Луна его и нашла – девушка тихо всхлипывала и машинально раскачивалась, сжимая в объятиях тень того, кого помнила самым сильным и светлым из всего, что вообще видела в жизни. Что с нами случилось, Гарри? – беззвучно повторяла она. И когда? Это ведь тоже – не ты… Не ты…

Ты ни за что не превратился бы в безвольную куклу, покорившись и подчинившись тому, что еще непонятно, стоит ли – такого. Тебя никогда не сломала бы чужая упрямая сила – или чья-то очередная смерть. Гарри Поттер пережил бы, даже потеряв нас всех… он действительно – сильный… Он… и Драко. И, наверное, Панси – тоже… Но только Гарри умел жить, как солнце. Просто – светить. Это было его естественным состоянием – жить, и неважно, расцветают под его светом цветы или вообще – бесплодная почва… Гарри умел любить что угодно. Не только красивое или цветущее, не только подающее надежды или имеющее потенциал. Он никогда не рассуждал, он просто – чувствовал… Жил… По-настоящему – а не как мы все.

Мы все жили только благодаря Гарри, пришла вдруг горькая мысль. Без него мы бы тоже неплохо… существовали, да… но только он вливал в нас ощущение жизни. Бьющей ключом, счастливой и громкой, радостной – каждый день, каждое утро… Пока был с нами. Пока это не случилось – и с ним тоже.

Следующая мысль перепугала настолько, что Луна на мгновение перестала дышать, забыв сделать следующий вдох. Пальцы похолодели и задрожали, и даже слезы остановились, превратившись в высыхающие дорожки.

Если это была – не я. И Гарри тоже… здесь не было… если он уже какое-то время был – вот таким… Если Пэнс – ох, Мерлин, Пэнс, глупышка моя вечно серьезная! – если даже она осталась одна в незнакомом ей состоянии, черт, черт, у нее хоть Грэйнджер была – задушу в объятиях Гермиону прямо завтра, прямо с утра, за одно только это! – то тогда… Кто тогда… С кем…

Додумать фразу не получалось даже в мыслях. Мы что, выходит, бросили его – все?! – ужаснувшись, застонала Луна, кусая губы. Все? Так надолго?!..

И… О, Мерлин. Как он это выдерживал? Один?

В голову тут же полез давно ставший привычным сюрреалистический хаос. Стоп! – мгновенно испугавшись, рявкнула на себя Луна. Вон отсюда. Ты – это не я. Даже когда я нервничаю. Имею, кстати, полное право хоть иногда. Или не имею. Неважно. Вон! Я – не хаос. Не чужие эмоции. Не страх быть сильнее их.

Все это – не я. Я – это… Это…

В комнате что-то всколыхнулось – прошлось, задев мягкими знакомыми касаниями, как легкое, неуловимое движение воздуха. Луна обернулась, боясь моргнуть и обнаружить, что ветер был всего лишь наваждением. Секунды капнули – одна, вторая – и она тихо, беспомощно выдохнула, чувствуя, как по щекам снова неудержимо катятся чертовы слезы.

Он стоял в дверях – исхудавший, тонкий и бледный, пальцы с силой сжимают косяк. Это был он. Он вернулся.

- Драко… - одними губами сказала Луна, обессиленно прислоняясь к стене и то ли снова плача, то ли нервно смеясь.

Взгляд жадно выхватывал сеть мелких морщинок вокруг запавших глаз – их не было раньше, никогда их там не было – и усталый поворот головы, и непривычную напряженность осанки, будто ему сто лет плечи никто не разминал… Мерлин, да конечно – кто бы… Если мы тут…

- Драко!

Она вцепилась в отворот его рубашки, обнимая другой рукой задремавшего, кажется, наконец, Гарри – и когда Малфой успел подойти так близко? – пальцы тревожно скользнули по плечу, по шее, по щеке…

- Мерлин, ты там спал хоть немного? Доминик, наверное, тебя своей совой прямо с постели… - вглядываясь в любимые черточки и почти задыхаясь от захлестывающего ощущения близости, его близости, она боялась оторваться хоть на мгновение, и плевать, что в его глазах – недоверие, и шок, и усталость, потому что под ними пульсирует, бьется обессиленная, почти отчаявшаяся, но все равно настоящая – радость…

- Луна?..

- Я так соскучилась!.. – снова плача, выдохнула она – и уткнулась лбом в его грудь. – Я… Ох, Драко – прости меня!

У него дрожали губы – и руки, нервно зарывшиеся в ее волосы. Не сейчас, запретила она себе, накрывая ладонью его пальцы. Удержаться от того, чтобы не погладить их, правда, все равно не получилось.

- Я люблю тебя, - поднимая голову, скороговоркой выпалила она все тем же сумбурным шепотом, на мгновение машинально прижимаясь губами к его рукам. – Панси родила, все в порядке, спит у себя, мальчик тоже, Гермиона с ними осталась – что тебе Доминик написал?

Драко молчал, ошеломленно глядя на нее распахнутыми глазами. За каждую мельчайшую морщинку вокруг них хотелось с силой оттаскать саму себя за волосы.

- Он прибегал, сказал – Эббинс смылся из замка, у Шона, видимо, шок, его Снейп держит, Алана зацепило немного, но вроде тоже пока не грохнуло – значит, там все хорошо, Дина погибла, Обряд, вроде, Маргарет взялась подготавливать, Драко, тебе, может, кофе хоть принести?..

Его пальцы снова осторожно коснулись ее губ – словно Малфой не верил, что видит перед собой именно ее. Свою вечную занозу и проблему.

- Лавгуд… - сдавленно прошептал он. – Я… представляешь, какой маразм – я тебя чувствую…

- Ну да, - нервно усмехнулась Луна, ловя его ладонь. – Это же я. Кофе будешь?

Он медленно кивнул – и, не сводя с нее взгляда, опустился рядом, прямо на стоящий возле подоконника стол. Льющийся из окна туманный рассвет подсвечивал молочным полумраком пряди светлых волос, бледную кожу, серые глаза, превращая Малфоя в тонкое и хрупкое, нереальное какое-то существо.

- Держи, - Луна показала глазами на Гарри. – Твоя очередь. На меня он… не реагировал. Может, хоть ты сможешь…

Поттер, прислонившись затылком к ее плечу, спал, провалившись в глухое забытье. Драко осторожно накрыл ладонью его руку. Губы снова сжались – как тогда, когда Малфой еще стоял в дверях, глядя на них обоих.

- Прости меня, - не удержавшись, снова всхлипнула Луна. – Драко, я… Черт… Ох, мы же справимся, правда?

Он молчал. Вечно такой сразу неразговорчивый, только стоит при нем заплакать, машинально подумала Луна, вытирая щеку.

- Не бросай меня больше, а? – с какой-то тихой тоской вдруг попросил Драко, переводя на нее измученный взгляд. – Хоть ты, Лавгуд. Пожалуйста… - и, пока она ошарашенно переваривала неожиданное откровение, негромко добавил: - я больше не могу… один. Правда.

- Ш-ш-ш…

У него был прохладный лоб – или это у нее губы горели?

- Ты не один, - мягко шепнула она. – Ты, балда, еще сына не видел. Такой мужик – обалдеешь. Вылитый ты.

Малфой чуть улыбнулся – даже почти смущенно.

- Он не может быть вылитым мной. Наверняка или глаза зеленые, или брюнет. Да еще и кудрявый, поди-ка… как ты.

Луна прыснула в ладошку. Родные малфоевские интонации – что еще нужно для счастья?

Что еще может помочь такой ночью – кроме счастья?..

* * *

Холод пронизывал до костей.

Маргарет машинально поежилась, обхватывая плечи заледеневшими ладонями. Она точно знала, что досидит до конца – и даже знала, почему.

Кто еще, если не она?

Промерзлая, но еще не покрытая снегом земля – наверное, зря я тут уселась, рассеянно подумала Маргарет. Мысль мелькнула уже в сотый, наверное, раз, и снова исчезла. Все равно только отсюда и можно было видеть – их всех.

Таких разных.

Бессонная ночь отпечаталась почти на каждом лице – взгляд невольно подмечал, как необратимо и страшно перевернули в них что-то эти несколько злосчастных часов. Некоторых просто оглушило и будто бы выдрало из привычной колеи смешливых, язвительных будней, а кто-то, такое ощущение, и вовсе другим магом сегодня рассвет увидел…

Ты всю дорогу пыталась изменить нас к лучшему, горько улыбнулась Маргарет, глядя на темно-синюю планку над участком вскопанной свежей земли. Вся ты – только и делала, что искала и находила способ достучаться до каждого. И даже умерла – достучавшись еще раз… За все будущее, в котором тебя не будет.

Сидящий впереди Рэй обернулся и молча протянул девушке серебряный кубок. Маргарет благодарно кивнула, обхватывая ладонями теплый металл – горячее вино сейчас точно выглядело не самой худшей идеей. Хорошо хоть – ветра нет, машинально подумала она – и тут же одернула сама себя. Какой, к Мерлину, ветер, действительно? Сама же полночи Обряд подготавливала. Ветер на сегодня уже был – и закончился.

У него было тонкое, бледное лицо и светлые волосы мистера Драко. Сосредоточенный, холодный взгляд, четкие и ровные движения рук – словно он всю жизнь только тем и занимался, что упокоением стихийных магов. Но Маргарет точно знала – это первый раз, когда ему приходится участвовать в Обряде. Предыдущий проводила – естественно – мисс Панси.

А других в Уоткинс-Холле и не случалось.

А до Уоткинс-Холла – не существовало самого Обряда. Его составили уже здесь – Мэтт, Натан и Гарри Поттер, хотя, по слухам, участие последнего заключалось разве что в согласии поделиться своими выкладками насчет общих ритмов и собранной им когда-то классификацией принципов и назначений разнообразных форм призывов стихии.

Собственно, и Обряда бы не было, если бы еще после войны не выяснилось, что тела мертвых магов – а после войны таковых в резервации оказалось в избытке – не подчиняются законам человеческого мира. Чьи-то – такое случалось нечасто – полностью оправдывая собственную стихию, осыпались пеплом или застывали, как камень, чьи-то демонстрировали почти человеческую смерть, только очень замедленно. Чаще же всего разрушение происходило стихией противостояния – огненные маги со временем рассыпались в прах, а воздушные растекались в капли.

Мисс Луна и мистер Гарри сразу высказывали мысль, что это, скорее всего, связано с уровнем внутреннего разрушения мага, а мисс Панси просто устроила мозговой штурм на занятиях, и ребята, просидев два дня над «Повелителями Стихий», таки нашли в трактате упоминание о «светлой смерти» и «любви, вложенной в путь уходящего мага». В прошлом Обряд существовал совершенно точно – пусть и не являясь полноценным Ритуалом – и его восстановили по крохам.

Точнее – создали заново.

Если умерший растворялся в стихии, не желая принимать собственный путь, если к смерти приводили его же ошибки, то он, как и считалось всегда, приближался к своей противоположности – а, значит, и тело тоже забирала стихия противостояния.

Маргарет помнила, как жадно, до боли вглядывалась в хищный, четко очерченный профиль Льюиса со сжатыми губами и чуть выпирающими скулами, когда на его лоб легла ладонь мисс Панси, прошлась по лицу, по плечам, по телу – и знакомые черты, в последний раз отпечатавшись в памяти, дрогнули и рассыпались.

Пеплом. Грязно-серым, безмолвным и ужасающе, кричаще, бесповоротно – безличным. Просто ровный слой, устилающий слегка взрытую землю.

И оранжевая планка, установленная на покрытой пеплом почве.

Мы обязаны отпускать тех, кого потеряли, - всплыли в голове слова мисс Луны. Если, конечно, не жаждем составить им компанию в ближайшее время.

Обряд был необходим – и самому магу, и тем, кто не мог его отпустить. Кто чувствовал, что мысленно продолжает относиться к нему, как к живому или просто уехавшему куда-то. Кто сомневался в собственной силе перешагнуть через эту смерть и поверить в нее – до конца.

Потому что после Обряда не верить становилось – невозможно, даже самым упрямым. Не после того, как видишь, во что на твоих глазах превращается тот, кого ты хочешь сохранить живым в своей памяти.

Пальцы мистера Драко нежно коснулись девичьего лба, на миг задержавшись, словно он тоже, как и все они, нуждался в том, чтобы – запомнить. Рассыпавшиеся по плечам гладкие черные волосы Дины. Ее глаза, сиявшие извечной мягкой улыбкой – сейчас просто плотно прикрытые. Сомкнутые губы.

А потом ладонь пошла вниз, отмечая линию плеч, свободно лежащие руки… В лицо Маргарет пахнул едва заметный, но все равно ощутимый ветер – он будто рвался во все стороны, обволакивая, задевая каждого, кто сидел здесь, рядом с телом. По щекам Алана катились слезы – кажется, он единственный здесь не пытался их скрывать, совершенно. Крепкие руки Натана, сжимающие его плечи – Прюэтт словно и вовсе не замечал их присутствия, как и того, что сидящий за ним парень пусть и смотрит на Дину, все равно каждой клеткой внимания прикован к нему и только к нему.

Наверное, эта доверчивость Алана, и то, что Натан безбоязненно обнимал его сейчас на глазах у всех, а на недрогнувшем лице при этом разве что большими буквами не написано, как он напряжен, как внимательно следит за мальчишкой, от которого не решается отодвинуться – кричали о том, что Дина мертва, громче всего. Сдвинуть этих ребят с мертвой точки – чем еще бы кому удалось, если бы не Дине Торринс своей неожиданной смертью?

Непроницаемое лицо мистера Гарри пугало – Маргарет трусливо избегала смотреть в его сторону. Мисс Луна сидела с ним рядом – иррационально казалось, что только ее усилиями он и держится. Что, не будь ее, он бы просто сюда не пришел.

Чудовищная мысль – он лежал бы сейчас рядом с Диной – почему-то напрашивалась на звание не самой глупой все настойчивее.

Губы мистера Драко шепнули последние слова – и, пусть в глубине души Маргарет даже не сомневалась, что именно сейчас будет, все равно – такого она не видела еще никогда.

Вихрь взмылся спиралью над телом девушки, наполнился влагой – и лицо Дины исчезло, в одно мгновение оплыв, потеряв контуры.

А еще через секунду ее не было вовсе – только скрученный водоворотом вихрь над черной, промерзлой землей, поднявшийся выше голов сидящих вокруг магов. Он продержался всего пару ударов сердца, ослепив сверкнувшими в лучах полуденного солнца каплями, заставив завороженно уставиться на сияющее великолепие яркого, прозрачного света – в них – и опал вниз чистыми, прозрачными безмолвными брызгами.

Ты, чтоб тебя, сквозь слезы подумала Маргарет, опуская лицо в ладони. Чистая. И прозрачная. Как всегда, да? Как всегда.

Я люблю тебя, слышишь. Ты оставила то, что нельзя не любить – даже во мне. В каждом из них – молчаливо кусающих губы, глядя на твою могилу.

Нам есть, что вложить в твой путь – а, значит, ты сможешь дойти. Куда бы там маги ни были вынуждены идти после смерти, твой путь не станет самым тяжелым.

Слишком многое от тебя – осталось…

Слишком многие из нас вообще не смогли не прийти – посмотри, видишь, сколько нас здесь. Помнишь Льюиса, Дина? Тогда и десяток едва ли набрался. Посмотри, как многие не уверены, что смогут легко тебя отпустить – без этого. Не увидев, как ты исчезаешь.

Даже Снейп здесь, смотри – вот кого бы ты точно не ожидала увидеть. Даже Мелани, наша всегда рассудительная умница.

Даже Шон – хотя его, по-моему, притащили за шиворот. Так и сидит на отшибе, голову лишний раз поднять не решается… Мистер Драко вмешался, точно тебе говорю. Сам бы Шон ни за что не рискнул – от него за милю фонит страхом, и усталостью, и стыдом, Дина, Мерлин, как тебя сейчас не хватает, он же только о том и думает, похоже, что не успел перед тобой извиниться. Зря ты ему не сказала, сколько раз получала пощечины… Нам-то он еще когда теперь верить осмелится.

Да и просто – верить…

Слезы, иссякнув, медленно высыхали, оставляя дурман в голове и одуряющую какую-то усталость – будто и впрямь в Обряд что-то вложилось из каждого, кто даже просто сидел и смотрел. Будто и впрямь – Дина что-то из них забрала с собой.

Больше не будет таких нас, как раньше, с горечью подумала Маргарет, оглядывая знакомые лица. Может быть, и поэтому – тоже. Уж мне ли не знать…

Они уходили по одному – разговоры после Обряда не складывались. Да и не за разговорами сюда являлись, а те, кто не нуждался в сегодняшнем зрелище, здесь попросту не обязаны были присутствовать. Хорошо все-таки, что мы – не люди, устало вздохнула Маргарет. Кому нужно – тот помолчит. Кто захочет – выговорится. И никто никому ничего не должен…

Кроме нее.

Алан исчез последним – после Кэтрин и Тони. Доминик ушел раньше, почти сразу после Обряда. Судя по его лицу и тому, как они переглянулись с МакКейном – ему было, что подготавливать. Алан, сжав зубы, безмолвно смотрел в одну точку, пока Натан, наклонившись вперед, не шепнул что-то ему на ухо, машинально поглаживая напряженные плечи. Маргарет не знала, что именно он говорил – слабой улыбки Прюэтта и короткого, брошенного через плечо взгляда было достаточно, чтобы представить. Аппарировал, судя по всему, тоже Натан – обоих.

Все. Вот и все, устало подумала она, поднимаясь и подходя к цветной планке.

Рядом с ней, опустив голову и не шевелясь, сидел Филипп.

- Ее нет здесь, - негромко проговорила Маргарет, глядя на него сверху вниз.

Он медленно поднял голову. Абсолютно сухие глаза немного пугали.

- Как ты это выдерживаешь? – рассеянно спросил Фил.

Маргарет пожала плечами и опустилась рядом. Замерзшие колени, казалось, жалобно скрипнули.

- В любом зажженном камине Льюиса больше, чем там, - она кивнула на оранжевую планку чуть в стороне. – Не привязывайся… к месту. Она ушла отсюда – ты же сам видел.

Филипп машинально качнул головой.

- Видел… - чуть слышно прошептал он, проводя ладонью над еще влажной землей. – Как думаешь, что здесь вырастет летом? Ведь должно же… Что-нибудь…

Маргарет осторожно положила подбородок ему на плечо.

- Чистая… - зачем-то повторила она вслух свои недавние мысли. – И прозрачная…

- Смерть говорит о нас не меньше, чем жизнь… - он горько усмехнулся. – Да?

У него дрожали губы. А еще ей все время казалось, что он задыхается.

Кто еще, если не я? – снова подумала Маргарет. Кому еще действительно есть, что сказать – даже если, возможно, мне тоже сказать абсолютно нечего?

- Жизнь тоже здорово говорит, - возразила она вслух.

- Почему я запрещал ей?.. – вдруг выдохнул Фил, пряча лицо в ладонях. – Она же хотела… ребенка… Может быть, если бы… то она бы… не стала – вот так…

Так безрассудно. Так опрометчиво.

Так самоубийственно.

- Брайан сказал – она… с самого начала знала… что…

Что умрет там. Конечно, знала – раз попрощалась с ним. С единственным, кто мог понять и услышать – из тех, кто оказался с ней рядом.

- Это же Дина, - эхом откликнулась Маргарет.

Филипп сдавленно всхлипнул и запрокинул голову.

Абсолютно сухие, воспаленно блестящие глаза.

- Я всегда боялся, что однажды кто-нибудь из ее парней просто сорвется, - переведя дыхание, сказал он. – Что у нее не хватит сил… услышать, найти нужные слова… Сил, времени… Что ее дар подведет ее.

Маргарет молчала, уткнувшись носом ему в плечо.

- А она просто никогда не боялась умереть! – сдавленно выкрикнул Фил. – Не в себя верила, а просто… не боялась… Никогда, понимаешь? Всегда была готова к этому… Раз так легко…

- Она никогда ничего не боялась… - вздохнула Маргарет. – Разве что – не успеть туда, где нужна.

- Она нужна мне, - беспомощно проговорил Филипп.

Девушка молча покачала головой.

Разве имеет смысл что-то говорить об этом – сейчас?

Может быть, ему вовсе и не слова нужны.

Хотя, пожалуй, когда придет время, они у нее все же тоже найдутся.

* * *

Поттера Драко нашел в парке – тот сидел на скамейке, подперев подбородок ладонью. Рассеянно сгребая в кулак сухую, холодную землю, Гарри медленно просеивал ее между пальцев, глядя, как она трухой осыпается обратно. Потом снова сгребал. От тупой медитативной настойчивости его движений хотелось выть.

Рядом с ним, сложив на груди костлявые руки и чуть не демонстративно отвернувшись, сидел мрачный, как сыч, Северус. Судя по нервно покачивающейся ноге профессора, они только что спорили. Точнее, скорее всего – Снейп спорил, а Гарри вяло отмахивался. Теперь от него редко удавалось дождаться чего-то другого.

Шорох чужих мыслей в голове подсказывал, что в парке полно ребят – несмотря на кажущуюся тишину. Бродят поодиночке, видать, хмуро подумал Драко, подходя к скамье. Те, кто узким кругом у себя в спальне не закрылся…

Или – те, кому не с кем закрываться куда бы то ни было.

Гарри Поттеру вот тоже, видимо – не с кем, пришла уже привычно горькая мысль. Раз он – здесь, а не с нами.

- Я так и не успел поблагодарить тебя, - негромко произнес Драко, глядя на Северуса. – За Шона.

Снейп бросил на него быстрый уничижительный взгляд.

- Не за что, - процедил он. – Несколько часов общения с ограниченным, истеричным и самовлюбленным подростком, который обвиняет тебя во всех грехах – это почти дежа вю. Можешь считать, что я тряхнул стариной и весело вспомнил молодость.

Губы Малфоя тронула слабая улыбка.

- Главное, что при этом ты спас шкуры нескольких десятков здешних магов. В конце концов, у Шона на месте все кости и даже синяков особо не наблюдается, из чего я сделал вывод, что вы, в целом, поладили.

Взгляд Северуса мгновенно заледенел – словно в нем что-то захлопнулось, обдав Драко холодом.

- Моя жизнь только выиграет, если я больше не буду вынужден сталкиваться с этим щенком, - почти ровно сказал Снейп. – Сделай мне одолжение – исходи из того, что мы с ним незнакомы. А я сочту, что это сойдет за твою благодарность.

Вот даже как? Драко едва сдержался, чтобы не изогнуть бровь. Похоже, наш ограниченный и самовлюбленный подросток все же нашел, чем достать профессора Снейпа.

Хотя, конечно, тот скорее умрет, чем признается.

- Как тебе Обряд? – спросил он вслух, опускаясь на землю перед скамейкой.

- Впечатляет, - пожал плечами Северус. – Впрочем, я от вас другого и не ожидал. Участие противостоящего мага обязательно?

Драко молча кивнул, даже не став уточнять, что маг должен быть еще и не чужим умершему. Все, что собирается из провожающих в последний путь окружающих магов, транслируется через него – а энергоцентром не может стать тот, кому нечего добавить к общему потоку.

Гарри по-прежнему молчал, не поднимая головы, и это наводило на нехорошие мысли – что на этот раз он не просто ушел в себя.

Драко тихо подозревал, что все это время Поттер напряженно и сосредоточенно думает. Это на самом деле пугало. До чего способен додуматься Гарри в такой пришибленной прострации, в какой и Луна-то, наверное, не была – Малфой с большой радостью не стал бы даже пытаться себе представлять.

Не теперь, когда он и так еле сохраняет вертикальное положение от усталости. Бессонная ночь, проведение Обряда и, кажется, едва узнающий окружающих Гарри – Мерлин, по-моему, на сегодня достаточно, нет? – с тоской подумал Драко. Я не выдержу еще и идиотских споров ни о чем. А размышления Поттера сейчас вряд ли приведут к чему-то другому…

Поймав его взгляд, Снейп едва заметно кивнул. Он что, тоже его слышит? – чуть не обалдел от неожиданности Малфой. Нет, ну ладно – меня… Хотя, черт – он и меня-то раньше толком не слышал…

Северус оторопело моргнул. И это слышит, ошеломленно подумал Драко.

- Мы думаем, что у магов разного уровня, даже высоких, разрушение все равно будет выглядеть по-разному, - сказал он вслух. Озвучивать при Гарри свои мысли он откровенно не решался. – Только плохо пока представляю, в чем именно это могло бы выражаться…

- Хочется верить, что случай проверить это тебе не скоро представится, - ответил Снейп, не сводя с него пристального взгляда.

Видимо, и то, что я не хочу говорить при Поттере – услышал, обреченно констатировал Драко. Докатились. Мой наставник демонстрирует более высокий уровень восприятия, чем мой же любовник. Чем, Мерлин нас всех побери – Гарри…

- Вообще не представится, - вдруг глухо проговорил Поттер. Его голова по-прежнему была опущена.

И Малфой понял, что не хочет слышать вообще ничего. Больше ни одного слова. Заткнуть уши, аппарировать отсюда куда-нибудь, спрятать голову под подушку – и не узнать того, что ему собираются рассказывать.

За вспышкой малодушия почти мгновенно накатил стыд. Это же Гарри, зачем-то повторил Драко. Он… просто до сих пор не в себе. Но это изменится, наверняка изменится – как у Луны, она же смогла, она справилась, а, значит, он тоже… когда-нибудь… Мы просто вконец переутомились со всеми этими переменами, мы не были готовы справляться с ними – каждый по отдельности, и Панси, и Луна, и…

- Почему вы так думаете? – поинтересовался у Поттера Северус.

- Потому что мы закрываем школу.

И наконец-то поднял глаза.

Драко остолбенел. Снейп, судя по сдавленному вдоху – тоже.

- Что? – тупо переспросил он.

- Мы не можем гарантировать безопасность тех, кого взяли под свою ответственность, - все так же глухо и ровно продолжил Гарри, устало поднимая глаза. – Мы… я… был неправ. Это моя ошибка… я согласился собирать их здесь. И вот чем все заканчивается…

- Что?!.. – Драко на миг показалось, что дар речи к нему вернулся.

Но видеть потухший взгляд будто придавленного неимоверной тяжестью Поттера оказалось еще хуже, чем слушать его бесцветный и уверенный голос.

Голос, говорящий – такое.

- Я ошибся, - словно задавшись целью добить Малфоя, повторил Гарри, снимая очки и потирая лоб. – Не знаю, чем я думал, вообще… Кем себя возомнил… Они поверили нам и пришли, а мы не можем защитить их даже здесь, от таких же стихийных магов. О чем тут еще говорить?

- Ты что, рехнулся? – осторожно осведомился Драко. – Поттер, я понимаю, что у тебя шок, что ты вообще в последнее время сам не свой, на нас на каждого многое свалилось, но ты хоть соображай сейчас, хоть немного, я тебя умоляю, мы же…

Его несло – Драко это понимал – но остановиться все равно не получалось. Это уж слишком, билась в мозгу одна и та же задыхающаяся мысль. Только не это, Гарри. Ты что?..

- Я сказал – все! – повысил голос Поттер, переводя на него взгляд, полный холодного бешенства. – Мне плевать, что по этому поводу кто из вас думает, ясно? Здесь, кажется, все еще я принимаю решения?

Драко захлебнулся возражениями. Снейп замер, остолбенело глядя перед собой в одну точку – казалось, он лихорадочно прощелкивает в уме варианты объяснения происходящему, всеми силами пытаясь не вмешаться в диалог и не… что?

Не спровоцировать Гарри на выброс, отчетливо понял Драко. Он боится – я с ума сошел, что ли, раз вижу, как Северус боится Гарри Поттера?

Я сплю, с отчаянием подумал он. Я точно сплю, и мне это снится, я вырубился после бессонной ночи, а сейчас меня растолкают – и надо будет проводить Обряд, и…

- Свое решение я озвучил, - закончил Гарри. – Сколько тебе нужно времени, чтобы подобрать нам новое место жительства? Я не хочу оставаться в Британии, а магам, думаю, до завтра времени хватит. Сегодня объявим – пусть собираются, - он на секунду задумался. – И выметаются отсюда. Хватит им надеяться на чужую защиту.

- Выметаются – куда? – каким-то не своим голосом уточнил Драко.

Поттер пожал плечами и снова отвел взгляд.

- Где-то же они были, пока не начали надеяться на нашу за них ответственность… - пробормотал он.

- Они были там, где их убивали! – не выдержав, выкрикнул Драко, с ужасом слыша в собственном голосе истерические нотки. – Поттер, ты что! Хочешь добить и всех остальных, одним разом? Хочешь третью войну и второго Финнигана? Ты что, вообще забыл – с чего все начиналось? Забыл Джерри?

Они дернулись одновременно – Северус и Гарри, словно их ткнули в толком не зажившую рану, обоих сразу.

Гарри, пожалуй, даже сильнее, в окончательном обалдении отметил Драко. Мысли заметались, как ошпаренные – сшибая друг друга, сминая в хаос и только еще больше пугая.

- Хочешь припомнить мне всех, кого я убил? – нехорошо усмехнулся Поттер, медленно выпрямляясь. – Мне надоело бегать от этого! – почти без перехода рявкнул он. – Слышишь меня, Малфой? Надоело! Может быть, я и убийца… но я – не идиот. И я не собираюсь повторять собственные ошибки. Эта школа – закрывается, и вопрос на этом закрывается – тоже. И либо ты сейчас встаешь и прекращаешь спорить, либо…

- Либо? – эхом откликнулся Драко.

Смотреть на Гарри – такого – снизу вверх оказалось невыносимо. Он поднялся, едва успев заметить, как Поттер каким-то образом тут же оказался совсем близко, глядя ему в лицо горящими глазами – и отчего-то снова будто бы нависая сверху.

- Либо я заставлю тебя силой, - с нажимом процедил Гарри. – Выбирай, Драко. Возможности свернуть тебе шею у меня хватит… тоже. Если ты меня вынудишь.

Малфой задыхался, до боли вглядываясь в искаженное, как застывшая маска, лицо. Изо всех сил ища – и не находя в нем знакомых черт. Вообще. Ни одной знакомой, любимой когда-то черточки.

Ни единой.

Только замкнутость – и непреклонная, суровая решимость, и… как будто стоящий перед Малфоем маг сжал сам себя сейчас в кулак изнутри, оставив в живых только боль, да едва заметное, где-то в глубине глаз плещущееся – отчаяние.

- Это не ты, - срывающимся шепотом выдохнул Драко. – Черт возьми, это не ты, Поттер! – заорал он, отступая на шаг. – Неужели ты сам не замечаешь? Это не долбанная усталость, это просто – не ты!

И увидел, как отчаяние дрожит, разрастаясь, заполняя взгляд целиком. Словно только в нем и остался еще – настоящий Гарри. Мой Гарри… - захлебываясь им, подумал Драко.

- Да что с тобой случилось, Поттер?!.. – ему казалось – еще секунда, и наружу вырвутся всхлипы, которые уже не получится сдержать, остановить, и откуда-то взялись ладони Снейпа, обхватывающие его сзади за плечи. – Ты хоть сам понимаешь, во что превратился? Ты готов убивать всех, лишь бы не быть виноватым! Лишь бы больше не нести за них ответственность!..

Почему-то совершенно некстати вспомнилась сидящая на подоконнике, освещенная предутренней дымкой Луна, то и дело повторяющая себе под нос одну и ту же бессмыслицу – это не я.

- Маг обязан быть честным, - бесцветно ответил Гарри, глядя ему в лицо. – Я не чувствую, что мы можем вынести эту ответственность. Я просто честен сейчас. И последователен, Драко. А вот ты – боишься. И прячешься, и плевать тебе, сколько еще жизней придется отдать, чтобы до тебя дошло – мы не можем никого защитить. И никому помочь. Мы тут просто погрязли в своей гордыне, носимся сами с собой, пока за нашими спинами…

- Это не ты… - как молитву, повторил Драко, делая еще шаг назад – и упираясь спиной в грудь Северуса. – Я точно знаю, Гарри. Извини меня, но…

- Не мели ерунды, - устало попросил Поттер.

Его вспышка прошла, так и не выродившись в пламя – но даже это сейчас Драко почему-то не радовало. Не могло радовать.

- Это не ерунда! – Драко сжал кулаки, лихорадочно подбирая слова. – Ты… изменился, Гарри. Понятия не имею, почему, черт, я даже не знаю толком – когда!

- В начале апреля, - прозвенел вдруг откуда-то справа негромкий женский голос. – Только я тоже не знаю, почему.

Малфой рывком обернулся – в нескольких шагах от них переминалась с ноги на ногу Энни.

- У него аура изменилась в начале апреля, - немного смущенно пояснила девушка. – Извините, вы кричали так громко… Была золотистая, а потом стала резко темнеть – теперь почти коричневая уже. С зеленым немножко.

Драко подавил желание помотать головой – и заодно попросить Энни заткнуться и гулять, куда она там шла. Что, вообще, она тут несет?

- Щит? – непонимающе переспросил Снейп.

Девушка покосилась на него, как на идиота.

- Аура, - повторила она. – Щит всегда у всех одинаковый. И его видно, только когда на тебя нападают. А ее видно всегда. У вас вот, - она ткнула в Северуса пальцем, - уже тоже почти золотистая. И светлеет постоянно – весной совсем коричневая была…

Весной…

Драко медленно отодвинулся от Снейпа. Какие еще ауры? И при чем здесь…

- Что ты имеешь в виду? – он машинально взъерошил волосы. – Какие еще…

- Ну… - Энни теперь и на него смотрела – вот как на Северуса только что. – Такие, - она взмахнула руками, очерчивая вокруг себя сферу. – Ну, у каждого мага же есть. У Дины вот бледно-голубая была. А у мисс Луны темно-синяя, аж почти черная… Я похожую только у Дэнни видела, давно – у него теперь тоже синяя. Такая, светленькая.

У нее был такой вид, как будто она не несла ахинею, а объясняла азы новичку, только что прошедшему инициацию. Терпеливо и немного недоверчиво, словно – ну, как такое можно не знать?

- А у меня? – тупо поинтересовался Драко.

Поттер следил за девушкой – со слабым, но заведомо не имеющим для него значения интересом.

- У вас серебряная, - пожала плечами Энни. – Аж сверкает. У каждого мага свой цвет есть, я только у мистера Гарри и мисс Луны и видела, чтобы он так резко менялся. Ну и у… - она замялась, - мистера Снейпа еще, но у него медленнее. И у Дэнни.

Снейп. Гарри.

Весной.

Драко медленно перевел застывший взгляд на Поттера. Его трясло. Весной, твою мать! Весной.

Когда Гарри прикрыл собой Северуса от стихии. Собой.

«Собственной магией щит латать…» - всплыли вдруг в голове свои же слова.

Поттер смотрел на Снейпа. Очень нехорошо смотрел. Как будто на месте того вдруг вырос огромный, с замок величиной, соплохвост.

- Ты… - шевельнул помертвевшими губами Гарри, сжимая кулаки и машинально отступая назад.

На Северуса Драко смотреть попросту не решился – таким от него фонило жутким, иррациональным страхом.

Луна, с тоской подумал он. Ее невесть откуда взявшаяся подростковая инфантильность, неумение принимать реальность… Страх перед отношениями – любыми… Развитая эмпатия у Дэнни – которой тот вообще раньше не обладал…

Мозаика выстраивалась из кусков с такой скоростью, что Драко невольно зажмурился, с силой прижимая ладони ко лбу. Интерес Северуса ко всему новому. Его желание заниматься учениками, его… че-ерт… все его странные косые взгляды… чуть ли не на мою задницу…

И страхи Поттера. И вдруг откуда-то вылезшая нервозность, и постоянные попытки перестраховаться, и неумение доверять…

Черт. Черт!..

Не удержавшись, Драко громко выругался вслух, открывая глаза.

Поттера уже не было рядом – видимо, он успел аппарировать.

Во взгляде Северуса, казалось, просто кишели ядовитые змеи. Малфой не успел произнести больше ни слова – Снейп, дернувшись, зашипел и тоже аппарировал, словно торопился сбежать.

Подальше отсюда. От них всех.

- Я что-то не то сказала?.. – жалобно осведомилась Энни.



Глава 10Глава 11Глава 12


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni