Enfant terrible, или История одного падения

АВТОР: XSha
БЕТА: Altea

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Альбус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Причина заблуждений коренится не только в наших ощущениях, но и в самой природе человеческого разума, который все представляет по своему собственному масштабу, а не по масштабу вселенной, и таким образом уподобляется зеркалу с неровной поверхностью, которое, отражая лучи предметов, еще и примешивает к ним свою собственную природу. /Фрэнсис Бэкон/

Написан в соавторстве с Эвой де Берг.
Отдельная благодарность Valley за идею конструкции и за моральную поддержку.

Время действия: 5-6 книги.

К сведению: в фике использованы фразы из пятой книги и второй главы шестой книги в переводе Fleur; интерпретация событий шестой книги основана на переводе РОСМЭН.


ОТКАЗ: То, что нам не принадлежит, – явно не наше. Зато все остальное наше. Материальных выгод не извлекаем.




1.

Драко, или сделай это, или отойди, чтобы кто-нибудь из нас… - хрипло закричала женщина, но в этот момент опять распахнулась дверь, в проеме показался Снейп, сжимающий в руке волшебную палочку,

Ночь приходила к десяти, не опаздывая, окончательно ложась на замок уже к четверти одиннадцатого.

Полной непроглядной тьмою заливались коридоры от самых высоких башен до влажных подземелий. В этом ночном мраке зажигались факелы, мягкие тени обнимали за ноги и собирались по углам.

Тень профессора тащилась к его кабинету, как продолжение мантии, черным хвостом тянущейся за Снейпом по плитам пола.

На рабочем столе Северуса ожидали двадцать эссе о свойствах морфинных зелий, дюжина трехфутовых контрольных рефератов Равенкло, нераспечатанный счет из "Льюис кемикал" и рабочий план на неделю, заверенный рукой Директора. Поверх рабочего плана Снейп оставил вчера стакан медовой настойки, пить которую не собирался, но она светилась через стекло, отбрасывая янтарные блики на пергаменты, раскрашивая бессмысленные слова в золото, так что Северус решил - пусть стоит. Толстое дно стакана как раз заслоняло расписание на вторник и среду: на вторник Директор назначил совещание в Хогвартсе, а в среду гостеприимный дом Блека разевал свою пасть, впуская в себя Орден Феникса. Оба эти мероприятия портили Снейпу нервы, так что он предпочитал не вспоминать о них до поры. Дамблдор выражал надежду, что Снейп не станет пропускать собрания ордена, ссылаясь на занятость. И, разумеется, ему приходилось таскаться туда чуть ли не дважды в неделю, слушать новости от Артура или Тонкс. Обыкновенно после посещения Гриммо Снейп печально подсчитывал, сколько раз он мог бы придушить Блека, если бы не Дамблдор.

Увы, но отказывать Дамблдору Снейп так и не научился.

Директор говорил ему: "Северус, я хочу, чтобы ты..." - и Северус тоже хотел, Дамблдор говорил: "Северус, береги силы" - и Северус берег, Директор просил: "Северус, пожалуйста" - и Северус не мог отказать.

Второкурсники Равенкло и Хаффлпаффа сидели в классе зелий и тихо переговаривались, практически перешептывались. Урок еще не начался, но все уже были на своих местах.

Дверь в класс резко распахнулась, и в проеме показался Снейп. Он пронесся мимо застывших учеников и занял свое обычное место у кафедры.

Оглядев класс, выдержав немалую паузу, он заговорил еле слышно, тем самым заставляя учеников соблюдать полную тишину и цепко вслушиваться в каждое слово.

- Сегодня мы будем изучать зелье под названием «Копитум Эссенциум», – начал лекцию профессор. - В малых дозах это средство применятся как лекарство от мигрени. Какое действие у этого зелья при увеличенной дозировке, я хочу прочитать в ваших работах к концу недели, – холодный баритон профессора заполнял сырое пространство аудитории. На уроках он чувствовал себя комфортно, это был его маленький закрытый мир, практически идеальный, его слушали, никто не смел проявлять неповиновения, а любое недоразумение можно было исправить очень просто, но эффективно: баллы и отработки – внушительный кнут и никаких пряников.

- Существует два способа приготовления этого препарата. Отройте все учебник на странице пятьдесят семь. – Гулкую тишину оборвал шелест страниц. Студенты поспешно листали книги – никому не хотелось заставлять профессора ждать.

- Как вы можете видеть на схеме, первый путь приготовления зелья - от твердого вещества к жидкому веществу. Это так называемый алхимический путь. Второй путь - от живого вещества, в данном случае растения, к жидкому веществу, этот путь называется гербологическим. Мы разделяем приготовление на два варианта почему? – Снейп обвел глазами класс: - Да, мисс Додсон.

- Потому что алхимический путь, как правило, в два раза быстрее, но и в два раза дороже, а гербологический как длиннее, так и дешевле.

- Верно. Садитесь. Пять баллов Равенкло. - Снейп повернулся к доске и взмахнул волшебной палочкой: - Вот тут написаны ингредиенты обоих вариантов. Если готовить зелье в короткий срок, обладая при этом необходимыми средствами, то вам понадобятся те составляющие, что написаны на доске слева, если вам не хватает финансов, а во времени вы не ограничены – ваш столбик справа. – Снейп повернулся к аудитории: - Школа располагает всеми ресурсами, чтобы вы смогли приготовить первый вариант, а я обладаю достаточным количеством терпения, чтобы дождаться второго. Жду от вас алхимический и полную основу к гербологическому по истечении этих двух часов. Приступайте.

В классе началась работа. Сегодняшний урок проходил спокойно, без каких-либо инцидентов или глупых вопросов. Снейп наблюдал за учениками из-за рабочего стола. Периодически он вставал и прохаживался между рядами. Медленно проходя вдоль столов с бурлящими котлами, он был погружен в свои размышления и не сразу заметил, что за ним кто-то наблюдает.

У приоткрытой двери стоял Директор. Снейп вопросительно посмотрел на него.

Дамблдор чуть заметно улыбнулся в ответ.

- Простите, что прерываю вас, профессор Снейп. Но, надеюсь, вы не будете против, если я заберу мистера Хьюза?

Маленький мальчик в третьем ряду нервно заёрзал на месте. Все взгляды были теперь прикованы не к котлам, а к нему.

- До конца занятия осталось двадцать минут, Директор. Не могло бы это подождать? – Снейп буравил недовольным взглядом Дамблдора, зная, что тот поступит так же, как и всегда, то есть по-своему.

- Северус, это очень важно.

Дамблдор поманил к себе рукой мальчика. Тот начал неловко собирать свои вещи, пергамент никак не хотел залезать назад в сумку и постоянно падал на пол.

- Быстрее, Хьюз, – буркнул Снейп.

Наконец собравшись в полной тишине, мальчик подошел к Директору, и тот увел его, легко придерживая за плечо.

В классе послышались тихие перешептывания.

- Всем вернуться к работе! – рявкнул Снейп. – По двадцать баллов с Хаффлпаффа и Равенкло за разговоры! И с чертова Гриффиндора, - подумал уже про себя профессор, уничтожая содержимое котла ушедшего хаффлпаффца.



Снейп был в ярости.

Он ненавидел, когда кто-то вмешивался в ход его занятия. Он ненавидел, когда ученики отвлекались. Он ненавидел, в конце концов, когда при учениках его называли по имени.

И он собирался разобраться с этим, то есть, по крайней мере, высказать Директору свое недовольство.

Конечно же, словно обо всем догадавшись, Дамблдор стоял у входа в свой кабинет.



- Директор, я считаю недопустимым… - слова давались Северусу с трудом. Вся его сдержанность таяла на глазах, и казалось, что если Дамблдор будет продолжать смотреть на него этим добрым и ничего не понимающим взглядом, он закатит форменный скандал.

- Северус, будь снисходителен. Обстоятельства сложились самым прискорбным образом. Уверяю тебя, я не стал бы прерывать твой урок без особой необходимости. Но сейчас другой случай. К мальчику приехал поверенный отца. Речь идет о завещании, и это срочно, - Директор говорил как всегда мягко и спокойно.

- Отлично! И вам не терпелось сообщить ему эту новость.

- Северус, ты ведь понимаешь, что сейчас не прав. - Снейп только фыркнул в ответ. - Времена не из легких, тебе ли не знать, и даже твой урок никак не может быть важнее… этого.

Профессор еще хотел сказать, что благодаря Директору эти неумехи легко могли устроить командное пиротехническое представление, но вместо этого резко развернулся и ушел.



2.

его черные глаза мгновенно охватили всю картину: от привалившегося к стене Дамблдора, до четырех Упивающихся Смертью,

- В связи с этим профессор Амбридж, - Дамблдор повел рукой в сторону министерской работницы, - хотела бы сказать нам несколько слов.

Она встала и церемонно поклонилась присутствующим.

Все беззастенчиво разглядывали ее, пока она, отложив в сторону палочку, разворачивала перед собой бумагу с речью.

"Еще одна потенциальная смертница", - отметил про себя Снейп. Амбридж прочистила горло и обвела взглядом собравшихся, которые усердно изображали внимание.

- Преподавательский коллектив Хогвартса... - начала она свою речь.

С начала учебного года это было уже четвертое выступление, призванное упорядочить "систему преподавания", обратить внимание на "непотребства", якобы творящиеся в гостиных факультетов, а на самом деле, как подозревал Снейп, направленное на одну лишь цель - нейтрализовать руководство Хогвартса путем лишения разума.

Когда она появилась здесь, первым, что подумал Снейп, было: "Положим, эту можно и в расход. Никого не пожалел, эту тем более не станет". Его давно уже не удивляло то обстоятельство, что Дамблдор, завзятый гуманист, с упорством маньяка приводит в школу новых и новых жертв этой должности. Еще ни один не задержался больше года. После того, как Снейп подал прошение на это место, а Дамблдор порвал бумагу со словами: "Я люблю тебя и не могу потерять", мысль о том, скольких Дамблдор потерять может, оставляла неприятный осадок. Через год новое Северусово прошение отправилось в корзину для бумаг под смех: "Если ты собрался сбежать, то это не лучший способ". Северус не знал, хочет он сбежать или нет, но нечто подобное ему пришло в голову, когда на третье заявление он получил лишь прохладный взгляд и предложение самому позаботится об уничтожении макулатуры.

Пока Северус вспоминал обстоятельства, по которым Защита для него была недоступна, Амбридж как раз закончила.

- ... В этом состоит цель моей миссии, - подытожила она свой доклад, посвященный сегодня ее назначению на пост Главного Дознавателя. Ожидая то ли аплодисментов, то ли каких иных выражений безусловной поддержки, она замерла со сладенькой улыбкой на лице.

После минутной тишины Дамблдор спохватился:

- Спасибо, Долорес. Прошу. - И он отодвинул для нее стул.



Далее последовал обыкновенный для таких собраний разбор необходимых в этом году дел - следовало закупить материал для теплиц Спраут и пополнить лабораторные запасы. Затем обсудили прохудившуюся кровлю Гриффиндорской башни - в связи с отсутствием Хагрида всё это теперь касалось Филча, и подобным обстоятельством он был явно не воодушевлен. От хозяйственных вопросов перешли к учебному плану, на который в этом году метило наложить лапу Министерство. Амбридж, прокашлявшись, уже не в первый раз заявила, что рассчитывает на подробные консультации хогвартских профессоров с министерскими чиновниками. "Во избежание", - как она изволила выразиться. Минерва хмуро покосилась на Дамблдора, тот встал и принялся прохаживаться за спинами своих подчиненных - привычка, от которой у Снейпа неизменно поселялась тонкая острая боль между лопаток. Словно зная об этом, Альбус задумчиво проводил рукой по спинкам стульев, опуская ладонь Северусу на спину всякий раз, когда проходил мимо. Снейп уже давно не думал, что жест этот - действие машинальное, ничего не означающее, кроме как "я помню о том, что ты здесь и слушаешь меня". Впрочем, и об истинном значении подобных прикосновений Северус предпочитал не размышлять.

Остановившись позади Снейпа, Дамблдор ожидаемо положил руку ему на плечо и, обращаясь к собравшимся, подытожил:

- Министр Фадж определил к нам на должность профессора Амбридж, выражая надежду, что впредь мы будем координировать свои действия с Министерством. Скажу, что мы... - он обвел взглядом кабинет, - очень тронуты его вниманием. На этом всё. Спасибо, друзья.

Кабинет постепенно опустел, последней ушла Макгонагалл, захватив со стола кипу свитков.

Северус шел к Хогвартскому озеру, все еще чувствуя раскаленную спицу в позвоночнике и тепло от директорского прикосновения на плече, как боевые отметины или, точнее сказать, клейма.

Там, на берегу, он рассчитывал провести не менее часа - это была одна из тех редких возможностей отдохнуть, когда дети еще в классах, солнце льется щедро, а у озера ни души.

Сентябрьский ветер, теплый и пахнущий отсыревшим деревом, обдувал лицо, со стороны Леса неслось заливистое щебетание птиц - среди осенних жиденьких дней вдруг расцвела пара по-августовски жарких, словно лето и не думало отступать.

Прислонившись к буку спиной, он расстегнул ворот и манжеты, вытянул из-под воротника шейный платок и положил его в карман. Утреннее солнце грело лицо, и сквозь закрытые веки свет его казался медовым и алым.



Пять минут безмолвного спокойствия, светящиеся горячим солнцем прямо в лицо, и еще пятьдесят, а то и более, таких же спокойных и горячих – от удовольствия Снейп глубоко вздохнул и чуть улыбнулся.

Неподалеку зашуршали шаги. Улыбка сползла с лица, и Северус, сощурившись, оглянулся.

Метрах в тридцати от него по берегу озера шли Дамблдор и Макгонагалл, что-то увлеченно обсуждая.

Пятьдесят минут солнечного света ужались в воображении Северуса в жадную черную дыру, что со свистом пожрала самоё себя, растворившись без остатка.

Снейп поспешно одернул рукава, которые до этого подвернул до локтя, и, отделившись от своей опоры, шагнул им на встречу.

Заметив его, Дамблдор приветственно взмахнул рукой. Макгонагалл распрощалась и поспешила к замку - без особой необходимости с Северусом она предпочитала не общаться.

Дамблдор подошел поближе. Он по-мальчишески задорно зажал в зубах длинную травинку и придерживал ее двумя пальцами на манер сигары.

- Тепло, - довольно пробурчал он.

Солнце слепило глаза, и Снейп отвернулся. Он достал шейный платок и теперь спешно завязывал его на горле, заталкивая концы под воротник.

- Я пойду, пожалуй. - Правый манжет никак не застегивался.

- Ты хотел посидеть у воды, - улыбнулся Дамблдор и покачал травинкой.

- Нет-нет, благодарю, я как раз шел к себе, - бросил Снейп, делая шаг по направлению к замку.

Но Дамблдор придержал его за локоть.

- Ладно, Северус, меня ждет чай с коричной булочкой, к тому же одет я не по погоде, - произнес он, подтягивая кверху длинные полы мантии, чтобы продемонстрировать полосатые шерстяные носки, - сегодня жарковато.

С этими словами Директор поспешил подняться по склону, оставив Снейпа на берегу.

Снейп проводил глазами его удаляющуюся фигуру. Манжет наконец был застегнут, узел платка идеален, солнечный час безнадежно испорчен.

Вздохнув, Северус сорвал травинку, повертел в пальцах, немного погрыз стебель, а затем выплюнул ее и тоже направился в школу.



3.

включая взбешенного оборотня и Малфоя.

Дамблдор сидел в глубине темной кухни на площади Гриммо, за столом, покрытым ворохом разного рода свитков и бумаг. Рядом, у горящего камина, вытянув поближе к огню ноги в стоптанных ботиках, грелся Люпин. Чуть поодаль, в углу около кладовки, Снейп развернул на коленях большой свиток с ситуационным планом квартала, в котором располагалось Министерство Магии. Все трое молчали, каждый был занят своим делом. Снейп угрюмо рассматривал план, иногда делая в нем пометки маленьким карманным пером, Люпин уставился на каминную полку, было видно, что он полностью погружен в свои размышления, Дамблдор перечитывал доклад, который Снейп представил сегодня вечером, время от времени отвлекаясь от чтения и посматривая поверх очков на остальных.

Когда горящее в камине полено треснуло, Люпин наклонился за кочергой и разворошил жаркие угли. Вылетевший за чугунную решетку пепел осел у оборотня на брюках, и тот со вздохом принялся отряхивать штанину. Спустя несколько минут Ремус развернулся к Дамблдору, приготовился что-то сказать, но осекся и снова лишь вздохнул

Не поднимая головы от свитка, Снейп проворчал:

- Ну же, Люпин, если собрался что-то сказать - говори. Невыносимо слушать твои робкие вздохи, очень отвлекает от работы.

Люпин не стал обращать внимания на зельевара и помолчал еще немного. Затем он все-таки решился.

- Альбус, я хотел поговорить с вами.

- Конечно же, Ремус. Я слушаю тебя, - Дамблдор отложил в сторону бумагу, которую читал.

- Понимаете, как бы это сказать… - неуверенно начал Люпин, - дело в том, что у меня нехорошее предчувствие.

Из угла послышалось сдавленное хмыканье.

Дамблдор и Люпин одновременно взглянули на Снейпа. Тот сидел и сосредоточенно делал пометки.

- Так вот, - продолжил Ремус, - у меня есть четкое ощущение, что должно случиться нечто из ряда вон выходящее.

- Удивил, - проскрипело из угла.

- Ремус, а что конкретно тебя беспокоит? - поинтересовался Дамблдор, игнорируя язвительное замечание.

- Какое-то напряжение. Понимаете, это интуитивно… особенно ближе к полнолунию. Словно вам угрожает смертельная опасность.

- Люпин, если у тебя напряжение, мой тебе совет: пей притупляющее зелье и не беспокой своими ежемесячными проблемами Директора. Без тебя забот хватает, - снова вмешался Северус, не отрываясь от изучения свитка.

Люпин с выражением покорности и жертвенного терпения воздел очи горе.

Дамблдор вздохнул, устало переводя взгляд на Снейпа:

- Северус, позволь Ремусу рассказать все, что он хочет. Не перебивай, будь так любезен.

Снейп на секунду взглянул на Директора и приподнял руки, как бы говоря: «Всё, всё! Молчу, молчу!», затем снова уткнулся в план.

- Продолжай, Ремус, пожалуйста.

- Да, собственно, это все, что я могу сказать. Просто у меня есть четкое ощущение, что вам угрожает вполне конкретная опасность, причем такая, какую вы сейчас не ожидаете.

- Спасибо, что поделился. Я очень ценю твои советы и твою интуицию, - Дамблдор ласково потрепал Люпина по плечу.

- Очень надеюсь, что окажусь не прав.

Дамблдор улыбнулся ему в ответ и, минуту помедлив, произнес:

- А не выпить ли нам чаю? Как вы считаете?

Однако Люпин смущенно поднялся из-за стола.

- Простите, профессор, но я, пожалуй, пойду спать. Завтра очень рано вставать нужно.

- Конечно, конечно, - Директор проводил глазами уходящего Люпина, а потом взглянул на Снейпа, который все еще был занят своим чертежом.

- Северус, а ты? Присоединишься? Тебе нравится засахаренный фундук, я знаю.

Тот отложил в сторону свою работу с таким видом, что сразу становилось ясно – он делает огромное одолжение Дамблдору, согласившись составить ему компанию.

Когда на столе уже дымился большой чайник и на блюдцах появились сладости, Снейп, наблюдая за тем, как Директор отпивает из чашки, поинтересовался:

- Сэр, объясните мне, пожалуйста, как эта новоявленная Трелони может рассчитывать на ваше понимание? Откуда столько доверия к «предчувствиям» и «интуициям» оборотня, у которого двенадцать раз в год случается помутнение рассудка до зверского состояния. Может быть, я чего-то не понимаю, но…

- Вот именно, Северус, - Дамблдор накрыл его ладонь своей, прервав на полуслове, - не понимаешь. Интуиция оборотня не настроена на предсказания, но она гораздо чувствительнее, чем у простого человека.

- Полагаете, это повод, чтобы принимать во внимание его предтрансформационные бредни? – скептически осведомился Снейп.

- Я принимаю во внимание все слова, которые люди считают нужным мне сказать, - улыбнулся директор, сжав руку Снейпа.

- Все, пожалуй, кроме тех, что говорю вам я, - раздраженно пробурчал тот, уставившись на свои пальцы.

- Мальчик мой, ты же знаешь, что это не так. Но я не могу позволить, чтобы в Ордене был разлад. Нам необходимо доверие, Северус, доверие!

Снейп молчал, все еще рассматривая руку, к которой только что прикасался Дамблдор, словно на ней было написано: «Северус, ты прав, как всегда!». Наконец он посмотрел на Директора и выдавил некое подобие улыбки.

- Я рад, что ты понимаешь меня, - просиял Дамблдор, и его подчиненный удостоился еще нескольких одобрительных похлопываний.



4.

- Здесь у нас проблема, Снейп, - сказал рябой Амикус, его глаза, как и его волшебная палочка, были обращены к Дамблдору, - кажется, парень не может…

Снейп затворил за собой дверь и прислонился к ней спиной. Закрыв глаза, он сосчитал до десяти, потом, помедлив, продолжил счет до сорока, но успокоения это не принесло.

Профессор посмотрел на часы – четверть первого ночи. Он решил разобрать принесенные с собой бумаги и все-таки лечь наконец спать. Разложил документы на письменном столе и уселся в кресло.

Все записи и уточнения на плане, которые были написаны в Штабе, теперь казались ему бессмысленными. Словно он вносил их машинально, не имея хоть какой-нибудь цели или представления, зачем это нужно. "Ничего удивительного, – подумал Северус, – не стоило отвлекаться". Ему стало противно от мысли, что он ведет себя как мальчишка, засмотревшийся на какое-то движение в классе и позабывший, о чем нужно писать в тетради.

Просидев над бумагами еще около часа, Снейп все же нашел в себе силы оторваться от работы. Все планы и чертежи были убраны в ящик, свет потушен, а кресло придвинуто вплотную к столу. Теперь профессор стоял посреди кабинета и смотрел, что бы еще сделать перед сном. Ложиться в кровать совсем не хотелось.

Тогда он решил посидеть еще немного перед камином.

Северус устроился в большом кожаном кресле, вытянув ноги к огню и прикрыв глаза, представляя себе, как его мышцы расслабляются, руки и ноги становятся легкими, а опора под ним теряет плотность и он словно парит в воздухе. Ничего не помогало. Кровать то и дело возникала у него перед глазами как упрек, как тяжелое слово «надо», как неизбежный финал этого затянувшегося вечера. Длинная стрелка на напольных часах с тихим щелчком перескочила на XII, теперь мерное тиканье приковало к себе слух Северуса. Отвлечься было невозможно, все мысли стали ритмично повторяться, в такт ударам маятника. Снейп глубоко вздохнул и неохотно вылез из кресла.

Прошаркав в спальню, он стянул с себя одежду, переоделся в ночное и, помявшись, все-таки залез под одеяло. Закрыл глаза. Выровнял дыхание. Постепенно тиканье часов начало растворяться и гаснуть в сонной тишине, теперь Северус слышал звук собственных вдохов и выдохов, который, несомненно, был намного мягче и приятнее. Вскоре и этот слабый ритм перестал казаться навязчивым, и теперь он ничего больше не слушал, а только лежал, вытянувшись на простынях, прижав ладони к матрасу и согреваясь в тепле своей постели.

Вкус чая на языке, крошки сахарного песка прилипли к губам.

Северус облизнул губы и снова постарался дышать спокойно и размеренно.

Прохладный след от чужого прикосновения на руке.

Сердце заколотилось.

Снейп резко открыл глаза. Положил руки поверх одеяла и уставился в глубокую черноту перед собой. Потом перевернулся на бок, а затем на живот, скомкал подушку и подоткнул одеяло со всех сторон, завернувшись в него словно в кокон.

Дамблдор оставляет его пить чай, накрывает его ладонь своей, смотрит на него, сжимая руку.

Северус сел на кровати.

Нашарил тапочки, взял палочку с прикроватной тумбочки и пошел к входной двери. Он наложил несколько запирающих заклятий, одно поверх другого. Сам не зная почему, ведь никто, разумеется, не собирался взламывать его комнаты, никому не нужно было врываться к нему в спальню, круша замки и преодолевая стандартные охранные заклинания. И, тем не менее, Северус запер дверь так крепко, как не делал этого уже очень давно.

Вернувшись в постель, Северус лег поверх одеяла, вытянул руку вверх и посмотрел на пальцы. Глаза уже привыкли к темноте, и он еле различал контур ладони. Повертел рукой. Ничего особенного. Альбус не хотел ничего особенного. Он брал его за руку сотни раз до того и возьмет его за руку сотни раз после. Директор мог сжимать, хватать и стискивать руки Снейпу – это не должно, да и не могло, ничего значить. Снейп не был идиотом, чтобы этого не понимать. Да и Дамблдор, совершенно определенно не был больным, чтобы вкладывать в эти движения что-то более того, о чем говорил.

Ощущение прохладных пальцев, сдавливающих руку, никуда не пропадало, напротив, возрастало, навязчиво ныло, подобно фантомным болям. Так его держали в детстве, брали за руку и увлекали за собой, так отец вел его по улице, так его запястье и пальцы были стеснены в родительской ладони, так он никуда не мог вырваться, такой была папина рука.

Снейпа затошнило. Он опустил руку и просунул ее под одеяло. Раздражение вызывало еще и то, что никакие известные способы абстрагироваться, успокоиться и не думать не работали в этой сфере переживаний. Прекрасные навыки, которые позволяли в совершенстве владеть такими сложными магическими практиками, как, к примеру, окклюменция, не могли подавить наваждение такого рода. Зелья и успокоительные микстуры были отвергнуты Снейпом уже давно, кому как не зельевару может быть лучше известно, как легко пристраститься к таким средствам.

Северус яростно не верил в то, что есть вообще какая-либо проблема. Нет проблемы! Потому, что нет, абсолютно исключено, нереально, не может быть проблемы! Какая проблема? Альбус Дамблдор, Верховный Глава Междумагической конфедерации, Главный Ворлок Уизенгамота, ученый, философ, седовласый мудрец, руководитель, глава, ориентир. Нет конечно же. И он сам, Снейп, может быть вполне нормальным, уравновешенным, ему ничего не нужно, только сейчас он не может успокоиться.



_____________

* enfant terrible (фр.) – букв. «ужасный ребенок» - человек, ставящий других в неловкое положение или мешающий другим заниматься делом своей бестактностью.



5.

Но тут кто-то очень мягко произнес имя Снейпа.

- Северус…

На обед был бульон, тушеная курица пирог с почками, овощи и ванильный пудинг. Все это источало аппетитные запахи, от горячих блюд поднимался ароматный пар.

Есть Снейпу совершенно не хотелось.

Чувство голода тем реже посещало его, чем чаще покидал душевный комфорт. Как обычно, дни нервного возбуждения, смятения и переживаний сменялись неделями тихого, почти смиренного отвращения к себе. Потом наступало время для переосмысления, когда Северус вел долгие молчаливые диалоги со своим здравым смыслом. Потом здравый смысл уставал и убирался прочь, и наступало время для бесед с воображением, но в конце концов все снова возвращалось к нервному возбуждению.

Сжимая в кулаках вилку и нож, он остекленевшим взглядом уставился на свое отражение в чаше с соком. Отражение кривилось и подрагивало в такт дрожи обеденного стола – на другом конце Амбридж боролась с куриной ножкой, отпиливая ножом хрящ.

Духота Большого Зала отбивала последнее желание хоть что-то съесть. Снейп оглядел столы. Маленькие головы склонились над тарелками, маленькие рты перемалывали пищу, маленькие ненасытные желудки переваривали разжеванное. Жерла топок, сжигающие сырье, чтобы переработать его в энергию, поршни, двигающие кровоток, механизмы, шныряющие везде, разрушающие и галдящие. Если бы можно было на время отключать их, открывать черепные коробки, вкладывать требуемое, а затем, запечатав, отправлять обратно производителю...

Снейп отодвинул от себя тарелку и решил даже не пытаться. Стол трясся нешуточно: куриный хрящ был тверд и неприступен, Амбридж - полна решимости. Северус встал и прошел за спинами преподавателей к выходу из Зала. Поравнявшись с Амбридж, он бросил на ходу:

- Терпение и труд, терпение и труд…

Амбридж хмуро уставилась ему вслед, в то время как остальной преподавательский состав, за исключением разве что Дамблдора, едва сдерживал ухмылки.

Вместо того чтобы спуститься к себе, Снейп остался в комнате преподавателей, налил чашку крепкого чая, да так и остался стоять посреди комнаты, задумавшись, отпивая его маленькими глотками.

- Северус.

Снейп отставил свой чай на край стола, а затем обернулся к Дамблдору.

- Ты бы сдерживал свой сарказм, Северус. Очевидно, что Амбридж не в восторге.

- Ничего не имел в виду крамольного.

Дамблдор подошел поближе, очки-половинки поблескивали в полумраке, и блеск этот Снейпу совсем не понравился.

- Разумеется. Крамольного ничего, однако ты и сам прекрасно понимаешь, что раздражать ее лишний раз тебе не следует, - Директор говорил так мягко и нежно, словно суть претензии не имела для него значения.

- Я позволяю себе не более, чем вы все. Не надо делать из меня самого непослушного мальчика, господин Директор.

- Но Северус, ты на особом положении, не забывай, пожалуйста. Стоит ей начать копать…

- И она выкопает себе могилу, - раздраженно перебил его Снейп, возвращаясь к своему чаю.

Явно не собираясь быстро заканчивать разговор, Дамблдор невесело хмыкнул, присел на диван и похлопал ладонью по плюшевой обивке, приглашая Северуса занять место близ себя.

Снейп подчинился. Он взял чашку и выставил ее перед собой наподобие щита, но это не помогло – Дамблдор тут же принялся в своей излюбленной манере отечески похлопывать Снейпа по колену.

- Ты не подведешь меня, я уверен.

- В этом можете не сомневаться.

- Значит, ты побережешь себя?

- По возможности.

- В таком случае, ты не станешь напрашиваться, а если у Долорес возникнут вопросы, ты отправишь ее ко мне, хорошо?

- Может быть, сразу отправить ее к дьяволу?

- Ну не стоит так нервничать, мы много раз обсуждали это с тобой. И сейчас я понимаю, что в тебе говорит упрямство. Думаю, что ты не станешь так поступать. Я ведь не ошибся?

Чашка в руке Снейпа еле заметно дрожала.

- Вот и хорошо, - после непродолжительного молчания улыбнулся Директор, - значит, решено.

Они еще немного помолчали.

- Ты как себя чувствуешь? – озабоченно спросил Дамблдор, разглядывая Снейпа поверх очков. - Совсем плохой цвет лица. Я видел, что ты почти ничего не ешь.

Эта особенность директорского разговора - теплое участие и открытая заинтересованность - вызывала у Снейпа желание слушать и слушать еще что-нибудь, неважно что, лишь бы Дамблдор говорил. Притворяться больным, рассказывать о мелких неприятностях, тянуть время. Вместе с этим, не менее остро хотелось отвернуться и отмахнуться, встать и быстро выйти, оставив его наедине со своей провокационной, липкой искренностью. Как, в конце концов, он вообще додумывается спрашивать такое? Он Снейпу не отец. Не отец. Но каждый раз одно и то же.

- Все прекрасно.

- Что-то ты мне не нравишься, - Дамблдор привстал и подцепил Снейпа за подбородок, поворачивая его голову к свету. Вопреки собственному возмущению, Северус подался чуть вперед и даже задержал дыхание.

- Плохо спишь?

Снейпа передернуло.

- Северус, ты должен приготовить себе что-нибудь укрепляющее. Ты же не пойдешь к Поппи, я тебя знаю, но нельзя так, мой мальчик, нельзя, - и Дамблдор, ласково проведя пальцем по лицу зельевара, направился к двери.

Оставшись в комнате один, Снейп посидел немного, не двигаясь, а затем потрогал свой подбородок, словно желая убедиться, что тот все еще на месте.

Спустя еще пару минут он запустил чашкой в стену.



6.

Этот звук испугал Гарри сильнее, чем что-либо другое за весь этот вечер.

Тягучую тишину спальни нарушало лишь отрывистое дыхание Северуса, беспокойным ритмом вторящее быстро двигающейся руке.

Перед его глазами снова маячила расплывчатая фигура. В бордовой дымке, которая застила глаза, было не разобрать ни единой детали - ни лица, ни неприступных парчовых складок его одежд, ничего, за что бы зацепился взгляд. Зажмурившись, Снейп сжал зубы и постарался выдохнуть как можно тише. Выдох получился рваным и каким-то жалким. Снейпу это не понравилось. Тогда он нарочно откашлялся, чтобы услышать звук своего голоса. Действительно, сильный и твердый голос.

Потом, в ванной, когда он мыл руки, Северус время от времени все еще кашлял - не разговаривать же с самим собой, в самом деле.

Сколько лет прошло с тех пор, когда, поворачиваясь спиной к дверям многочисленных хогвартских ванных комнат, этих каменных душегубок, он покашливал, слушая себя в гулком эхе. Действительно много, но память имеет особенность цепко держаться именно за то, что сам бы с удовольствием отпустил бы по ветру.

Тщательно намыливая и оттирая пальцы, он подумал, что стоит, пожалуй, наведаться в Лондон, выпить чего-нибудь, посмотреть на людей, и пусть они его увидят тоже.

Он уже давно откладывал эту идею – то времени не было, то настроения. Не сказать, что теперь появилось то или другое, но, в конце концов, завтра суббота и никаких планов.

- Я уже и забыла, как ты выглядишь.

- Не большая потеря, согласись, - хмыкнул он.

- Что? Так все плохо?

- С чего ты взяла?

- Можно подумать, ты появился бы здесь, будь все хорошо, - улыбнулась она, пропуская его в комнату.



- Ммм!

Через несколько минут после этого вздоха, прижавшись влажным от пота лбом к ее плечу, он прошептал:

- Давай еще.

Она попыталась отстраниться.

- Послушай, я верю, что ты можешь еще, но ты не устал?

Он посмотрел ей в глаза:

- Тебе не нравится?

- Да какая разница?

- Нет. Я хочу знать.

- Ну, конечно, ты просто супер, честно.

- Тебе попросту не понравилось, - сказал он, спуская ноги на пол.

- Послушай, не нужно мне доказывать, что ты настоящий мужчина! Мне - не нужно! Я всего лишь хотела сказать, что столько раз...

Снейп резко повернулся к ней:

- Давай, говори! Скажи, что я недостаточно хорош, не могу доставить удовольствие женщине. Что там еще?

Она испуганно отодвинулась.

Он молча разглядывал ее несколько минут, затем встал и начал одеваться.

- Послушай, ну не…

Из прихожей послышался металлический звон монет, которые он кинул в вазочку на подзеркальнике, а затем хлопнула дверь.

- Параноик хренов, - прошептала она вслед.



Возвращаясь по улице Хогсмида, Снейп двигался медленно, ссутулившись, он в самом деле устал. Немного побаливал живот, но, вероятно, оттого, что последнее время ел профессор очень мало и здоровью поспособствовать это никак не могло. Ночь уже отступала, свет, пробивавшийся с востока, обнажал и неприятно высвечивал неровности стен в слепых патриархальных домах деревни. Не так уж он и молод, чтобы после подобных упражнений совершать пешие прогулки на рассвете и при этом не чувствовать сожаления, что не лежит теперь в теплой постели во власти глубокого утреннего сна. При мыслях о постели и сне Снейп вспомнил сегодняшнюю ночь. На пальцах, лице, на всем теле еще оставался ее четкий запах, такой навязчивый, такой женский. Он сбивал с толку, был и сладким, и отвратительным одновременно. Снейп удовлетворенно ухмыльнулся. На самом деле он был доволен собой, что случалось, признаться, не часто.

Когда он подошел к Хогвартсу, над башнями уже разгоралось золотое свечение, охватывая облака, расцвечивая черепицу и отражаясь в крохотных флюгерах на крышах. В коридоре первого этажа, недалеко от хозяйственных помещений Филч о чем-то препирался с портретом молодого охотника с соколом на руке. Снейп был вовсе не против, чтобы его заметили. Он даже почувствовал себя бодрее, когда оба, и завхоз и охотник, проводили его взглядами – первый завистливым, второй понимающим.

Он пересекал холл на втором этаже главной башни, когда услышал:

- Так рано, Северус? Доброе утро.

Снейп и предположить не мог, что так испугается этого голоса. Разумеется, дело было в том, что он слишком сосредоточился на единственном сейчас желании – упасть в кровать и заснуть, - поэтому неожиданный звук показался слишком резким в сонной тишине холла. Конечно же, он не ожидал, что пересечется с Директором именно теперь.

Внезапно для себя самого Снейп увидел снова вчерашнюю картину – рука, держащая его за подбородок, и он сам в нелепой позе, напряженно тянущийся к этой руке, ждущий, пока разглядят под светом из окна его лицо, бледность и впалые щеки. Какого черта он это делает каждый раз?

- Доброе, Альбус. Я как раз шел к себе, - он замешкался, мотнул головой и спешно зашагал к своим комнатам, чувствуя спиной, как Дамблдор смотрит ему вслед.

Когда он дошел до спальни, желудок ныл уже не переставая.



7.

Впервые Дамблдор умолял.

Приближались рождественские каникулы, прохладные дни сменились на действительно холодные, ночью выпадал снег, и, отражаясь от него, утренний свет, льющийся в окна, казался не таким уж пасмурным. Это белесое свечение удивительным образом успокаивало, растекаясь по залам и коридорам школы холодными волнами.

С наступлением зимы встречи в поместье Малфоев стали проводиться чуть ли не каждую пятницу, и Снейпу приходилось все чаще покидать Хогвартс, но он был даже рад этому.

Мало-помалу он снова стал с охотой ходить на обеды и ужины в Большой Зал, хотя мысли о завтраке по-прежнему энтузиазма не вызывали. Даже напряженность работы на Орден наполняла его жизнь скорее ощущением движения, чем беспокойством.

Школа постепенно украшалась к празднику. Зеленые гирлянды из еловых веток в коридорах, украшенные алыми шарами, омелы над дверными проемами, золотые и серебряные блестки на окнах. На контрасте с этим праздничным неистовством комнаты Снейпа, в которых не было и намека на Рождество, смотрелись как постная пища после стола, полного лакомств. Несмотря на очевидное успокоение и утвердившуюся уверенность в том, что все удается держать под контролем, каждое возвращение с площади Гриммо, с совещания в кабинете Директора в свой кабинет или спальню сопровождалось воспоминанием, почему именно Уизли или Тонкс дежурят теперь в Министерстве. И кто явился причиной тому. Мишура и хлопушки в этой ситуации, на взгляд Северуса, были очевидно лишними.

И тем нелепее смотрелись искрящиеся серебряные снежинки, которые, переливаясь, плавали под потолком, в то время когда Макгонагалл в сбившемся клетчатом халате, бледная и простоволосая стояла в дверях Снейповой спальни, пересказывая сон Гриффиндорского провидца.



После отвратительной ночи, проведенной в ожидании, разговорах и нервных вспышках споров, так же спонтанно начинавшихся, как и гаснувших, вести о более-менее благополучном состоянии здоровья Артура Уизли подействовали на всех подобно снотворному. Измученная Минерва заснула прямо за столом в кабинете Дамблдора, портреты храпели уже не притворно, а Флитвик, пожелав всем спокойного сна, направился к себе в комнату, слегка пошатываясь.



Когда традиционный Рождественский ужин, на котором добрая половина учительского состава пребывала в настроении отнюдь не праздничном, подошел к концу, Директор удержал Снейпа за локоть и отвел к окну на пару слов.

Снейп прислонился к подоконнику, рассматривая блики свечей на стекле. По ту сторону каллиграфического сплетения оконных раскладок завьюживало внутренний двор и крыши башен. Далеко, куда хватало глаз, все потонуло в синей мгле ночного снега.

- Я хочу попросить тебя кое о чем, - начал Дамблдор.

Снег ложился на черепицу толстым слоем, смягчая и округляя хребты коньков на двускатных крышах замковых переходов.

- Боюсь, что мы уже не успеем завернуть все подарки, Директор, - усмехнулся Снейп, глядя на отражение Дамблдора в окне.

- Уверен, мы бы справились, если бы работали дружно. Но, увы, подаркам придется подождать, - отраженное лицо Директора рассекалось черными линиями свинцовых оправ стекла и, распавшееся на детали, было почти смешным.

Снейп повернулся к Дамблдору, скрещивая руки на груди - малодушная защита от непредсказуемости альбусовских идей.

- Северус, разговор конфиденциальный. - И через паузу: - Жду тебя в своем кабинете.

Снейп снова повернулся к стеклу.



Для педсоветов в комнате преподавателей и к совещаниям в кабинете Директора обычно трансфигурировались специальные деревянные стулья с высокими спинками и подлокотниками. Сесть на них так, чтобы расслабиться и подремать, пока другие будут обсуждать учебный процесс, не представлялось возможным. В школе, чтившей традиции минувших веков, этот стиль обстановки был обычным делом.

Степень неприятия Снейпом методов и решений своего начальства всегда можно было проследить по тому, как он сидит на таком, с позволения сказать, предмете интерьера. То скорчившись, то полуотвернувшись настолько, насколько позволяли подлокотники, то опершись на стол, Снейп не давал себе труда как-либо цензурировать свою пластику, в то время как высказывание вслух раздражения или несогласия предпочитал откладывать напоследок. Когда-то Флитвик даже пошутил по этому поводу, предложив оценивать по десятибалльной шкале, насколько отвратительным было настроение Снейпа, по тем позам, которые он принимал на этих злополучных стульях.

Сейчас Снейп сидел на «десятку». Словно составляя с мебелью единое целое – спина его и руки были плотно прижаты к спинке и подлокотникам, даже ноги он поставил удивительно ровно, будто выверил по линейке. Откинув голову как можно дальше, словно перед его лицом в опасной близости горел огонь, грозя обжечь, он остановившимися глазами смотрел точно перед собой.

Шелест слов наполнял собой комнату и, казалось, разбивался об эту омертвевшую позу. Прекрасно понимая, что его речи не имеют того действия, на которое направлены, Дамблдор все равно продолжал говорить:

- Ситуация откровенно паршивая. Ты сам понимаешь. Открытое, беззащитное сознание Поттера опасно даже для меня, не говоря уже о самом мальчике. Это очень плохо со всех сторон, Северус.

Снейп, казалось, не слышал. Дамблдор подался чуть вперед, опершись на стол локтями.

- Я не могу сам этого сделать. Я бы не просил тебя, но тут выбирать мне не из чего. - Он помолчал и добавил: - Пожалуйста.

Ответа не последовало. Снейп только закрыл глаза, потому что мгновение назад словно бы увидел, как последняя фраза нависла в воздухе над ним, блистая металлическим отсветом. Сейчас вот-вот раздастся свист рассекаемого воздуха, и голова покатится с плеч по полу.

Дамблдор не отступался.

- Северус, ты лучший окклюмент из тех, кого я знаю. Научить тому, чем ты владеешь виртуозно, - это ли не суть учительства, скажи? Способности к этой науке нельзя развить на пустом месте, твой опыт для нас просто неоценим. Подумай, как ты мог бы помочь!

Так и не дождавшись реакции, Директор встал, обогнул стол и, подойдя к Снейпу, накрыл его ладонь своей.

- Мальчик мой, это нужно сделать, понимаешь?

На мгновение Снейпу показалось, что он ответно сжал пальцы Дамблдора, но этого, разумеется, не могло быть, иначе Дамблдор непременно отдернул бы руку.

Вопрос «За что?» напрочь застрял под кадыком, выдавить из себя его он так и не смог.

И дело было вовсе не в том, что Директор просил Снейпа потратить такие драгоценные теперь часы на развитие ничтожного, сопротивляющегося всякому знанию ума, на обуздание откровенного и бесстыдного пренебрежения, на априори безрезультатный призыв к самодисциплине и контролю, которых в предполагаемом ученике не было отродясь. Дело было в том, что Дамблдор просил сделать это именно его. Это до отвратительности напоминало те отработки, которые сам Снейп назначал своим непокорным ученикам. Ощущение, что его воспитывают, не оставляло Снейпу воздуха, чтобы прекословить. Стоит ли расходовать силы на протест, когда тот, кому ты собираешься возражать, и так прекрасно знает, чего от тебя просит, и заранее в курсе, как воспримется подобная просьба. Чего будет стоить ее выполнение. Нет. Дамблдор отлично понимал, что делает. Но при этом не останавливался. Это было омерзительнее всего.

Возвращаясь от Директора, Снейп снял 40 баллов со студента Равенкло, просто чтобы напомнить себе, кто есть кто тут на самом деле.



8.

Снейп ничего не сказал, просто прошел вперед,

Директор преподнес ему прекрасный рождественский подарок – занятия с Поттером. С самого начала они оба – и Директор, и Снейп - знали, что Северус согласится.

И оба имели представление, чего ему это будет стоить. Проявление воли всегда восхищало Северуса – движение, совершенное по своей природе, цельное, направленное на искомый результат. Но в этот раз воля Директора не казалась средоточием совершенства.

Снейп принял ее молча – все было и так ясно.

Для начала ему предстоял визит на Гриммо. Последнее время он все равно был вынужден там появляться, хотя радости в этом было мало, но пойти туда ради такой миссии – это оказалось что-то новенькое из пыточного инструментария Директора. Однако Снейп рассудил, что поручать самые неприятные обязанности подчиненным и есть прерогатива начальства. Так оно тешит свою начальственную спесь, развлекается, подобно избалованному инфанту, который тычет золотыми булавками в пуделей, чтобы посмотреть, как те потешно скачут и визжат.

Картинка с пуделями, носящимися по бархатистому газону, так твердо укоренилась в воображении Снейпа, что во время стычки с Блеком на кухне Штаба он буквально видел перед собой курчавую оскаленную морду циркового болванчика, с вывалившейся лопаткой языка и отсутствием всякого выражения в стеклянных глазах.

Это помогало не сорваться окончательно. Что бы там ни думал идиот Поттер, Снейп умел себя держать в руках в присутствии Блека. Достаточно было повторять: «Ты сдохнешь, Блек, как паршивый пес, когда-нибудь сдохнешь, как паршивый пес», - и успокоительное действовало прекрасно.

На первом же занятии Северусу стало ясно, что это безнадежное предприятие. Парень если и слушал, то вполуха, слышал исключительно то, что сам хотел. С таким же успехом Снейп мог бы зачитывать алфавит – Поттеру все равно показалось бы, что и эту информацию Снейп искажает в угоду собственной ненависти.

Научить человека одной из сложнейших магических ментальных практик, в сжатые сроки, наталкиваясь на чудовищное сопротивление самого ученика, в момент обострения у того телепатической связи с Волдемортом, – задача не просто сложная, а по сути своей невыполнимая. Но Директор хотел, чтобы она была осуществлена. И его не волновали никакие объективные доводы. Надо. Беспрекословно. Дамблдор не принимал во внимание, что технически поручение неосуществимо, он просто принуждал, слепо заставлял и отметал все разумные возражения. Снейпа такое отношение крайне оскорбляло. Он понимал, что если к нему обращаются как к специалисту, то и рассматривать его должны как специалиста, но в нем видели либо орудие, либо, что было оскорбительнее всего, того, кого нужно сломать об эту идиотскую задачу.



- Каждый вечер перед сном вам следует освобождать разум от всех эмоций; там должно быть чисто, пусто и спокойно, вам ясно? – сказал Снейп в конце урока.

- Да.

- И, Поттер, имейте в виду… если вы не будете тренироваться, я об этом узнаю.

- Ладно.

Наставляя так Поттера, Снейп понимал, что сам далек от состояния, необходимого для успешных занятий. Это, разумеется, никак не сказывалось на работе, но все же усилий требовалось на порядок больше.

Когда он начал практиковаться в окклюменции, он еще не знал, как повернется жизнь и для чего именно он будет применять такие знания, но уже тогда он отдавал себе отчет, чем привлекает его эта наука. Обуздать себя, загнать подальше рвущегося наружу беса так, чтобы не только кто-то другой, но и он сам не мог найти дорогу в каморку, где тот будет заперт на сотню огромных навесных замков.

… Никогда не открывай этих дверей…

… Когда я уеду из дома, ходи куда хочешь, но эти двери навсегда должны быть закрыты…

Старые страшные сказки из детства воплощались в нынешнем времени, изменяясь совершенно неожиданным образом.

И если беспечно освободить монстра, он пожрет все вокруг, подчинит себе, выйдет наружу, втекая в облик, заместит собой и будет править до самого конца.

Посему Снейп замкнул внутри все, казавшееся ему опасным, но даже такое решение его не удовлетворяло.

Дамблдор отдал ему свой думосброс.

Выпуская в бледный туман три серебристые нити памяти, Снейп смотрелся в отражение и искал в своем лице проступающие черты того самого монстра.

Теперь этот сосуд был самым ценным и самым жутким в его кабинете.

А в конце занятия, когда Поттер закрыл за собой дверь, Снейп уже знал, что это надо прекращать. Срочно.



Директор подкараулил Снейпа, выходящего из класса зельеваренья, уже на следующий день. Он моментально взял преподавателя под руку и пошел с ним по коридору. Собственно говоря, Снейп направлялся в туалет, но в сложившихся обстоятельствах вынужден был замедлить шаг и поддержать беседу.

- И как там наш мальчик? – блистал очами Дамблдор.

- По существу или в общих чертах?

- И то и другое.

- Отвратительно и ужасающе.

- А если без трагедий? – лукаво подмигнул старик.

- Дерьмо и дерьмо, - с чувством выдал Снейп.

- Ну-ну-ну, ты преувеличиваешь. Я уверен, что ты в силах исправить положение.

- Да. Только если вскрою ему черепную коробку.

- Северус, ты несправедлив. У мальчика сейчас такой тяжелый период, сам посуди: быть на одной волне с Волдемортом – это действительно трудно.

Снейпа привычно передернуло.

- Позволю себе напомнить, что тяжелый период не только у Поттера.

Они как раз проходили мимо дверей уборной, и Снейп замедлил шаг, надеясь, что Директор наконец отпустит его локоть и позволит своему подчиненному уединиться. Дамблдор в самом деле выпустил руку Снейпа, но лишь для того, чтобы открыть перед ним дверь. Он явно не думал заканчивать разговор и, по всей вероятности, намеревался продолжить его и в туалете. Пропуская Снейпа мимо себя, Дамблдор вздохнул:

- Я понимаю, Северус, тебе тоже сейчас нелегко, ты ничего не хочешь мне сказать?

Снейп прошел вперед и остановился

- Ничего, кроме того, что уже сказал. - Он хочет признаний? В туалете? Даже не смешно. Какая чушь, в самом деле.

Он замер и ждал, когда же наконец Директор соблаговолит оставить его одного, но тот и не собирался. Вместо этого он приблизился и участливо погладил Снейпа по плечу. А потом прошел в свободную кабинку и закрыл за собой дверь.

Место, к которому прикоснулся Дамблдор, мгновенно вспыхнуло болью, как от удара. Северус прикрыл глаза и представил, словно сквозь кожу, разворачиваясь по спирали, прорастает и обвивает руку плющ с шипами. Конвульсивно сжимаясь от нежности, он накрыл его рукой, стараясь удержать это ощущение подольше, но боль, осознанная им, тут же растворилась, как и не было.

- Мне почему-то кажется, что ты лукавишь, Северус, - донесся до него голос Директора.

Снейп так и стоял посреди туалетной комнаты, отвернувшись к умывальникам. Он не представлял, что хочет слышать Дамблдор. Боялся представлять.

Тут, в этом каменном мешке, он слушал себя. Как раньше. Но слышал: «Ты лукавишь».

Дыхание стало неровным.

Он быстро прошел в кабинку и заперся. Расстегнулся, прислонившись к деревянной перегородке спиной. От возбуждения над верхней губой выступил пот.

Справа он услышал, как спустили воду, затем - как хлопнула дверца, и Дамблдор подошел к раковине вымыть руки.

- Если ты захочешь рассказать мне, что тебя так гнетет, заходи в любое время, - сказал Дамблдор и вышел.

Снейп почти не разобрал этих слов.

Потом его привычно рвало, но это уже не беспокоило. Ужин на сегодня отменялся.



9.

небрежно оттолкнув Малфоя с дороги.

Чтобы придумать способ, ушло несколько недель. Северус не решал эту задачу постоянно, но все время помнил, что избавить себя от «наказания» в виде окклюменции для Поттера - необходимо.

Когда во время одного из занятий Снейп услышал крик, идея пришла сама.

В тот день Поттер как раз продвинулся в своих потугах - не управляя собой, шальным бланджером он залетел в воспоминания Снейпа. Северус, имевший немалый опыт выдворения непрошеных гостей из тех скудных обрывков, которые оставил в свободном для легилименции доступе, с удовольствием вытолкал мальчишку взашей обратно. Так ретиво к нему не вламывались уже давно, это приносило куда больше неприятных ощущений, чем визит профессионала. Как неопытная и дрожащая рука, кромсающая тупым ножом поверхность, против точного и надежного скальпеля специалиста, делающего один уверенный и меткий разрез. Потревоженные клочки воспоминаний вздулись яркими образами, застилая глаза. В этот момент над их головами в холле заорала женщина. Забывшись, он первым вышел из кабинета посмотреть, кто же там так истошно вопит. Через один лестничный пролет он услышал за спиной, как Поттер покидает опустевшую комнату и затворяет за собой дверь.

Снейп замер на мгновение, вспоминая, как во время занятия думосброс сильно качнуло на столе. В этот момент руки похолодели, а в темени появилась глухая боль. Вот тогда-то, на лестнице, он понял «как». Он подбросит Поттеру дежурное воспоминание, спровоцирует его подобраться к своему думосбросу, выгонит мальчишку и выставит Дамблдору свой счет.

Кричала Трелони. Амбридж собралась выставить алкоголичку вон. Признаться честно, Снейп был этому только рад, провидицу он не любил так же сильно, как и все свое прошлое, о котором она напоминала и болезненной частью которого являлась сама.

Разумеется, Дамблдор предпочел оставить ее подле себя, но Снейпа это уже никак не задевало – он спускался обратно в свой кабинет, размышляя о Драко Малфое.



После полуночи, когда сна хватило только на час с четвертью, Снейп отправился из своих комнат в Слизеринскую гостиную. Старшие курсы спать еще не ложились. Он тихо вошел в зал и остановился у доски объявлений, на которой висело расписание занятий его факультета. На кожаном диване, подставив лицо свету лампы, лежал младший Малфой. Он закинул ноги на подлокотник, а руки сомкнул под головой, всем видом являя покой и безмятежность. Показуха.

- Не спите, - констатировал Снейп.

Драко тут же открыл глаза.

- Нет, сэр, - он легко улыбнулся.

- Пойдемте со мной.

Мальчик тут же вскочил на ноги. Северус повел его в коридор, а оттуда на лестницу, Драко аккуратно и еле слышно ступал на полшага позади, так, словно уже своей походкой выражал готовность быть полезным в любом поручении. Когда они поднялись на пару ступенек, лестница дрогнула и отошла от стены. Снейп обернулся.

- Здесь поговорим.

Драко молча кивнул. Все лицо его словно заострилось от любопытства.

- Я хочу, чтобы вы сделали кое-что для меня.

- Конечно, сэр.

- В одну из ближайших недель, в среду, вы найдете действительно стоящий повод, чтобы придти за мной в мой кабинет с шести до восьми вечера и позвать меня выйти и разобраться с ситуацией. Это должен быть в самом деле заслуживающий внимания повод. Чем быстрее таковой обнаружится – тем лучше, но я запрещаю вам создавать его искусственно. Просто найдите его. Вам ясно?

- Да, сэр, - неуверенно протянул Драко. Он явно должен был получить обоснования для такого своеобразного поручения.

Снейп вздохнул и взялся за перила перемещающейся лестницы.

- Объясню один раз, и больше вопросов не задавайте. Поттер занимается дополнительно по Зельям, я хочу проверить, не крадет ли он ингредиенты из моих запасов, для этого мне необходимо его спровоцировать. Я оставлю его в кабинете одного и посмотрю, что из этого выйдет.

Лицо Драко просияло, он тут же жарко зашептал:

- Профессор, я могу проследить за ним! Если этот ублюдок хотя бы посмеет…

- Нет. И не вздумайте даже! – Снейп раздраженно прервал мальчишку жестом, почти прикоснувшись к его губам. – Ваше свидетельство против свидетельства Поттера или слово профессора против его слов? Что выберет Дамблдор?

Драко опустил глаза и ухмыльнулся.

- Как прикажете, профессор. Я обещаю, все сделаю.

- Вот и молодец, - Снейп вскинул руку по направлению к слизеринским спальням, – отправляйтесь спать, у вас уже глаза красные.

Как только лестница причалила обратно, Малфой ушел к себе. Снейп помедлил еще немного и тоже решил вернуться в спальню.



Утром, на следующий день после того, как Фадж и Амбридж вынудили Дамблдора покинуть школу, Снейп рассматривал на своем столе уведомление о новом распорядке работы, подписанное «Директрисой». Он не сомкнул глаз за всю ночь, сам удивляясь такой неотступной бессоннице, но теперь, похоже, понимал, почему не мог спать. Ему казалось, будто он чувствовал, что происходит несколькими этажами выше. Хотя до плотно запертых дверей подземелья не донеслось ни звука.

Макгонагалл все знала. А он узнал от новой «Директрисы».

Что ж…

Прекрасно.



Каждый раз, прежде чем приступить к занятиям, Северус опускал в думосброс три нити. Старательно отсекал все ненужные образы и извлекал лишь эти – два эпизода касались самого мальчишки, вернее, его отца. Снейп и так смог бы работать, но для чистого результата при обучении все же предпочитал избавиться от самого неприятного, что связано с Поттером. Ужас в Визжащей хижине и липкое, грязное воспоминание о стычке на берегу пруда в день сдачи СОВ лучше было оставить в стороне. Третьим же было тщательно выбранное представление «из жизни преподавательского состава Хогвартса», специально для Поттера. Достаточно личное, чтобы не вызывать подозрений, и вполне невинное для того, чтобы им можно было пожертвовать.

Мальчишке полагалось залезть в думосброс, быть застуканным на месте преступления и получить наказание в виде лишения занятий и показательной «порки» в кабинете Директора.

Северус помещал последнее воспоминание поверх всех остальных, так чтобы Поттер мог беспрепятственно насладиться обсуждением собственной персоны на педсовете и его, Снейпа, мнением о «безмозглом хулигане, последовавшем по стопам отца».

- Итак, на счет «три». Раз… два…

Драко Малфой влетел в кабинет и замер у раскрытой двери. Изображать удивление он научился превосходно еще в дошкольном возрасте.

- Профессор Снейп, сэр… ох… извините…

Драко продолжал их разглядывать с выражением крайнего изумления на лице. Пока два ученика вперились друг в друга, Снейп воспользовался моментом, подвинул думосброс ближе к лампе, чтобы было лучше видно, и молча наложил на него заклинание, обостряющее токи вокруг предмета. Теперь он бросался в глаза нарочно.

- Ничего, Драко. Поттер пришел на дополнительное занятие по Зельям.

Малфой изобразил триумф - возможно, он и вправду предвкушал скорое падение своего вечного антагониста.

- Я не знал, - лицо Малфоя сияло.

Похоже, мальчишка слишком увлекся театральными эффектами.

- Итак, Драко, в чем дело? – вернул его к сути вопроса Снейп.

- Это профессор Амбридж, сэр… ей нужна ваша помощь, - выпалил Малфой. – Нашли Монтегю, сэр, он застрял в туалете на пятом этаже.

- Как он там оказался?

- Я не знаю, сэр, он немного не в себе.

- Так, так, - произнес Снейп. – Поттер, это занятие перенесем на завтрашний вечер. - И вышел из кабинета.

Они поднялись к Монтегю. После безуспешной попытки выяснить обстоятельства исчезновения у самого студента, Снейп препроводил его к мадам Помфри и проследил за тем, чтобы она назначила ему именно те мнемотропные** зелья, какие он сам считал наиболее действенными.

На обратном пути, у лестницы, ведущей в подземелья, его поджидал Драко.

Молочные щеки мальчишки расцветились ярким румянцем, рот открылся от нетерпеливого любопытства. Драко алчно вцепился глазами в приближающегося профессора, рассчитывая стать свидетелем позорной для Поттера трепки.

Снейп, словно не замечая его, прошел мимо. Драко молча последовал за ним.

На лестнице Северус обернулся и, нисколько не смущаясь, подтолкнул Малфоя в спину.

- Уходите отсюда, я скоро к вам присоединюсь

Драко было запротестовал, но Снейп махнул рукой в сторону холла и спустился к кабинету. Там он для начала сотворил подсматривающие чары, чтобы оценить обстановку.

Да. Так и есть - Поттер стоял по уши в думосбросе, пожирая его воспоминания.

Северус почуял ледяной захват волнения на своем горле, сглотнул и взялся за дверную ручку.

- Профессор, может, вам все-таки понадобится свидетель? - прозвучал из-за спины возбужденный шепот.

Снейпа словно кто-то резанул бритвой по лицу. Он отшатнулся от двери, через которую, как сквозь стекло, рассматривал Поттера, и обернулся. Позади него нетерпеливо переминался с ноги на ногу Малфой со щенячьим азартом в распахнутых глазах.

- Я сказал вам, не мешайте! – яростно зашипел декан.

- В самом деле, сэр…- прошептал Драко, попытался приблизиться, но Снейп вытянул руку, уперся ладонью тому в грудь, не давая подойти ближе, и снова обратился к двери.

Но тут Драко пошевелился, и этого оказалось достаточно, чтобы сломать тонкий наст спокойствия, еще сдерживавший раздражение Северуса - бешенство, вскормленное волнением, прорвалось наружу.

Рукой, которой только что держал Драко на расстоянии, он вцепился тому в воротник и подволок к себе. Драко, такой перемены курса не ожидавший, споткнулся и повис на мантии, зажатой в ладони у декана, но Снейп уже замахнулся, и тишину лестничного пролета рассек звук пощечины.

- Убирайся же!!!

Малфой взметнулся вверх по лестнице, прижимая ладонь к пунцовой щеке.



Более мешкать Снейп не стал. В мгновение ока он оказался возле склонившегося над думосбросом Поттера, погрузился в собственные воспоминания и…

Первым, что он увидел вместо ожидаемого учительского собрания в кабинете Директора, были собственные лодыжки, нелепо перебирающие в воздухе.

Гомон детских голосов гулко отозвался во вмиг опустевшей голове. Ни одной четкой мысли. Только слепящий свет, в котором плавно качаются его голые тонкие ноги. Медленное мучительное мгновение он, разрывая сопротивляющееся пространство, тянулся к плечу Поттера, с восхищением наблюдавшего этот аттракцион.

- Развлекаешься?

Поттер хлопал на него глазами, не понимая, где находится.

- Ну, - Снейп вцепился в того изо всех сил, кажется, он чуть ли не падал и хватался за плечо маленького ублюдка не только чтобы удержать, сколько чтобы самому удержаться, - Ну что, Поттер… понравилось тебе?

- Н-нет, - вырываясь, промямлил тот.

От одной мысли, что еще этот паршивец мог там увидеть, Снейпа начинало мутить.

- Отец у тебя шутник, да?

- Я… я ни…

Снейп отшвырнул Поттера от себя как чумного.

- Не вздумай кому-нибудь рассказать о том, что видел!

- Нет-нет. Конечно, я не… - он попятился.

- Убирайся прочь, и чтоб ноги твоей в этом кабинете больше не было!

Поттер развернулся и кинулся вон. Схватив то, что первым попалось под руку, Снейп метнул это следом.



Он словно обессилел, не мог и шага сделать в своем кабинете.

Всё. Это всё.

Он толком не знал, почему мальчишка увидел не то, что было сверху и предназначалось для него, а именно эту гадкую сцену. Одно предположение сменяло другое – возможно кровь, наследственность, родовая магия или что там еще может быть, притянули историю, относящуюся к самому зрителю. Возможно, думосброс был настроен показывать каждому, кто в него заглянет, самое нужное. Черт знает сколько еще вариантов, бездоказательных и зыбких, плескались в пустоте. Зародившись где-то в глубине, холодная волна неуемной дрожи прорвалась к запястьям, а через них к пальцам. Руки прекратили подчиняться, а он и не стал контролировать себя, погружаясь в безвольный тремор, как в омут.

Поттер увидел и узнал всё, что только вообще мог увидеть и узнать. Как можно было так рисковать? Как можно было решиться на столь безумную авантюру? Самонадеянно поставить на кон все, что так оберегал почти всю свою жизнь. Сумел уберечь от всех и выдал самой ничтожной твари, которую только можно было найти поблизости. Увидел только драку старых врагов или что-то еще? Понял ли он то, что увидел? И если понял, то как?

Старые детские стычки были почти пылью по сравнению с тем, что скрывала под собой эта наносная мишура.



___

* * мнемотропные – улучшающие память.



10.

Трое Упивающихся Смертью в молчании отступили назад. Даже оборотень выглядел испуганным.

О том, что болен, он узнал именно тогда, в школе. Сначала он подумал, что это временное, может быть, следствие неумело наложенного проклятья, или он отравился каким-то из своих зелий, которые опробовал на себе.

Но, перепроверив стократ все свои записи, составы, множество раз ища следы порчи и не находя их, Северус понял, что заболел и надо искать лекарство. О том, чтобы сообщить о подобной болезни школьному врачу или кому-то из учителей, и речи не было.

Пришлось искать ответы в библиотеке.

И, к ужасу своему, он их нашел.

«Тяжелое психическое расстройство, поражение центров личностной сущности, которые отвечают за социальную адаптацию и становление базовых понятий о морали, недуг, ведущий к полному разложению психики, отторжению обществом, упадку и, в конце концов, одинокой смерти».

Лечить пробовали, иногда помогало, но довольно редко.

На самом деле лекарства нет – понял он.

Несколько дней Северус пребывал в состоянии, близком к паническому. Именно тогда он впервые из-за нервов перестал есть. Потом это обернулось классическими последствиями – гастрит, а затем и язва, но каждый раз, когда он ел в таком состоянии, его просто-напросто рвало. Так, что проще было вовсе отказываться от еды.

Спустя некоторое время он выкристаллизовал решение.

Он себя не выдаст. Он себя заставит.

Если ему не суждено выздороветь, стать нормальным человеком, то он, по крайней мере, не позволит никому заподозрить себя в том, что страдает таким ужасным недугом. Даже самому себе признаться, что положение его настолько плачевно, он не находил сил – довольно долго Северус пробовал искать другие, утешительные, объяснения своему состоянию. Напряженность школьной жизни, отсутствие серьезных физических нагрузок, неумение находить контакт со сверстниками. Все эти аргументы выискивались им с особым чаянием, и каждое подтверждающее их событие, малейший довод в их пользу, вызывали в нем не уныние, как можно было бы ожидать при обычном ходе вещей, а напротив – ликование. Которое, впрочем, довольно быстро иссякало, уступая место горькому пониманию того, что все поиски его ни что иное, как гнусный самообман и попытка выдать желаемое за действительное.

Позже Северус пришел к Упивающимся Смертью с робкой, самому практически незаметной мыслью, что, быть может, нашел дело, которым как раз должен заниматься такой асоциальный и опасный для общества субъект, как он. Но, как ни старался, он так и не находил в себе тех симптомов распада личности, которые, судя по всем признакам болезни, должны были наступить уже давно. Впрочем, Северус прекрасно понимал, что это и есть самые опасные симптомы – бесплодные попытки убедить себя, что душа цела, что червоточина лишь поверхностна, но плод не поврежден, не сгнил и не сморщился. Невозможность окончательно признать в себе разложенца – суть глумливый оскал порока, насмехающегося над добродетелью. С этими невеселыми мыслями он делал то, чего от него ожидали, и удивлялся, когда чувствовал болезненные уколы совести.

И когда он подошел к самому краю и глянул туда, то гром не поразил его, пропасть, раскрывшаяся под ногами, не засосала, сзади никто не ударил под колени. Не случилось ровным счетом ничего чудовищного, никакого конкретного факта, выделяющегося из повседневной его жизни особенной преступностью обстоятельств или ужасом.

Из бездны, раскрывшейся перед ним, не веяло ни могильным смрадом, ни смертельной стужей, ничего не было в ней поэтического или впечатляющего. Скорее даже шаг вниз представлялся одним из сотни сделанных до этого и никак не выглядел последним. Отчего был в сотню раз опаснее.

И никто не поверил бы, если рассказать, что однажды он явился к Дамблдору и сказал: «Я пришел потому, что пришел». Это не причина. Тем не менее, никаких других объяснений у него не было.

Но тогда, сидя на берегу озера с книгой, не ведая, чем и как все обернется впоследствии, он просто знал, что сильно заболел.

Болезнь выматывала: Северус не мог на него смотреть. Потому что зрение становилось воспаленно четким – можно было заметить песок, который прилипал к пяткам, когда тот, разувшись, сидел босиком у пруда; видны были пряди волос, падающие за воротник; даже заусенцы на его пальцах бросались в глаза. Бороться с этим не было никакой возможности. И когда Северус обращал внимание на его обнаженные колени, покрытые первым весенним загаром, когда смотрел, как тот валяется на траве, листая учебник, или слышал его голос – в каждой части Северусова тела бился обжигающий пульс, а сны в последующие ночи были неспокойными.

Теперь это осталось далеко в прошлом. Недуг обострялся и снова угасал, он научился держать его под контролем, даже иногда мог вести себя как нормальный человек. Но вот сегодня Поттер одним неверным движением всколыхнул самые глубины, истоки этого кошмара. А он, Снейп, своей неосторожной идеей позволил этому случиться. Сам поставил на край и сам же пронаблюдал за падением. Мудро. Ничего не скажешь.

Его гриффиндорские спутники, не оставляющие Северуса ни на минуту, усугубляющие и без того неспокойное существование, обостряющие все чувства до предела. Эти трое и оборотень. Эти четверо и он сам предстали сегодня пред чужими бесстыдными глазами. Грубое, бесцеремонное вмешательство за один миг обнажило, разворотило и вывернуло наружу все, что так стойко затиралось под слоями забытья.



11.

Мгновение Снейп взирал на Дамблдора с выражением ненависти и отвращения на лице.

Мысли о случившемся никак не оставляли Снейпа. С ними он ложился и с ними вставал. Не помогали ни доводы рассудка, ни жестокосердие, в котором он часто находил опору, ни собственно решение оставить занятия с Поттером. И малым теперь утешением было сознание того, что отказом продолжать обучение мальчишки он отомстил Дамблдору за все, в чем тот был и не был виноват. И если бы только у него оставалась уверенность, что Поттер смог увидеть лишь то, что увидел! Холодно рассудив, Снейп приходил всякий раз к тому, что Поттер просто неспособен рассмотреть в простом сложное, уловить тонкости и заметить то, что удалось скрыть еще тогда, во времена Снейповой молодости. Однако леденящее кровь ощущение, будто вот-вот раскрылось и чуть не стало явным невозможное откровение, способное разрушить все, что он теперь имел, подвергали Снейпа все новым и новым мукам воспоминаний и подозрений.

Продвигаясь по кругу обвинений всего и вся в случившемся, он малодушно начинал с Поттера, который был фактическим нарушителем в этой многоступенчатой пирамиде обвиняемых. Потом переходил на Драко с его неуемным энтузиазмом. После - на чертов своевольный думосброс, неведомо почему изрыгнувший для Поттера самое отвратительное из хранившихся в чаше воспоминаний. Затем он плавно обращался к собственной персоне, уничтожая себя упреками за бредовую идею и проклятиями за беспечность. Ведь именно сейчас, когда недуг вернулся к нему, обострившись и источая буквально физически ощутимые волны опасности, он позволил себе подумать, будто сможет контролировать все, даже то, что могло быть как-то связано с его болезненным прошлым. И, в конце концов, вся суть претензий всегда концентрировалась на одной персоне - неизменной вершине любой пирамиды, за возведение которой взялся бы Северус Снейп. Директор Дамблдор – человек, когда-то ставший ему ближе, чем родной отец.



Вечер, пыльный и сырой, завершался, уступая место пустой ночи. Северус ее не желал.

Наконец он нашел в себе силы спать. Откинув покрывало и присев на край кровати, он принялся раздеваться. Ему не нравилось делать это ни медленно, ни быстро – если он не спеша высвобождал пуговицы из петель и неторопливо стягивал с плеч рубашку, все это неизменно напоминало ему о том, что, возможно, нашелся бы кто-то, кто смог бы наблюдать за этим действием. Если же он быстро скидывал всю одежду и облачался в пижамные брюки, то сопровождалось это мыслью, что поспешность вызвана как раз отсутствием наблюдателя. И так, и иначе разоблачение было неприятным процессом, в котором Снейп оставался один на один если не со своим недугом, то уж со своей природой точно. Так же обстояло дело и с принятием ванны. Пожалуй, даже хуже. Ну, конечно же, он не был настолько безумен, чтобы, совершая абсолютно естественные действия, каждый раз выходить из себя, но стоило ему чуть дольше обычного задержаться в воде, закрыть глаза или отметить, как пена стекает по внутренней стороне бедра, как остановиться было уже практически невозможно. Он не ограничивал себя, но старался просто не допускать подобных ситуаций.

Пуговица, которую Северус дернул слишком ожесточенно, оторвалась и отскочила в противоположный угол комнаты. Это отвлекло его от размышлений и заставило обратить свое внимание на то, что делает, - он уже пятнадцать минут сидел, терзая так и не расстегнутый до конца сюртук. Это никуда не годилось. Быстро переодевшись ко сну, он лег в кровать и закрыл глаза. Снейп знал, что ждать скорого забытья не стоит - в эту ночь, как и в предыдущие, он не заснет до самого утра, а когда, наконец, посчастливится погрузиться в сон, ему не привидится ничего приятного. И все же снотворное он отвергал.

Он все ворочался и ворочался на кровати, пока не оказался у самого края. Так и замер, подтянув колени к животу и обхватив их руками. В этой позе встретил рассвет, не шелохнувшись до той поры, когда часы металлическим звоном оповестили, что пришло время вставать.

Сизые утра и дни, похожие друг на друга, разделяемые краткими перерывами на воспаленную бессонницу, соединялись, казалось, в один долгий понедельник. Происходившее вчера ничем не отличалось от происходящего сегодня. И это несмотря на то, что напряженность работы не иссякала, а непредвиденные ситуации требовали все новых и новых решений и обостренного внимания. Тем не менее, в голове Снейпа билась одна только мысль: «Невозможно, невозможно! Дьявол тебя побери!». К концу недели Северус был измотан до крайности. В обществе других он чувствовал отвращение, оставаясь наедине с собой – боялся сам себя. В результате он все время куда-то шел. Только в промежуточном состоянии незавершенного движения был относительный покой.

Отказывая себе в праве на ошибку и не признавая такого права за другими, Снейп чувствовал, что теперешняя ситуация поставила его как раз в то положение, которого он избегал всеми силами. Ошибся с Поттером, болезнь вернулась, война начинается – все сошлось в одной точке. Сложившаяся обстановка была опасна для всех, кто так или иначе приложил к этому руку, но для Снейпа она таила в себе еще одну, никому не видимую угрозу. Большую часть своей жизни он бежал от приговора, вынесенного ему кем-то неведомым, и давнишнее решение Уизенгамота было лишь мрачным следствием того, первого и неоспоримого, вердикта. В настоящий момент, напомнив о себе, болезнь, рецидив которой отвергался Снейпом так долго, как только это было возможно, захватила его, и последняя точка была поставлена именно тогда, когда Снейп вытащил Поттера из думосброса. В этот момент Северус понял, что обманывать себя он больше не может. Он снова во власти неизлечимого недуга. Вызванного теперь лишь другой причиной. Отвратительной, приторной и отравляющей – чужой грязной похотью. И если бы просто постороннего человека, а тут…

Директор, сочетая в себе отеческую твердость и неуемный пыл воспитателя, ко всему прочему словно бы знал что-то такое, от чего Снейп содрогался. Этому не было имени. Точнее, Северус не мог это поименовать

Дело было в том, что Альбус не мог не понимать, что делает. Все эти прикосновения, пальцы на пальцах, ладони в ладонях, руки, вовремя обхватывающие плечи, – змеиные кольца, трепещущие возле лица жала. То, что делал с ним Дамблдор - сладкие посулы и жестокие наказания, – все смешивалось и превращалось в ошеломляющую картину. Невысказанное знание и просьбы, которые Северус иначе как ломающими хребет приказами не воспринимал, все эти вещи прекрасно вписались в портрет Директора и, переплетясь в этом образе с ролью наставника и почти отца, стали особенным извращением, по сравнению с которым собственная болезнь казалась Северусу лишь бледной и безвольной тенью.

Разом персона Директора из опоры, пусть шаткой, но доселе все еще значительной, превратилась в источник опасности гораздо большей, чем все враги, несущие разрушение обществу. Потому, что Дамблдор нес разрушение самому Снейпу.

Возвращаясь в мыслях далеко в прошлое, он так и не находил момент, когда власть начальственная превратилась для него во власть родительскую. Вероятнее всего, произошло это практически одномоментно, и к нынешнему времени Северус имел дело с человеком, который не мог, просто не мог, применить свое влияние Северусу во вред. Снейп в это верил. Верил так же истово, как и обвинял Дамблдора в том, что сейчас мучило его сильнее всего. Это противоречие и возможный его исход рождали в Снейпе лишь ненависть и отвращение, которые он распространял не только на Дамблдора, но и на всех вокруг, включая себя самого.

Уроки зельеделия проходили все в той же мрачной атмосфере, как и обычно. Проверки контрольных работ, составление учебного плана, переписку и работу в Ордене словно покрыла полупрозрачная пелена. От нее перед глазами все плыло, и деталей, которые Снейпу являла жизнь, было не различить.

Дамблдора в школе не было, Амбридж пожинала плоды своей стремительной карьеры.

Встречи за полночь, дым курительных трубок, оплывающие свечи, спертый воздух кухонь и малфоевских залов. И над всем этим Хогвартс. Неспокойный, как гнилой зуб, причиняющий массу неудобств, полный невообразимо какой дряни.

Сны Северуса были все короче. Утра неприветливо встречали его белесыми лучами сквозь пыльный воздух, еще несущий в себе влажную ночную маяту.



12.

- Северус… пожалуйста…

Директор довольно часто заглядывал на Гриммо.

Макгонагалл говорила, что у Дамблдора есть свой дом в Северной Ирландии, но никто достоверно не знал, правда ли это. В любом случае, он ни словом не упоминал о своем жилище, и его присутствие время от времени в Штабе воспринималось как само собой разумеющееся. Он являлся в Орден практически как на работу, хоть часто повторял, что прятаться не намерен, но никому и в голову не приходило, что бывать в Ордене означает «прятаться». Разве только Снейпу, который никогда не упускал случая донести эту идею до Блека, вынужденно просиживающего все свое время в родительском доме. Периодически Дамблдор пропадал, но не больше чем на два-три дня. Северусу «везло» каждый раз заставать его, словно бы тот и не покидал стен Штаба. Во время этих встреч Снейп пытался свести общение только лишь к деловым и организационным вопросам – Директор продолжал незримо руководить Хогвартсом на отдалении, все действия педагогов регламентировались им, как и раньше, только теперь вместо кабинета он принимал их в гостиной на втором этаже. Деятельность Ордена тоже полностью им контролировалась, поэтому Снейп так или иначе был постоянно подотчетен своему начальнику. Северус старательно выдерживал общение в узких рамках деловых обязательств, но удавалось это с большим трудом. Никто другой, кроме, пожалуй, Минервы, не был так близко допущен к Директору, и, как следствие, никто другой не удостаивался такого пристального внимания с его стороны. Интересы Дамблдора никогда не ограничивались сухим общением, и Снейп это понимал. Однако теперь он не мог выносить такой близкий уровень отношений потому, что начал постигать их природу и не был в состоянии противостоять этому натиску. Разрываясь между желанием воздать за провокацию и поддаться ей, он не нашел ничего лучше, как отгородиться вовсе, спрятавшись за сухими «да», «нет и «как прикажете», хотя знал, что это не надолго.



- Мне нужно с тобой поговорить, - Люпин замялся в дверях штабной гостиной, потирая пальцем висок.

Снейп начал что-то перебирать на столе и, не глядя на собеседника, отрезал:

- Я занят.

- Северус, подожди. Дело не терпит отлагательства.

- Все мои дела не терпят отлагательства. И все же среди них есть первоочередные. Разговор с тобой в эту категорию не входит.

- Мне что же, сразу обращаться к Дамблдору?

Снейп наконец-то посмотрел на Люпина.

Тот прошел в комнату и закрыл за собой дверь.

- Я думал, что о занятиях окклюменцией с Поттером мне стоит пока поговорить с тобой.

- Хочешь учить его сам?

- Если ты отказался…

Помолчав, Снейп смерил подошедшего поближе Люпина недобрым взглядом.

- Это не твоего ума дело.

- Нет. Это наше общее дело. Если ты не будешь учить Гарри, то я буду вынужден рассказать об этом Дамблдору.

- Рассказывай, - Снейп снова обратил свое внимание к предметам на столе, словно не замечая переминавшегося поблизости Люпина.

- Я не хотел бы этого делать… - тихо вымолвил Ремус, подступая еще на один шаг.

- Не хочешь - не надо. Я тебя не заставляю.

- Ну, послушай, как же можно пренебрегать таким важным, жизненно важным, делом?

- И этот человек разговаривает со мной о пренебрежении. Уйди, Люпин, решись уже на что-нибудь.

- Значит, ты решительно отказываешься продолжать занятия?

Вместо ответа Снейп выпрямился от стола и посмотрел Люпину в глаза. Тот был совсем близко, при желании можно было схватить его за воротник, тряхнуть, выкинуть вон. Но Снейп продолжал молчать, словно раздумывая над ответом.

- Пообещай мне, дай честное слово, что продолжишь учить его.

Снейп молчал.

- Я тебя прошу. Не хочу встревать между тобой и Дамблдором, но ты не оставляешь мне шанса.

Глаза Снейпа сузились, он смотрел на оборотня прищурившись, словно плохо различал его на таком близком расстоянии.

- Скажи-ка мне, почему бы тебе и впрямь не пойти и не рассказать все ему?

- Так он знает? - вдруг удивился Люпин.

- Нет. Зачем ему знать? Он поручил это мне. И мне решать, когда все это прекратить. Достаточно уже я сделал.

- Мы поступим иначе. Ты дашь слово, что возобновишь занятия, а я не стану больше лезть в этот вопрос. Договорились?

- Не договорились, - Снейп шагнул вперед так резко, что Люпину пришлось отскочить с дороги. - Кто ты такой, чтобы требовать от меня обещаний?

Профессор вышел из комнаты, оставив Люпина выбирать между чувством долга и природным отвращением к доносительству.

В тот день Снейп вернулся от Малфоя и, после общего собрания на кухне Штаба, вынужден был задержаться, чтобы обсудить с Артуром Уизли новые сигнальные заклинания вокруг Министерства и их крепость против заклятий-ключей.

Они расположились в комнате с письменным столом, Северус нервничал, так как Блек, скрестив руки на груди, уже дважды проходил мимо приоткрытой двери, и желание Снейпа покинуть дом возрастало с каждым скрипом половицы под ногой этой собаки.

- Арабеска рисуется вдоль оси, с востока на запад, потом разбивается взмахом поперек, - тихо диктовал Снейп.

- То есть строго по сторонам света? – Артур записывал ключ Ибн Масуда на маленьком клочке пергамента.

- Именно так, все арабские ключи ориентированы географически, - устало протянул Снейп. Ему был неприятен этот стареющий рохля, излучающий специфический сладковатый флюид. Особый дух, свойственный всем мужчинам, чья внешность не соответствует скрытому в них скабрезному движению, следствием которого явились постоянные беременности его непривлекательной жены.

- Думаете, против этого ключа сигнализация не устоит?

- Если возведете вокруг своего дома ту линию защиты, против которой работает «Ибн Масуд», а потом примените его – мы сразу сможем это проверить.

- Северус, я не могу сделать этого. Линия защиты, подобная министерской, слишком дорого стоит, - Уизли опустил глаза.

Снейп скривился.

- Предлагаете одолжить вам денег?

Уизли покраснел и сжал пальцами край столешницы.

- Северус, я одалживаюсь только у тех, кому это по карману.

Снейпу было безразлично. Он даже не обратил внимания на издевку – именно в этот момент вошел Дамблдор.

Он кивнул, приветствуя сидящих, и двинулся вглубь комнаты. Открыл дверцы шкафа, направил палочку на самую верхнюю полку и оттуда в его подставленные руки стали спускаться книги, укладываясь стопкой одна поверх другой. Северус неотрывно следил за ними. Уизли что-то сказал, но Снейп не слышал, смотрел на послушные книги, а потом незаметно для себя поднялся из-за стола. Стопка в руках Директора набралась большая, и тот, взмахнув палочкой, призвал несколько томов плыть за собой по воздуху. Когда Дамблдор выходил за двери, последняя из летящих за ним книг задела лицо Снейпа, и он, покачнувшись, снова сел на место.

Уизли смотрел на него непонимающе - это одновременно взбесило и напугало Снейпа. Надо следить за собой еще тщательнее.

Профессор оборвал разговор и поспешил убраться прочь.

Идя по коридору, он заметил краем глаза пульсацию света в открытой двери одной из спален. Северус посмотрел туда. Почти растворяясь в белых солнечных лучах, бьющих сквозь тонкие занавески, Люпин метался перед окном - два шага к стене, два шага к двери, затем обратно, еще и снова. Дамблдор стоял рядом и что-то говорил. Слов было не разобрать, слишком тихо, потом Директор взял Люпина за плечо, заставив остановиться, подошел ближе и зашептал что-то на ухо. Северус отступил на шаг назад, под ногой заскрипела половица. Оба разом посмотрели на него – Люпин из темноты лица взглянул, будто плюнул, в очках Директора отразился луч, заливая поверхность стекол непроглядным бельмом блика.

Две чужие фигуры на той стороне света, и он один в тени коридора, на пути к выходу. Действительно пора уходить.

Сзади Дамблдор окликнул его, но ступеньки уже замелькали под ногами, и Северус хлопнул входной дверью.

Дождей не было. Открытый свету и воздушным потокам, свежему ветру и пряному майскому цветению, Лондон грел камни и воды, напитываясь теплом, которое через месяц грозило перейти в летнее удушье. Эта самая духота уже поселилась в тенях, за закрытыми дверями и стойками питейных заведений.

Они сидели в одном из таких темных прокопченных пабов, среди магглов, под засиженной мухами фотографией, и разговор не клеился.

- Я доверил тебе Гарри. И себя в придачу.

- Вы не слышите меня.

- Свою жизнь тебе доверил…

- Назовите меня Брутом, и покончим на этом.

- Северус, пожалуйста, не надо так, - ладонь Дамблдора накрыла пальцы собеседника.

Снейп выдернул руку, чуть не расплескав свой стакан.

- И не надо хватать меня за руки, Альбус! Это просто невероятно!

Дамблдор взглянул поверх очков, слабо улыбнувшись.

- Прости. Что невероятно?

- Я мало сделал? Похоже, недостаточно. Вам нужно больше и больше, еще больше, а теперь вам нужно вообще всё!

- Я не приму ничего сверх того, что мы можешь мне дать.

- Теперь вопрос в том, где кончатся мои возможности.

- Не собираюсь испытывать тебя на прочность, если ты об этом.

Опершись на локоть, Снейп приблизил лицо к собеседнику.

- Почему же мне кажется, что вы только этим и занимаетесь?

- Может быть, потому, что ты себе придумал, будто у меня нет других забот, кроме как мучить тебя? Как считаешь?

Теперь, похоже, Дамблдор действительно рассердился, потому что Снейпу дышать стало совсем тяжко - дым и запах горелого масла саднили ноздри. Снейп отодвинул стул.

- Наверно, мне лучше уйти.

- Я не заставляю тебя. Хочу, чтобы ты это понял, - сказал Дамблдор, поднимаясь из-за стола.

- Придет время - и заставите, - бросил Снейп, проходя к стеклянной двери, манящей свежестью улицы.

- Тогда и поговорим.

Но Снейп этих слов уже не слышал, он вышел, судорожно глотнул воздуха и, укрывшись между колоннами крыльца, аппарировал.



О том, что произойдет, Снейп знал лишь в общих чертах.

Повелитель говорил с ним не более пяти минут, но и этого было достаточно, чтобы назвать беседу успешной.

Последнее время Лорд вызывал к себе Снейпа не часто, но «являл милость», подчеркивал значимость Северуса для их общего дела и для самого Лорда в частности.

Не то чтобы Снейп всему этому верил.

Не то чтобы Лорд думал, что Снейп верит всему этому.

Однако короткие встречи, обтекаемость обращений, протянутая для поцелуя рука - ему первому из всех собравшихся – поддерживали во всех уверенность, что Снейп на своем месте держится крепко, а Повелитель расположен к сотруднику Дамблдора.

Не подтвержденная, но и не опровергнутая близость никак не проявлялась в количестве информации, которую получал Снейп. Лорд словно обнял, но при этом отвел в сторону. Так Северусу казалось, когда Волдеморт мягко, но недвусмысленно советовал ему не напрягаться в ближайшую неделю, уделяя внимание лишь официальным новостям в газетах. Это фактически означало, что Снейпу было отказано в участии в новом проекте. В каком - Северус мог лишь догадываться.

Воздух вокруг Малфоя разве что не искрил, становилось очевидно - они на кануне первой попытки "возвращения Люциуса". Лорд обратил на него свой взор, и внимание Волдеморта, словно сфокусированный призмой луч, подпалило Малфоя. Щеки его горели, взгляд блестел, он машинально сминал и разглаживал край скатерти на обеденном столе. На памяти Снейпа, Малфой был так взволнован лишь перед первой своей аудиенцией у возродившегося Лорда. Тогда, выйдя из зала и закрыв за собой двустворчатые двери, он вытер платком выступивший пот, постоял немного, а затем медленно направился в спальню, где и проспал восемнадцать часов кряду.

Сегодня Снейп ужинал с Малфоями, но на самом деле никто не ел. Нарцисса смотрела в свою тарелку, а профессор, подперев голову рукой, уставился в темное стекло окна. С каждой минутой молчание становилось все гуще.

- Спасибо за ужин, - Снейп поднялся, нарушив тишину.

Люциус очнулся от оцепенения.

- Который час?

- Одиннадцать, и мне действительно пора.

Нарцисса молча проводила глазами уходящего гостя и снова уставилась на остывший ростбиф.

На улице, в теплом летнем вечере разлился туман, отслоившись от земли, завис над кустарниками и изгородями Хогсмида. Снейп аппарировал сюда из Малфой-мэнор и теперь шел по направлению к Хогвартсу. Щебень тонко похрустывал под его ботинками, где-то вдалеке залаяла собака.

Люциус так ничего и не сказал о том, к чему готовился, - видимо, дело было серьезным, так как о всяческих внутренних проектах Малфой говорил с ним открыто. Снейп прекрасно понимал, что нечто предстоящее напрямую связано с тем, что видел Поттер в своих снах. Обрывки сведений, которые Северус извлекал из бесед с "теми" знакомыми, как он их называл про себя, складывались в довольно масштабную картину. Теперь ему предстояло проанализировать все, а затем связаться с Дамблдором. Делать это в Хогвартсе Снейп не хотел, а времени требовалось достаточно много. Хотя бы несколько часов. Завтра был четверг, и вставать придется рано - сон не помешает, однако, пока нет четкой картины происходящего, спать все равно нельзя.

Проходя мимо открытого сада, он свернул на дорожку между клумб и нашел скамейку. Она белела в темноте посреди миниатюрной площадки, к которой сходились все тропинки. Северус сел, откинулся назад и прикрыл лицо ладонью, стараясь собраться с мыслями.

Представить себе желания Лорда было не сложно, учитывая то, что Снейп знал, в какой зал и зачем стремится Поттер в своих снах. Непонятно было другое - как именно должна разворачиваться операция. Скорее всего, Темный Лорд поручил Малфою заняться этим, и Люциус чувствует, что после стольких лет сытой и бездеятельной жизни ему не удастся сделать все чисто и гладко. О том, что же именно должен сделать Малфой, Снейп даже не собирался гадать. Он отнял ладонь от лица и взглянул вверх. Просвечивая сквозь кроны деревьев, ночное небо являло ему тысячи звезд, завораживая высотой и обещая полет, тот, о котором спето в песнях и рассказано в стихах. Но летать Северус не мог. Он в принципе не мог делать хорошо то, что делал хорошо Поттер, поэтому небесный свод рождал уныние и приводил Снейпа лишь к мыслям о необходимости твердо стоять на земле. Вот и сейчас он отвел глаза от созвездий, но что-то заставило его задержать дыхание и прислушаться к собственным ощущениям. "У меня есть предчувствие", - вспомнил он слова Люпина, но отмахнулся от них так же, как и тогда. На предчувствиях и гаданиях прогнозы строить бессмысленно, а рука уже сама вытаскивала палочку из рукава. Светлые воспоминания пришлось концентрировать волевым усилием, они, по обыкновению, вышли похожими на картинку из учебника, но так получалось даже лучше.

- Экспекто Патронум! - провозгласил он в тишину сада, и из палочки выстрелил серебряный луч, обретающий форму патронуса.

Снейп повернул палочку вокруг своей оси - теперь можно было связаться с Дамблдором.

- Ты принял решение?

- Да, Директор, я вам уже говорил. Поттер не хочет заниматься, а без желания в этой науке не сработает даже самое простое упражнение. Вы это прекрасно знаете, так же как и я.

- Но ты бы мог попробовать еще раз… - лицо Дамблдора переливалось перламутровым блеском внутри патронуса, словно отражаясь в разлитом молоке.

- Нет. Я застал его за тем, что он вломился в мои воспоминания, этого достаточно.

- Почему ты не дашь ему еще один шанс? Нам всем нужен еще один шанс, Северус.

- Те, кому действительно нужен шанс, хватаются за него обеими руками, а не отталкивают его, - что-то в этот момент сжалось у Снейпа внутри, словно он лгал не только про случай с думосбросом.

- Нельзя быть таким категоричным, он ребенок, которого ты сам настроил против себя.

Казалось, что терпению Снейпа наступил предел.

- Вы хотите услышать от меня «да»? Или вам нужно на самом деле узнать, что я думаю обо всем этом? Если вам действительно интересно, то позволю себе еще раз напомнить: без должной тренировки, без желания научиться, без соблюдения всех наставлений Поттер будет посещать занятия вечно. И все равно ничего не сможет. Это на тот случай, если вам важно то, что я скажу. А если вы хотите услышать «да», то я вынужден вас разочаровать – я говорю «нет»! – вскипел Снейп.

Дамблдор тяжело вздохнул:

- Увы, я действительно ожидал, что ты скажешь мне «да».

Лицо Снейпа разом побелело. На счастье, в темноте сада этого различить было нельзя.

- Я хотел поговорить о другом, - тихо произнес он.

- О чем же?

- Готовится нечто очень большое. Малфои нервничают так, словно Люциусу предстоит боевая вылазка. Полагаю, это напрямую связано с тем, что Поттер видит в своих снах. Большего мне выяснить не удается. Но предполагаю, что все действительно очень серьезно. С момента возрождения Темного Лорда я еще не видел, чтобы «те» так нервничали.

Дамблдор помолчал, поправляя очки на переносице.

- Хочу, чтобы ты знал кое-что, мой мальчик… - начал он, и Снейп снова почувствовал, как внутри у него сжимается неведомая пружина, - я действительно ценю то, что ты делаешь.

Медленно опустив палочку, Снейп уставился на землю у себя под ногами. Патронус растворился в воздухе, разметав по прохладному ветру серебристые туманные пряди, свечение исчезло, и вместе с ним лицо Дамблдора смешалось с ночной темнотой.



13.

Снейп поднял палочку и направил ее прямо на Дамблдора

Утром болела голова.

Сначала ему снился лимон. Долго, то наплывая, то бледнея, истекая соком, этот образ побуждал желудок раздраженно сжиматься, а под утро голова налилась свинцом и заныла пульсирующей болью в такт гулкому бою в ушах.

Встав босыми ногами на камни, ища прохлады, которая остудила бы его, он прислонился лбом к стене и просыпался стоя, все еще во власти неприятного видения, бессмысленно глядя перед собой.

Помфри появилась на пороге его кабинета с бланком из «Св. Мунго».

Вчера Макгонагалл попала сразу под несколько проклятий одновременно. Снейп с трудом представлял, как такая пожилая женщина сможет выдержать реабилитационный курс.

- Ее забирают, профессор Снейп.

- Пойдемте, - тяжко поднявшись из кресла, вздохнул он. Голова все еще болела.

Два целителя левитировали носилки с Макгонагалл по коридору к выходу из больничного крыла, за ними семенила Помфри, стискивая пальцы и поминутно вздыхая.

Когда процессия проплывала мимо Снейпа, Макгонагалл приоткрыла глаза и вяло взмахнула рукой в сторону выхода. Мол, уходи. Но Северус нарочно остался стоять, бесцеремонно разглядывая скомканное одеяло, которое свисало с края носилок, и обнажившуюся искривленную старческую ступню Минервы. Тонкая нога желтела на складках белой простыни, как оплывший огарок сальной свечи.

Проводив Макгонагалл, он вернулся к своим делам и был занят до вечера, пока Драко с невероятно довольным лицом не засиял в темноте дверного проема. После того, как младший Малфой схлопотал пощечину, он подходил к своему декану редко и неохотно, постепенно отдаляясь и переставая глядеть на Снейпа с распахнутым восхищением во взоре. Чем старше становился Драко, тем болезненнее он относился к роли Снейпа как вседержителя Слизерина. Авторитет декана все больше и больше тяготил его. Это было заметно, и если еще год назад шлепок по лицу был бы всего лишь шлепком по лицу, то теперь это уже считалось полновесной Пощечиной, с долгими переживаниями и затаенной обидой. Впрочем, год назад Снейп бы и не поднял руку на мальчишку.

Все искривилось, приняв гротескную форму, и обычная реальность теперь походила на гадкие представления о ней.



Но Драко стоял в дверях, и глаза его горели нешуточно.

- Что? – посмотрел на него Снейп.

- Директор Амбридж желает вас видеть, сэр.

- По поводу?

- Мы поймали Поттера и его шайку прямо в ее кабинете.

- Что они там делали?

- Директор все вам расскажет, сэр, прошу, - и Драко вытянул ладонь в направлении коридора, предлагая пройти за ним.

В кабинет Амбридж Драко вошел первым.

- Хотели видеть меня, Директриса? – осведомился Снейп, окинув комнату безразличным взглядом.

Амбридж поднялась ему навстречу, торжественно улыбаясь.

- А, профессор Снейп. Да, хотела еще один флакон Веритасерума, и, пожалуйста, как можно быстрее.

Отвратительная старуха, занявшая место Дамблдора, колыхалась подобно розовой медузе в банке с формалином.

- Для допроса Поттера вы забрали последний, – ответил Снейп. – Все использовать вы не могли. Я говорил вам, что трех капель будет достаточно, - ему начинало казаться, что все, устроенное Поттером, на самом деле не очередное хулиганство. Амбридж покраснела от возмущения.

- Вы ведь можете приготовить еще, не так ли? – поинтересовалась она елейным голоском.

Снейп хмыкнул:

- Разумеется. Понадобится полный лунный цикл, чтобы довести зелье до готовности, так что примерно через месяц вы его получите.

- Месяц? – завопила Амбридж. – Месяц? Снейп, да оно мне нужно сегодня! Я только что застала Поттера в своем камине, где он вел переговоры с неустановленными личностями!

Это было куда хуже, чем можно было ожидать. Неспокойная мысль, что Поттер играет свою партию, превратилась в уверенность. Снейп мысленно прикидывал вероятность того, что Амбридж наложила следящие заклятия и на свой камин.

- В самом деле? – Северус повернулся и посмотрел на бледного Поттера. Мальчишка, напуганный тем, что его застали на месте преступления, пялился на профессора во все глаза, взгляд был полон ужаса. – Что ж, ничего удивительного. Поттер никогда не проявлял достаточной склонности к соблюдению школьных правил.

- Я хочу его допросить! – вскрикнула Амбридж, щеки и плечи ее мелко дрожали от еле сдерживаемого бешенства. – Я хочу, чтобы вы предоставили мне зелье, которое заставит его признаться!

С ним давно никто так не говорил. На мгновение ему даже почудилось, что сейчас она устроит скандал со слезами и завываниями, и можно будет, воспользовавшись предлогом, запереть ее где-нибудь, но старуха еще контролировала себя.

Нарочно выбрав мягкий тон, Снейп попробовал подвести начавшуюся было истерику к кульминации, чтобы можно было оправдать решительные действия.

- Я уже сказал вам, – вкрадчиво произнес он, – что не располагаю запасом Веритасерума. Если только вы не хотите отравить Поттера – а я вас, уверяю, в этом поддержал бы целиком и полностью, – то ничем не могу помочь. Единственный недостаток ядов в том, что большинство из них действует слишком быстро, почти не оставляя жертве времени на признание.

Он опять взглянул на Поттера, прикидывая, что же понадобилось этому щенку по другую сторону амбриджевского камина. Поттер с бесстрашностью того, кому нечего терять, ответил на взгляд, полагая, видимо, что застуканные на месте преступления гриффиндорцы должны встречать наказание с поднятым забралом. В общем и целом неплохо, хотя слегка театрально.

Амбридж взвилась.

- У вас испытательный срок! Это преднамеренное неоказание помощи! Да как вы могли! Люциус Малфой всегда так хорошо о вас отзывался! Сейчас же вон из моего кабинета!

Упоминание Малфоя колыхнуло внутри ощущение, что это имя сейчас произнеслось не просто так. Оно словно бы само наплыло на глаза, привлекая к себе внимание, будто желая быть услышанным, отмеченным. Тревога на долю секунды словно заморозила воздух, показалась и скрылась на периферии, Северус так и не успел понять, что это был за всполох – интуиция или намеренный посыл. Осталось только поклониться и уйти. Но тут ему в спину выплеснулся отчаянный, какой-то придушенный вскрик:

- Он схватил Бродягу! Он схватил Бродягу там, где это прячут!

Снейп, уже потянувшийся к дверной ручке, замер. Безнадежность и боль в голосе Поттера так мощно резанули слух, что даже неблагозвучность клички пса потонула в этом крике о помощи.

- Бродяга? – Амбридж тут же вгрызлась в подкинутую кость. – Какой такой Бродяга? Где прячут что? Снейп, о чем он?

Профессор обернулся к Гарри. Теперь выражение лица мальчишки считывалось совершенно иначе. Снова сны?

- Понятия не имею, – ответил он. – Поттер, когда у меня появится желание послушать ваши бессвязные вопли, я дам вам Говорильную Газировку. Да, и, Краббе, ослабьте захват. Если Лонгботтом задохнется, начнется долгая бумажная волокита, и, если вы когда-либо решите устроиться на работу, боюсь, мне, как лицу, дающему рекомендацию, придется этот факт упомянуть.

Он вышел, резко хлопнув дверью.



Закрывшись в своем кабинете, Снейп несколько раз прошел от двери к столу и обратно, глубоко дыша и расправляя невидимые складки на мантии. Выровняв дыхание и расслабив кисти рук, он поднял палочку:

- Экспекто Патронум!

Воздух загустел, и сквозь тело патронуса высветилось лицо Блека.

- Чего тебе? – устало спросил тот.

- Где ты?

- Где я могу быть, по-твоему, Снейп? – раздраженно бросил Блек, повернувшись вполоборота и всем видом показывая, что на этом можно прощаться.

- Ты все время был дома?

- А ты хочешь в гости?

- Всё. Разговор окончен.

- Что ты хотел? – Блек заметно напрягся.

- Соскучился.

- Говори, что случилось!

Теперь, когда Блек заинтересовался разговором, Снейп, с удовольствием протянув: «Ничего, что тебе следовало бы знать», оборвал связь, растворив патронус в воздухе.

Очевидно, что Поттер распсиховался напрасно, никто никого не «схватил». Мальчишке нравится играть в войну. Даже попадая в смертельно опасные ситуации, он оставляет где-то маленькую возможность для того, чтобы в эту опасность играть. И своими играми мешать людям заниматься войной как работой.

Пусть теперь играется с Амбридж. Та тоже вошла в раж, и они, каждый по-своему, но оба одинаково страстно примеряют на себя роли противоборствующих сторон.

Через некоторое время снова пришел Драко Малфой.

- Опять?

- Нет, сэр. Я просто хотел сообщить вам, что Грейнджер все-таки сдала своих дружков. Директор Амбридж умеет уговаривать. Они пошли теперь в Запретный Лес. Там прячут какое-то оружие, вы не знали? – Малфой, не дождавшись приглашения, уселся на стул и закинул ногу на ногу.

- В Запретный Лес? Кто пошел? – Снейпу даже представлять было неприятно, что наплела Грейнджер и какого черта собралась делать в лесу Амбридж.

- Амбридж с Грейнджер и Поттером.

- А остальные?

Драко потупился.

- Мы их отпустили. В конце концов, они уже не представляют никакой опасности.

- Ясно. Идите.

Драко помолчал, словно в задумчивости прикоснулся пальцами к своей щеке, вздохнул и поднялся.

Оставшись один, Снейп посидел немного в тишине, но быстро понял, что вот так замереть и остановиться не получится. Он вышел в коридор, поднялся в холл Главной башни и посмотрел в окно – солнце перекатилось к верхушкам деревьев Запретного Леса, подсвечивая небо розовым отблеском. Наступал вечер.



14.

- Авада Кедавра!

Предлог нашелся довольно быстро. Последнее время Снейп часто связывался с родителями своих студентов - всех интересовали оценки по СОВ, со старшим Гойлом он разговаривал на этой неделе уже дважды.

К Малфоям идти не стоило – он был у них только вчера. Поэтому он отправился к Краббе.

Домовый эльф, открывший посетителю дверь, исчез в темноте коридора, и через минуту навстречу Снейпу вышла маленькая женщина с кошкой на руках. Миссис Краббе.

"Ах, вы пришли поговорить о том, что мой сын мог завалить СОВ по зельям? О, это действительно печально, но мой муж уже беседовал с ним на той неделе, мы надеялись, мальчик возьмется за ум. Великий Мерлин, так Винсент еще и подрался сегодня? Как это ужасно! Вы хотите поговорить с моим мужем? Да, я понимаю. Но, увы, его нет дома. Как скоро вернется? О, мне сложно сказать, у него сегодня какое-то крайне ответственно дело, представьте себе, так волновался перед уходом из дома, что даже забыл надеть носки, так и ушел в ботинках на босу ногу, а я говорила ему, что вещи надо готовить заранее перед выходом, но он же никогда меня не слушает, так и ходит вечно… Уже уходите? О, я такая рассеянная, даже не предложила вам чаю. Ну что ж, вы же сообщите нам, если Винсент будет плохо себя вести в школе? Да. Всего доброго, господин Снейп".

Уже на пороге она заволновалась:

- Если Винсент получит нехорошую оценку на СОВ, вы же поможете ему исправить положение?

- Сделаю все, что в моих силах, - бросил Снейп и аппарировал в Хогсмид.



Вернувшись в замок, он обнаружил, что за время его отсутствия ничего не изменилось – из леса никто не возвращался.

Началось.

Малфой не находил себе места, накануне измяв всю скатерть и не притронувшись к еде, Краббе унесся из дома в страшной спешке, Поттер бился в истерике и был уверен в том, что бедняге Блеку осталось жить пару минут, Грейнджер с невероятной теорией про оружие и Запретный лес выманивает Амбридж в кишащую тварями чащу. Без всякого сомнения – началось.

Что бы там ни придумала Грейнджер для того, чтобы выйти из здания, долго они по лесу не прогуляют. Либо заплутав в чащобе, они просто-напросто не смогут найти дорогу обратно, либо, что более вероятно, они попадут на зуб какому-нибудь непривередливому жителю тех мест, и Амбридж, очевидно, окажется первой, как самая неловкая и медлительная из троицы. И в том и в другом случае шансы выйти из леса невредимыми уменьшаются с каждой минутой приближения темноты. Невероятно заманчивая перспектива. Однако если только Поттеру, одержимому идеей спасения своей ущербной семьи, достало пороха ввалится в кабинет «Директора» Хогвартса, то и добраться до министерства у него дури хватит. Погруженный в эти размышления, Северус незаметно для себя оказался в своих комнатах, машинально запер дверь. Не снимая обуви, лег на кровать поверх покрывала, на котором тут же образовались грязные разводы от испачканных подошв.

Наконец все компоненты сложились перед ним в монументальное полотно, в котором все участники, увлекаемые своими предводителями, сошлись не на жизнь, а на смерть.

Темный Лорд внушал Поттеру видения, приучая его к мысли о Департаменте Тайн ради того, чтобы мальчишка без труда понял, что это за место, и поверил, будто может видеть действительность на расстоянии. Зачем? Возможно, он хотел, чтобы Поттер оказался в нужном месте в нужное время? Возможно, и «те» его друзья сегодня там? В то время как Дамблдор не может оперативно повлиять на ситуацию. Где он? Снейп пожалел, что не знает, куда отправляется Директор каждый раз, когда покидает Гриммо. Северная Ирландия? Замок? Свой дом? Еще утром Северус предпочитал даже не вспоминать лишний раз о Дамблдоре. Но не сейчас. Однако и связываться с Директором отчаянно не хотелось. Северус подумал, что сейчас могло бы случится что угодно, но он, Снейп, не предпримет ни единой попытки поговорить с Дамблдором. Пусть все рушится. Да!

Он перевернулся на бок и всмотрелся в каменную кладку.

У Поттера нет возможности добраться до Лондона. Впрочем, даже из Запретного леса шансов выбраться у него практически нет. Больше всего Снейпу хотелось оставить все как есть, но герои той монументальной картины все бились и бились перед его глазами, на фоне стены. Пылающий Малфой и босой Краббе во главе с Темным Лордом осыпали заклятиями Поттера и Грейнджер, которые были опутаны ветками и кусками мха, позади них, поскуливая и поджав хвост, пряталась большая черная псина, а вот между гриффиндорцами и «теми», кто на них нападал… в величественных парчовых одеждах…

Каменная стена перед глазами охнула и обвалилась, вверх вырвались клубы пыли, перекрывая воздух, тихо осели желтой коркой на влажное лицо. Лимонный запах, песок, каменное крошево, разлитая под ногами кровь, свернувшаяся в песчаные комки, порванная парча, мясо…

Снейп открыл глаза. Неужели заснул? Ну и черт с ним. Очень хотелось снова забыться и проспать как можно дольше, желательно - до смерти.

Он поднялся, застегивая на ходу воротник и отирая пот с лица, вышел за дверь и взбежал по лестнице в холл. Тишина и сумеречный свет в пустых коридорах. За окнами стремительно темнело, заходящее солнце наливалось алым соком.

Если они еще в Запретном Лесу, то их уже не найти. Еще на мгновение прикрыв глаза, Северус насладился этой мыслью. К сожалению, ничего не предпринимать он все же не мог. Говорить с Дамблдором пришлось бы так или иначе.

Снейп очень медленно стал спускаться обратно в подземелья.



Люпин, Муди. Блек.

Глухая и тупая стена.

Никакого Дамблдора.

Мутная призма патронуса кривила перспективу и лица собеседников. Разумеется, это всего лишь Люпин, Муди и Блек. И еще кто-то там, за дверью кухни.

После того как он закончил говорить, через недоуменную минутную паузу, об пол шваркнула табуретка.

- Только дай до тебя добраться, сволочь! – Блек подбежал к патронусу так близко, что его лицо потеряло четкость. - Где ты был, почему его не защитил? Что ты делал все это время? Ждал, пока его прикончат?!

- Сириус, сядь, я уверен, что Северус действовал максимально оперативно, - Люпин потянул Блека за рукав, тот резко отмахнулся, но на место сел.

Снейп лишь глубоко вздохнул, как вздыхают над тяжело больными людьми.

- Ты сам-то в это веришь? – хмыкнул Муди.

- Я не знаю точно, так ли это. Возможно, они все еще плутают в Лесу.

- Вы с ума сошли?! Надо немедленно в Министерство! – Блек ударил кулаком по столу. - Ты, урод, не уверен! Я зато уверен! Ты сколько на жопе сидел, пока сюда пришел? Ждал, когда он там сдохнет, а, сволочь?

Люпин положил руку Блеку на плечо:

- Сириус, если ты сейчас не успокоишься, нам придется тебя запереть.

В ответ Блек плюнул в пол и вышел из кухни, хлопнув дверью.

- Честно говоря, я его понимаю, - проскрипел Муди.

У себя в комнате Снейп откинулся на стуле, почувствовав себя комфортнее после того как Блек убрался.

- Ну, если ты его понимаешь, чего вы ждете?

- Дамблдор скоро будет здесь, - Люпин посмотрел на часы.

Муди хлопнул себя по коленям и поднялся:

- Нам нельзя ждать. Нужно идти прямо сейчас. Эй, вы! – крикнул он за дверь. - Уходим!

- Блека нельзя выпускать, - прошипел Снейп, - пусть он дождется Дамблдора и расскажет ему о сложившемся положении.

- У тебя лучше получится, - обернулся Муди.

- Я отправляюсь в Запретный лес. Кто-то же должен там искать их кости.

- Ох, Северус, надо было их остановить… - Люпин покачал головой.

Снейп пропустил это замечание мимо ушей.

- Пусть Блек остается и ждет Дамблдора, я ухожу и связь поддерживать уже не смогу.

- Сам Сириусу об этом скажешь?

- Увольте. Разбирайтесь с ублюдком без меня.

Они вышли в коридор, дверь осталась приоткрытой, и Снейп видел, как Люпин, взяв Блека под руку, отвел его в угол поговорить. Крик «Я должен там быть!» ничуть Снейпа не удивил.

Правильно. Снейп ждал и связь не прерывал.

Блек толкнул Люпина в грудь, и тот, отпрянув к стене, сочувственно поджал губы, а затем повернул в направлении парадной двери и пропал из виду. Блек, растерянно запустив пятерню в спутанные волосы, шагнул в кухню и уставился на Снейпа. Потом схватил табурет и метнул его в патронус. По изображению пошла рябь, и где-то за пределами видимости грохнуло.

- Еще здесь, Сопливиус?! – выкрикнул Блек.

- Да и ты еще здесь, - ухмыльнулся Снейп.

- Что еще за дерьмо тебе покоя не дает? Не все рассказал, сволочь?!

- Да нет. Все, - Снейп говорил как можно спокойнее. – Просто решил убедиться, что ты остался смирно сидеть в конуре, пока…

- Пошел вон!!! – Блек в бешенстве подлетел к призрачному силуэту и взмахнул рукой, словно бы желая ударить виртуального собеседника.

- Ну, отдыхай, - лучезарно улыбнулся Снейп и растворил патронус.



До последнего момента он и не собирался в Запретный Лес. Однако сам же спустился по ступеням и пошел на угольно-черный массив, нависающий над окрестностями Хогвартса. Вечер уступил место непроглядной тьме, распрощавшись кровавым месивом облаков над горизонтом, теперь все небо устилали тысячи звезд, безмятежно мерцающих над мрачной лесной чащей. Северус огибал стволы, прикасаясь к прохладной коре рукой, продвигался вперед, почти не разбирая дороги и не отмечая пути для возвращения. Лесной воздух, сырой, пахнущий мхом и грибами, навевал дремоту, вокруг вздрагивали ветви кустарников, с которых вспархивали потревоженные птицы, шуршала трава, что-то щелкало и шевелилось то слева, то справа. Через какое-то время Северусу начало казаться, что все жители Запретного Леса отступают от него, словно волною откатываясь прочь, не желая сталкиваться, не выдерживая близости. Возможно, так оно и было, возможно, это ему лишь чудилось, но ни одна живая тварь не приближалась к нему, как бы глубоко в лес он ни заходил. Снейп словно распространял вокруг себя отравляющую заразу безумства. Шел, теперь в глухой темноте, натыкаясь на поваленные деревья и обломанные сучья, ветки упирались в его плечи, невидимая паутина касалась лица, прилипая к ресницам и небритым щекам. Он отмахивался, отплевывался и шел дальше. Разумеется, он никого уже не искал.

В конце концов Северус сел под упавший ствол и просто стал смотреть перед собой. Желудок скручивало спазмами, но эта привычная боль скорее досаждала, чем мучила на самом деле.

Единственное, что Снейп видел сейчас в кромешной тьме, – парчовые складки директорской мантии из своего сегодняшнего сна. Отяжелевшие, влажные, спадающие на пол…



Он открыл глаза перед рассветом – метка саднила как свежий порез. Сорвав пуговицы манжета он поспешно задрал рукав, рисунок стал несколько бледнее, но болел очень сильно. Вдруг боль вспыхнула и прошла совершенно, словно не было вовсе. Зато рисунку вернулась прежняя яркость.

С минуту Снейп смотрел на руку, представляя причину подобных изменений.

Когда он закричал, испуганные птицы прыснули с веток, и их тревожный гвалт продолжил его крик эхом в светлеющем небе.



Одежда промокла от выпавшей росы. Обратный путь через заросли и спутанные ветки был не многим короче ночного путешествия. Перед Хогвартсом Снейп остановился и присел на поваленное дерево, потому что мысль о том, что Дамблдор отправился в Министерство и не вернулся, стекла как жидкое олово и ошпарила внутренности до потемнения в глазах.

Дамблдор наверняка был в Министерстве, и то, что метка отреагировала подобным образом, могло означать только одно – эмоции и жизненные силы Лорда в какой-то момент оказались так напряжены, как не были напряжены с момента возрождения. Никакой Поттер не вызывал бы у Волдеморта столь бурной реакции. Лишь один человек мог претендовать на это.

Возможно ли, что Директора больше нет?

Мог ли он умереть?

На одно безумное мгновение Снейп пожалел, что не носит на себе никакого знака Альбуса Дамблдора, чтобы можно было на расстоянии определить, жив тот или мертв.

Парадные двери замка, натужено скрипя, впустили Снейпа в сонный холл, и он спустился вниз, в свои комнаты.

Сорвав и бросив в угол отяжелевшую от пропитавшей ее росы мантию, он поднял лицо к потолку. Сейчас связаться с Дамблдором было самым рискованным из всего, что Северус мог сделать. Если тот жив, то где сейчас Лорд? Возможно, что Директор - пленник Лорда? Возможно, что все еще хуже. Или вовсе наоборот.

Обнаружить себя было бы ужасной ошибкой.

От невозможности принимать решения Снейпу становилось отчаянно нехорошо. Он походил по комнате, плеснул себе воды и, задержав дыхание, выпил большими глотками. Сел за стол, положив руки перед собой, и попробовал успокоиться. Нет. Не получалось – пальцы еле заметно дрожали.

Он даже не мог пойти и посмотреть, что происходит в Хогвартсе, чтобы не быть обнаруженным. Все, что Северус сейчас мог, – это сидеть и пить воду, что и делал. Возможно, если бы сейчас кто-то оказался рядом с ним, Снейпу удалось бы взять себя в руки. У него всегда получалось не терять лицо перед посторонними. Только сам с собой он никогда не мог договориться, ведь знал, что смертельно болен. Это подтачивало его изнутри, и пустота, образовавшаяся за все эти годы, грозила прорваться, обрушивая тонкий поверхностный слой.

Спустя несколько минут он связался с Гриммо. Там никого не было. Совершенно никого, ни единой души, даже чертова эльфа.

Разомкнув вновь пересохшие губы, Северус обтер углы рта платком, расслабил ворот сюртука и глубоко вздохнул.

Успокоиться и выйти наверх.

Он поднялся к директорскому кабинету. Уже рассвело, и коридор был расцвечен нежными утренними лучами. В принципе, он и не рассчитывал узнать что-то. Еще было слишком рано, чтобы кто-нибудь объявился, но не настолько, чтобы его активность была подозрительна.

Горгулья его не пустила. Ничего удивительного.

В полном смятении он вернулся к себе.



Впервые за все эти годы Снейп допустил мысль, что Дамблдор смертен. Просто и пОшло, как все прочие люди. Не то чтобы Дамблдор представлялся ему бессмертным небожителем, просто он не думал об этом. Директор был всегда. А теперь его может и не быть.

Такая идея помрачила сознание, пробив огромную брешь где-то под сердцем. В это зияющее жерло обвалился весь мир, и свет померк, оставив после себя безнадежную пустошь, посреди которой осталось лишь одно – неизбывная болезнь Северуса. Но теперь, не окруженная сонмом забот, тысячей стен, множеством мелочей, она стала еще значительней, заполнив собой все пространство, давя своей тяжестью.

Снейпу показалось, будто его обнял дементор. Вот-вот поцелует.

Не столько из сострадания, сколько от бремени свалившейся на него ужасной идеи, Снейп в отчаянии подумал, что смерть Дамблдора - это, должно быть, самое страшное, что только могло произойти. Моментально самые грязные подозрения, точившие его отношения с Дамблдором не первый год, обернулись свидетельством того, что лишь Директор понимал Северуса, а возможно, и любил. Пусть так, неправильно и непристойно, но какая, в конце концов, разница, когда ты сам грязен и пытаешься это подавить, обманывая и себя, и других. Видно, Дамблдора в этом обмануть было нельзя. Возможно ли было ответить ему, открыть тайну, если Директор сам того желал? Возможно…

Даже отвратительный осадок от того, что на самом деле Северус уже давно видел в Директоре отца, не казался теперь препятствием. Тот, кто взращивал и учил, не жалея ни себя, ни воспитанника, уверенно, без оглядки взял бы груз ответственности и за этот грех.

Что же он упустил?

Нечто невероятно огромное промелькнуло и растворилось, так и не попав в руки.

Дементор сжал свои объятья. Всякое движение замерло. Мир остановился, и Снейп заснул прямо за письменным столом.



15.

Зеленый луч выстрелил из кончика палочки Снейпа и угодил Дамблдору точно в грудь.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть и проснуться.

Еще мгновение он соображал, что его разбудило, но стук повторился, и обжигающая волна беспокойства прокатилась по всему телу.

Снейп встал из-за стола и открыл дверь.

Все, что он смог сделать, это лишь отступить на шаг назад, пропуская Дамблдора в свою комнату.

- Ты, как вижу, спать сегодня тоже не ложился, - буднично отметил Директор, проходя и усаживаясь в кресло.

Снейп все еще стоял у раскрытой двери, потом, сам не понимая зачем, выглянул в коридор, словно желая удостовериться, что Дамблдор пришел один, и только после этого замкнул вход в комнату на несколько крепких заклятий, включая заглушающее.

Затем обернулся и посмотрел на Директора.

Тот сидел в кресле, сумрачный и невыспавшийся, но вполне живой и здоровый. После всего того, что Снейп передумал этой ночью, смотреть на Дамблдора было так же дискомфортно, как на солнечный диск. Его силуэт отпечатывался на сетчатке и золотой скотомой*** сопровождал взгляд, куда бы Снейп ни посмотрел.

- Что было?

- Все, что только могло быть, - ответил Дамблдор и глубоко вздохнул.

- Я так понял, что… Моя метка…

- Покажи, - Директор обеспокоено протянул руку.

Помедлив секунду, Снейп закатал рукав и вложил свое запястье в раскрытую ладонь Дамблдора. Пальцы сжались на его руке, и тело Снейпа накалилось удушливым смущением, в виски ударил пульс, гулко отдаваясь в ушах.

Дамблдор долго и задумчиво разглядывал метку, а затем провел по коже пальцем, очерчивая контур потемневшего знака. Снейп вздрогнул и попробовал высвободить руку, но Директор его не отпустил, напротив, только крепче стиснул пальцы и посмотрел в глаза Северуса долгим и очень внимательным взглядом, словно выискивая в непроглядных зрачках что-то давно потерянное.

- Сириус погиб, - спустя минуту вымолвил он.

Снейп не почувствовал ничего. Это сообщение не нашло в нем ровным счетом никакого отклика.

Все его чувства сейчас обратились к руке. К метке под пальцами Альбуса.

Директор еще сильнее сдавил запястье Снейпа.

- Скажи, что ты сожалеешь.

- Я сожалею, - бесстрастно вымолвил Снейп.

- Скажи, пожалуйста, правду, не хочу искать ее сам. Не сейчас.

Снейп промолчал. Разумеется, Дамблдор ему не поверил, но легилименция теперь могла открыть вовсе не это. А нечто более неприглядное.

- Спросишь, как он умер?

- Не хочу знать. Я тут не при чем, и не надо меня втягивать,

- Ты сам себя втянул. И знаешь когда.

- О, давайте оставим эту тему. Блек меньше всего меня интересует, тем более мертвый.

Дамблдор со вздохом разомкнул пальцы.

- Конечно же, тебе наплевать. Тогда о чем ты так беспокоишься, Северус? Твой заклятый враг мертв, дай себе пару часов и, может быть, ты даже начнешь радоваться. Я, старый дурак, забыл, что месть сладка тем, кто думает, будто это лекарство, а не яд. Неужели ты не видишь, что всю жизнь идешь от мести к мести? И каждый раз разочаровываешься. Месть тебя привела к Волдеморту, месть привела ко мне, местью ты жил, пока был жив Сириус, ты будешь жить ею, пока существуют Люпин и Гарри… Когда-нибудь настанет и моя очередь, Северус. Тебе не страшно от этого?

- А вам?

- Нет. У меня другая установка – любовь. Тебе она не подходит?

Снейп поспешно отвернулся и прошел в дальний угол комнаты. Дрожащие от колеблющегося света ламп тени сомкнулись за его спиной. Они окутали Северуса коконом темноты, скрывая смущающее и неуместное возбуждение, порожденное словом «любовь», которое выскользнуло из уст Дамблдора с пугающей легкостью сластолюбия. Снейп сложил руки на груди, силясь успокоиться. Шум в ушах так умножился, будто бы рядом бил гигантский молот.

- Видимо, не подходит, - горько резюмировал Директор.

- Ошибаетесь, - тихо, почти шепотом, ответил Снейп.

Они оба замолчали. Снейп рассматривал корешки книг на полках, Дамблдор – еле различимую в полумраке спину Северуса.

- Хорошо. Сегодня еще много дел. У тебя, кстати, тоже. Я приду вечером. Расскажу в подробностях, что там было, - сказал Директор и поднялся с кресла.

- Разумеется. Я буду ждать, - ответил Снейп, не поворачиваясь.



Когда Дамблдор ушел, Снейп вызвал домового эльфа и велел принести ему огневиски безо льда и воды. А лучше непочатую бутылку. Немедленно.



Чтобы начать день с трех четвертей «Черного галеона», должна быть веская причина. Чтобы не выйти из своих комнат после трех четвертей «Черного галеона», особых причин не требовалось, достаточно было просто встать со стула, чтобы понять – подняться наверх не получится.

Снейп плевал на это. Он и не собирался выходить. Просто отшвырнул бутылку в угол. С грохотом прокатившись по каменным плитам, она завертелась у стены, выплескивая из горлышка остатки золотистого пойла.



Ближе к вечеру пропитанный спиртовыми испарениями воздух вызывал у Снейпа нестерпимую головную боль. Он практически совсем протрезвел, это было совершенно нехорошо, но сопротивляться воли уже не осталось.

Дамблдор постучал около одиннадцати.

Снейп даже не стал подходить к двери, просто распахнул ее ленивым «Алохомора!», продолжая вертеть в пальцах давно опустевший стакан.

Он сидел как раз напротив входа, полулежа в кресле, и исподлобья наблюдал за вошедшим Директором. Налипшие на лоб волосы закрывали половину обзора, застегнутый на все пуговицы сюртук сжимал горло, лицо покрывала суточная щетина. Взведенная пружина внутри давила на ребра, воспаляя его какой-то исступленной, отчаянной дерзостью.

- Поминаешь? – спросил Дамблдор, проходя и закрывая за собой дверь.

- Кого? – Снейп недоуменно вытаращился.

- Понятно, - Дамблдор обогнул кресло и оперся о край стола.

- Могу налить, если желаете.

- Спасибо, я не хочу.

- А я хочу. Но больше не могу, честно говоря, - вздохнул Снейп.

- Тогда отправляйся спать, Северус, - мягко посоветовал Дамблдор.

Демонстративно закинув ногу на ногу, Снейп с вызовом уточнил:

- С кем?

Директор, прежде отвлеченно смотрящий пред собой, взглянул на него поверх очков.

- Северус, не надо, успокойся. Я расскажу тебе обо всем завтра, вижу, сегодня это тебе ни к чему.

- Значит, сказки на ночь на будет?

- Нет, - Дамблдор вздохнул и поджал губы. - Прости, я так давно не спрашивал, что могу сделать для тебя. Вместо этого требовал, вероятно, слишком многого.

Снейп лишь ухмыльнулся, затем встал и направился в сторону спальни. Но на полпути остановился, словно вспомнил что-то.

Прикрыл глаза - под сомкнутыми веками выжженной меткой все еще горел силуэт Дамблдора. Заклеймен со всех сторон, просто нет выбора.

Он пришел за тобой, Северус.

Посмотри. Обернись. За тобой.

Снейп задержал дыхание и резко развернулся к Дамблдору.

Тот так и стоял, прислонившись к столу. Опустив голову, он смотрел на свои сомкнутые пальцы и взгляд на Северуса не поднимал.

Блики от огней в светильниках скользили по его лицу, углубляя морщины, отражаясь в стеклах очков. И никак нельзя было его назвать привлекательным, рождающим вожделение или хоть сколько-нибудь чувственным, но сейчас восприятие Северуса изменилось. Он видел лишь того, кто делит с ним одну тайну на двоих, кто осмеливается заявлять всеми своими движениями и намеками, что тайна эта пусть и греховна, но так сладка и притягательна, что риск стоит того. Северус читал: откройся мне, пойми меня, услышь и согласись. Все прикосновения, на которые был так щедр Дамблдор, говорили об этом, все долгие взгляды, всё усердное внимание и все двусмысленные слова очевидно открывали истинные намерения Директора. И теперь, когда Северус только пережил возможную потерю и снова обрел то, что, казалось, точно потерял, он был готов сделать что угодно, лишь бы больше не изнывать от недосказанности и усмирения собственной природы.



Все еще не дыша, Снейп сделал шаг вперед. Поднял руки к воротнику и медленно, неуверенно начал расстегивать одну за другой пуговицы сюртука. Расстояние до стола казалось непреодолимым, огромным, точно его было не пересечь и за многие годы. Не отрывая взгляда от Дамблдора, Северус продолжал.

Он расстегнул сюртук и скинул его на пол.

На этот тихий звук Директор поднял глаза. Секунду он непонимающе разглядывал Снейпа.

Северус вытянул рубашку из брюк - пальцы не слушались, - наконец распахнул ее, открывая грудь и живот. Опустил руки, позволяя одежде упасть.

Дамблдор смотрел на него, словно не узнавая и силясь понять, что происходит, а потом как-то напряженно и неловко оперся рукой о стол.

Мгновение они глядели друг другу в глаза, а затем Дамблдор попросил:

- Не надо.

- Вы же этого хотели, - Снейп говорил и двигался через силу, словно одурманенный, но не мог остановиться

- Северус… мальчик мой… - Дамблдор обессилено прикрыл глаза. – Я хотел вовсе не этого.

- Я видел, я понял вас, я соглашаюсь, - Снейп произносил это как заклинание, стоя обнаженный по пояс напротив Директора, не отрывая взгляда, но уже ощущая, как холод втекает в вены.

Дамблдор тряхнул головой, словно отгоняя навязчивое видение, и на лице Снейпа застыл ужас.

- Северус, ты понял что-то совершенно не то. Не надо, пожалуйста, дай мне объяснить…

Снейп молча отступил на шаг назад.

- Мне невероятно жаль, ты не поверишь насколько.

Все еще пятясь, Снейп наступил на свою рубашку, лежащую на полу.

- Подожди.

- Я болен. Уходите, - прошептал Снейп.

Дамблдор попытался приблизиться, протянул руку, чтобы прикоснуться к плечу Снейпа.

- Ты вовсе не болен. Это не так. Пожалуйста, поговори со мной, прости меня, я не хотел ввести тебя в заблуждение, клянусь.

- Уйдите.

- Хорошо. Только успокойся, - Дамблдор вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.



Снейп остался стоять посередине комнаты, с его лица сошло всякое выражение, лишь глаза продолжали лихорадочно блестеть.

Он неспешно оделся, тщательно разглаживая малейшие складки на брюках и рубашке. Затем погасил все светильники, вымыл руки, вернулся в кресло и остался сидеть в нем до утра, то и дело принимаясь расправлять полы сюртука и смахивать ему одному видимые пылинки.

Поцелуй дементора оказался сладок и тягуч. Вовсе не такой, каким представлялся в начале.



_______

*** скотома - слепой участок в поле зрения, не связанный с его периферическими границами.



16.

Крик ужаса Гарри так и не вырвался наружу.

Когда маятник часов заскрежетал и остановился, он открыл глаза.

Возможно, часы просто встали, а быть может, время иссякло, вылившись до последней капли.

Северусу было безразлично.

В беззвучии и безветрии его пространства не было более ни света, ни чувств. Он двигался, ел и спал, как и в прочие дни, но теперь из самой его сути вышел весь сок, оставив только скорченную оболочку. И можно было бы предположить, что он не посмеет обнаружить себя после пережитого, однако же на следующий день он вышел из комнат и работал как обычно. Даже встречался с Директором, который, внимательно присмотревшись к зельевару, ни полусловом не обнаружил, что вчера между ними что-то было. Вот только прикасаться к Снейпу Дамблдор перестал.

Прошло довольно долгое время, прежде чем Директор начал снова обращаться к Северусу с просьбами и поручениями, а позже, когда судьба заставила, принял от профессора и помощь, оказывая которую, тому приходилось прикасаться к телу Альбуса чуть ли не каждый день.

Снейп же, оставаясь наедине с собой, бессмысленно, можно сказать машинально, жил, проходя час за часом без всякого стремления продолжать движение, пока в его душу, как змея в пустую амфору, валяющуюся на земле, не заползла ненависть. Сначала тихо, одним легким движением обнаруживая свое присутствие, она охолодила сердце, а затем стала единственным живым чувством, пульсирующим в пустоте. Не находя препятствий, оказавшись полновластной хозяйкой запущенных владений, она разрослась и окрепла, заполнив собой всё вплоть до самого дальнего и укромного уголка. И сжала Снейпа хладнокровными кольцами, лишив возможности вздохнуть. И он был рад ей, как тот, кого давно все покинули.

Он смотрел на почерневшую руку Директора, и в нем клокотала ярость, ему было бы слаще, будь Дамблдор весь поражен хитроумным проклятьем кольца. Северус чувствовал, что Директор не просто все помнит, а постоянно вспоминает. В каждом осторожном взгляде начальника он читал сочувствие, и это было отвратительно. Так же, как когда-то он испытывал омерзение от мыслей о плотских притязаниях Дамблдора, теперь вызывало тошноту сознание, что Директор и не помышлял о подобном. Одиночество, ранее не тяготившее, открылось в новом свете – не обладая возможностью завести семью, лишив себя права иметь друзей, он в конце концов потерял и тех, кому можно было просто верить. Даже себе больше верить Снейп не мог. Он обманулся, вернее - его обманули.

Это всё чертова болезнь. Она заставляла Северуса думать, будто люди вокруг заражены ею. Всякий, кто имел несчастье быть близок Снейпу, рассматривался им в кривом зеркале собственных грехов. Сейчас он это понимал.

И снова, как когда-то в молодости, дал себе зарок потопить в небытии свою ущербность. Только теперь, в отличие от прошлых лет, его страшная тайна была известна.

И убить эту тайну, похоронить ее было Северусу жизненно необходимо.

В темном кабинете выгорели все свечи, расплывшиеся огарки запачкали стол каплями воска. Снейп пошевелил локтем, и со стола, тихо шурша, стала медленно съезжать стопка пергаментов. Листы осыпались на пол, но Северус на них не посмотрел, он опирался лбом на сложенные на столешнице руки. Он думал, что спит. Невнятная апатия, навалившаяся после того, как он узнал о той ночи в Министерстве, придавила, оставив силы только на работу. В кровать по-прежнему ложиться не хотелось. Снейп отодвинул чернильницу подальше и навалился на стол всей грудью. Наверно, ему что-то снилось. Но на самом деле он не спал. Подниматься из-за стола Северус не собирался, он вообще уже два дня не заходил в спальню. Эльфы старательно выметали пыль и осколки бутылок, но на следующий вечер им снова было что убирать. Когда напивался, Снейп разговаривал с воображаемым Малфоем, рассказывая ему, что тот поступил на редкость глупо, а потом неизменно добавлял: «Но моя глупость тоже убивает». Разбив очередную порожнюю бутылку, он шел в ванну, раздевался и останавливался перед зеркалом, которое отражало его в полный рост. Он смотрел на себя обнаженного и вспоминал тот вечер, когда стоял почти так же перед Дамблдором. Светильник, висящий за спиной, проливал лучи на его плечи, свет стекал по рукам, очерчивая в темноте узкий абрис всей фигуры. Нескладного худого тела. Скучного, без яркости, без страсти. Как он мог себя предложить? Кто бы стал такое желать? Он и сам не хотел ничего больше. Как ни старался, у него перестало получаться даже это.

И в самом деле, разве о чувственном, плотском у них с Альбусом шла речь? По большому счету, разве об этом? О любви или, быть может, о соитии?

Нет.

И Северус отворачивался от своего отражения.



В комнатах Лорда всегда было темно, портьеры надежно скрывали свет, горящих же свечей никогда не было в достаточном количестве, чтобы рассмотреть все нюансы мимики и без того безжизненного лица Повелителя.

Кратко коснувшись губами перстов Темного Тома, как любил именовать его Люциус, Снейп отошел на почтительных три шага и замер в полупоклоне, не поднимая глаз и не смотря Лорду в лицо.

- Хорош ли сын Малфоя? – прошелестело из полумрака.

- Неплох, - отозвался Снейп и склонил голову еще ниже.

- И только?

- Не более того, мой Лорд.

Молчание затянулось, и Снейп позволил себе взглянуть Волдеморту в лицо.

Тот, закрыв глаза, возлежал на оттоманке возле огня, походя на огромную ящерицу, греющую свою холодную плоть на солнце. Казалось, он спит.

Но вот он выдохнул:

- Ко мне.

Снейп выдержал секундную паузу, после которой приблизился к Лорду и привстал на одно колено. Теперь он мог различить, что глаза Волдеморта не закрыты, а лишь прищурены и внимательно изучают его.

- Ему оказана милость. Если он таков, как его отец, возможно, он не оценит. Что ты станешь делать тогда?

- Что прикажет мой Лорд.

- Молодец. Иди и жди моей воли.

Рука Волдеморта лениво поднялась к лицу Снейпа, тот поцеловал кончики ледяных пальцев, встал и вышел за дверь.

От волнения Белла захлебывалась дыханием, словно бы только что бежала. Хотя у нее уже была возможность отдышаться, пока она слушала его объяснения. Даже Нарцисса, сидящая у него за спиной, дышала тише, несмотря на то что слезы текли по ее щекам не переставая. Мать, оплакивающая судьбу сына, - ее усилия в любом случае не были напрасны, Северус не смог бы отказать. Он уже несколько раз обсуждал с Дамблдором слова Волдеморта о Драко и возможные варианты поручения. Как и в прошлый раз, Лорд отвел Снейпа от этого плана, недвусмысленно намекнув, чтобы тот до особых распоряжений не вступал в игру. Между тем и Дамблдор, и сам Северус понимали - вступить придется, если они не хотят жертв среди ученического состава. Серьезность же намерений младшего Малфоя красноречиво подтверждал свежий, припухший, как укус, рисунок на руке – такой знакомый и яркий, что у Снейпа скулы свело, когда Драко похвастался им неделю назад, выходя из апартаментов Лорда. Теперь у Драко есть все основания серьезно покушаться на чью-то жизнь, а уж в характере задания сомнений не было, каждый проходил через нечто подобное, получив свой знак. Всё это не оставляло сомнений в том, что Нарцисса действительно пришла просить защиты и ее слезы не дешевая провокация. Да, разумеется, у Поттера большая компания, Поттеру постоянно везет, но он действительно опасен лишь для самого Лорда. Только в сопряжении этих двоих наступает кризис, исход которого действительно в руках фатума. Остальное вариабельно и поддается коррекции.

Но сейчас обоих мальчишек нужно было спасать друг от друга и от Волдеморта к тому же. Натравливать младшего Малфоя на Золотого Ребенка было не столько жестоко, сколько удобно. К тому же, если исключить постоянное везение Поттера сотоварищи, у Малфоя вполне могло бы и получиться. Впрочем, пока ситуация особых опасений у Снейпа не вызывала. Он вполне рассчитывал найти способы решить проблему.

- Итак… Нарцисса, ты пришла просить меня о помощи?

Нарцисса подняла на Снейпа полное отчаяния лицо.

Он взглянул ней в глаза.

Покрасневшие веки и слипшиеся ресницы, она так давно плакала, что все лицо покрылось розовыми пятнами. Ее отчаянье нервировало Снейпа больше расспросов Беллатрикс. И тогда он сосредоточился… Мгновение… И как нож в масло его взор проник за пелену ее образов и воспоминаний.

Ужас обжег его моментально. Он ожидал увидеть все что угодно – корчащегося под круцио Люциуса, разорванного на куски Поттера, восковое лицо Драко, лежащего в луже собственной крови, но только не эти парчовые складки, не эту фигуру, не это лицо.



Дамблдор.



Вот кто, а вовсе не Поттер.

И Нарцисса со всем отчаяньем, на которое только способна мать, представляла ему этот образ.

- Да, Северус. Я… Наверное, только ты сможешь помочь, больше мне идти некуда. Люциус в тюрьме, и…

Она зажмурилась, и фигура Директора исчезла.

- Темный Лорд запретил мне это обсуждать, - продолжила она, не открывая глаз. – Хочет, чтобы о плане не знала ни одна живая душа. Это… совершенно секретно. Только…

- Если запретил, обсуждать не будем, - быстро заключил Снейп. – Слово Темного Лорда – закон

Он встал, не чувствуя собственных движений, и подошел к окну.

Видение все еще светилось перед его взглядом, так же как в тот вечер, когда Снейп стоял посреди своей комнаты, закрыв глаза, и решался повернуться к Дамблдору, чтобы сделать шаг навстречу. Слишком больно было думать о том, чем все закончилось. С того дня он усвоил кое-что новое для себя: подойти к Директору ближе установленного им же предела – значит шагнуть в пропасть, от которой Северус бежал когда-то в молодости. Даже если кажется, что идешь на зов.

В тот вечер пропасть все-таки оказалась у него под ногами. С тех пор он падал. Как видно, судьба нашла его.

Снейп посмотрел в окно и задернул шторы.

Дамблдор с легкостью разрушил все, что Северус так тщательно выстраивал все последние годы. Походя, легкой улыбкой и ласковым взглядом, внушил ложную надежду, узнал его тайну и бросил посреди пустынного «ничто» на милость забытья, которое никак не приходило.

Снейп почувствовал, как откуда-то из глубины мутной пеной всплывает ярость. Он не позволит продолжаться этому кошмару.

Снейп повернулся к Нарциссе.

- Так уж случилось, что мне известно о плане. Я один из немногих, с кем Темный Лорд его обсуждал. Однако, не будь я посвящен в тайну, ты, Нарцисса, оказалась бы виновна в страшной измене Темному Лорду, - севшим голосом произнес он.

Она, рыдая все сильнее, бросилась умолять спасти «ее мальчика», «ее единственного сына».

Недостающие детали быстро занимали свои места – такое отчаянье могли вызвать лишь крайние меры, учитывая еще и традиционное для новичка «смертное» задание от Лорда… Речь шла об убийстве Дамблдора. Не меньше. И если бы Снейп еще собирался выбирать – этот мальчик, ставший разменной монетой в борьбе исполинов, точно стоил того, чтобы защитить его. Драко остался без отца. Без кого остался сам Снейп, ему так и не удалось сформулировать, но какая, к дьяволу, теперь разница?

Он не мог смотреть в глаза Нарциссе.

Ужас, родившийся в нем при виде знакомой фигуры в ее воображении, тек по жилам, неся лихорадку и безумное желание закричать.

В конце концов Нарцисса вцепилась в мантию Северуса, поливая слезами его грудь так отчаянно, словно она уже похоронила Драко. Профессор никоим образом не полагал, что Драко удастся его задание. И тогда Лорд найдет мальчишку, даже если тот будет под вечной протекцией Дамблдора. Хотя Северус уже имел несчастье убедиться и на собственном опыте, чем оплачивается эта протекция. Да и глядя на Поттера - тоже. Вряд ли Драко будет так же успешен в борьбе за свою жизнь, как Золотой Гриффиндорец. Без всяких сомнений, при неудаче - а неудача неизбежна - Лорд убьет Малфоя.

Потемневшие от слез глаза смотрели на него снизу вверх. Интересно, умоляла бы она его, если б знала, что он так отвратительно и безысходно болен? Возможно, она не рискнула бы даже прикоснуться к нему, не говоря уже о том, чтобы иметь смелость называть его другом своего мужа.

Так никто не узнает. Он не позволит.

- По-моему, он рассчитывает, что в итоге это сделаю я. Но твердо решил сначала подослать Драко. Видишь ли, если вдруг Драко повезет, что маловероятно, я смогу чуть подольше остаться в Хогвартсе, принося пользу в качестве шпиона, - медленно произнес Снейп.

В момент, когда она упала к его ногам, Северус подумал: либо я, и тогда все закончится, либо он, и тогда всему конец. Выбор был не особенно разнообразен. Поэтому он не выбирал.

- Северус… Ох, Северус… Ты ему поможешь? Присмотришь за ним, позаботишься, чтобы с ним ничего не случилось?

- Могу попробовать.

Она отшвырнула бокал, который он ей налил, вновь сползла на пол и уткнулась мокрым от слез лицом ему в руку, целуя пальцы.

- Если ты будешь защищать его там… Северус, ты поклянешься в этом? Дашь Нерушимый Обет?

Когда-то это бы его напугало. Но не теперь.

- Нерушимый Обет?

Где-то далеко-далеко Беллатрикс говорила какие-то слова, но он ничего не слышал.

- Нарцисса, ну конечно, я дам Нерушимый Обет, - ровно проговорил он. – Твоя сестра, должно быть, не откажется стать нашим Поручителем.



- Готов ли ты, Северус, присматривать за моим сыном Драко, пока он будет исполнять волю Темного Лорда?

- Готов.

- И готов ли ты, в полную меру своих сил, хранить его от беды?

- Готов.

- И, если понадобится… если покажется, что Драко ждет провал, готов ли ты довести до конца поручение, возложенное Темным Лордом на Драко?

Убить Дамблдора…

Защитить мальчишку – да, вне всяческих сомнений. Убить Дамблдора… Он содрогнулся от понимания, как быстро меняются роли. Вот только что ты жертва обстоятельств, жестокой судьбы, человека, обманувшего и отказавшего тебе в помощи, а мгновение спустя ты изменился. Решение само пришло в руки, и теперь, даже если ты передумаешь, ничего уже не исправить. В это мгновение он желал, чтобы голос подвел его, но так же твердо произнес:

- Готов.



17.

Немой и обездвиженный, он следил за тем, как Дамблдора подбросило вверх: на долю секунды показалось, будто он завис в воздухе под сияющим черепом,

Он рассказал Дамблдору про клятву на самом исходе февраля.

Той ночью все казалось наведенной иллюзией - здание школы, лес, в котором они разговаривали, Директор. Да и сам Северус чувствовал себя уже не тем человеком, каким был прежде, а чем-то неприятным и чужим.

Давеча Директор постучал в комнаты Северуса и вызвал его к себе, осмотреть руку и поговорить. Снейп выполнял его просьбы неохотно. Он специально задержался в кабинете и не стал брать с собою нужных книг, чтобы вспомнить о них посреди разговора и вернуться вниз. В этом не было никакого практического смысла, но таковой с некоторых пор перестал быть для Северуса необходимым.

Они прошли с Директором коридором к спящей горгулье, поднялись наверх, и Дамблдор закатал рукав мантии, обнажив пораженную руку. Всякий раз Северусу было неприятно видеть сморщенную почерневшую плоть, несмотря на то что брезгливым он никогда не был, да и доводилось ему смотреть на поражения похуже. Однако нет ничего отвратнее падшего величия, заключал Снейп, смазывая запястье Дамблдора мазью и произнося необходимое заклинание. Втирая жирную субстанцию в кожу, он поискал глазами оставленную внизу книгу.

- Я забыл "Безочрев" у себя, - он взглянул на Директора. - Схожу.

- Хорошо, - согласился Дамблдор и откинулся в кресле, аккуратно расположив руку на подлокотнике, чтобы не смазать нанесенный состав.

Снейп неспешно спустился вниз, медленно прошел по коридору, заглянул в открытый класс зельеварения, дабы убедиться, что там не прячется какой-нибудь гаденыш, любитель нарушать школьные правила. Удостоверившись, что порядок соблюдается и никто не покусился на запретную территорию, Снейп зашел в свои комнаты, размашисто открыл дверь, проходя мимо зеркала, посмотрел на себя, озабоченно коснулся ладонью подбородка и выдвинул челюсть вперед, словно бы выискивая невидимый изъян. Изучив отражение, он недовольно отвернулся от зеркала и забрал с полки "Безочрев". Открыв книгу на оглавлении, он долго тянул время, читая названия глав, затем сардонически хмыкнул и захлопнул фолиант.

- Паяц. Кого обманываешь? - прошептал Снейп и вышел из комнаты.

Когда Северус подошел к директорской двери и взялся за ручку, он представил себе, как расскажет сейчас о клятве, как посмотрит в глаза Дамблдору и какие это будут глаза.

Директор так и сидел с вытянутой вперед рукой. За все то время, пока Снейп пропадал у себя в подземельях, он не сменил позы и сейчас лишь мельком взглянул на зельевара поверх очков.

- Ты ни о чем не хочешь рассказать мне? - спросил его Директор, когда Снейп раскрыл на коленях книгу, выискивая нужное заклинание.

- Нет, - неожиданно для себя соврал Снейп и сам удивился собственному малодушию.



А уже следующей ночью, утопая подошвами в талой земле, взбитой дождями в жидкое черное месиво, Снейп выплюнул в лицо Дамблдору:

- И я поклялся!

Они почти час разговаривали о том, что происходит в школе.

Несчастная Кэтти Белл так сильно пострадала, будучи, несомненно, не конечной целью младшего Малфоя. Желудок Снейпа мгновенно скручивало болезненным спазмом при одной только мысли, что ему придется заменить мальчишку, чтобы уберечь того от непоправимых решений. Он и ждал этого, и боялся с одинаковой силой. Его собственная, личная ненависть, не имевшая ничего общего с войной и политикой, теперь вплелась в отвратительную игру, находя возможности для воплощения. Теперь достаточно было оказаться в нужном месте в нужное время, и тогда…

Снейп не знал, что будет тогда.

Вечер случился непогожий: только что утих очередной ливень, стволы деревьев почернели от сырости. Пахло мокрой корой и болотом. Дамблдор молча стоял посреди небольшой прогалины, кутаясь в темный плащ, полы которого намокли и отяжелели от налипшей на них земли. Ветер, до этого гулявший в кронах деревьев, плеснулся Северусу в лицо, закружил у ног, хлопнув вздувшейся мантией и унесся прочь, а Директор так и не говорил ничего, но Снейпу и не нужно было слушать.

Наконец Дамблдор очнулся от размышлений.

- Ну, разумеется. Ты бы и не смог поступить иначе.

- Не смог? – переспросил Северус, отводя волосы от лица.

- Мальчик нуждается в защите, и я тебя прекрасно понимаю, - мягко ответил Дамблдор.

- Вы. Меня. Понимаете! – от негодования у Снейпа сел голос. – Какого черта вы понимаете! Вы старый безумец, если считаете, будто понимаете, ЧТО я сделал!

- И один безумец прекрасно поймет другого безумца, - Дамблдор улыбнулся.

Снейп сделал шаг вперед, оказавшись нос к носу с Директором, и проорал:

- Здесь один сумасшедший! И это не я!

Так близко он к Дамблдору еще никогда не подходил. Так он себя никогда не вел. Но теперь он надеялся: вот-вот Дамблдор расплющит его одним движением мускула, мгновение - и просто задушит его одним лишь всполохом своей громадной магии, еще секунда - и тогда всё. Он осядет в эту грязь и останется в ней, вдавленный величием воли своего… своего… собеседника.

Вместо этого Дамблдор поднял руку к лицу Северуса, словно хотел убрать от глаз мешающую прядь, но остановился в сантиметре, так и не прикоснувшись.

- Не кричи. Все будет хорошо. Просто делай то, в чем клялся.

- Я в ваших глазах все тот же ублюдок с меткой на руке, - нехорошо ухмыльнулся Снейп, отходя обратно. – Готов убить кого угодно, когда угодно. А вдруг это не так? Неужели вы не видите, к чему все идет?

Стремительно темнело, погода стояла скверная, тучи заволокли небо рваной серой пеленой. Наступала ночь. Сырой лесной морок накрыл их с головой, но даже в этой тьме Снейп увидел, как лицо Дамблдора помертвело и стало неожиданно жестким. Казалось, воздух вокруг завибрировал от директорского гнева. Снейп отшатнулся от волны магии, бьющей как пощечина, наотмашь. «Ну, вот и всё», - успел подумать Северус, прежде чем машинально стиснул палочку в рукаве своего сюртука.

- Я ориентируюсь в ситуации, Северус! Я понимаю, почему теперь ты хочешь отступиться. И как раз потому, что не ублюдок, ты сделаешь все необходимое! - Директор повысил голос, и из-за этого тона Снейп отошел еще на пару шагов. Пожалуй, он не слышал ни разу, чтобы Директор говорил вот так. – Ты не сможешь отказаться, раз уж начал.

- Надеетесь, все обойдется? Для вас это словно рядовая ситуация! Будто так и задумывалось!

Дамблдор отвернулся и всмотрелся в темноту.

- Северус, ты уже ничего не можешь изменить, - камнем упало из его уст.

- Да что ж вы не видите?! Я не могу больше! Я устал от… - Снейпу показалось, будто он задыхается. Как в детстве, вырывается из крепкой хватки, шепча «Больше не могу!», а его волокут и волокут куда-то по улице, а воздуха уже не хватает, и ноги не поспевают за отцовскими шагами…

Где-то за их спинами треснула ветка, вороны с гвалтом метнулись в низкие тучи и закружили над деревом, на котором только что спали. С их одуряющим карканьем лес словно весь взорвался одним птичьим голосом.

А Снейп все не мог отдышаться. С силой вдыхал, однако воздух не проникал глубоко в легкие. Он согнулся, уперся ладонями в колени, стремясь перевести дыхание, но ничего не получалось.

- И продолжай расследование на своем факультете. Не останавливайся, работай, - чужим, нехорошим голосом произнес Директор. Северуса передернуло.

Дамблдор какое-то время молчал и прислушивался. Потом подошел к Снейпу, положил руку ему на грудь, и тот наконец смог глубоко вздохнуть. Рука тут же исчезла. А теплый след от ладони остался и теперь горел ожогом, даже под плотной тканью мантии. Хотелось кричать, но Северус, почти беззвучно шевеля губами, говорил то ли «исправьте», то ли «избавьте», в шуме ветра было не разобрать.

- Ты очень сильный, и все у тебя получится как надо, - неожиданно мягко произнес Дамблдор, снова прикоснувшись к нему. Только теперь это прикосновение стало нежным, почти интимным, а от этого еще более болезненным.

- Как же я вас ненавижу за это, - прошептал Снейп, а потом, через паузу, добавил: – И себя тоже.

- Ты уверен? Мне почему-то кажется, что это не так. В любом случае, я очень надеюсь, что тебе это поможет, - грустно отозвался Директор.



Они молча возвращались в замок,

Луна лилась на них из прорехи в небесах, и тени двух фигур, стелясь по неровностям дороги, сплетались на влажной земле. Северус тоскливо следил за этим темным движением, отмечая все детали так жадно, словно видел что-то давно обещанное и не сбывшееся.

Когда они подошли к Замку, Дамблдор взялся за тяжелую ручку и обернулся к Снейпу, но тот покачал головой и остался стоять внизу. Массивная створка парадного входа захлопнулась, отсекая золотой свет, падающий из холла на камни.

Снейп посмотрел под ноги. Одинокая тень, ломаясь на ступенях, тянулась к дверям, за которыми только что скрылся Директор.



18.

а потом, как большая тряпичная кукла, начал заваливаться назад, за зубчатую стену, и пропал из виду.

К тому моменту, когда дверь распахнулась и на площадке Астрономической башни появился Снейп, Дамблдор уже не чувствовал ног. Он все еще стоял, прислонившись спиной к зубчатой стене, но удерживала его скорее случайность, нежели действительные усилия.

В освещенном пламенем факелов дверном проеме обозначилась черная фигура, на мгновение заслонившая собою мятущиеся всполохи огней, и вот снова наступила темнота, рассеиваемая лишь мерцанием Метки.

План, которому Северус сопротивлялся до последнего, все еще разворачивался стройной картиной, в ней не было место сомнениям или задержкам. Мальчики, обездвиженные каждый по-своему, стояли недалеко друг от друга, остальная свора сейчас была полностью поглощена предстоящей расправой, и теперь необходимо было лишь совершить последнее.

Бал вступал в свою кульминацию – напитки выпиты, пары разобраны, музыка прекрасна, а вязь шагов складывается в чудесный танец. Вальс.

В его голове играла музыка. Шум, поначалу это был просто шум, но с каждым звуком он становился различимее, и альт – вот он, зажатый в лаковый футляр, что сейчас раскроется, показав свое алое, бархатное нутро - будет извлечен и сыграет ведущую мелодию. Она прольется сквозь насыщенный музыкой воздух и острой палочкой выведет в воздухе: "Раз, два, три. Раз, два, три".

Снейп сделал несколько шагов навстречу.

Раз, два, три.

Пары танцуют.

Раз, два, три.

- Северус.

«Я пригласил тебя на танец. Это был вальс.

А вовсе не танго, как ты любишь. Так уж получилось».

На мгновение Дамблдору показалось, что в глазах Северуса отразилась ненависть.

Не танго.

«Собьет шаг? Не станет танцевать? Убьет по-настоящему?» - вдруг подумал Дамблдор.

Раз. Два. Три.

- Северус… пожалуйста.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni