По другую сторону вечности

АВТОР: Friyana
БЕТА: Hvost

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Драко
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: путь к себе не выглядит бесконечным, но, приближаясь к цели, всегда понимаешь, что он - длиной в вечность. WIP

Сиквел к фику "По другую сторону надежды".

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Гет, слэш-гет, фемслэш, сцены, содержащие жестокость, насилие.





Глава 5

Первый шаг

Северус и сам не знал, когда именно это превратилось в привычку – смотреть на восход солнца, машинально вертя в пальцах чашку с остатками чая и вдыхая пьянящий воздух почти летнего утра. Сидеть на открытой террасе и, невидяще уставившись в пустоту, перебирать обрывки крутящихся в голове мыслей, вопросов и планов на день, наслаждаясь минутами тишины.

Вообще-то, в этом замке ее никогда не существовало, но сути этот факт не менял – как и то, что здесь не было негромкого беспрерывного гомона Хогвартса. Здесь все пульсировало смехом, выкриками и временами прорывающимися воплями и взвизгами. Снейп рефлекторно морщился каждый раз, но по большому счету вряд ли замечал звуковой фон непрекращающегося биения чужой жизни. Местная молодежь даже близко не представляла, что такое – порядок.

И это почему-то совсем не мешало сидеть по утрам на террасе, вытянув скрещенные ноги, и рассеянно смотреть на расстилающийся внизу сад, и гряды холмов – дальше, и приютившуюся между ними поблескивающую на солнце речушку, и сходящиеся у горизонта в линию облака.

И на магов, снующих по площади перед входом, или занимающихся гимнастикой, или загорающих на крышах садовых беседок. Северус успел привыкнуть к тому, что все это вокруг него – есть, не вычленяя из общей картины неважные мелкие детали. Ему нравилось утро – каждое – за возможность выпить чаю, молча глядя куда-то перед собой.

В никуда.

Взгляд машинально скользнул вниз – рядом с постаментом, прямо на каменных плитах, устроился, подогнув ноги, кто-то из местных магов. Задрав голову, он то ли всматривался в застывшую нечеткую фигуру, то ли что-то негромко ей говорил.

Проекция заколебалась и переменила позу – теперь, будто копируя собеседника, она тоже выглядела, как усевшийся на пятки светловолосый юноша. Только он смотрел не вверх, а вниз, сложив на коленях тонкие руки с длинными пальцами.

Нет, конечно, пальцев с террасы было не видно. Да до площади футов семьдесят отсюда, фыркнул сам себе Северус, отводя взгляд и разглядывая перепирающуюся неподалеку парочку – невысокую жгучую брюнетку в темно-синем сарафане и широкоплечего парня в джинсах и светлой футболке. Водные, что ли, машинально подумал Снейп, отмечая плавность жестикуляции обоих и их манеру как-то по-особенному смотреть, вздыхать, поворачиваться. Они даже ссорились так, будто умоляли друг друга не обижаться.

Докатился, мрачно усмехнулся Северус. Уже стихию с расстояния в десятки футов оценивать взялся…

Краем глаза он видел, как юноша на постаменте наклонился вперед и протянул вниз руку. Призрачные пальцы осторожно переплелись с пальцами собеседника – они теплые, мелькнула обрывочная мысль, они согреваются от прикосновений. Ему тепло сейчас?..

Вглядываясь в спорящую парочку так пристально, что почти не замечая их, Снейп осторожно поставил пустую чашку на столик. Руки наконец-то разнялись – фигура снова выпрямилась, а сидящий перед ней парень мотнул головой и теперь уже точно принялся о чем-то оживленно рассказывать. Надо было умереть, чтобы научиться не только молчать, но и слушать, с неожиданной злостью подумал Северус.

- Говорят, этот мальчик погиб в конце второй войны, - раздался за спиной скрипучий голос.

Снейп медленно повернул голову – сзади стоял худой русоволосый мужчина лет сорока. Заложив руки в карманы брюк, он внимательно разглядывал проекцию, будто ощупывая ее взглядом – короткими, нервными движениями, прикасаясь со всех сторон и при этом неприязненно суживая сухие, настороженные глаза. Это создавало ощущение неловкости.

- Доброе утро, - мрачно обронил Северус.

Он не выносил подобного панибратства – и в разговорах, и в разглядывании. Мужчина же, по всей видимости, принял фразу за приглашение к разговору, поскольку перевел колючий взгляд на Снейпа и изобразил подобие улыбки.

- Кристиан Эббинс, - сообщил он и уселся на свободный стул, точно так же вытягивая скрещенные ноги.

- Северус Снейп, - процедил бывший профессор.

Подобие улыбки иссякло – видимо, приветствие мужчина посчитал законченным. И снова перевел взгляд на площадь.

- А еще говорят, что он был великим героем, - продолжил он. – Только никто не может сказать, в чем именно заключалось геройство.

- Он нашел убежище Симуса Финнигана, - ровно проговорил Снейп. – Вынудил его пойти ва-банк против Поттера. Этот мальчик всего лишь поставил точку во второй войне.

- Большое дело – что-то найти, - протянул Кристиан. – Великое, можно сказать. А то я уж начал думать, что он просто был близок с Гарри Поттером.

Наверное, усмешка все же получилась в должной мере скептической и минимально – презрительной, потому что во взгляде Эббинса тут же замерцали проблески интереса.

- Они работали вместе, - холодно заметил Снейп. – Мистер Уоткинс руководил действиями стихийных магов.

- А разве ими руководил не Поттер?

- Всегда кто-то принимает решения, а кто-то контролирует их исполнение, - пожать плечами тоже получилось с нужной степенью отстраненности.

Невозможно запачкать то, чего не существует, с тупой горечью подумал Северус. Можно только пытаться – и верить, что пачкаешь. Но оно слишком далеко от тебя, чтобы ты дотянулся. Чтобы хоть кто-нибудь – дотянулся.

Эббинс снова перевел взгляд на площадь. Медом ему там намазано, что ли? – мелькнула почти раздраженная мысль.

- Вы выглядите слишком разумным для этого замка, - без обиняков отрывисто заявил Кристиан. – Неужели тоже учитесь здесь?

- Я?! – ядовито поинтересовался Северус. – У Поттера?!..

По лицу Эббинса скользнула даже не улыбка – тень.

- Вот и я подумал – вряд ли, - проскрипел он. – Крайне рад, что здесь живут и здравомыслящие люди.

- С чего вы взяли, что я здесь живу? – надменно выгнул бровь Северус.

Этот Эббинс не просто настораживал – он одним своим видом включал въевшиеся за десятилетия в кровь рефлексы, вынуждая провоцировать и прислушиваться.

- С того, что отсюда невозможно выйти, - снисходительно сказал Кристиан. – Это, вроде как, общее правило.

- Это правило только для тех, кто находится под ответственностью мистера Поттера, - пожал плечами Снейп. – Я всего лишь прихожу сюда время от времени, и, смею вас заверить, пока еще никто из моих бывших студентов не попытался запретить мне возвращаться домой, когда я того пожелаю.

Эббинс моргнул одновременно так ошарашенно – и так жадно, с таким предвкушением, будто ждал этого ответа уже не первый месяц, блуждая по замку и знакомясь со всеми подряд.

- Гарри Поттер – ваш бывший студент? – полузадушенно выговорил он.

- Ну почему же один Поттер, - Снейп поджал губы. – Все четверо, а что касается мистера Малфоя и мисс Паркинсон, когда-то я был деканом их факультета. Да и половина местных магов тоже в свое время училась в Хогвартсе.

Вот так и становятся предателями, мрачно подумал Северус, глядя в лицо своего собеседника. Всего лишь получая надежду – а вы, мистер Как-Вас-Там, ее только что заглотили. Уж не знаю, на что именно она у вас теплится, но то ли вам нужен сообщник, то ли выход отсюда, то ли канал для влияния на местных хозяев. То ли три в одном, и в данный момент, что и вовсе забавно, все это почему-то и есть – я.

Как интересно порой бывает посидеть по утрам на террасе этого рехнувшегося маленького поттеровского государства…

- Давно не преподаете? – светски осведомился Эббинс.

- С момента смены директора школы, - в тон ему ответил Снейп.

- Но вы же маг!

- Последние лет двадцать пять, плюс-минус.

Кристиан снова моргнул – и опять ошарашенно. Значит, сам-то ты не настолько древних времен, как пытаешься выглядеть, машинально отметил Северус. Значит, вполне можешь быть так же туп, как все эти юнцы, только выглядишь старше. А разрешать кому-то тебя воспитывать уже гордыня не позволяет… Гордыня – а не впитанные за бесконечность лет с каждым вдохом принципы выживания стихийного мага…

- Не знал, что магам в Англии разрешалось преподавать, - осторожно признался Кристиан.

- Бывают люди, которым некоторые маги не годятся в подметки, - хмыкнул Северус. – И, когда школой управляют они, решения принимаются исходя из понятий разумности, а не догматов.

Эббинс промолчал, но на эту шпильку ответ вряд ли требовался. Все, что хотелось услышать, Снейп прекрасно разобрал и без слов. Кристиана раздражало руководство школы вообще и Поттер в частности, он полагал происходящее здесь хаосом, он не верил в идеи любви и свободы, которые в этом замке разве что в воздухе не витали, и – что-то там насчет людей не совсем до конца прозвучало?

- Я тоже когда-то преподавал, - наконец отрывисто сообщил Эббинс, снова буравя взглядом площадь. – Не здесь – дома, в Швейцарии. Историю. А вы?

В точку, мысленно ухмыльнулся Снейп. Тебя вышибли с работы, как только ты превратился в стихийного мага, верно? И я был прав – это произошло не так уж давно. К тому же – судя по всему, ты на самом деле профессиональный педагог… М-да, бедный Поттер – прости меня Мерлин за такую крамольную мысль…

- Алхимию, - спокойно проговорил он вслух. – И, как я уже сказал, был деканом одного из факультетов.

Эббинс кивнул – хоть и едва заметно, но уважительно.

- Тогда я понимаю, почему вы не желаете учиться у своих бывших учеников, - в его голосе опять засквозила тень насмешки.

- Я помню Поттера одиннадцатилетним перепуганным юнцом с задатками будущей ходячей неприятности, в том числе и лично для меня – о каком обучении здесь может идти речь? – фыркнул Снейп. – Он семь лет отравлял мою жизнь в Хогвартсе, а потом связался с моим воспитанником и на пару с ним за какой-то месяц накуролесил так, что стихийные маги до сих пор числятся в изгоях. После чего отправил в небытие величайшего из темных волшебников современности и отчалил кормить собственную стихию, оставив Драко умирать в одиночестве.

Эббинс бросил на него быстрый колючий взгляд. Да, вот теперь ты знаешь, кто именно здесь – мой воспитанник, мрачно подумал Северус.

- Ну и, как вы понимаете, в конечном итоге, несмотря на все надежды отечества, Поттер снова выжил, - подытожил он вслух. – Явился с того света уже вот таким, расширил семью до четырех магов, организовал сопротивление во время второй войны, выиграл ее и спрятался здесь. Создал себе свое государство.

- Внушительный послужной список, - отметил Кристиан. – Не удивляюсь в таком случае его стремлению к самолюбованию и манерам мелкого диктатора.

- Поттер не разменивается по мелочам, - усмехнулся Снейп. – Так что, насчет «мелкого» – это вы, боюсь, его пока плохо знаете.

Взгляд Эббинса опять прикипел к двум фигурам на площади. Они все еще разговаривали – только, кажется, теперь Джерри что-то терпеливо выговаривал стоящему рядом юноше, а тот неохотно кивал, то и дело теребя волосы или стряхивая пылинки со своих рукавов. И что за пакость он ему там втирает? – хмуро подумал Северус.

- До великого ему все равно далеко, - медленно проговорил Кристиан, не отрывая взгляда от парней внизу. – Но я рад, что мою точку зрения кто-то здесь разделяет.

- Я – не здесь, - машинально огрызнулся Снейп. – В мире полно магов, которые не разделяют радикализм мистера Поттера. Но они сюда попросту не суются.

На скулах Эббинса заходили желваки – будто его кто силком сюда приволок, с удивлением отметил Северус.

- Значит, вы – единственный, кто осмеливается открыто противостоять ему, и при этом имеет право и входа, и выхода, - задумчиво покивал Кристиан. – Я понял, почему вы не собираетесь жить в школе. Но я не понял, почему при всем этом Гарри Поттер вам так доверяет, что позволил нарушать его же собственные непреложные законы.

А вот этого тебе никогда не понять. Ни тебе, ни таким, как ты. А также – почему я перегрызу тебе горло, если ты хотя бы попытаешься пойти против них.

- Кто знает, - сухо ответил он вслух.

И Паркинсон пора напомнить о ее обязанностях – совсем своих магов запустила, если позволяет им шататься по замку и выискивать сообщников для потенциального бунта. Не то чтобы Поттеру не помешает оппозиция, но думать, интересно, они там не пробовали, вообще – с кем именно противостояние затевают? И к чему это может потом привести? В этих-то обстоятельствах?

- И о чем можно болтать целое утро? – вдруг раздраженно прошипел Кристиан, вставая. – Уже завтрак закончился, пока они там топчутся. Времени другого не нашли.

Облегчение – и одновременно неловкое смущение – накатили такой лавиной, что Снейп едва удержался, чтобы не выдохнуть слишком громко. Эббинс смотрел на мага, топтавшегося рядом с Джерри! Проекция его не интересовала. Он вообще наблюдал только за мальчишкой все это время – кстати, хороший вопрос, почему.

А я – старый идиот, если до сих пор думаю, что кого-то могут интересовать школьные памятники, зло подумал Северус.

- Мало ли что общего может найтись у магов одной стихии, - ровно сказал он.

Кристиан утомленно поморщился.

- Кодекс взаимодействия выстраивался веками, - скрипуче заметил он. – Маги одной стихии слишком похожи, чтобы их общение несло взаимную полезность.

- Нынешней молодежи наплевать на кодекс, - обронил Снейп. – Их здесь так воспитывают.

- Вы ведь знали его? – обернулся к нему Эббинс. – Этого, как его, Уоткинса.

Северус невыразительно пожал плечами, скользнув безразличным взглядом по слегка колеблющейся проекции.

- Практически нет, - равнодушно ответил он. – Разве упомнишь каждого, с кем живешь в одном поселении. Мало ли вокруг пацанья носится.

* * *

Денек в очередной раз выдался тот еще – хотя, пожалуй, в последнее время это можно было сказать о любом из прошедших дней. Панси перестала недомогать и кукситься, зато непостижимым образом замкнулась настолько, что реагировала разве что на совсем уж не поддающиеся игнорированию раздражители вроде крика или физического воздействия. Ни разговоры, ни осторожные или не очень вопросы, ни даже слезы Луны на нее больше не действовали.

Она будто закрылась от мира в самой себе, как в окончательной и завершенной единице. Гарри все чаще пугался, видя ее отсутствующий, остекленевший взгляд – если для Лавгуд это было естественным следствием спонтанной задумчивости, в которую она то и дело вываливалась из текущей реальности, то Панси подобные состояния раньше были не свойственны совершенно.

Они то и дело о чем-то шушукались с Грэйнджер – куда чаще, чем требовали обстоятельства или любые соображения «вхождения в доверие». Сама Гермиона приобрела самодовольно-высокомерное выражение лица, которое носила теперь на себе, не снимая – будто была уверена в том, что одна способна справиться с чем-то, до чего ни у одного из здешних умников не доходят то ли мозги, то ли руки. Зареванные глаза Луны за завтраком стали настолько привычным явлением, что уже почти перестали смущать, и Гарри, смирившись, перестал видеть в этом проблему, которую требуется исправить немедленно.

Проблему звали Панси Паркинсон, и исправляться она, похоже, не собиралась – а применять проверенные методы вроде общих сборов и вытряхиваний всех непоняток с коллективным их обмусоливанием больше никто не решался. Панси слишком легко срывалась в истерику, цедя сквозь зубы свое любимое «не способны помочь, так хоть не мешайте», и Гарри каждый раз становилось неловко и стыдно – беременность давалась ей тяжело, и, кто знает, может, в таком состоянии оно и впрямь переживается легче… Или вообще – только в таком и переживается?

Малфой то и дело исчезал из замка, и почему-то именно сейчас каждый его уход стал отзываться уже почти болью, оставляя тянущее, выматывающее напряжение, отпускающее, только когда Драко снова оказывался рядом. Гарри предполагал, что просто слишком устал, чтобы разбираться со всем в одиночку, и поэтому каждый раз, когда Малфой смывался в очередной поход за очередной «человеческой жертвой», давался все сложнее. Девочки больше не помогали ему вместе, как раньше – теперь каждая замыкалась в себе, и не получалось не разрываться, поддерживая одну и успокаивая другую.

Только полный глупец может думать, что выстроил отношения в своей семье окончательно и отныне защищен от любых перипетий и трудностей, мрачно подумал Гарри, одним глотком допивая кофе. И я был таким глупцом столько лет, не понимая, что мы всего лишь научились выживать в привычных уже обстоятельствах. Стоило им хоть чуть измениться – и мы стали так же уязвимы, как четыре года назад. И получается, что – всякий раз, когда они будут меняться, мы должны выдержать проверку на прочность? Вот это и есть – семейная жизнь? Это – а не муторная работа в начале, которой можно гордиться всю жизнь, зная, что все самое важное ты уже сделал?

Мысль отдавала горечью и почти безысходным смирением. Я не отказался бы от своей семьи, даже если бы знал обо всем этом до того, как она появилась, с тоской подумал Гарри. Я не отказался бы от ребенка, если бы предполагал, насколько он взломает наш быт, и каким хрупким окажется выстроенное за годы и казавшееся непрошибаемым равновесие. Но, Мерлин… как же все это непросто. И как не вовремя. Хотя – бывают ли сложности вовремя, вообще?..

- Поттер, тебя, вроде как, дети ждут, - хмуро напомнила Панси. – Прекращай тупить и марш на занятия.

Гарри обернулся – она стояла, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Из-за едва заметных теней под глазами ее взгляд казался совершенно отчаянным и беспомощным.

- Как ты себя чувствуешь? – не удержался от вопроса Гарри.

- Как инкубатор, - процедила Панси. – Иди, опоздаешь. И причешись, ты похож на совиное гнездо.

Удержаться от улыбки не получилось. Он подошел к девушке и, остановившись, мимоходом коснулся губами ее виска.

- Спасибо, - шепнул Гарри, обнимая ее за шею. – Ты в кабинет, работать?

Панси рассеянно мотнула головой.

- У меня урок у своих. Буду в очередной раз объяснять девицам, что быть умной не страшно, а мужикам – что чувствовать хотя бы иногда почти что полезно.

- Хорошо тебе, - хмыкнул Гарри. – А у меня опять смешанный класс.

- Ты у нас сильный, - равнодушно пожала плечами Панси. – С чем угодно при желании справишься. Все, вали, ты мне надоел.

В знаковой системе Паркинсон это было ближе всего к «я люблю тебя».

Наверное, и правда – справлюсь, со вздохом подумал Гарри, спускаясь по лестнице. Аппарировать было быстрее, но несколько минут ходьбы по коридорам позволяли переключиться и настроиться на предстоящую битву с подсознательным нежеланием каждого ученика хоть куда-нибудь двигаться.

Я бы рехнулся, если бы вел эту битву один, отчетливо осознал он, входя в залитую солнечным светом комнату и привычно обводя взглядом знакомые лица. Натан, взгромоздившийся на этот раз с ногами на стол, Дэнни, как всегда, сжавшийся на подоконнике, Доминик и Мартин в углу, растянувшийся на полу Брайан, оседлавший стул Филипп… Устроившиеся с видом королев на подушках Дина и Лорин, подпирающий стенку Алан, хмуро поглядывающая на всех с дивана, заложив ногу за ногу, Мелани, с деланным безразличием лежащий грудью на столе, подперев ладонью голову, Тони… Огромные, распахнутые, будто подернутые дымкой глаза Маргарет, теплая улыбка Рэя, сосредоточенный взгляд Мэтта…

- Доброе утро, - вежливо поздоровался Дэнни.

Гарри кивнул и прошел к окну, усаживаясь рядом с ним.

- Слушаю вас очень внимательно, - сообщил он, машинально поправляя сползающие очки.

Как всегда, первой набрала в грудь воздуха Мелл. Интересно, это особенность возраста, личностных качеств или занимаемой вне уроков должности? – рассеянно подумал Гарри.

- Финниган был сумасшедшим, - без обиняков заявила она, глядя в пол. – Полагаю, если вы дадите нам информацию о его школьных годах, задатки можно будет найти еще там. Из того, что я уже видела, все его поступки, начиная с перехода в ряды Пожирателей Смерти, однозначно говорят о психической нестабильности.

- Все молодые маги психически нестабильны, - пожал плечами Гарри.

Земные и огненные возмущенно выдохнули – все одновременно. Водные понимающе хмыкнули либо погрустнели. Воздушные заинтересованно подняли головы. Какие мы сегодня единодушные… - мелькнула теплая мысль.

- Это просто мое личное мнение, - улыбнувшись, пояснил Поттер. – Основанное на наблюдениях, всего лишь. Вычеркните из протокола.

Мелл раздраженно поморщилась.

- Даже если предположить, что его предательство Ордена Феникса и попытка усидеть на двух стульях – следствие адаптационного периода, все равно последующие решения выдают сумасшедшего, - отчеканила она. – Нормальный маг десять раз бы подумал, прежде чем связаться с авроратом или объявлять войну государству.

Натан едва заметно кивнул, соглашаясь.

- А по-моему, он был слишком молод – даже как человек, а не как маг – чтобы сориентироваться в ситуации и не сломаться, - возразил Доминик. – Ему было семнадцать, когда пришлось выбирать, и я так понял, что, в отличие от вас, учитель, он не вырос на понимании, что делать большой выбор ему все равно рано или поздно придется.

- Он просто не был готов к тому, чтобы взять на себя ответственность за свою жизнь, - вставил Филипп.

- Раз стал магом, значит, был готов, - мрачно процедил Мэтт. – Инициация – признак не только съехавшей крыши, но и невозможности продолжать быть человеком. Значит, любой маг, с самого момента посвящения, потенциально способен начать думать иначе – стихия дает для этого все предпосылки. Финниган выбрал трусость, и все его шаги доказывают, что он пытался убежать от выбора, а не делать его.

- А что бы ты делал, если бы тебя прижали авроры? – в лоб спросила его Дина. – Если весь выбор – либо работать на Министерство и стать убийцей, либо сдохнуть прямо сейчас?

- Я бы сдох, - честно ответил Мэтт.

- Финниган – не ты, он не был земным магом, - презрительно фыркнул Тони. – Делай выводы уже – воздушные не настолько сухи и рассудочны, чтобы…

- Да что вы, как дети! – не выдержал Натан. – Вот уж точно – каждый видит, что хочет. Симус не просто был вынужден принять предложение Министерства, он хотел его принять! Это давало ему возможность добраться до мистера Драко – или я вообще даже близко не аналитик, или он только и делал, что пытался отомстить лично ему. А все остальное – только прикрытия перед собственной совестью.

- Если бы он, извини, настолько увяз в самообмане, он бы попросту растворился, - возмутилась Лорин.

- Так он и растворился, - развел руками Натан. – Причем довольно быстро – вся вторая война длилась от силы пару месяцев.

- Плюс еще год работы на аврорат, - неожиданно возразил Дэнни.

- У него была воспитанница, - напомнил Доминик. – Это, если я правильно понял, на время тормозит процесс растворения.

- А по-моему, стимулирует, - уперся Тони.

- А по-моему, вы устраиваете базар на ровном месте, - невозмутимо обронила Мелани.

Гарри закусил губу, давя усмешку. Базар на смешанных группах был, похоже, явлением естественным и предсказуемым.

- Само по себе проведение посвящения не сдвигает мага на пути к разрушению, - сказал он вслух. – Но процесс, тем не менее, чаще всего ускоряется – только потому, что посвящение, по сути, отрезает пути к отступлению. Магу становится еще сложнее избегать выбора, и ставки увеличиваются. Стихия дает ему не просто шанс, а обязательство, и последствия отказа здесь уже необратимы.

Несколько секунд напряженной, звенящей от лихорадочного обдумывания тишины.

- Учитель, - проговорил наконец Доминик. – Я сравнивал ваш мыслив и тот, что давал мистер Драко. Отношения Финнигана с Джинни Уизли невозможно назвать любовью даже близко. Вообще никаким доверием или близостью там и не пахло – он ей попросту нагло врал.

- Либо врал мистеру Драко о том, как к ней относился, - заметил Тони.

Дом нетерпеливо поморщился.

- Я не об этом, не перебивай. По вашей логике получается, что он потерпел поражение, еще когда предпочел видеть в Джинни инструмент, а не воспитанницу. И тогда он должен был умереть намного раньше, потому что инициация Сюзан произошла уже следующим летом. Он бы просто до нее не дожил.

- Вот как раз из этого и следует, что Джинни тоже была ему дорога! – снова вклинился Тони. – Если он тогда не знал, как себя защитить, что он мог ей дать?

Молчавший доселе Алан молча вспыхнул и сжал зубы. Гарри перевел на него вопросительный взгляд.

- Когда любишь, то не думаешь, можешь ли защитить того, кто от тебя зависит, - нехотя буркнул он. – Что? Сам факт, что от тебя зависят, вообще, уже любую способность разумно мыслить выбьет! Там не думаешь, там просто… не знаю, делаешь что-то! Хоть что-то! А не бросаешь под палочки…

- Вот именно! – убежденно поддакнул Дэнни.

- И где он ее бросил? – хмуро осведомился Тони. – Финниган до последнего ее вытащить пытался. Кидаться с разбегу на огненную стену, когда видишь, что близкий тебе человек сейчас умрет, из-за инструментов не будут.

- Да он с самого начала пытался Ритуал прервать! – умоляюще протянул Натан. – Ему в принципе не нужна была смерть Лорда, и Поттер-победитель ему тоже не был нужен. И вызов стихии его перепугал. При чем здесь воспитанница?

И Тони, и Алан молча смотрели на него – с такой беспощадно отчетливой жалостью, что Гарри прикусил губу, чтобы никак не вмешаться в происходящее.

- Ты просто не видишь чувств там, где они есть, - наконец негромко проговорил Алан, глядя в холодные светлые глаза. – Ты их… вообще не видишь. Потому что в тебе самом их не существует.

- Так у меня и воспитанника нет, - огрызнулся Натан.

- И действительно, - тихо согласился Алан. – Пока стихия не прижмет, можно никого не любить. А то, что любить ты обязан и так, и посвящение – это уже совсем костыль, это херня, верно, О’Доннел? Давай, делай вид, что без костылей ты дороги не видишь.

Натан зло прищурился и даже открыл было рот, чтобы вывалить на растрепанную черноволосую голову очередной поток язвительности.

- Подожди, ты что, имеешь в виду, что каждый обязан любить каждого? – перебил его Доминик.

Гарри раздраженно поморщился, потирая лоб. Взгляд Натана поблек, и момент был упущен.

- Что?.. – рассеянно отозвался Алан, дернувшись в его сторону.

- Он именно это и имел в виду, - подал голос разглядывающий потолок Брайан. – И я с ним согласен. Финниган ошибся не в том, что согласился сотрудничать с авроратом и отказался от своих воспитанниц. Он ошибся, когда решил, что он – один. Вообще один. Вот с этого момента он был обречен, а не с работы на Министерство и не с неудачного покушения на мистера Малфоя.

Доминик перевел на него мгновенно заледеневший взгляд.

- Любой из нас – один, - с нажимом сказал он. – Не знаю, в чем ты там плаваешь, Мэддок, но, если ты не заметил, близкие у мага могут быть только – наставник и воспитанник.

- А я просто тоже считаю, что это – костыль, - спокойно сообщил Брайан. – Мисс Луна говорит, что любить каждого вполне возможно. Даже для мага.

- Водного, - уточнил Дом.

Дина многозначительно кашлянула в кулак, отсутствующе поглядывая в сторону. Покачивающийся рядом на стуле Фил смотрел на нее и неожиданно тепло улыбался. Мелл сосредоточенно молчала, и Гарри почему-то подумал, что ей хочется услышать доводы. Хочется, чтобы ей доказали, что Брайан прав. А Дэнни молчал смущенно – кажется, ему было неловко, что он тоже водный, и потому его слово сейчас не будет значить почти ничего.

- А маги в этом все одинаковы! – неожиданно заявил Рэй. – Это не имеет ничего общего со стихией.

- Голословное утверждение, - лениво фыркнул Доминик. – Докажи.

Рэй надолго задумался.

- Пусть поднимет руку тот, кто не считает, что одиночество убивает его, - наконец глухо проговорил он, глядя на рассредоточившихся по комнате магов.

Остатки веселости с группы сдуло мгновенно – все синхронно помрачнели и даже будто бы неохотно выпрямились. Алан, тяжело дыша, буравил Натана горящим взглядом – тот сидел, спрятав лицо в ладонях. Фил уткнулся лбом в сложенные на спинке стула руки. Лорин кусала губы.

- Я так и думал, - выдержав паузу, сказал Рэй. – Все, что убивает мага, противоречит его природе. А все, что не противоречит, наоборот, придает сил. А одиночества не существует, когда любишь. Я доказал?

Теперь задумался Доминик – напряженно и мрачно. От расслабленной ленцы ни в глазах, ни в позе не осталось и следа. Гарри с интересом наблюдал за лицами, вслушиваясь в отголоски эмоций.

- Твое «убивает» можно было понять в переносном смысле, - начал наконец Дом. – Я лично так и понял. Это тяжело, но я не чувствую, что умираю. В конце концов, в замке полно людей – когда будет необходимо, у меня просто появится воспитанник. Видимо, еще рано – либо тот, кто нужен мне, здесь пока что не появился.

- Слушай, это отмазка, - утомленно сообщил Фил, не поднимая головы. – Нутром чую. Ты теряешь квалификацию – отмажься как-нибудь попристойнее, а?

- Мальчики, не ссорьтесь, - невыразительно попросила Маргарет, глядя куда-то перед собой. – Я тоже думаю, что Финнигана убило одиночество. Он настолько довел сам себя до ручки, что под конец уже хотел умереть. Он же действительно… разрушался, с каждым днем… А в мысливе мистера Драко очень четко эмоциональный фон его последнего жилища считывается… Там же такое отчаяние уже – мне прямо выть хотелось…

- Если так, то, выходит, любой маг, страдающий от одиночества, в потенциале способен сорваться и стать таким же психом, - буркнул сквозь зубы Мэтт. – А если послушать Мэддока, так получается, что и инициации ждать не нужно. Нужно просто любить каждого, пусть ты его даже не слышишь, и пусть ты ему на хрен не сдался, и дать ты ему ничего все равно не способен, и тогда не превратишься в маньяка и не растворишься раньше времени. Убиться, прошу прощения – мы на черта тогда нужны, вообще? Весь мир любить, задаром? В этом суть мага, что ли, получается?

Дина улыбнулась собственным мыслям и откинулась на подушки, заводя руки за голову. Маргарет грустно фыркнула.

- Это если любовь – конечная цель, - вставил слово Гарри. – Она же тоже может быть средством.

- А может, мы тут ерунду несем… - угрюмо закончил за него Мэтт.

- Если тебе сложно любить, это еще не значит… - начал было Дэнни.

- Малыш, слушай, водные маги сегодня – не авторитет, - перебил его тот. – Вы в этом вопросе предвзяты.

Дэнни обиженно вспыхнул, но промолчал.

- Да бред это все, - неожиданно заявил Доминик. – Я все равно не ощущаю ни растворения, ни того, что я будущий псих и маньяк.

- Психами становятся от обиды, - глядя на Дэнни, сказал Рэй. – Когда весь мир против тебя, и ни один его представитель не «за».

Гарри едва сдержался, чтобы не кивнуть.

- А я ни на кого не обижен, - с вызовом ответил Дом.

- Значит, действительно можешь любить каждого, тебе ничего не мешает, - примиряюще согласился Рэй. – Просто не хочешь.

- Да ничего не имею против, - процедил Доминик. – Просто не думал раньше, что это принципиально.

- Но теперь думаешь? – поинтересовался Гарри.

- Теперь – да, - он уже защищался, даже взгляд стал колючим и настороженным. – Не проблема, так – значит, так. Как скажете.

- Вот как? Значит, тебе не составит труда отказаться от эгоцентризма и увидеть в других живых существах их потребности и желания?

Доминик хмуро обвел взглядом комнату.

- Не составит, - буркнул он.

- Отлично, - улыбнулся Гарри. – Проявить свои чувства тебе тоже не будет, я думаю, сложно. Хороший маг последователен, верно? Если он что-то принимает за ценность, то разрешить себе соответствующий поступок ему тем более не составит труда.

Парень молчал, с вызовом уставившись на учителя. Гарри казалось, что он почти физически ощущает, как тот лихорадочно перебирает варианты, пытаясь предугадать, что именно его сейчас попросят сделать, и отщелкивает их по одному.

- Встань, - сказал Гарри. – И выйди сюда.

Доминик нехотя выбрался из своего угла и остановился рядом с полулежащей на полу Диной, заложив руки в карманы.

- Ты подтверждаешь, что принял это как данность – для любого мага, и для тебя в том числе, естественно любить даже без наличия стихийной связи? – уточнил Гарри.

- А чего тут непонятного.

- Тогда поцелуй Тони.

Глаза Доминика умудрились одновременно вспыхнуть и растерянностью, и обидой, и упрямой, холодной яростью. На Энтони можно было и не оборачиваться – того просто, казалось, мгновенно вжало спиной в стену. Группа замерла так, что даже дышать перестала – все напряженно переводили взгляды с одного на другого, кто с интересом, кто с сочувствием, а кто – пряча ухмылку.

- Знаете, - зло сказал Дом, переминаясь с ноги на ногу и сжимая кулаки. – Откровенно говоря, у каждого из нас может быть своя ориентация. Не у всех она такая… расплывчатая, как у вас.

- Я когда-то тоже так думал, - согласился Гарри. – И не только я – все мы, каждый из четверых. В конце концов, я же не прошу тебя с ним переспать. Хотя, заметь, мог бы.

Доминик побелел, как полотно. От его холодной злости по коже забегали отвратительные мурашки.

- Ты ведь маг, - мягко напомнил Гарри. – Ты сказал, что все понял и со всем согласился, и обсуждать тут больше нечего. Докажи это.

- А хотите, я лучше Торринс поцелую? – бравируя, с вызовом поинтересовался Дом.

Дина, прыснув, тут же шлепнула его по бедру.

- Ты считаешь, что имеешь право требовать от других доказательств их точки зрения. Когда ты уперся, Рэй тебе что-то даже доказывал. Твоя очередь, Доминик – мы ждем. Тони, между прочим, тоже.

От Энтони фонило страхом – и одновременно пугающим, каким-то сумасшедшим, обезумевшим ожиданием, будто перед ним разверзалась пропасть, в которую он уже почти что проваливался, балансируя на самом краю.

- Ты ведь помнишь, что Тони – тоже живое существо? Поцелуй – это не доказательство мне, или группе, или себе самому. Это общение между вами двумя. Как ты думаешь, он поверит тебе? Ты сможешь доказать, что и впрямь что-то понял и принял – ему?

Во взгляде Доминика что-то дрогнуло – теперь он смотрел только на Тони, вглядываясь, ища в нем – что-то, в его лице, вцепившихся в стол побелевших пальцах, распахнутых горящих глазах. Ну же, почти умоляюще подумал Гарри. Неужели перешагивать через себя так сложно? Настолько сложно?

Губы Дома дрогнули в легкой обезоруживающей улыбке, будто успокаивая взвинченного, как натянутая струна, Энтони – и Гарри едва сдержал шумный выдох. Все, даже если сейчас дальше не сможет, плюс уже заработал, мысленно пообещал он себе. Хоть контакт поймать получилось. Хоть понять, что главное – не поцелуй, а именно вот такой вот контакт…

А потом Доминик почти незаметно шагнул вперед и, одним движением перегнувшись через стол, притянул к себе обалдевшего Тони и мягко накрыл его рот своим, заставляя откинуть голову. Тот выдохнул, мгновенно упираясь ему в плечи, группа выдохнула тоже, по-прежнему не сводя с парней напряженных взглядов, завороженно наблюдая, как Дом отрывается и смотрит в распахнутые глаза Тони, как хулигански ухмыляется и что-то шепчет ему, а потом снова наклоняется и целует, жестко и требовательно, и ладони на его плечах расслабляются и обвиваются вокруг шеи.

- Вау… - ошеломленно простонала Дина.

- Вау, - шепотом согласился Рэй.

Сжатые кулаки Натана бросились в глаза в последнюю очередь – Гарри едва успел заметить, как тот, одним прыжком оказавшись на полу, вылетел из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь.

- Псих, - констатировала Мелл, сочувственно поглядывая на окаменевшего у стены Алана.

* * *

Обернувшись на стук открывающейся двери, Драко смог только шумно вдохнуть сквозь зубы – и так и замер, вцепившись в подлокотник. Снейп был мрачен, как предгрозовая туча, его взгляд не обещал ничего хорошего – но он пришел сюда, в их личный кабинет. Сам. И на этот раз, кажется, совершенно точно не для того, чтобы многозначительно помолчать и обменяться с Гарри серией давно уже ничего не значащих колкостей.

- Не заняты, мистер Поттер? – любезно осведомился Снейп.

Гарри был занят – по большей части тем, что, позабыв про расстеленную на столе покрытую разноцветными мерцающими огоньками карту, смотрел на вломившегося в святая святых профессора во все свои потрясающие глаза. Кажется, у него тоже дар речи на мгновение потерялся.

- Значит, не заняты, - ухмыльнулся Северус и, прикрыв за собой дверь, по-хозяйски уселся в свободное кресло. – Как насчет выпить по чашечке кофе?

- Добби! – рявкнул в воздух Драко, не дожидаясь ответа.

Снейп не мог прийти просто так. Сознание тут же привычно расслоилось, прикидывая, что могло снова случиться, перебирая возможные варианты, пытаясь между делом выстроить по каждому свою линию реакции и поведения – и при этом отслеживая перемещения эльфа, с неизменным смущенным восторгом молчаливо поглядывающего на угрюмого профессора.

- Спасибо, - вежливо кивнул домовику Северус и перевел взгляд на Гарри. – У вас тут очень мило, Поттер. Ваш кабинет или Драко?

- Мой, - выдавил наконец тот.

Снейп уважительно склонил голову.

- Заставить Малфоя оформлять себе рабочее помещение – это достойно почтения, - заметил он. – Или Панси вдруг ради вас расстаралась? Тогда вы достойны почтения еще в большей степени.

- Я к вам тоже неравнодушен, профессор, - уже откровенно улыбаясь и бросая на Драко быстрые взгляды, сообщил Поттер. – Что где плохого случилось, рассказывайте.

Нахал, с отчетливой приязнью подумал Снейп, давя прорывающийся намек на улыбку. Нахал и позер.

Драко моргнул, стряхивая с себя непрошенный поток чужих мыслей.

- Может, лучше вы мне что-нибудь расскажете? – скучающе предложил Северус, подпирая кулаком подбородок. – А то все я да я. Чем занимаетесь?

Сам нахал, машинально подумал Драко. Сто лет уже рта по стоящему поводу не раскрывал, а все еще делает вид, будто мы обязаны ему всем, что знаем.

- Тебе, правда, интересно? – переспросил Драко. – Это долго объяснять.

- А я не тороплюсь, - парировал Снейп, переводя на него обманчиво ленивый взгляд. – Хотя что-то мне подсказывает, что ответ я и так знаю. Эта штука, - он кивнул в сторону карты, - разыскивает подходящих для инициации людей?

Гарри скептически посмотрел туда же.

- В данном случае – нет, магов, - поправил он. – Цвет показывает стихию, яркость – силу.

- Степень разрушения? – уточнил Снейп.

- Это не одно и то же, - возразил Гарри. – Если навести амулет на карту замка, самыми яркими будем мы четверо, а самыми близкими к краю – совсем другие.

- Так степень разрушения он показывает или нет? – Северус отставил чашку на подлокотник и, встав, оперся ладонями о стол, рассматривая россыпь огней. – Как вы определяете, кто ближе к краю?

- Я же их учитель, - негромко проговорил Гарри, не сводя с него внимательного взгляда. – Я не просто знаю каждого, с кем работаю – я их чувствую. Целиком. Каждый из нас своих чувствует.

Снейп долго рассматривал карту, а потом осторожно вытащил из-под нее другой пергамент – как оказалось, с планом школы, и тоже расцвеченный огнями.

Яркими, действительно, были только четыре – два сияли рядом друг с другом, еще один – в соседней комнате и последний – в подвале, где, по всей видимости, располагалась кухня. Остальные мерцали от совсем тусклых до почти отличимых.

- А что насчет тех магов, которые не посещают занятия? – так же тихо спросил Снейп, водя пальцем по карте, будто ища что-то. – Не отстранены на время, а отказались от обучения совсем. Такие же есть?

Гарри медленно кивнул.

- Каждый следит за своими, Северус, - вклинился Драко, усаживаясь на край стола. – Их не так много, и мы все равно их чувствуем, хотя почти не общаемся.

Снейп выразительно изогнул бровь, продолжая рассматривать карту.

- Оранжевые – самые заметные, - констатировал он.

Драко успел уловить хлынувшее от него едва ощутимое облегчение, когда Северус разглядывал собственную слабо светящуюся точку на пергаменте – и цепкий, выхватывающий детали, почти человеческий интерес, с которым он изучал карту. Почему он никогда не приходил сюда раньше, если ему и впрямь не все равно? – пришла вдруг почти обидная мысль.

- Это не странно – огненные маги всегда ближе к краю, - пожал плечами Гарри. – Но даже Льюис перед смертью не светился так ярко, как я.

Снейп уставился на него исподлобья, не поднимая головы. Позер, - снова отчетливо услышал Драко.

Поттер слабо улыбнулся – видимо, тоже услышал.

- Даже на последней грани маг не становится сильнее меня, - пояснил он. – Теоретически это означает, что я способен удержать прямой прорыв стихии от любого, кто решит таким образом покончить с собой. И любой из нас способен.

- Теоретически, - эхом повторил за ним Снейп. – Сколько магов отказались от обучения? За сколькими вы только наблюдаете со стороны?

- Девять, - нехотя признался Драко. – И еще двое, возможно, откажутся – не сегодня, так завтра.

- И вы удержите одиннадцать одновременных прорывов? – прямо спросил Северус, не отводя взгляда от лица Гарри.

Тот фыркнул и нервно запустил пальцы в волосы, взлохмачивая их еще сильнее.

- Одиннадцать – нет, - сказал он, складывая руки на груди. – Но одновременно сорваться и невозможно.

- Да, можно по очереди, - скептически согласился Снейп. – И уже после второго подряд, боюсь, вас самого нужно будет откачивать. Если вообще больше одного сможете выдержать.

- Да с чего бы вдруг подряд-то? – устало выдохнул Гарри.

- Это может произойти очень запросто, если все недовольные объединятся и попробуют померяться с вами силой.

- Северус, здесь живут одиночки! – возразил Драко, машинально делая шаг, чтобы встать между ними. – Мы на занятиях через голову прыгаем, чтобы заставить их хотя бы смотреть друг на друга. А ты говоришь – объединятся…

Снейп смерил его утомленным взглядом.

- Они общаются? – осведомился он. – Эти ваши недовольные. Или так и живут по своим углам?

- Кто-то – да, кто-то – нет, - пожал плечами Драко. – Есть такие, которые вообще всем довольны, просто менять себя не хотят, а жить предпочитают здесь, а не в резервации или в бегах и в нищете. Северус, в чем дело, ты скажешь уже?

- Кристиан Эббинс – единственный здесь, кто старше двадцати пяти, я правильно понимаю? – в лоб спросил Снейп.

Гарри медленно выдохнул.

- Опять, значит, дело в нем… - пробормотал он. – Что на этот раз? И – откуда об этом знаешь ты?

- Сова на хвосте принесла, - огрызнулся Северус. – Единственный?

- Да! – бросил сквозь зубы Драко. – Какой из земного мага, к Мерлину, лидер? Ты сам подумай.

- Он – педагог, - спокойно сказал Снейп. – Гуманитарий, к тому же. Он всю жизнь проработал в школе, а магом стал не так уж давно – у него не больше выдержки и разума, чем у ваших подростков. И при этом он – сформировавшаяся личность, почти уникум. В этом возрасте не становятся магами, психика уже слишком непластичная и закостенелая – но его что-то сдвинуло. Достаточно, чтобы вместить стихию, но недостаточно, чтобы идти радикальными путями. Понятия не имею, как он здесь оказался, но вы, судя по вашим сбивчивым объяснениям, пустили на самотек взрослого, безголового и умеющего манипулировать неокрепшими мозгами мага. А теперь попробуйте объяснить мне, Поттер – или ты, Драко – за каким гоблином вам это потребовалось?

Гарри долго молчал, мрачно глядя на Снейпа и – Драко это слышал – всеми силами пытаясь взять себя в руки и успокоиться.

- Почему вы просто не вышвырнете его отсюда – хоть это вы сможете мне внятно пояснить? – еще тише добавил Северус.

- У него есть воспитанник, - глухо проговорил Гарри. – Очень… яркий парень. Своеобразный. Кристиан все равно не уйдет без него – а Драко не хочет отпускать Шона.

- У него свои способности, - добавил Малфой. – Я еще никогда таких у воздушных не видел! Северус, Шон Миллз – это просто пропасть информации для исследований. И он как раз хочет учиться, его приняли ребята, у него – свой выбор, куда жестче, чем у большинства! Он отличается от других, не по силе, а, понимаешь – потенциально. Значит, у него и возможностей для маневра меньше, мы не можем его выпустить, его просто стихия угробит, если он сейчас вильнет в сторону – хоть немного. Хотя бы через полгода – год, тогда он уже сам не уйдет, но не сейчас!

- Потенциально, - повторил за ним Снейп. – Какое слово забавное. Так что насчет той карты, мистер Поттер, по которой вы людей отслеживаете? Я правильно понимаю, что там тоже все дело в «потенциальности»?

Гарри утомленно поморщился.

- Естественно, - вздохнул он. – Мы не можем брать всех. Приходится выбирать.

- Детей похищать – это было решение из тех же соображений?

Ну ты и жук, Северус! – зло подумал Драко. Так ты знал о Вилене с самого начала? И потому и примчался сюда еще в марте?

- Из тех же, - буркнул Гарри. – Не прошло и трех месяцев, как ты сознался, что ж тебя сюда сорвало…

- Мистер Дерек был убит через несколько дней после вашей вылазки в Польшу, - отчеканил Снейп. – Убит теми, кто вырезает всех, связанных с вами. После почти четырех лет затишья – последней жертвой была профессор МакГонагалл. И затишье кончилось, как только вы забрали Вилену. Драко, что в ней, Мерлин ее побери, такого, что вы влезли в славянскую коалицию и разбередили весь этот муравейник? Тоже – потенциал?

Драко молча кивнул, опуская глаза.

- Визенгамот отказался помогать полякам в розыске, - отрывисто бросил Гарри. – Мы официально лишены гражданства, а сюда никто проникнуть не сможет.

- Сюда можно проникнуть, мистер Поттер, - с нажимом произнес Снейп. – Не мне вам объяснять. Во-первых, сюда двое человек спокойно по сети шляются, и оборотное зелье…

- Зелье не сработает, камин фон по всем четырем параметрам считывает, - вставил Драко.

- Во-вторых, любая защита взламывается силой – это вопрос времени и величины силы, - жестко продолжил Снейп. – Вы не сможете сидеть тут до бесконечности, рано или поздно сюда пролезут. Вы и так – как бельмо на глазу, вас было безопаснее не трогать, пока вы не трогали никого снаружи. Но вам, видимо, не сиделось, раз взялись за несовершеннолетних детей, да еще и иностранцев.

- Здесь практически все – несовершеннолетние! – процедил Поттер.

- Маги, - уточнил Северус. – Вы похищаете – людей. На вас точит зубы славянская коалиция, вокруг вашей территории роют землю носами подозрительные личности, а внутри бродит тот, кто способен из одной только вредности наворотить вам проблем, раз вы не только его не выпускаете, но еще и воспитанника ему не отдаете.

Гарри оторопело моргнул – Драко с тоской подумал, что некоторые новости на него просто не стоит вот так вываливать. Ведь все же можно сообщать и как-нибудь по-другому…

- Вы активизировали банду противников стихийных магов, вы насторожили Визенгамот, вы кормите его байками – и вы продолжаете стаскивать сюда младенцев.

- Младше одиннадцати только Вилена, - устало возразил Драко. – Северус, не драматизируй уже. Вернуть ее мы все равно не можем, отпустить Шона – тоже. А Крис…

- А Крис живет не в пустыне, - перебил его Гарри. – Здесь полный замок народа – если они допустят рядом с собой вот такое, если они промолчат и не вмешаются сами, значит, ни я, ни Луна, ни Драко, ни Пэнс ничего не стоим, как учителя, и так нам и надо. Если Эббинс и впрямь попытается организовать оппозицию, это в любом случае заметят. И я очень надеюсь, что не все из моих учеников – безмозглые пассивные остолопы.

Снейп помолчал, испытующе вглядываясь в его лицо.

- Смелость – очень странное качество, - сказал он наконец, не отводя взгляда. – Не могу сказать, что плохое. Но я бы так не смог.

- Жить, не зная, кого именно вырастил и можешь ли им доверять? – отчаянно улыбнулся Гарри. – Так чтобы доверять, вообще… смелым надо быть… Северус.

Губы Снейпа нервно дрогнули.

- Ты отвечаешь за этих детей, - медленно проговорил он. – Если твои ученики тебя подведут, пострадаешь не только ты. И не только Драко и девочки на этот раз. Пострадают – все. Вы ходите по краю, Гарри.

Поттер кивнул – в улыбке появилась горечь.

- А как еще проверить, правильно делаешь или нет? – спросил он. – Ты прав, мы… слишком далеко замахнулись… чтобы теперь бояться получить за это по шее. Если мы идем не в ту сторону, если мы тут и впрямь только собственную гордыню тешим, то, знаешь… Так нам и надо. Всем.

* * *

Малфой отыскался на крыше.

Ремонтными работами в замке руководил Доминик Рэммет – самый старший из воздушных магов. Он вполне успешно справлялся со своими обязанностями, но Драко все равно нередко отирался где-то поблизости. Будто заняться больше нечем, машинально заулыбалась Луна, глядя, как Малфой сосредоточенно поддерживает заклятьем балку, пока четверо других ребят, торопливо взмахивая палочками, подтаскивают под нее крепления.

- Драко! – окликнула она, останавливаясь на краю пологого ската крыши.

Балка осторожно улеглась на свое место, и он обернулся. Взгляд скользнул по ее слегка растрепавшимся волосам, подсвеченным лучами вечернего солнца, по развевающейся на ветру длинной юбке до щиколоток. По открытым плечами и рукам, сложенным на груди. Луне казалось, что она видит саму себя – его глазами.

- Труба зовет, - все еще улыбаясь, сообщила она. – Грэйнджер требует общего сбора, так что – сворачивай свою бурную деятельность.

- О, она таки объявилась? – насмешливо уточнил Драко. – Это хорошо. А где Поттер?

Маги, не особенно стесняясь, вразнобой косились и пялились на ее обнажающиеся при каждом порыве ветра коленки. Малфой видел – и, похоже, ему это льстило. Моя женщина, - явственно прочитала Луна в его глазах.

- За Снейпом пошел, - сказала она вслух, кивая в сторону приютившегося внизу сада. – Уперся, что у Северуса совещательный голос, так что тоже пусть слушает.

Даже с крыши были отчетливо различимы три фигуры. Две – Снейп и, по всей видимости, Кристиан, с которым бывшего профессора в последнее время все чаще можно было застать вместе – сидели на одной из скамеек, заложив ногу за ногу, третья – Поттер – переминалась рядом.

Драко как-то успел подойти так близко, что уже почти нависал над ней – пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

- Ну и позвала бы мысленно… - пробормотал он, беря девушку за локоть и между делом оттаскивая ее подальше от края. – Нечего тебе тут…

- Зато так с тобой полетать можно будет, - легкомысленно пожала плечами Луна, отвечая на улыбку. – Жизнь налаживается, да, Малфой?

Он обернулся и махнул наблюдающему за разговором Доминику.

- Удачи, мистер Драко, - хмыкнул тот.

От Луны не укрылось, что маги поглядывают в их сторону с сожалением. Им нравится, когда он рядом, без тени удивления подумала она. Даже не на занятиях, просто так. А ему нравится быть с ними, что бы он там ни гундел каждый раз про доставших до не могу подростков и свое излюбленное «я им не нянька».

Временами Малфой бывал жутко непоследователен – хуже Снейпа. И почему-то, как и Северус, ужасно не любил, когда его ловили за руку на проявлении приязни к тем, за кого он чувствовал себя ответственным. Причем – неважно даже, кто именно ловил…

Губы Драко коснулись виска Луны, руки привычно обвились вокруг ее спины.

- Там… все хорошо? – выдохнул он ей в волосы. – Ты ее уже видела?

Луна кивнула, утыкаясь лбом в пахнущее сухим вечерним ветром плечо. Вообще-то, она до истерики боялась высоты – но, если закрывать глаза и обнимать Малфоя, то летать было здорово. Движение завораживало и пьянило, и, чтобы отдаваться полету, требовалось только вниз не смотреть.

Рядом с Драко это было не сложно.

- Там все за-ме-ча-тель-но, - протянула она, улыбаясь. – Ты был прав опять, во всем. Она так громко думает, что я чуть не оглохла, пока за тобой не ушла.

Малфой только фыркнул, прижимая ее к себе. Еще несколько секунд – и они приземлились на открытой террасе. Луна, пропустив Драко вперед, осторожно проскользнула следом за ним – в гостиную.

Гермиона сидела в кресле и разве что ногти не грызла – нервничает, с пробивающейся ноткой беспокойства отметила Луна. Хотя – конечно, на ее месте любой бы нервничал. Можем ведь и голову оторвать, если нам что-то вдруг не понравится. Злыдни и нелюди, что с нас взять.

Гарри и Снейп уже аппарировали сюда же, появившись еще раньше них, и теперь, демонстративно не глядя друг на друга, занимали противоположные концы дивана. Панси примостилась у камина, Драко уселся на стол, сцепив пальцы в замок и обхватив ими колено.

- У меня к вам предложение, - на удивление ровно проговорила Гермиона, вздергивая подбородок. – Точнее, не у меня, а… Мне поручено его передать.

- Кем поручено? – спокойно осведомился Гарри.

- Вы не можете прятаться здесь до бесконечности! – недовольно поморщилась Гермиона, уходя от ответа. – Не знаю, во что вы там вляпались, но маггловское телевидение склоняет ваши имена в историях о похищении детей и международном терроризме.

Драко ошеломленно моргнул.

- А твое фото публикуют уже, в том числе, и в газетах, - добавила девушка, переводя на него тяжелый взгляд. – Вы в розыске – среди магглов, как минимум, точно. В Магическом Мире по этому вопросу пока что затишье, но долго такое продлиться не может.

Еще бы мы не были в розыске, хмуро подумала Луна, опускаясь на подоконник и прислоняясь затылком к стеклу. Волшебникам нас искать не имеет смысла – аврорат и так знает, где мы, только пробраться сюда не может, а вот создать нам сложности с выходом наружу может очень даже запросто. Ничего удивительного, что на нас натравливают магглов – чтобы мы лишний раз к ним не шатались.

- Понятия не имею, кто такая Вилена Романски, и похищали ли вы ее на самом деле, - с нажимом продолжила Гермиона, - но у меня есть смутное подозрение, что это та самая аутичная девочка, которая бродит ночами по западному крылу, как привидение, и к которой вы, видимо, боитесь лишний раз подойти, раз ребенок фактически предоставлен там сам себе.

- За ней следит Добби, - отмахнулась от нее Паркинсон. – Не горячись, Герм, все с ней в порядке.

Грэйнджер вспыхнула и замолчала на несколько секунд, явно пытаясь взять себя в руки.

- Когда с ребенком все в порядке, он не шарахается от каждого, кого видит, и не забивается в угол от громких звуков, - процедила она наконец. – Даже не стану спрашивать, зачем было ее притаскивать, если теперь никто из вас даже близко к ней не подходит.

А вот об этом ты уже только от эльфа и могла узнать, рассеянно отметила Луна. Проговариваешься же, Грэйнджер – хреновый из тебя дипломат, раз с ходу выдаешь, что уже наводила справки и уточняла, что именно тут происходит вокруг этой девочки. И даже проверяла, как и на что она реагирует…

- В западном крыле почти два десятка человек, - напомнила Панси. – Не цепляйся к ребенку, она там такая не одна.

Грэйнджер устало закатила глаза.

- Остальные не похожи на привидений, во-первых – и уж точно намного старше ее, во-вторых, - пояснила она, выставив вперед указательный палец. – Ты могла хотя бы попросить меня позаботиться о ней и не заставлять самой выяснять, человек ли она и что с ней там происходит.

Заставлять – какая прелесть, хмыкнула Луна, разглядывая свои ногти. Можно подумать, Гермиону, вообще, каким-то боком касаются наши дела… Сама вечно лезет, куда не просят… А, ну да – у нее же материнский инстинкт. Ужас какой – с Панси что, потом так же будет?..

- Ну, хочешь – заботься, - пожала плечами Паркинсон. – Только ты все равно ей ничем не поможешь. Она, говоря в человеческих терминах – сумасшедшая. Нет, и в клинику ее тоже не нужно тащить! – повысила она голос, перебивая открывшую было рот Гермиону. – Если до тебя еще не дошло – все живущие здесь люди, кроме вас с Виком – такие же чокнутые, как она, даже если ведут себя иногда адекватнее. И врач им помочь тоже не сможет, поэтому – либо добровольно становись при них сиделкой, либо не лезь не в свое дело. Это совет.

Грэйнджер была прекрасна, когда становилась в тупик. Луна искренне восхищалась такими секундами – может быть, потому, что Гермиона при этом, как правило, какое-то время молчала. И всякий раз это давало смутную надежду, что, когда она заговорит, в ее словах будет больше смысла и чуть меньше предсказуемой «человечности». Сейчас она промолчала целую вечность, прежде чем снова открыла рот.

- Аврорату абсолютно точно известно, что она здесь, - отрывисто сообщила она, откидываясь на спинку кресла. – Вы умудрились наследить, когда тащили ее из Польши.

И еще и ты наверняка подтвердила, что видела Вилену в замке, мрачно подумала Луна. Теперь-то, конечно, им все известно уже точнее некуда. Кто бы сомневался.

- И что? – усмехнулся Гарри.

С лица Снейпа можно было картину писать – невозмутимая презрительная расслабленность, вот как бы она называлась. Будто ему вообще ничего тут не может быть интересно. Брала бы Грэйнджер хоть, что ли, уроки дипломатии у профессора…

- Мистер Кингсли планирует и дальше вас выгораживать, - отчеканила Гермиона. – По его словам, у вас есть то, что нужно Министерству, а у них – то, в чем нуждаетесь вы. Он предлагает взаимно полезный обмен.

- И что же нам, на его взгляд, может быть нужно? – поинтересовался Поттер.

- Защита? – девушка хитро улыбнулась. – Вы хорошо запрятались, Гарри, но, если опять начнется война, вам тут не усидеть, и ты это понимаешь.

- И с чего бы начинаться войне? – фыркнул он.

- Ходят разные слухи, - туманно ответила Гермиона. – Например, о недавно заключенном союзе между Польшей, Словакией, Сербией и Хорватией. Болгария и Словения пока колеблются, но простой анализ показывает, что они тоже согласятся на объединение.

- Славянская коалиция? – уточнил Гарри. – Наслышан. И что?

- То, что союз строится вокруг поляков, - терпеливо, как ребенку, пояснила девушка. – То, что Магическое Правительство Польши развернуло активную пропаганду выживания стихийных магов за пределы страны. То, что Визенгамот отклонил просьбу выдать вас, потому что вы не являетесь гражданами Магической Англии, и только идиот не увидит, что еще немного – и мир начнет трещать по швам.

А еще то, что, по словам Снейпа, маги сейчас ломятся из Восточной Европы даже в Британскую резервацию, хмуро подумала Луна. Но об этом ты, похоже, еще просто не знаешь.

- Грэйнджер, даже если все славяне когда-нибудь в одну стаю собьются, они разве что много шума устроят да края Британии пообкусают, - протянул Драко. – У них просто кишка тонка, чтобы реальный вред причинить. Поэтому – не будут они объявлять войну Англии из-за дочки польского Главного Аврора, это просто смешно.

- Ты путаешь причину и повод, Малфой, - снова перевела на него взгляд Гермиона. – Вилена – это повод к войне, как и отказ Визенгамота сотрудничать в ваших розысках. Причина в том, что Англия стала теплицей для выращивания нелюдей. В мире всего два эпицентра, где стихийные маги бесконтрольно кучкуются и занимаются один Мерлин знает чем, никому не подчиняясь – и оба находятся здесь. И правительство это – позволяет.

Да вообще-то, правительство просто бессильно, хмыкнула Луна, рассеянно скользя взглядом по портьерам. Но когда люди такие частности уточняли.

- При том, что эти самые маги начали похищать несовершеннолетних детей, а Визенгамот изображает нейтралитет, потому что не желает вас выдавать, Гарри, война просто неизбежна. Разве что вы вернете Вилену…

- Исключено, - отрезал Поттер. – Даже не муссируй эту тему, Вилена останется здесь.

Гермиона медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы.

- Ты готов поставить Европу под угрозу войны только потому, что не хочешь признать свою ошибку! – огрызнулась она.

- Нет, я просто знаю, что даже в этом случае уже вряд ли что-то изменится, - пожал плечами Гарри. – Ты сама сказала – дело в причине, а не в поводе. Мы не перестанем быть опасны, даже если девочка благополучно вернется в Польшу. Она проведет остаток жизни в клинике для душевнобольных, и обвинят в ее болезни все равно – нас. Никому не будет дела до того, что свихнулась она еще рядом с родителями. Они – люди, и уж точно свои ошибки признавать не приучены.

Взгляд Гермионы снова ощутимо потяжелел – Луна чувствовала его, даже не оборачиваясь в ее сторону. На «людей» обиделась, констатировала девушка.

- Хорошо, - наконец проговорила Грэйнджер. – Значит, война и впрямь неизбежна. И ты, Гарри, согласен с тем, что теперь достанется не только британским волшебникам и, возможно, магглам – проблемы будут у всей Европы. И на этот раз – уже действительно из-за вас и только из-за вас.

Поттер развел руками.

- Все проблемы люди создают себе сами, я так считаю. Если третьей войне быть – она будет заслуженной для них не меньше, чем вторая и первая.

- Вы не сможете отсидеться здесь, - процедила, судя по всему, окончательно оскорбившаяся Гермиона. – И Визенгамот согласен защищать вас и дальше. Более того – они хотят полноценного сотрудничества.

- Не вижу особого смысла, честно говоря, - признался Гарри. – На черта это им? Не тот случай, когда без стихийных магов не справишься.

Вот и выкручивайся теперь, мстительно подумала Луна. Не можешь ведь прямо сказать, что ты подслушала – мы уже получили предложение о сотрудничестве от французов? И именно в ответ на эту информацию Визенгамот перепугался и зашевелился. Им страшно выпустить нас из рук – мы нужны им либо заведомо нейтральными, либо работающими на них самих. Но никак не на другое не менее сильное государство. Франция – это вам не славянская коалиция… С ней уже так запросто не повоюешь… особенно, когда на ее стороне – стихийные маги. Такая прикормленная и управляемая толпа, как у нас здесь собралась.

- А ты считаешь, что подобное положение дел нормально? – возмутилась Гермиона. – Резервации, ограничения в правах, запреты на вступление в брак и размножение, невозможность работать! Невозможность жить, Гарри!

- Для магов, может, и ненормально. Чем это вдруг стало ненормальным для Визенгамота, я все никак не могу уловить.

- Не все люди – идиоты, - раздельно проговорила Гермиона, глядя ему в лицо. – Чем активнее вас прижимаешь, тем больше вероятность, что объявится новый Финниган. А теперь, извини, когда вы – мало того, что законспирировались под носом у правительства и никто вам не указ, так еще и безнаказанно детей похищаете, и плевать вам на все последствия – с вами уж точно проще сотрудничать, чем надеяться, что вам нет дела до мира людей!

- То есть, мы обнаглели, и нас снова решили начать бояться, - закончил за нее Гарри. – Так?

Выкрутилась, надо же, удивленно отметила Луна. Никогда не считайте гриффиндорцев глупцами. Даже людей.

- Никто вас не боится… - буркнула Гермиона. – Но вам нужна легализация магов. А людям – уверенность, что вы не взбрыкнете и не решите устроить от скуки государственный переворот.

Вот это «от скуки», наверное, добило сильнее всего. Даже Снейп ощутимо напрягся, хотя по-прежнему сидел с отсутствующим видом, как бы не вслушиваясь в разговор. Никогда не говорите стихийным магам, что им не за что мстить текущему правительству. Особенно – тем, кто жил в резервации. Ну, или тем, кто любит тех, кто там жил.

- Я не верю в легализацию, - холодно сказал Гарри, складывая на груди руки. – Извини. Нас никогда не признают за равноправных существ.

- Ты этого не знаешь! – вспыхнула Гермиона. – Я, между прочим, стараюсь…

Он примиряюще улыбнулся, и она смолкла.

- Мы подумаем, хорошо? – мягко попросил он. – Лучше оставь нас сейчас. Вывалила новостей на головы…

Конечно, ей не понравилось, что ее выставляют. Вот так вот, запросто, после всего, что она для них сделала. Шкурой, можно сказать, рисковала, в Министерстве столько кабинетов обегала, а потом такому плохо дрессированному зверю, как Гарри, сама в пасть совалась. Для его же, заметьте, блага. Луна едва дождалась, пока она выйдет.

И только после хлопка двери Снейп выдохнул и, обессиленно откинувшись на спинку дивана, закрыл лицо ладонями.

- Драко, я тебя обожаю, - чуть слышно прошептала Панси, восхищенно глядя на внезапно заинтересовавшегося полировкой стола Малфоя.

Гарри просто неверяще таращился на него – будто Драко сотворил чудо одним небрежным взмахом аристократически тонкой руки.

- Нормально, - смущенно пробурчал Малфой. – Все еще впереди, вообще-то.

- Вообще-то, ты, кажется, уже совершил невозможное, - каким-то деревянным голосом проговорил Снейп. – Поверить не могу, что я все это только что выслушал.

- Шампанское? – мечтательно предложил Гарри. – Малфой, я тебя в нем сейчас выкупаю, сволочь ты моя слизеринская, дипломатичная. В жизни бы не подумал, что это сработает.

Северус фыркнул, бросив на него странный взгляд – будто бы сверху вниз. Мой воспитанник! – совершенно отчетливо прочитала в нем Луна. Мой Драко, - ответил взгляд Поттера.

Даже Панси смеялась, покусывая губы и глядя на вконец смутившегося Малфоя.

И помнить о том, что все, действительно, еще впереди, сейчас не хотелось. Жизнь налаживается, в очередной раз за сегодняшний вечер подумала Луна, с улыбкой утыкаясь лбом в плечо Драко. Должна же была когда-то.

* * *

Конечно, они опять ссорились.

Даже если бы Дэнни не стоял, как истукан, всего в сотне футов от них, вцепившись в неровно обтесанный камень стены, даже если просто сидел бы сейчас в своей комнате – наверное, он все равно бы услышал. Каждый раз, когда это снова случалось, его будто скручивало в тугой, болезненно давящий комок, и что-то внутри начинало стонать и биться, сжиматься, всхлипывать и тонким, срывающимся шепотом бормотать – это ты виноват. Ты один – безвольный, бесполезный, бессмысленный маг.

Ты чувствуешь их обоих, ты видишь каждого, как на ладошке, и их боль – уже давным-давно настолько твоя, что отворачиваться, оправдываясь чужими правами и чьей-то свободой – всего лишь постыдная трусость. Что ты скажешь себе, стоя над очередной свежей могилой? Что не просил этого знания? Этой способности – слышать их боль? Так ты и у Льюиса ее не просил.

Только помогло почему-то слабо…

Алан шипел, как растревоженная змея. Прижавшись спиной к стене коридора и упираясь кулаками в грудь Натана – узловатые пальцы на его запястьях – он почти беззвучно выплевывал слова, глядя снизу вверх в непроницаемое лицо. Широкие плечи О‘Доннела почти скрывали их обоих от посторонних глаз. Дэнни казалось, что Натан вздрагивает от бьющих наотмашь слов – от ударов – и никак не получалось понять, почему взбешенный огненный маг не видит этого. Почему он продолжает бить, если больше всего сейчас хочет сжаться в комок и расслабленно – покорно – уткнуться в шею стоящего перед ним парня, позволяя стиснуть себя в объятиях. Хочет говорить совсем о другом.

Об усталости и одиночестве, о потерянности и рвущемся наружу пламени, пугающем куда больше, чем возможное появление мистера Гарри, если они оба снова сорвутся и начнут бить кулаками, а не словами. Об ужасе пустых и бессмысленных дней, в которых, что бы ты ни делал – ты чувствуешь, как уходит твое время. Как ты медленно истончаешься, будто свечка, отчаянно паникуя и не видя ни единой возможности остановить приближающуюся смерть, которая не только обрубит ниточку твоей жизни – но и не даст сделать ни для кого ничего, превратив уникального, яркого, сильного и горячего тебя в горстку такого же пепла, каким когда-нибудь станет любой маг Огня.

Стихии плевать на уникальность своих отростков. А Алан не знает, как жить с ощущением, что жизнь проносится мимо – зря, что он не успевает и не может успеть ничего, что максимум, который он должен бы сделать – это умереть медленно и «с достоинством». С тем самым, с которым Натан умудряется жить – каждый день.

С тем, которого Алан не выносит на дух.

Зажмурившись до рези в глазах, Дэнни пропустил момент, когда Прюэтт оттолкнул Натана и, что-то прошипев напоследок, с негромким хлопком аппарировал из коридора, оставив парня остолбенело таращиться в стену.

Натан тяжело дышал – Дэнни казалось, что он видит, чувствует, как тот до боли кусает губы, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться. Ладони уперлись в грубый камень – теперь он стоял, низко опустив голову, и от того, что Дэнни слышал в эту минуту, хотелось выть еще больше. Заставив себя оттолкнуться от спасительного угла, мальчик сделал неуверенный шаг вперед.

Разжать кулаки почему-то не получалось. И плевать, что ногти впились в кожу – почему-то сейчас от этого было словно даже немного легче. Как будто физическая боль способна перебить то, что происходит внутри!

- Он такой нелогичный, - отстраненно сказал Дэнни, останавливаясь за спиной Натана. – Кажется – сам не знает, чего хочет.

О’Доннел обернулся так резко, что едва устоял на ногах.

- Делает вид, что ему тяжелее всех, хотя понятия не имеет, ни что такое терять, ни что такое – действительно жить под замком, - добавил Дэнни.

Это было очень странное чувство. Потрясающее – и очень странное. Ему казалось, что переминается с ноги на ногу и отрешенно моргает за него сейчас кто-то другой, а он сам, Дэниэл Аркетсон, наблюдает за происходящим со стороны. С интересом разглядывает собственную неуклюжую фигуру, выбирает слова, которые все равно ничего не значат, с невесть откуда навалившимся спокойствием прикидывает, какие именно говорить вслух, а какие – не стоит. Вся нерешительность будто смылась волной, оставив хрупкое, волнующее ощущение правильности. И горечи.

Смотреть в чужие глаза без горечи почему-то не получалось.

- Ты тоже не имеешь, малыш… - медленно и утомленно отозвался Натан, прислоняясь к стене и потирая ладонями ноющий лоб.

То, что у него болит голова, Дэнни сейчас тоже откуда-то знал. Точнее, это предположение казалось естественным.

- Так я тебя ни в чем и не обвиняю, - улыбнулся он. – Это же ты воевал, а не я.

Натан едва заметно поморщился и запрокинул голову, прикрывая глаза. Ему больно слышать об этом, с нотками изумления понял Дэнни. О войне.

- Но Алану кажется, что война – это то, в чем он живет каждый день, - слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. – У него… своя. И он думает, что только она – настоящая. А других не бывает.

Натан горько усмехнулся – Дэнни успел заметить под волной пренебрежения мелькнувшую где-то в нем искру тихой, затаенной нежности. Так думают о безрассудных, но любимых детях, пришло на ум странное сравнение. Так не думают о школьных врагах, которым изо всех сил стараются не набить морду при каждом удобном случае.

- Он не хочет слушать о других, - задумчиво заметил Натан вслух. – Он вообще… не любитель слушать…

- Ему просто кажется, что его самого никто никогда не слышит, - выпалил Дэнни. – Он торопится говорить, потому что боится, что опять придется молчать. Ему… - он заколебался и вдохнул воздуха, - ему страшно.

- Мне тоже, - просто ответил Натан, переводя на него усталый взгляд. – И тебе, малыш – тоже. Нам тут всем страшно.

- Не тут, - снова бездумно возразил Дэнни. – Вообще.

Слова рвались наружу уже совсем сами собой. Это вызывало легкую панику – он уже понял, что не контролирует их, совершенно. Что говорит что-то, уже не выбирая и не решая, что именно стоит сказать. Будто подхватило волной и понесло куда-то – еще бы понять, куда…

- Вообще… - кивнув, эхом откликнулся Натан, по-прежнему глядя на мальчика.

- Но Алан думает, что страшно ему одному! – выкрикнул Дэнни, сжимая кулаки. – Ты же молчишь! Все молчат!

Натан непонимающе моргнул.

- Я ничего не должен ему, - с нажимом, чуть не по слогам, проговорил он. – Ничего – ни ему, ни кому-то другому. Я отдал свои долги, Дэнни.

Его медленно разрастающееся раздражение походило на желтый клочковатый туман, от которого сдавливало грудь и перешибало дыхание. И очень хотелось отступить хоть на шаг назад, чтобы не задохнуться.

- Но ты хочешь его, - чуть слышно прошептал Дэнни, зажмуриваясь. – Хочешь, чтобы он понял тебя и остался с тобой. Хочешь согреться…

- Не смей говорить о том, чего не понимаешь! – прошипел Натан, одним движением хватая его за грудки и сжимая кулак – будто его руки никак не могли решить, собираются они ударить или оттолкнуть.

- Я не понимаю! – захлебываясь, заорал Дэнни прямо в окаменевшее лицо. – Я ничего не понимаю! Я только слышу!

Это была почти истерика – кричать изо всех сил, не сдерживаясь, потому что иначе уже невозможно, и больше всего при этом боясь нечаянно выкрикнуть то, что Натану вовсе не нужно слышать. Что-то не о них, а о себе самом. И биться в крепких, как тиски, руках, упираясь, отталкивать того, кто, даже не будь он земным магом – просто почти вдвое тяжелее тебя. И на голову выше ростом.

- Ты же хочешь – тогда при чем здесь, что ты ничего не должен? – всхлипывая, бормотал Дэнни. – Хочешь просто брать? Так ведь и тебе не должны! Неужели ты сам не видишь, что именно выбираешь?

Голова гудела, будто ее сдавил невидимый пресс, дыхания не хватало – душили прорвавшиеся слезы, и в глазах Натана медленно разверзалась такая бездонная, мертвая, пугающая пустота, что от его боли подкашивались колени. Никогда еще это не было больно – так. Физически, в полную силу – просто от чьих-то эмоций.

- Не надо… - вдруг тихо, с горечью сказал Натан, отпуская его. – Ты ведь и правда не понимаешь… о чем говоришь…

Дэнни покачнулся и едва устоял на ногах, опираясь о стену. О’Доннела тоже шатало. Ему больно? – судорожно дыша и лихорадочно силясь осознать, что именно только что произошло, подумал Дэнни. И ему – тоже? Почему?..

- Натан… - выдохнул он, хватая отвернувшегося было парня за руку.

Его нельзя отпускать, билась в голове тусклая, повторяющаяся мысль. Я все еще не нашел слова – те самые, а, значит, я как будто и не подходил к нему. Его нельзя отпускать. Я должен…

- Если бы он умел слышать, как ты! – печально улыбаясь, покачал головой Натан.

И спокойно отцепил его ладонь от своей руки – будто Дэнни и не сопротивлялся до ломоты в пальцах.

- Натан!

О’Доннел исчез с негромким хлопком – так быстро, словно торопился сбежать. Словно боялся того, что ему еще могут сказать.

Ме-ерлин, как это сложно! – с тоской подумал Дэнни, запрокидывая голову и жадно глотая воздух, пытаясь выровнять дыхание. Совсем не так, как – думать со стороны… И так больно. И почти невозможно – как, вообще, найти какие-то слова, если думать, глядя в чужие глаза, уже попросту нечем? Если говоришь словно и не ты вовсе, тебя несет, даже решить, проконтролировать – тоже не можешь… Ничего, получается, не можешь. Только… чувствовать? Но зачем?!

За что мне все это? Что я должен отдать, чтобы больше не слышать других? Чтобы быть способным докричаться до них? Почему именно – я?..

Он оттолкнулся от стены и побрел по коридорам, не глядя под ноги. Тело налилось тупой, тяжелой усталостью, как после долгой и бессмысленной, не принесшей результата работы. Тело не хотело отдыха – или это сам Дэнни не хотел сейчас его пожалеть. Жалость к себе казалась почти кощунством.

Она раздирала на части. От нее не получалось избавиться.

Она жила в нем всегда – и сильнее всего жгло смутное ощущение, что слова не придут до тех пор, пока эта жалость сидит внутри. Пока не сможешь начать забывать о себе – совершенно. Пока не научишься, вдыхая чужую боль, отстраняться от своих желаний и мыслей – до конца.

Коридоры петляли и раздваивались, пару раз попадались лестницы, и это было хуже всего – телу не нравились переходы по этажам. Но Дэнни нравилось заставлять его. Сейчас это приносило почти что радость.

Неровная каменная кладка стен сменилась строгими планками из черного дерева, факелов стало больше, и от усталости почти хотелось расплакаться. Я никогда этому не научусь, с отчаянием подумал Дэнни, прислоняясь к стене. Этому невозможно научиться. Мисс Луна наверняка ошиблась, просто разглядела во мне то, что живет в ней самой. Выдала желаемое за действительное… Я не такой, как она. И не должен, скорее всего, быть таким. Я – просто кусочек стихии… Я – не эмпат. Наверняка.

За очередным поворотом почему-то было куда темнее. Замерев от неожиданности, Дэнни вгляделся в полумрак и уже хотел было повернуть обратно, когда услышал тонкий, на пределе слышимости, всхлип.

Несколько быстрых шагов – и рука наткнулась на хрупкое, пугающе маленькое плечо. Ребенок, обалдевая от вида сжавшейся у стены девочки лет десяти, подумал Дэнни. Откуда здесь мог взяться ребенок?..

- Эй, ты что?.. – сбивчиво пробормотал он, опускаясь перед ней на корточки, и попытался заглянуть в лицо, отводя спутанные волосы. – Ты потерялась?

Девочка молчала, тихонько скуля, и до Дэнни вдруг дошло, что она стоит босиком на каменном полу, на цыпочках, едва ощутимо вздрагивая с каждым вдохом, будто плачет здесь уже несколько часов.

- Да ты замерзла совсем… - прошептал он, беря в ладони стиснутые ледяные кулачки и машинально поднося их ко рту, отогревая своим дыханием.

Она не сопротивлялась, не пробовала отнять руки, хотя упорно продолжала смотреть куда-то чуть в сторону, будто и не замечая за прерывистыми всхлипами, что перед ней кто-то есть. Такая маленькая. Совсем ребенок еще. Дэнни решил, что ей, наверное, даже и десяти нет. От силы – семь-восемь, и такая худенькая, в чем душа только держится…

Как такие магами становятся? – вдруг ужаснулся он. В голову помимо воли полезли мысли, одна хуже другой, что именно могло заставить девочку ее возраста превратиться во вместилище для стихии. И как давно это произошло. Наверняка недавно – она слишком маленькая… И живет здесь, видимо, тоже – всего ничего, раз нигде еще ни разу не сталкивались… Мерлин, да если бы хоть кто-то видел, что в школе есть маг ее возраста, об этом бы уже судачили на всех углах! Уж такие новости здесь быстро распространяются…

- Пойдем со мной, - пытаясь поймать ее взгляд, как можно мягче предложил Дэнни. – Там тепло, ты согреешься. И больше никто не будет тебя пугать. Хочешь?

Теперь она, наконец, смотрела на него – или ему так казалось в полумраке коридора.

- Как тебя зовут? – улыбнувшись, спросил Дэнни, поправляя выбившуюся прядь длинных волос и машинально касаясь ладонью ее щеки.

- Вилена… - едва шевельнув губами, ответила девочка.

У нее оказался нереальный, сказочный голос – глубокий и тихий, как подводное течение, и при этом по-детски тонкий. Не бывает у людей таких голосов, зачарованно глядя на девочку, подумал Дэнни. Хотя – да, она же и не человек…

- А меня – Дэниэл, - шепнул он.

Интересно, какая стихия дает такой голос? И такой выговор. Мягкий и как будто чуточку непривычный, словно она то ли слегка коверкает звуки, то ли…

Через секунду он уже был убежден, что перед ним стоит водный маг, потому что Вилена уставилась ему в глаза – Дэнни задохнулся, глядя, как они превращаются в бездонную глубь. Откуда-то пахнуло морской свежестью, и губы девочки медленно растянулись в улыбке – такой неестественной и жуткой, что он сам почувствовал, как леденеет от накатывающего то ли холода, то ли страха.

- Жалеть каждого, потому что боишься пожалеть самого себя – не лучший выбор, Лазурный рыцарь, - с ноткой сожаления, больше похожего на издевку, проговорила Вилена.

- Ч-что?.. – заикаясь, выдохнул Дэнни.

Ему казалось, что ее глаза распахиваются перед ним, заслоняют все – он больше не видел ни стены за ее спиной, ни коридора, оставалось только глубокое, огромное, темное нечто, ворочающееся где-то там, далеко, на самом дне – и все сильнее затягивающее внутрь.

- Чего стоит твоя судьба, если сомнения разъедают разум? Позволить им управлять тобой – значит, отказаться от самого себя.

Дышать было почти невозможно, будто что-то сдавило грудь, и больше всего пугало, что не получалось ни отодвинуться, ни выпустить из рук маленькие ледяные ладошки.

- Но… не сомневаться ни в чем… ведь так нельзя… - глупо пробормотал он

- Ты разбудил время истины, а оно не приемлет игр в слова, - холодно сказала Вилена. – Прячась за чужой правдой, ты никогда не найдешь свою.

- Я не знаю, где моя! – прошептал Дэнни, с ужасом пытаясь отвести взгляд, чтобы не захлебнуться в захлестывающем его потоке. – Но я ищу!

- Ищущий не ведает отчаяния. Ты лжешь, рыцарь. Говори правду.

- Я… уверен, что хочу помогать… Я научусь…

- Тому, кто не видит собственных страхов, не дано познавать путь к чужим. Разреши жизнь самому себе, иначе будешь обречен вечно сражаться за право увидеть свет.

- Но я не прячусь! – чуть не плача, выдохнул Дэнни.

Нечто в глазах Вилены всколыхнулось, отзываясь давящей, разрывающей горло болью в груди.

- Тому, кто открыт жизни, неведома горечь поражения.

- Мне ничего не нужно! – закричал он, срывая голос. – У меня все есть! Есть я сам!

- Ты солгал трижды, рыцарь, - неумолимо шевельнулись губы девочки. – Ты не готов принять неизбежность.

В голове будто что-то разорвалось, отдаваясь гудящим звоном. Дэнни ахнул, нечеловечески искаженное лицо перед глазами исчезло, мелькнув смазанным уменьшающимся пятном, и последним, что оставалось, были ладони Вилены, которые он все еще стискивал.

Не отдам, шевельнулась внутри упрямая, болезненно отчетливая решимость, и Дэнни вцепился в маленькие руки, изо всех сил притягивая их к себе. Он не думал и не понимал сейчас ничего, кроме того, что Вилена умрет, если он отпустит ее.

- Никто больше… - прохрипел он, задыхаясь. – Никогда…

В ушах стоял дикий рев, мир затопила тьма, и он не видел уже ничего – совершенно – только чувствовал, как где-то рядом едва ощутимо ворочается, двигается то самое, гигантское и глубокое, что говорило с ним, глядя из глаз Вилены.

- Мое… - простонал Дэнни, сам уже не понимая, говорит ли он вслух или повторяет одно и то же самому себе. – Не отдам…

- Сделать выбор так просто, когда отпущенный срок на исходе, - промолвило нечто прямо над его ухом. – Остается лишь осознать его. Не разреши страху помешать тебе и в этом, рыцарь.

- Не… разрешу… - шевельнул Дэнни помертвевшими губами.

Он почти сложился пополам, прижимая к груди холодные руки.

- Запомни время истины.

Грохот смолк, будто кто-то выключил звук, и Дэнни обнаружил, что захлебывается, сотрясаясь в рыданиях, и тьма снова расползлась, превращаясь в полумрак коридора, а Вилена сломанной куклой лежит почти на его коленях, и ее ладошки – теплеют. Они медленно теплеют в его руках.

Он подтянул их ко рту и прижался губами, покрывая исступленными поцелуями – эти маленькие пальчики, которые то ли вытащили только что непонятно откуда его самого, то ли позволили ему не выпустить их. Истерика все еще сотрясала плечи, но ему было радостно – и легко, как еще никогда в жизни.

А еще он явственно слышал множество сознаний вокруг – спящие, взволнованные, утомленные, раздраженные или спокойные, они роились то ближе, то дальше, создавая мерный, негромкий фоновый шум. В нем ярким всплеском горели четыре совсем близких – обернувшись, Дэнни увидел их рядом, всего в нескольких десятках шагов от него. От них обоих.

Мисс Луна, заведя руки за спину, почему-то удерживала за собой мистера Драко, словно пыталась заслонить его собой от чего-то. Мистер Гарри стоял рядом с ними, вцепившись в плечо мисс Панси.

Им было страшно – так сильно, что, глядя на них, Дэнни невольно перепугался еще раз. А потом – еще раз, когда понял, что еще никогда не слышал учителей так отчетливо. Их мыслей, их чувств, их переживаний. Сейчас все это было, как на ладошке. Даже смотреть в их сторону, наверное, необязательно…

Он отвернулся – и тут же почувствовал, как обвиваются вокруг плеч сухие, теплые руки, притягивая его к себе, заключая в кольцо. Мисс Панси Дэнни узнал, даже не успев задуматься, кто именно из них решился подойти и прикоснуться к нему.

- Ш-ш-ш… - прошептала она, сдувая влажную прядь волос с его лба. – Скажи что-нибудь.

Разжать ладони все еще не получалось, и Дэнни просто прижался к ней боком – она стояла на коленях рядом с ними, обнимая его обеими руками. Прижиматься к ней – вот так – и чувствовать ее испуг, и ее гордость за него, и ее неуверенность почему-то оказалось странно. Непривычно.

Через мгновение Дэнни даже понял, почему.

- Он толкается, - улыбнувшись сквозь невысохшие слезы, произнес мальчик, глядя в лицо девушки и показывая глазами вниз, на ее почти незаметный живот.

Почему-то после этого она перепугалась еще сильнее. Наверное, от неожиданности, устало подумал Дэнни.



Глава 4Глава 5Глава 6


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni