Жизнь после ноября

АВТОР: menthol_blond

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: ,
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: gen
ЖАНР: general

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Весна 1970 года. Хогвартс. Седьмой курс.

ОТ АВТОРА: Согласно канону, дата рождения Билла Уизли – 29 ноября 1970 года. Все остальное – плоды моего больного воображения.


ОТКАЗ: Все права принадлежат Джоан Роулинг, а я ни на что не претендую.




Малыш родится в конце ноября. И тогда это все закончится.

Впрочем, Молли уверена, что самое главное – дотерпеть до середины июля. Дождаться выпуска.

Свадьбу назначили на август, но это совсем не важно. Ведь церемония будет не такой торжественной, как полагается. И никакого шелкового капюшона, и никакой диадемы в волосах. Просто белая мантия. Широкая мантия, чтобы скрыть живот. Чтобы спрятать то, про что все давно знают.

Вся школа.



В феврале над Хогвартсом висели мокрые облака. Они были похожи на тающий снег, а сам снег и вовсе напоминал комки прокисшей овсяной каши. И все время хотелось спать, книги валились из рук, и их отношения с Артуром тоже все время куда-то валились. Спутывались как вечное вязание.

Сперва Артур подтрунивал над ней из-за этого вязания. Ведь магглы давно придумали специальную машинку, она жужжит и подпрыгивает, а Молли со своими спицами похожа на ежа. Как можно такую обнимать? А ты не обнимай.

Потом он разворчался, что следом за Молли тянутся не только цветные хвостики ниток и моточки пряжи, но и мелодии. Ему не нравится, что она мурлычет Селестину Уорбек. Это ведь такая пошлость, а у магглов есть МакКартни и Леннон, неужели она не понимает?

Она не понимает. Пошлый непонятливый еж.

И они ссорятся, прямо по дороге в Хогсмидт, прямо по пути к мадам Паддифут. Прямо в Валентайн.

И Молли сбрасывает руку Артура со своего плеча, и цветные моточки высыпаются из кармана мантии в лужу с закисшим снегом. Снег как овсянка и небо как талый снег.

И дорога в Хогвартс все тянется и тянется, и слезы тянутся по щекам, пропадают в полосатом шарфе. На красной шерсти мокрые бордовые пятна, на желтой – влажные оранжевые.



А следующая неделя выглядит совсем бесконечной. И Молли распускает вязание. А потом еще одно и еще. Не сматывает пряжу, она так и болтается по всей спальне. Перелетает с места на место от сквозняка. И остальные соседки сперва шипят, а потом тащат чай и Ведьмополитен. Дают советы и помогают затянуть в красивый узел непослушные рыжие волосы. Рыжие. Кому нужна рыжая девушка? Только такому же рыжему.

И Молли перестает напевать про котел, полный любви, и про любовный напиток, и про узы страсти. Она поднимается к дверям спальни семикурсников, и ступеньки почти не скрипят. Но это неважно. Артур слишком громко поет свои маггловские песни. Ему не слышно.

А потом он открывает дверь. И очередная строчка остается без парной и рифменной.

На губах Арчи обрывки мелодий, на рукавах Молли – цветные обрывки пряжи.

А соседи Артура Уизли делают вид, что они ничего не слышат. А потом они уходят, и наступает странная тишина. И Арчи хочет что-то сказать, а вместо этого насвистывает. А у нее такие мокрые ладони, что ей неудобно дотронуться до лица Артура. Но она дотрагивается.

И он дотрагивается. Даже там, куда раньше она его не пускала. И, чтобы не закричать, Молли начинает шептать слова. Дурацкая песня, маггловская. У нее хорошая память.

А потом они делают это еще несколько раз – и в спальне, и на одной из старых лестниц. От теплиц идет пар, и от земли идет пар, потому что весна вот-вот наступит.

И должна наступить еще одна вещь, Молли заранее предупреждает, что несколько дней им с Арчи не надо будет прятаться от остальных. Все равно ничего не получится.

Но ничего такого почему-то не происходит. Зато начинает болеть грудь и все время хочется в туалет. Наверное, она застудила себе что-то, когда сидела на каменном подоконнике. Ну, хорошо, не просто сидела, но ведь это дела не меняет.



Мадам Помфри прищелкивает языком, а потом говорит, что принесет лекарство. А ее все нет и нет, зато в больничное крыло приходит профессор МакГоннагал и еле слышно шевелит губами, как будто хочет что-то сказать, а изо рта вылетает только шипение.

На ночь Молли остается в Больничном Крыле. Ей ужасно хочется спать, так что она не возражает. Она просыпается рано утром, идет в умывалку и возвращается. И так несколько раз. Потому что все болит и уснуть просто невозможно.

Молли очень хочет не догадываться о том, что произошло. Они в спальне много раз о таком говорили, и каждая была уверена, что подобное может случиться с соседкой, но не с ней.

Кроме нее тут никого нет, но ширму все равно ставят. Так что виден только потолок, по нему бегут серые тени от пролетающих сов. Значит – начался завтрак. А кровать жесткая, как не вертись.

Она и не вертится. Ей просто очень страшно. Вдруг Артур сделал что-то совсем не то, ведь ей было больно. Может, он что-то повредил и у нее не будет детей? Это неправильно. Ведь каждая девушка должна закончить Хогвартс, выйти замуж и родить ребенка. Или даже двух. У Молли – двое старших братьев. Значит, можно и трех.

Молли думает о том, что сейчас у всего класса начнутся ЗОТИ, а она их не любит. Так что можно и пропустить. Может быть, Арчи успеет забежать сюда перед началом первой пары.

Но вместо Артура приходит мама. А за ее спиной – папа и еще какие-то люди, ослепительно рыжие. Сперва Молли думает, что это консультанты из Сайнт-Мунго. Наверное, у нее что-то страшное, раз сюда вызвали и родителей, и врачей.

Но мама говорит не об этом. Она спрашивает "Кто это сделал". У нее сильно дрожит голос, так что Молли не может разобрать ни слова, ни их смысл.

А потом все остальные уходят за ширму.

И они все время говорят "Артур, Артур". Может быть, у нее что-то заразное и она заразила еще и его.

А потом отец Молли говорит с сами Артуром, а мама Арчи приходит к Молли за ширму. И все становится так ясно и так запутано, что хочется натянуть одеяло на уши, и не видеть никого, отгородиться этой ширмой и все тут.



Мама говорит, что раз они поженятся в августе, то ребенок родится в законном браке. И ничего страшного, раз уж так получилось. Главное – не говорить об этом всем подряд.

И Молли почти не говорит, только Диане и Ариадне, а они смотрят на нее огромными глазами. И молчат. А потом почему-то отодвигаются на край кровати, будто она заразная. И говорят, что ей надо отдыхать.

А ей надо сдать ТРИТОНы, хотя это теперь никого не волнует.

Она становится чем-то неправильным. Как пергамент, который залили чернилами и теперь надо отодвинуть его в сторону, а потом убрать все лишнее. И ее отодвигают в сторону. И уже никто не спрашивает, чем Молли займется, когда закончит школу. Это и без того понятно.

И соседки все время подкладывают ей на тумбочку журналы про вязание и шоколад. А от шоколада тошнит, равно как и от всего остального.

Она покупает Всевкусные леденцы и разгрызает их пополам, чтобы найти тот, что со вкусом лимонной цедры. Но такие встречаются редко. А разгрызенные конфеты съедает Арчи.

Он приходит к ней в спальню, и лестница его пропускает. А соседки отворачиваются и сразу вспоминают, что им надо готовиться к Зельям. Или к Трансфигурации.

Это они зря, потому что Артур все равно ничего не сделает. Он сам напуган.

И поэтому он все чаще пропадает на квиддичном поле, а Молли сидит на скамеечке. Ей полезно дышать свежим воздухом, хотя от воздуха тоже тошнит.

Артур входит в какие-то петли и крутится волчком. Молли это не нравится, и у нее кружится голова. Но она ничего не говорит. Ведь Артур может обидеться и тогда все. Кому нужна девушка с рыжими волосами и приданным?



Про приданное, приплод и внебрачного ублюдка Молли слышит от третьекурсника-слизеринца. И она запускает в него стопкой книг. Маленькой стопкой – ей ведь нельзя носить тяжести.

А потом смотрит ему в лицо и не видит его. И кричит, так, что на них оглядываются все, кто есть в коридоре:

- Мой сын – чистокровный волшебник. И он родится в законном браке.

Молли понятия не имеет, откуда она знает, что будет сын. Но именно в этот момент, в коридоре, глядя на ошарашенного третьекурсника, она понимает, что будет мальчик. Она начинает видеть его во сне. Смешной рыжеволосый мальчик, с глазами как у Артура и с ресницами как у нее.

Живот увеличивается, так что можно себя там гладить и разговаривать с сыном. И она осторожно выбирает имя. Произносит его одними губами.

Артур не возражает. Билли так Билли. Все равно он сейчас не может ничем помочь.

И он уходит в Хогсмидт, а потом приносит оттуда какие-то странные вещи. Говорит, что это – маггловский магнитофон. Они будут танцевать под него на свадьбе, ты только не плачь. Жаль, что в Хоге не работает техника. Ведь детям полезно слушать музыку.

У Артура нет голоса, но это неважно.

Он не чувствует себя нелепым, совсем наоборот. И Молли тоже перестает стесняться.

Все равно про нее знает вся школа. И никто не удивляется, когда она то и дело выскакивает из аудитории и бежит в туалет. Она старается делать это пореже, чтобы не отвлекать преподавателя. Но все равно приходится, иначе она не дотерпит.

А тошнит уже не так сильно и даже запах черемухи не вызывает резь в глазах.

И все кругом говорят про ТРИТОНы, а ее успокаивают. Тебе же все равно их поставят, Молли. Какая тебе разница. Тебе вредно волноваться.

А соседки обсуждают ее платье и ее Артура, как будто Арчи и белая мантия принадлежат не Молли, а им самим.

Но у них-то еще все впереди. У них есть выбор, и есть разные мечты. А у нее точно будет именно Артур и белая мантия с золотистыми лентами. И по другому никак.



Ей становится сложнее ходить, но она это скрывает. А мантия скрывает живот. Ее тайна. Артуру такое не понять.

Но он, правда, старается. И все ждет, когда малыш начнет толкаться, ведь уже двадцатая неделя, уже пора.

И Молли сама ждет.

Уже конец июня и скоро все кончится. На этой неделе – последние лекции, а потом ТРИТОНы, а ей не надо готовиться, ей и так все поставят.

Но она все равно идет вместе с классом на Зелья, потому что больше ей делать нечего. И она устала от своего одиночества, а так – хоть иллюзия, что она вместе со всеми.

У профессора Слайхорна иногда возникают странные идеи. И сегодня он требует, чтобы они сидели как в первом классе – мальчик с мальчиком и девочка с девочкой. Артуру достается Розье, и они стразу начинают друг на друга шипеть. Молли только слышно про "вляпался, недоделок" и "заткнись, прихвостень".

А к Молли пересаживается Белла Блэк. Сосредоточенная и хмурая. Она идет к парте и продолжает спорить о чем-то с Руди Лестранжем, но Молли не может понять ни слова, хотя они говорят на нормальном английском.

От котла идет липкий дым, почти как от сигареты. Молли морщится и осторожно вытягивает вперед руку с щепоткой толченого болиголова. Надо помешать, но она не помнит, по часовой или против.

- Не лезь, а? – хмуро произносит Блэк. И передвигает к себе второй котел.

- Ты с ума сошла? Это же…

- Это экзаменационный билет. Тебе оно надо?

Молли так привыкла к подобной фразе, что уже знает, как на нее огрызаться.

- А тебе?

- Надо, – и Белла Блэк что-то нарезает и помешивает, не желая отвечать на вопросы. А Молли мается от скуки, потому что на разделочный стол нельзя положить вязание. А Артур далеко и его не окликнешь.

Дым становится лиловым и пахнет медом. Блэк подкалывает к прическе тонкую черную прядку. Любуется работой. Она собой никогда так не любуется, как этими котлами.

До конца урока еще есть время, и Слайхорн не спешит проверять результаты.

- Что ты будешь делать после Хога? – спрашивает Молли. Ей совершено без разницы, просто надо же о чем-то говорить. Вряд ли она услышит что-то новое. Разве что имя жениха будет другим. Розье или Лестранж? А ей-то что… Молли слишком поторопилась. Теперь на нее так и смотрят – как на ребенка, который стянул кремовую розочку с торта, пока все остальные только подходили к чайному столу.

Впрочем, Блэк это не волнует. Она не отводит глаз от котла.

- Если не повезет – буду работать с ядами.

Ну, как ей может не повезти? У нее темные волосы и прямая осанка. У нее есть Розье или Лестранж. У нее есть выбор. И зачем Белле работать, ведь женщины не работают? Да еще с ядами. Можно устроиться в кондитерскую. Или в магазин одежды – просто, чтобы не было скучно. У Молли так не получится, но она может предположить. Ей было бы интересно работать. Где-нибудь в магазине игрушек или в лавке, где продают шерсть, спицы и вышивки. Но яды?

- Ты хочешь работать в аптеке? – с недоверием произносит Молли.

- Не хочу.

Разговор еле теплится, как спиртовка, на которой стоят котлы. Молли ничего не понимает. Ведь Блэки богатые, зачем Белле работа? Но это так необычно и так не похоже на всех остальных. Молли уже готова спросить еще что-нибудь. Про яды или про Розье, неважно.

Но она не успевает. Такое ощущение, что по венам течет не кровь, а кипяток. А кто-то гладит Молли по животу махровой варежкой для душа. Гладит изнутри.

И Молли сразу забывает и про Блэк, и про яды, и про конец семестра. Надо дождаться конца урока и рассказать обо всем Артуру. Надо дождаться конца ноября.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni