Добродетель отомстит
(Prudence Will Punish)


АВТОР: switchknife
ПЕРЕВОДЧИК: Elga
БЕТА: Лис
ОРИГИНАЛ: ссылка на оригинал утеряна.
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: запрос отправлен, но автор не отвечает.

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Драко,
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: het
ЖАНР: pwp,

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Во всем виновата Грейнджер.



ОТКАЗ: все - у Ро.



Во всем виновата Грейнджер. У него не было такой навязчивой идеи, пока она этого не сделала. Не было!

Все началось в тот день, когда Грейнджер ударила его по лицу, оставив Драко покрасневшим от боли и потрясения, потерявшим дар речи при мысли о том, что грязнокровка только что отвесила ему пощечину! Драко медленно шел (шел, а не бежал!) в свою спальню, и его лицо горело от… злости, конечно же. Ярости! Абсолютно и окончательно праведной ярости. Да, именно так. И он не проклял грязнокровку в ответ только потому, что она была недостойна даже этого. Ну разумеется. И вовсе он не был возбужден, когда рухнул на кровать и задернул полог, а его сердце билось так громко, что Драко боялся, как бы Крэбб и Гойл не услышали.

Нет. Конечно же, нет. Малфою не может нравиться, что его ударила грязнокровка. Лохматая, несносная, самодовольная грязнокровка– зубрила, которая только что доказала, какие они все дикие, шлепнув его…

Разумеется, нет.

Черт возьми! Драко не виноват. Ему всего лишь тринадцать, в конце концов. У него встает на трансфигурации. В разное время днем. Жаль, что один из таких стояков совпал с ощущением врезавшейся в лицо руки и жаркой и внезапной вспышки боли. И было еще больше жаль, что в течение последующих трех лет он не мог закрыть глаза и пофантазировать об обычных и нормальных вещах – первом сексе с Пэнси Паркинсон или о бедрах Чоу Чанг, представавших взору, когда ветер слишком высоко задирал полы ее мантии, или о Лаванде Браун и ее розовом лифчике под белой рубашкой, что он увидел вчера вечером в «Трех метлах». Было печально, что все эти абсолютно нормальные, восхитительные и адекватные картины сливались в уродливое лицо Грейнджер перед тем, как она ударила его. А потом Драко кончал, и тогда он, черт возьми, утрачивал контроль над своими мыслями, поэтому не мог избавиться от наваждения и неизменно кончал, вызывая в памяти пощечину Грейнджер.

Драко это достало! Ему было семнадцать. Он был старостой! Ему даже не нравилась Грейнджер – спасибо Мерлину хоть за это, ведь она грязнокровка, а Малфои никогда не падут так низко в своих желаниях. Ее волосы напоминали одну из лохматых экзотических шуб его матери, а одержимость домовыми эльфами казалась… бррр, просто кошмарной! Драко даже не хотел вспоминать об этом.

У Малфоев не было проблем подобного рода. Они хранили верность и исправно выполняли супружеский долг по ночам, хотя Драко пришлось признать: отец не наведывался в крыло матери уже очень и очень давно, если не считать кратковременной вспышки активности после возвращения из Азкабана. Что ж, это отпадало. Малфоям негоже тратить время впустую на мысли о том, как их бьет грязнокровка. Через три чертовых года после того, как это произошло. Конечно, нет!

Однако все это не объясняло, почему он, убедив наконец Пэнси Паркинсон раздвинуть для него ножки еще до свадьбы («О, дорогая, ну перестань, мы же все равно скоро поженимся!»), прошептал свою просьбу в ее мучительно покрасневшее ухо; она, изумившись, чуть от него не отпрянула. В конце концов, как Драко и думал, она согласилась – и несмотря на то, что к тому времени у него уже было две девчонки, ничто не могло сравниться тем, как он кончил в тот раз. Он наращивал темп, а она подняла руку и ударила его по заднице с отчетливым «шлеп» – и Драко толкнулся в нее с задушенным криком, кончая – и кончая сильнее, чем он когда-либо мог себе представить.

Он так и не спросил Пэнси, что она об этом думает, вжавшись потным лбом в ее плечо и переводя дыхание. Он не спросил, а она не ответила – и все-таки Драко почти слышал, как она думает своим скользким маленьким умишком, что у Драко Малфоя было до нелепости изнеженное детство, и ему очень хотелось, чтобы его наказали; вполне естественное желание после того, как родители обращались с тобой, как с маленьким драгоценным принцем, – хотеть, чтобы любовница шлепнула разок-другой.

Сублимация. Вот о чем Пэнси думала, тихо и удовлетворенно мурлыча рядом с Драко. Об этом и о том, как использовать это в своих интересах. Когда Драко откатился от нее и закрыл лицо руками, на миг ему померещились жуткие заголовки в «Ежедневном пророке»: «Наследник Малфоев любит, когда его шлепают». Однако Драко знал, что Пэнси так никогда не поступит, ведь она собирается стать его женой; Пэнси легко адаптируется, и когда они закончат Хогвартс и поженятся, он сможет просить ее о чем угодно, и она, вероятно, получит от этого такое же удовольствие, как сегодня, и тогда Драко не придется думать о Грейнджер - да, не придется! - и о том, как ее рука оставляет обжигающий отпечаток на его лице.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni