А кто сказал что будет просто?

АВТОР: Tasha911
БЕТА: aithene

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: NC-17
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Волдеморт у Гарри в прошлом, а что в будущем? Пьянство? Одиночество? Неудачный брак или все же счастье и нормальная семья?



ОТКАЗ: Прав не нарушаю, потому что денег от этого не имею и иметь не буду. А Гарри Поттера имеет тот, кому и положено его иметь.



Глава 1. "Семья, которой нет"

Он молчал. Безмолвие всегда было его ответом. Она носилась по дому, уменьшая свои вещи и кидая их в маленькую дамскую сумочку отвратительного фиолетового цвета. Он всегда считал, что фиолетовый - цвет одиночества. Что ж, выходит, он не ошибся. Не то чтобы ее сегодняшний монолог отличался разнообразием. Многие фразы он знал наизусть: "ты не умеешь любить", - что ж, этого он никогда не отрицал, - "ты не думаешь обо мне, если бы при этом ты думал хотя бы о себе, я бы еще поняла, но..." - она всегда была умницей. Из новых фраз появилась только "ты - ничтожество" - впрочем, он и сам часто так думал.

Голова трещала после выпитого вчера виски, поэтому, игнорируя ее вопли, он встал и скрылся в ванной, прямо в одежде и ботинках, в которых провел ночь на диване, шагнул в душ и подставил лицо отрезвляющим струям ледяной воды. Сценарий, почему-то они всегда следовали одному и тому же сценарию. Отправляли сына к Уизли, после чего он начинал напиваться каждый вечер, а она не ночевала дома. Однажды их пути пересекались, она приходила к выводу, что жизнь дерьмо, а он - еще большее дерьмо, чем жизнь и в мире полно куда более достойных мужчин, после чего закатывала истерику и уходила, грозя ему разводом. Но не надолго, ей хватало недели, чтобы понять, что все же в том, чтобы быть женой пусть и ублюдочного, но героя есть свои плюсы, и она, забрав из Норы ребенка, возвращалась. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал ему, что его жизнь превратится в это, он бы не поверил. А может, и поверил бы, ему всегда не везло с женщинами. Но все равно, трудно было предположить, что тот факт, что он напился на выпускном балу до невменяемого состояния будет иметь такие последствия... Знай он об этом, стал бы трезвенником. Тогда, а теперь менять что-либо было поздно.

Она, его законная супруга Вирджиния Уизли, женщина, в общем-то, хорошая, иногда он думал даже, что святая, громко хлопнула дверью, не простившись. Он, Гарри Джеймс Поттер, устало опустился на пол душевой кабины.

Ему было семнадцать, когда Победитель Воландеморта с ужасом начал понимать, что ко всем его отличиям от нормальных людей вполне может добавиться тот факт, что мужская фигура наводит его на мысли сексуального характера куда сильнее, чем женская, и испугался, что и привело к тому фатальному злоупотреблению алкоголем на выпускном. Ей было шестнадцать, и она в тот вечер по какой-то непонятной причине поссорилась со своим парнем Дином, с которым пришла на вечеринку, и решила запить горе пуншем в его компании. В какой-то момент дружеская беседа привела их в пустой класс Истории магии, и как его рука оказалось у нее под юбкой, оба помнили смутно. Утром идиллию сна двух начинающих алкоголиков нарушило возмущенное покашливание профессора Бинса. Недолго думая, они ретировались с места преступления и в коридоре, жутко краснея, решили не придавать минувшей ночи значения. И все бы ничего, но четыре месяца спустя, когда Гарри учился в Академии Авроров, от Джинни пришло довольно истеричное письмо о том, что она беременна, и тесты, проведенные мадам Памфри, не оставляют сомнений в его отцовстве. Гарри отпросился в Академии и рванул в Хогвартс, где застал заплаканную Джинни и приехавшего из университета Дина, от которого он, собственно, схлопотал по морде. После этого бывший бойфренд покинул неверную, а Гарри, как честный человек, сделал предложение, и они уже вместе отправились через камин в Нору.

Сначала Гарри казалось, что все, что ни происходит - происходит к лучшему. Джинни искренне старалась воскресить свое чувство к нему, он отвечал ей заботой и вниманием. Свадьбу сыграли скромно, в кругу близких друзей. Газеты восторженно писали о выборе Гарри Поттера и радовались скорому пополнению в его семействе. Джинни на год покинула школу и занималась поисками дома, он учился и даже стал верить, что ошибся в своих предпочтениях, а потом родился Джеймс и что-то сломалось. Он, наконец, стал работать и часто вечерами был дома. За Джейми присматривала Молли, но Джин каждый вечер возвращалась из Хогвартса домой через камин. Странно, но чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее мучило его ощущение неправильности всего происходящего. Он старался полюбить Джинни, но так и не смог. Его сын, похожий на него как две капли воды, вызывал какое-то странное чувство раздражения, ведь он являлся главным доказательством абсурдности всего происходящего.

А потом случились два события, которые он считал отправной точкой краха их семейной жизни.

Кажется, это был какой то магловский клуб, куда их пригласили Рон с Гермионой. Медленный блюз, сигаретный дым. Вечер начался неплохо. Он часто приглашал жену танцевать. Сам он не любил, но Джинни нравилось, а он еще не утратил смысл радовать ее. Все случилось так внезапно. В клуб вошла очередная пара, и напряжение повисло в воздухе. В дверях стоял Дин Томас под руку с симпатичной рыжеволосой девушкой. Увидев их, он как-то затравленно кивнул в знак приветствия и что-то зашептал своей подруге. Та пожала плечами, и они вышли. Казалось, случившееся не произвело на Джинни никакого впечатления. Она была даже более оживленной и веселой, чем обычно. Вечером дома они немного поговорили и легли спать, но ночью Гарри разбудили тихие всхлипы. Его жена плакала, отвернувшись к стене, ее плечи подрагивали, а он не находил в себе сил ее утешить. Что он мог сказать? Как исправить ситуацию? На следующий день все снова было в норме, вот только в душе Гарри поселилось ощущение, что он подонок. Через неделю он нашел письмо своей жены, написанное Томасу, но так и не отправленное, из него он запомнил только одну фразу.

"Все бессмысленно, ты никогда меня не простишь, даже если до сих пор любишь".

В тот вечер он впервые напился. К ним в отдел прибыла делегация по обмену опытом авроров из Франции. Один из них, смешливый парень по имени Жак, предложил Гарри выпить. Они начали в баре его отеля, а потом продолжили уже в номере. Он мог бы лгать себе, что не отдавал отчета в происходящем, он пытался, но не смог, ведь когда рука Жака легла на его колено, именно он притянул его в грубый, иссушающий душу поцелуй. Это можно было бы пережить, если бы ему не понравилось, но то был лучший секс в его жизни.

Ощущать под своими руками гладкое гибкое тело, чувствовать гортанные низкие вздохи, ласкать, жадно, порывисто врываться в него, компенсируя отсутствие опыта силой своего стремления к обладанию, сжимать перемазанными маслом пальцами доказательство ответного желания, которое не утаить и не сымитировать. Это было потрясающе, просто невероятно.

Но потом, глядя на своего сладко посапывающего нечаянного любовника, Гарри ощутил стыд. Он чувствовал себя опустошенным и уничтоженным. Оставалось только одно: сбежать.

Дома, проигнорировав вопросы Джинни о том, где его угораздило так набраться, он несколько часов стоял под душем, пытаясь содрать мочалкой кожу и вместе с ней уничтожить воспоминание о том, что случилась. Но ему не удалось. На следующий день Жак подошел к нему в Министерстве и попытался завязать разговор. Гарри, кажется, сказал ему что-то грубое. Француз в ответ только пожал плечами.

- Как знаешь.

Через неделю он уехал, но ущерб уже был причинен. Отношения с Джинни плавно катились в ад. И дело было, наверное, не в Дине или Жаке... Просто не было любви. Они оба старались преодолеть холод отчуждения ради сына, но он, казалось, только нарастал, Гарри искал забвения в вине, Джинни вскоре нашла его в любовниках. Как истинно упрямые гриффиндорцы, они постоянно пробовали наладить отношения и постоянно терпели неудачу. И даже не важно было, кто первым говорил "надо оправить Джейми к бабушке". Главное, что эта фраза звучала с завидным постоянством. С таким же постоянством после каждого их загула Джинни пыталась от него уйти, жила пару дней у Рона с Гермионой, изливая им душу, но всегда возвращалась. Они попали в какой-то порочный круг, и казалось, любая попытка вырваться из него заранее обречена на провал, но Джинни хотя бы пыталась.

Гарри стянул с себя мокрую одежду, бросив ее там же в душе, облачился в найденный в шкафу банный халат и поплелся на кухню. Открыл окно, налил себе кофе. На завтрак уже не оставалось времени. Они жили в тихом районе в пригороде Лондона, напоминавшем Гарри Тисовую улицу. Странно, но сегодня в звуки прохладного осеннего утра ворвался непривычный гомон встревоженных голосов. Гарри подошел к окну. Прямо у их дома на дороге стоял серый джип, "Скорая помощь" и полицейская машина. Любопытные соседи приникли к заборам. Чашка выпала из его пальцев и покатилась по полу. Он даже не обратил внимания на боль в обожженной раскаленным кофе ноге. Что-то гнало его туда. Наверное, он уже все знал, но должен был удостовериться.

Гарри выскочил на улицу и бросился к дороге, до него донесся обрывок разговора. Бледный мужчина, скорее всего, водитель, объяснял полицейскому:

- Я не виноват, сэр, эта женщина буквально выскочила под колеса.

Медик в белом халате посмотрел на полицейского и покачал головой.

- Мы тут ничем не поможем. Вызывайте патологоанатомов.

- Сэр, - крикнул полисмен Гарри, опустившемуся на колени перед железным монстром, колеса которого вгрызлись в плоть.

Казалось, крови не было только на лице, оно было прекрасным. Ни страха, ни боли - только легкое удивление в широко распахнутых глазах, и, как казалось Гарри, торжество. "У тебя получилось, милая, - думал он, запуская пальцы в медные волосы. - Ты все-таки ушла от меня, порвала круг".

- Сэр, - снова, но уже мягче обратился к нему полицейский. - Вы знаете эту женщину?

Гарри поднял к нему лицо, по которому текли слезы, которых он не чувствовал.

- Это Джинни, Джинни Поттер. Моя жена.

* * *

Осень прошла мимо Гарри. Он почти не помнил похорон, не помнил слов сочувствия, не помнил дружеских объятий. Да и не так много их было. Ему были понятны и колючие глаза Молли, и потерянный вид Артура, и даже суровое молчание Рона. Как он мог упрекать их за то, что они винили его в смерти Джинни? Он сам себя винил. И не только в смерти... В том, что сломал ей жизнь, в том, что не много счастья выпало ей. Ему было больно. Так больно, что он не знал, что сказать своему мальчику - безвинному виновному их союза. Он не мог смотреть ему в глаза.

Джейми оставался в Норе, ему ни к чему было знать, что его отец пытается утопить себя в работе и виски. Что теперь он сходит с ума в пустом доме и, глядя в зеркало, все чаще ловит себя на мысли, что эти потухшие глаза, впавшие щеки и длинные, давно не стриженные волосы принадлежат незнакомцу. Он отдал бы все, чтобы склеп, в который превратился его дом, вновь наполнился шумом, пусть даже ссоры. Джинни ушла от него. Разорвала круг для себя... и он остался в нем совсем один.

Сначала все газеты сочувствовали горю Героя. Коллеги поддерживали его. Начальство с пониманием относилось к его стремлению забыться в работе, но виски и карьера аврора оказались несовместимы. Гарри допускал ошибки, сначала незначительные, но они все усугублялись. В "Пророке" появились статьи о нервном срыве у Поттера. Потом, после провала очередной операции, его перевели на бумажную работу. Потребление виски возросло, теперь он пил не только по вечерам в пабах, но и в обед, а вскоре фляжка прочно обосновалась в его кармане. Это не могло остаться незамеченным, его уговаривали, предупреждали, объявляли выговор, потом... Потом он ушел сам. Нет, наверное, не уволили бы, но предложили лечь в Святого Мунго. Зачем? Он не верил, что можно вылечить пустоту.

Зиму Гарри помнил еще более смутно. Как-то включил телевизор и понял, что уже Новый год, а он забыл сына с Рождеством поздравить. Хотел пойти купить подарок, но уснул. Нет, были какие-то яркие моменты. Гермиона приходила несколько раз. Наводила порядок, кричала на него, спрашивала, зачем он заложил камин. "Просто не хотел никого видеть. Ни друзей, ни врагов", - отвечал он, потом Гермиона перестала приходить. Рон тоже, и бывшие коллеги перестали, и соседи. Это было хорошо. Нет людей - нет времени. Чтобы уничтожить его окончательно, Гарри разбил телевизор.

Весну он не помнил вовсе.

* * *

В начале лета в Косом переулке он случайно столкнулся с Молли Уизли. Точнее, не столкнулся, Гарри вовремя скрылся за углом, потому что рядом с Молли шел Джейми. Гарри чувствовал, что его сердце пропустило удар. У мальчика был такой потерянный вид. Сутулые плечи, круглые очки, растрепанные волосы. Только глаза карие, как у Джинни и Молли. Как у его отца. Глаза, полные такой недетской тоски.

Гарри сел на мостовую и заплакал. Он должен взять себя в руки. Он должен жить. У него есть сын. Он не может остаться без отца, пусть даже такого. Гарри слишком хорошо знал, что такое сиротство. Конечно, вряд ли Уизли плохо обходятся с Джейми. Они не Дурсли. Но он отец, отец, который бросил своего сына, когда тот потерял мать. Может, они с Джинни были не лучшими родителями, но они были у Джейми, а теперь их нет - обоих. Он должен все исправить. Только бы хватило сил.

Через три дня он стучал в дверь Норы. Несмотря на новую мантию, аккуратную стрижку и гладко выбритые щеки, он прекрасно осознавал, что выглядит как месяц голодавший вампир. Темные круги под глазами и бледность не производили положительного впечатления, и во взгляде открывшей ему Молли это ясно читалось.

- Здравствуй, Гарри, - она посторонилась, пропуская его в дом.

- Здравствуй, Молли.

Они прошли на кухню.

- Чаю? - Миссис Уизли повернулась к плите.

- Да, спасибо.

Молли поставила на стол чашки и разлила горячий, пахнущий мятой и смородиной, напиток. Некоторое время они молчали.

- Как дела, Гарри? - попыталась начать разговор миссис Уизли.

- Кажется, я пытаюсь привести их в порядок.

Она нахмурилась.

- Ты приехал за Джейми?

- Да. С ним все нормально?

- Сейчас да. Привык жить без тебя.

Гарри опустил голову, и Молли не выдержала. Ее кулак с грохотом опустился на столешницу.

- О чем ты только думал, Гарри? Ты выкинул мальчика из своей жизни, а теперь пришел требовать его обратно! Думаешь, ему было легко? Он потерял мать! Ты был нужен ему, как никогда. Он перестал плакать, Гарри, только тогда, когда ты не пришел на Рождество, на Новый год перестал надеяться, а после своего Дня рожденья он вообще перестал спрашивать о тебе. Как ты думаешь, что мы должны были говорить ему, когда он пытался узнать, где его отец?

Гарри закрыл лицо руками.

- Я все понимаю, Молли. Но он мой сын, у меня ничего не осталось, кроме него. Без него я погибну.

Миссис Уизли устало кивнула.

- Я потеряла дочь, Гарри. Ваши отношения были не лучшими, но я хочу, чтобы ты знал: никто не винит тебя в ее смерти, вы оба сделали достаточно, чтобы погубить ваш брак. - Гарри хотел что-то сказать, но она жестом его остановила. - Нет, Гарри, ты меня дослушай. Но я не позволю тебе разрушить жизнь моего внука. Он заслуживает большего, чем отец-алкоголик, вспомнивший о нем через восемь месяцев. Мы с Артуром уже не молоды, но я говорила с Роном и Гермионой, ты знаешь, у них нет детей, и они хотят усыновить Джейми.

Гарри был зол.

- Кто дал вам право решать судьбу моего ребенка?

- Твое полное к нему равнодушие, - в тон ему ответила Молли. - Ты безработный алкоголик, Гарри Поттер, любой суд лишит тебя родительских прав. Посмотри на себя, у тебя руки трясутся и от тебя разит виски.

- Я не... - начал Гарри, но осекся. Не объяснять же ей, что он и пропустил-то всего пару стаканчиков в пабе. Для него это вообще не доза. - Как бы то ни было, я забираю Джейми и ухожу.

Молли вздохнула.

- Я не могу тебе помешать, но, Гарри, если ты действительно любишь Джейми, откажись от него.

- Никогда.

- Хорошо, - устало кивнула Молли. - Я сейчас позову его. - Но знай, завтра же мы подадим в суд, чтобы тебя лишили отцовства.

- Почему вы так поступаете со мной, Молли? - грустно спросил он.

- Мы не пытаемся наказать тебя, Гарри. Нас беспокоит только благополучие Джейми, - строго сказала она и вышла из кухни.

Пять минут спустя на лестнице послышались тихие шаги, Гарри поднял взгляд к двери и чуть было не бросился бежать со всех ног от обжигающего чувства стыда. На него смотрели печальные карие глаза. Слишком горький взгляд для десятилетнего мальчика.

- Отец... - Джеймс замер, словно не зная, что еще сказать.

- Здравствуй, Джейми, - Гарри замялся. - Ну, вот...

- Ты в гости или за мной? - мальчик отвернулся к стене.

- А ты хотел бы со мною жить?

Джеймс пожал плечами.

- Ты мой отец.

- Я виноват...

Мальчик кивнул.

- Я знаю. Они хотят, чтобы я переехал к тете Гермионе и дяде Рону.

- А ты этого хочешь? - Гарри чувствовал себя потерянным. Он не вправе быть здесь, не вправе искать спасения в ребенке, которого он сделал несчастным, ребенке, которому с самого рождения отказал в отцовской любви.

Джеймс подошел поближе и, взглянув на него, сказал:

- Я не такой, как ты, отец. Я тебя не брошу.

* * *

Гарри знал только одно место, где ему могли помочь. Из Норы, взяв вещи, собранные для Джейми непривычно молчаливой Молли, они через камин отправились в "Дырявый котел". Гарри заказал сыну обед, а себе стакан вина и задумался. У него нет шансов выиграть дело, если он срочно не найдет работу. Но где? Кто примет на работу весьма потрепанную знаменитость? Гарри не питал иллюзий на свой счет. У него просто не осталось друзей, способных помочь. Если только...

Надежда захлестнула его с головой, подождав, пока Джеймс доест свой обед, он вместе с мальчиком подошел к камину.

- Хогвартс, кабинет директора. - Когда в камине появилась голова Дамблдора, Гарри вложил в свой голос всё накопившееся за последний год отчаяние. - Альбус, нам очень нужна ваша помощь.

* * *

Оставив сына на попечении Минервы, Гарри несколько часов рассказывал Альбусу о сути своих проблем. Дамблдор, казалось, совершенно не изменился за те несколько лет, что они не виделись. Борода стала длиннее, да значительно возросло потребление лимонных долек, вот и все маленькие преображения. Как ни странно, такая незыблемость директора успокаивала Гарри, внушала веру в то, что, в конце концов, все кончится хорошо.

Выслушав его, Альбус нахмурился.

- Я понимаю твое желание сохранить сына, - Гарри улыбнулся, но Дамблдор только покачал головой. - Как, впрочем, я понимаю и беспокойство Молли и твоих друзей за судьбу мальчика. - Улыбка Гарри угасла. - Но, в отличие от них, я верю, что человеку всегда нужно дать второй, третий, а то и четвертый шанс. Сейчас лето, мадам Хуч давно просила меня подыскать ей замену. Ты можешь на год занять должность помощника преподавателя. Если все сложится удачно и ты докажешь свое искреннее желание остаться в Хогвартсе, то я отдам тебе должность преподавателя полетов.

Гарри кивнул, почувствовав некоторую обиду. Дамблдор мог бы предложить ему стать помощником преподавателя Защиты. Может, он и пьяница, но все же бывший аврор. Чертов Мальчик-Который-Победил-Воландеморта. Но спорить с директором не было ни сил, ни времени.

- Спасибо, Альбус.

- Не за что. Я рад, что ты с нами, Гарри. Иди к Минерве, она покажет тебе ваши комнаты. Встретимся за ужином?

Он кивнул директору.

- Конечно.

Личные апартаменты для преподавателя, в которые проводила его МакГонагалл, находились на втором этаже. Ванна, спальня, гостиная и маленький кабинет. Комната была выдержана в гриффиндорских тонах, и Гарри почувствовал себя вернувшимся в детство. Домовые эльфы уже поставили в спальне еще одну кровать для Джейми. Мальчик тут же вытащил из своих вещей книгу и устроился с ней на постели, отвернувшись к стене.

- Я рада, что ты будешь работать у нас, Гарри. - Профессор МакГонагалл обняла его за плечи. - Устраивайся. Если будет что-то нужно, обращайся ко мне.

- Спасибо, про...

Она его перебила.

- О, зови меня Минерва. Ты же теперь один из нас, помнишь?

- Спасибо, Минерва, - улыбнулся Гарри.

Его бывший декан ласково потрепала его волосы и вышла. Проводив ее, Гарри вернулся в спальню. Джеймс все так же лежал на кровати. Говорить сейчас с сыном не хотелось. Он понимал, что мальчик на него обижен и, наверное, потребуется немало времени, чтобы заслужить его прощение. Слишком навязываться сейчас не хотелось.

Гарри вернулся в гостиную. Очень хотелось выпить. Хотя бы стаканчик. Совсем немного... Он достал свою фляжку и понял, что она пуста. Решившись, он позвал:

- Добби.

- Гарри Поттер, сэр! - появившийся домовой эльф расплылся в улыбке. - Я так счастлив видеть вас. Добби так рад, что Гарри Поттер снова в Хогвартсе!

- Я тоже рад, Добби. - Гарри поспешил вернуться к интересующей его сейчас теме. - Скажи, а в этой школе найдется что-нибудь выпить?

Домовой эльф радостно закивал.

- Конечно. На кухне есть сливочное пиво, сэр.

Гарри брезгливо поморщился.

- А что-нибудь покрепче?

Добби покачал головой.

- Только у преподавателей.

- А они все сейчас в школе?

- Нет, некоторые уехали в отпуск.

- Добби, а ты не мог бы одолжить у кого-нибудь из тех, что сейчас отсутствуют в Хогвартсе, скажем, бутылку виски? А я завтра куплю в Хогсмиде, и ты поставишь ее на место.

Эльф кивнул.

- Добби всегда готов услужить Гарри Поттеру.

Через несколько минут домовой эльф вернулся с бутылкой превосходного скотча. Такой обычно предпочитают ценители данного продукта.

- Замечательно, - Гарри наколдовал стакан. - Где взял?

- У профессора Снейпа.

Гарри чуть не поперхнулся янтарным нектаром.

- У Снейпа?

- Да, сэр, он в отъезде.

Гарри подумал, что это определенно его день. Новая работа, отличный скотч и никакого Снейпа в пределах досягаемости.

Добби вернулся к своим делам, а Гарри, развалившись в кресле, потягивал виски. За первым бокалом последовал второй, ему на смену плавно пришел третий, в очередной раз потянувшись за бутылкой, он не нащупал ее на столике и обернулся. На него смотрели два больших карих глаза. Очень колючий взгляд за стеклами очков.

- Джеймс, поставь виски на место.

Мальчишка упрямо покачал головой, прижимая к себе бутылку.

- Нет, папа.

Гарри постарался быть ласковым и убедительным.

- Джейми, я выпью еще один стаканчик и все, а потом, если хочешь, мы можем что-то сделать вместе?.. Хочешь, почитаем?

Джейми нахмурился.

- Я сам умею читать, отец. А тебе уже хватит.

Гарри почувствовал беспричинную злость. Да что этот сопляк, в конце концов, понимает. Он думал, это хороший день? Нет, он очень хреновый. Сначала Молли хотела отобрать у него сына, потом Альбус предложил не бог весть какую работу. И все, что ему нужно - это немного виски, чтобы расслабиться. Так почему Джеймс думает, что вправе за него что-то решать?

Гарри встал из кресла и, пошатываясь, шагнул к сыну.

- Джейми, отдай мне виски.

Мальчик попятился назад.

- Нет, папа, пожалуйста, не надо, они заберут меня, если ты будешь пить.

Гарри попытался успокоить и его, и себя, виски стирало одни острые углы и чертило новые.

- Никто тебя не заберет, а сейчас отдай, - он резко выбросил вперед руку и схватил бутылку. Но Джейми вцепился в нее, словно от этого зависела его жизнь. - Нет, папа, пожалуйста!

Гарри попытался стряхнуть руки сына, хотел легонько, но, наверное, не рассчитал силы и мальчик упал на ковер.

Джейми лежал на полу и смотрел на него. В его взгляде отчаяние смешалось с болью и злостью.

- Подавись! - закричал мальчишка, вскакивая на ноги.

- Прости, - Гарри шагнул к сыну, но тот отскочил к двери, обхватив себя руками, словно замерз.

- Не смей меня трогать! - теперь в его голосе звучали истерические нотки. - Они думали, что я не слышу, о чем они говорят. Вы с мамой тоже так думали. Но я слышал. Все-все... О том, что вы меня не хотели. О том, что я ошибка, которая исковеркала вам жизнь. О том, что ты просто алкоголик, которому ни до чего кроме виски нет дела. Я не верил. Люди часто говорят совсем не то, что думают, когда злятся. Я думал, пусть вы с мамой не любили друг друга, но ведь мы были семьей. Я горевал, когда она умерла. Я думал, ты тоже горюешь и поэтому не приходишь. Поэтому я перестал плакать. Они думали, я забыл о тебе, но это не так, я ждал, что ты тоже перестанешь плакать и придешь, думал, не смотря на то, что все вокруг говорили, ты любил маму как члена нашей семьи. И ты пришел, мне было обидно, что тебя не было так долго, но ведь они не верили, что ты придешь, а я верил. Значит, получается, я был прав? - Джейми затряс головой. - Нет, не получается. Правы они... Я не знаю, зачем тебе я. Ты меня не любишь, ты любишь свое поганое виски!

Выкрикнув это, Джеймс выскочил за дверь, в коридор. Гарри хотел догнать его, но... Руки опустились. Все не важно. Он - пропащий человек. Он не заслужил любви этого мальчика. Она была ему безоговорочно дарована свыше, но он ее утратил. Молли была права, он не в состоянии дать Джейми счастье. Завтра же он свяжется с Норой, вернет сына и подпишет все необходимые бумаги. Рон и Гермиона будут прекрасными радетелями для Джейми. Им ведь всегда можно доверить самое дорогое... А он сам... что ж, он вернется в свой потерянный во времени дом и будет угасать наедине с виски. Своей эфемерной свободой, своим роком. Наливая очередной стакан, Гарри проклинал себя за одиночество и боль каждой его каплей.



Глава 2. "Превратности судьбы"

Некоторым не дано корректировать свою жизнь в зависимости от обстоятельств. Он был счастлив, что не относится к таким людям. Профессору Северусу Снейпу удалось оставить позади тот период жизни, который он не называл иначе чем "геморроем". Сейчас он пребывал в состоянии, для которого больше всего подходило определение "удачно сваренная судьба". Не то чтобы он прилагал усилия к произошедшим переменам, то, что кто-то сделал это вместо него, по собственной воле, было приятно вдвойне.

Отворив дверь замка Хогвартс, он порадовался, что никого не встретил, его внешний вид, да и мечтательная улыбка на губах все еще могли привести в состояние шока большинство его коллег.

Диего… Мысли снова невзначай вернулись к минувшей неделе, проведенной в Мадриде. Они были вместе уже четыре года, и, несмотря на нерегулярность их встреч, это был лучший роман в жизни Северуса. Кто бы мог подумать, что та конференция алхимиков в Париже так повлияет на его размеренное существование, а ведь он сначала даже не хотел ехать.

…Суета, по сути своей бестолковые доклады... он с каждым днем раздражался все больше, чувствуя себя приглашенной звездой от алхимии, которой, в конце концов, придется внести в это мероприятие рациональное зерно. Даже то, что большинство его коллег, к мнению которых Северус прислушивался, тоже сочло необходимым посетить этот балаган, не разгоняло тоску и скуку. Научные дебаты казались пресными, мысли его оппонентов - хаотичными. Пожалуй, на всех влиял тот факт, что в Париже весна и пахнет цветущими каштанами. Он тоже чувствовал одуряющую прелесть этого аромата, но в нем он будил лишь горечь, тоску отдельно взятого профессора, обреченного на одиночество. В день, когда он, наконец, выступал в качестве докладчика, все его мечты были только об одном. Скорее бы все это закончилось. Поступавших вопросов из зала было довольно много, большинство он счел глупыми, но только не те, что задавал какой-то молодой человек в третьем ряду. Все они были по существу, и он не без удовольствия давал пояснения. После доклада этот самый парень нагнал его в коридоре и, немного смущаясь, пригласил поужинать, чтобы обсудить изложенную профессором Снейпом тему. Он все равно собирался есть и не имел ничего против не докучливого, но заинтересованного собеседника, поэтому просто сказал "да". Ресторан, в который пригласил его Диего, был отличным, кухня - выше всяких похвал, отменное вино и непринужденная атмосфера. Его собеседник - всего лишь студент, стремившийся получить звание Мастера Зелий, - блистал отточенными до совершенства манерами и способностью поддержать дискуссию на любую тему. Говорили они в основном об алхимии, но Северус все чаще ловил себя на двух мыслях: что юноша невероятно хорош собой и что за ним ухаживают. Свои предпочтения он никогда не афишировал, но и не пытался их скрыть. И молодой человек напротив полностью им соответствовал. Выйдя из ресторана, он протянул руку, чтобы проститься, но Диего ее не принял.

- Я могу проводить вас до отеля?

Снейп совершенно резонно сразу попытался внести в ситуацию определенность.

- Зачем?

- Не хочу, чтобы этот вечер так быстро закончился, - пожал плечами его спутник.

Северус размышлял всего минуту. В конце концов, он совершенно ничего не терял, позволив себе насладиться этим молодым, красивым телом. Пусть даже для мальчика это минутная блажь. Сам виноват.

До отеля шли молча и сразу поднялись в номер. Снейп захотел еще раз прояснить ситуацию, но Диего уже снял мантию, вслед за которой на кресло упала рубашка. Его не пытались соблазнить… Просто демонстрировали свое желание… И все же….

- Выпьем? - он старался не смотреть на гладкую оливковую кожу. Не замечать удивительно теплых синих глаз и немного резких, но от этого не менее безупречных черт лица.

- Конечно, - кивнул Диего, шагнув к нему, - только после.

Не то чтобы у Северуса давно не было секса. Просто услуги пусть даже очень дорогих и умелых шлюх никогда не сравнятся с радостью обладания добровольным, заинтересованным именно в тебе партнером. Диего потянулся к его губам, но Северус жестом остановил его и начал сбрасывать одежду. Ему не нужны чужие иллюзии, он старше, не слишком привлекателен, а обаяние интеллекта хорошо в приглушенном свете ресторана, когда тело, которому этот мозг принадлежит, кажется чем-то абстрактным. Диего зачарованно наблюдал за ним, потеряй этот взгляд хоть на секунду свою жажду, Северус бы остановился, но ничего подобного не было. Уже обнаженным он шагнул в спальню, бросив через плечо:

- Можешь присоединиться.

Диего его ожидания оправдал. В постели они полностью соответствовали друг другу, желание Северуса подчинять полностью удовлетворяло стремление Диего подчиняться. Податливое безотказное тело, готовое выполнить любой его каприз, страстные мольбы и нежные увещевания. Это опьяняло - брать то, что желало отдаться с такой силой. Вопреки своим планам, Северус остался до конца конференции. Постель так органично вплеталась в жизнь, что следующие три дня он не помнил ни секунды, когда не желал бы Диего и не обладал им. Во всех смыслах, не только чувства, не только стремления. Диего был покорным во всем, его мозг, как губка, впитывал идеи Северуса, его тело принадлежало ему, воплощая любую фантазию, они вместе ели, пили, спали, и он впервые не тяготился постоянным присутствием в своей жизни другого человека.

…Увы, все хорошее когда-нибудь кончается. Уезжая, Северус ничего не обещал и не планировал, пресекая все попытки Диего завести подобный разговор. Он считал, что для юноши их роман был всего лишь новым впечатлением, а для него… Северус не отрицал, что для него самого это во многом означало повышение личной самооценки. Способность заинтересовать кого-то столь юного и деятельного льстила неимоверно.

Наверное, на этом сам он поставил бы точку, но не Диего. Юноша писал регулярно, не утомляя своими полными юмора и жизнерадостности письмами. Они были обо всем - погоде, учебе, науке и приходили несмотря на то, что на первые три Северус не ответил. Потом он черкнул всего пару строк, дальше - больше. Они переписывались постоянно, и когда в августе Диего робко предложил провести пару недель в коттедже его семьи на берегах Мертвого моря, Северус не нашел причин для отказа.

Они снова были вместе. Соленая кожа, горячий ветер, неспешные поцелуи и долгие беседы заполночь. Северус плыл по волнам первого за долгие годы настоящего романа. Тело Диего было совершенных пропорций, что не часто встретишь, его мышцы были рельефными, но не бросались в глаза, и кожа, покрытая загаром, отливала бронзовым светом. Северусу нравилось держать его за руку, нравилось укладывать в свою постель.

Ему нравилось просто гладить это тело, проводить кончиками пальцев по груди и животу, потом целовать в шею, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Лаская грудь, кончиком языка щекотать соски, Диего так сладко стонал - а Северус продолжал ласкать своего молодого любовника. Целуя его живот, он почти доходил до заветной цели и слегка замедлял темп, юноша напрягался, ожидая последний поцелуй, но его обычно не следовало. Вместо этого Северус кончиком языка проводил вверх по животу и груди Диего, юноша со стоном выгибался, а Северус повторял это снова и снова, пока Диего не шептал:

- Я сейчас сойду с ума.

Тогда Северус опускался вниз, он целовал, ласкал и щекотал его член, Диего извивался от удовольствия все быстрее, пока, наконец, не замирал и из его груди вырывался крик несравнимого ни с чем удовольствия.

Юноша приподнимался, и Северус входил в него, он двигался нежно и аккуратно, одновременно целуя накаченные плечи, его волосы нежно щекотали Диего спину.

- Я люблю тебя, - шептал юноша.

Северус ничего не отвечал, а только обнимал любовника и засыпал в его объятьях. Это было самым большим проявлением доверия с его стороны. Он знал, почему ему так хорошо - это был покой, рядом с этим юношей ему нечего было бояться. Это не имело ничего общего с голодом их первой встречи. Северус не знал любви, но ничего более похожего на нее он еще не встречал.

Ради этой иллюзии мирного, не омраченного ничем счастья он даже был готов меняться. Нет, ему не сложно было пользоваться подаренными Диего шампунями и прочими косметическими средствами, тем более что его любовник обожал сам мыть ему голову. Визит к стоматологу? Ха, он не многим хуже Воландеморта… Ему действительно нравилось, что его мальчик заботится о нем. Они стали проводить вместе каждые каникулы, потом выходные… Эти четыре года учебы Диего в Университете Магии во Франции они не говорили о будущем. Все шло как шло, и это было прекрасно. Северус никогда не думал, что его можно так любить. Подарки на Рождество, незапланированные поездки в Венецию, рестораны, театры, отели, романтические выходные во всех точках мира… Диего столько вкладывал в их отношения, что было бы черной неблагодарностью ответить отказом, когда он пригласил Северуса провести неделю в Мадриде с его родителями. Поездка Снейпа ни в коей мере не разочаровала: Кавадрос, чистокровные маги, утонченные и либеральные, приняли его с распростертыми объятьями. Диего был третьим, но от этого не менее любимым сыном, двое старших уже были женаты и наплодили достаточное количество наследников славного рода Кавадрос, так что некоторая эксцентричность в выборе спутника жизни младшему отпрыску была позволена, а то, что он приглашен именно в этом качестве, Северус понял с первых минут пребывания в доме. Не то чтобы он возражал. Все шло, как и должны развиваться отношения в нормальной ситуации. Они четыре года вместе, в магическом мире гомосексуальные пары, конечно, не норма, но и не редкость. Правда, обычно речь в таких случаях шла о вторых браках, но Северус давно отдавал себе отчет, что продолжать род Снейпов он не собирается. Перед поездкой в Испанию он даже купил кольцо, но… Так и не отдал. Может, дело было в том, что он избегал публичности таких жестов. Как бы то ни было, Диего выразил желание переехать в Англию и попросил у своего любовника позволения пожить у него, пока не подберет себе дом в Хогсмиде. Северус согласился, точно зная, что Дамблдор ему в такой малости не откажет, тем более что на дворе лето и в школе нет студентов. А пока Диего будет рядом, момент вручить кольцо наверняка подвернется. Он сделает это, когда они останутся вдвоем. Тесно переплетясь в объятии, утомленные ласками… И Северус наверняка знал, что не получит отказа.

Именно эти мысли заставляли улыбку играть на его губах. Он всегда умел найти особую прелесть в предвкушении. Итак, через несколько дней Диего будет здесь и все решится. Северус взглянул на себя в одно из зеркал и попытался все же придать своему лицу суровое выражение. Не вышло, ведьма с соседней картины стала поправлять прическу и кокетливо стрелять глазками. Снейп хмыкнул и послал ей воздушный поцелуй, от чего впечатлительная барышня на картине лишилась чувств.

Спустившись в подземелья и подойдя к своей двери, профессор услышал тихие всхлипы из неосвещенной части коридора, где располагалась слизеринская гостиная. Прошептав "люмос", профессор шагнул туда, откуда доносились сдавленные рыдания.

В каменной нише, прямо на полу, сидел мальчишка лет девяти-десяти, он баюкал руку со сбитыми в кровь костяшками пальцев. Северус обвел взглядом стены, и на одной из них обнаружил характерное пятно.

- Спарринг с каменной кладкой? - строго спросил он. Мальчишка вскинул к нему заплаканное лицо, необходимость спрашивать его имя отпала. Северус Снейп читал газеты.

- Вроде того, сэр, - он попытался спрятать руку.

- Глупо, - Снейп наклонился и, схватив мальчишку за тонкое запястье, рывком поставил на ноги. - Тебе надо к мадам Памфри, Джеймс Поттер. И где, спрашивается, твои родственники? Ты тут с бабушкой?

Мальчик, высвободив руку, покачал головой.

- Нет, с отцом. Он нашел работу в школе.

Прозвучавшая новость Северуса удивила, если верить тому, что он слышал, Поттер медленно превращался в растение после смерти своей жены - где-то в пригороде Лондона. И вот он в школе, и с ним сын, который намерен перепачкать кровью его подземелья. И он еще решил, что жизнь налаживается?

- Ты знаешь, где больничное крыло?

- Нет, сэр.

Снейп смирился с подлостью судьбы.

- Хорошо, я сейчас занесу вещи в комнату и провожу тебя.

Мальчик покачал головой и снова упрямо уселся на пол.

- Никуда я не пойду.

- Хорошо, - неожиданно легко согласился Снейп, - тогда я тебя обездвижу и просто туда левитирую.

Мальчишка всхлипнул.

- Вы не сделаете этого.

- Почему нет?

- Они позовут отца… А он… У него будут неприятности.

Снейп нахмурился, глядя в эти затравленные и, в то же время, готовые защищаться до последнего глаза. Какое-то не-поттеровское выражение. Где же он видел подобное? По спине предательски пополз холодок. "Вспомни себя в его возрасте, именно так ты сам смотрел на мир. Именно за этот взгляд мир возненавидел тебя и пытался доломать, взгляд несмирившегося со своим поражением аутсайдера". Эти мысли заставили Северуса злиться. На себя… на мальчишку... на испорченный вечер.

- Значит, они у него будут, - он направил на мальчика палочку, но тот неожиданно быстро вскочил и кинулся к нему, обнял за талию и разревелся.

Среди его неразборчивых всхлипов Северус мог уловить только бесконечный поток, состоящий из одного повторяющегося слова:

- Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста...

"Старею", - отстраненно подумал он, запуская пальцы в волосы маленького Поттера. "Набрался у Диего дурных привычек. Черт, я не умею утешать детей, но мне его жалко, что делать?"

- Хорошо, мы не пойдем к мадам Памфри. Я сам вылечу тебе руку.

Мальчишка благодарно шмыгнул носом, но все еще не мог успокоиться. Это немного утешило Северуса, что ж, по крайней мере, он не попался на обычный слезливый шантаж. Отстранив третье известное ему поколение семейства, призванного испортить жизнь Северусу Снейпу, профессор зашагал по коридору к своим комнатам, не обращая внимания следует за ним мальчишка или нет. Около двери выяснилось, что он все-таки следовал. Жестом пропуская маленького Поттера вперед, он взмахом палочки зажег свечи, и тут же в комнате повисло восхищенное:

- Вау!

Снейп огляделся по сторонам, чтобы проверить, не поклеил ли Альбус в его отсутствие розовые обои в подземелье. Но все вроде было по-прежнему. Заспиртованные монстры сидели в своих банках, украшая стеллажи, книги в черных кожаных переплетах были способны привести в ужас большинство волшебников одним своим названием. Он ожидал, черт побери, испуга, шока, паники - но никак не "Вау!"

- Так вы, значит, - мальчишка имел наглость восхищенно на него пялиться, - профессор Снейп?

- Именно, - сухо произнес Северус, направляясь к стеллажу с целебными зельями. В воздухе снова повисло уже знакомое:

- Вау!

Снейп даже под пытками не признался бы, что нестандартные реакции этого ребенка его забавляют, тем более что наглец состроил серьезное личико и добавил:

- Это честь - познакомится с вами, сэр. Я наслышан о вас.

Северус хмыкнул.

- Представляю, чего ты наслушался обо мне в домах Поттера и Уизли.

Мальчик сосредоточенно нахмурился.

- Дедушка говорил, что вы герой, бабушка - что у вас сложный характер, и поэтому вам надо жениться, она считает, что хорошая жена вас исправит, тетя Гермиона утверждает, что вы гений в своей области, дядя Рон - что сальноволосый ублюдок, но он, наверное, ошибается, волосы у вас чистые, а что такое ублюдок, я, признаться, не знаю, - смутился под конец мальчишка.

Северус хмыкнул.

- Чувствую, скоро в Слизерине появится первый Поттер. Джеймс, тебе не говорили, что пересказывать разговоры взрослых - дурной тон? - Он сам не мог понять, почему улыбается, беря флакон с антисептиком и заживляющую мазь.

- Нет, сэр, но если это так, я больше не буду их повторять.

Садясь в кресло у потушенного камина, Снейп жестом предложил мальчику сесть. Тот послушался и доверчиво протянул пораненную руку.

- Вы так верите моему мнению, мистер Поттер? - Северус почему-то не желал прекращать этот разговор.

Мальчик серьезно кивнул.

- Конечно, у меня есть альбом со всеми героями войны, получившими орден Мерлина. Вы мой самый любимый. Шпион и все такое, по-моему, это очень сложно, не многие бы смогли водить за нос Воландеморта.

Снейп вылил антисептик на рану, мальчишка поморщился, но мужественно терпел.

- И как ваш отец относится к этим вашим симпатиям? - Полюбопытствовал он, стараясь скрыть, что восторженность этого мальчика ему неимоверно льстила, пожалуй, больше, чем любые дифирамбы Министерства и полученные награды.

Джеймс пожал плечами.

- Не знаю, мы с ним это не обсуждали.

- Попробуйте, уверен, он не одобрит ваши взгляды.

Мальчишка насупился.

- А мне без разницы.

Северус нанес на ранки мазь. Ответ мальчика его поразил.

- Все, через минуту не останется и следа. - Он отпустил руку Джеймса.

Мальчик восхищенно наблюдал, как белеют на глазах раны.

- Здорово.

Северус кивнул.

- Я не держу малоэффективных зелий. А теперь, молодой человек, думаю, самым разумным для вас будет вернуться к отцу.

Джеймс снова нахмурился и отрицательно покачал головой. Снейп с удивлением понял, что, похоже, эти Поттеры между собой не ладят. Хитросплетения человеческих отношений всегда интересовали его. Как, впрочем, и чужие тайны, проникнуть в суть которых значило для него обрести власть. Привычки шпиона настолько укоренились в нем, что Северус, еще не отдавая себе отчета зачем ему нужны секреты Поттеров, уже пытался их добыть.

Судя по тому, что он читал в газетах, у Гарри Поттера был нервный срыв после гибели супруги, и он сильно злоупотреблял алкоголем. Остальную картину дорисовать было несложно. Северус слишком хорошо на собственном опыте знал, что такое отец-алкоголик. Даже сейчас, много лет спустя, воспоминания были такими болезненными, что он невольно сжал руки в кулаки, пытаясь прогнать из памяти боль побоев, нескончаемый поток материнских слез и собственное ощущение беспомощности. Абсолютная уязвимость… Стряхнув с себя оцепенение, Снейп впился взглядом в лицо мальчика.

- Ваш отец все еще пьет?

Он читал лицо Джеймса как открытую книгу: страх, боль, отчаянье, желание все отрицать, смешанное с надеждой получить помощь. Робкий обреченный кивок.

Северус нахмурился. В свое время ему никто не помог. Так почему для этого мальчика все должно сложиться по-другому? Он может просто выставить его за дверь и навсегда забыть о Поттерах.

- Только не говорите никому.

- Почему я должен молчать? - Наверное, это прозвучало слишком зло, потому что в голосе мальчишки снова появились умоляющие нотки.

- Потому что они хотят забрать меня у него.

- Кто "они"?

- Бабушка, дядя Рон и тетя Гермиона.

Снейп кивнул, это казалось разумным решением. Надо просто заставить этого не по годам рассудительного мальчишку это понять.

- Возможно, так для вас будет лучше? Подумайте, впереди вся жизнь, и от того, как вы ее начнете, очень многое зависит.

- Я понимаю, но папа - он хороший человек. Просто это я сломал ему жизнь, сделал его несчастным. Значит, я должен что-то исправить. Ведь должен? - Мальчишка обреченно уставился в пол.

Северус ощутил жгучее желание избить Поттера. Кулаками, без всякой магии. Неужели он сам, зная, каково это - быть нелюбимым ребенком, уготовил такую судьбу своему сыну? Хуже нелюбимого может быть только ребенок нежеланный. Когда-то он сам испил эту чашу сполна.

- Вы никому ничего не должны, Джеймс. Напротив, это обязанность родителей - заботиться о вас. Вы вправе выбрать тех людей, что станут исполнять свои обязанности лучше, чем ваш отец.

Мальчик кивнул.

- Я знаю, но я люблю его. Он - моя семья, он без меня совсем погибнет.

Северус понял, что доводами рассудка тут ничего не достигнуть. Поэтому поднялся.

- Вы любите читать, Джеймс?

Мальчик от неожиданности поднял на него полные слез глаза.

- Да, сэр.

- Пойдемте.

* * *

Из всех сотрудников Хогвартса взаимоотношения, больше всего напоминавшие приятельские, у Северуса сложились исключительно с мадам Пинс. Оба отличались строгим отношением к студентам, хотя тут библиотекарю было далеко до слизеринского декана, не любили вести пустые разговоры и предпочитали одинаковые сорта виски. Это позволяло им иногда коротать вместе вечера с обоюдным удовольствием. Даже в отсутствие студентов Ирму всегда можно было найти на рабочим месте, занятую пополнением каталога или переплетением особенно ветхих фолиантов.

- Северус, - обрадовалась она неожиданному визиту. - Уже вернулся. Вижу, ты привел ко мне гостя?

- Да, Ирма, это - Джеймс Поттер и он жаждет взглянуть на твои сокровища. - Восторженные взгляды, бросаемые мальчиком по сторонам, ничуть не противоречили этому утверждению.

Мадам Пинс строгим менторским тоном заметила:

- Надеюсь, вы будете аккуратны, молодой человек?

- Да, мадам, - кивнул Джеймс, чуть ли не вприпрыжку бросаясь к полкам.

Библиотекарь закатила глаза, показывая, что не слишком доверяет подобным утверждениям, и шепотом обратилась к Снейпу:

- Вот уж не думала увидеть тебя в качестве няньки сына Гарри Поттера.

- Превратности судьбы. Я могу переложить на тебя эту почетную обязанность до ужина? Мне надо кое-что втолковать его отцу, после чего он придет и заберет его.

Ирма нахмурилась.

- Гарри в Хогвартсе?

- Да, Дамблдор дал ему работу.

Мадам Пинс кивнула.

- Хорошо, я присмотрю за ним.

Северус вышел, ненавидя себя за то, что быть нянькой у Поттеров, похоже, действительно вошло у него в привычку. Зачем он ввязывается в это? Пожалел мальчишку? Вряд ли он дождется благодарности за свое вмешательство. Но Снейп был человекам деятельным, привыкшим решать проблемы, если их решение в его власти.

Вернувшись в свой кабинет, он взял несколько флаконов и надежнее обычного запер дверь. Вынужденная мера, если в школе целых два Поттера. Поднявшись на второй этаж, он без труда нашел указанные Джеймсом комнаты. Они были вообще не заперты, пройдя через кабинет в гостиную, он застал до боли знакомую картину из своего детства. На полу валялся стакан и пустая бутылка виски. Победитель Воландеморта храпел в кресле. В комнате стоял такой устойчивый запах перегара, что Снейп невольно поморщился.

Минуту он просто стоял, беспристрастно разглядывая Поттера. "Ему двадцать восемь, а выглядит на все сорок", - отстраненно подумал Снейп. Черные тени под глазами, мертвенная бледность, худые впалые щеки никому не придавали цветущий вид. "Жалкий" - вот единственный эпитет, который смог подобрать Снейп. Он мог бы потешить свое злорадство, глядя во что превратился сын человека, считавшего его когда-то самым ничтожным существом на свете. Но не хотелось. Прошло слишком много лет, он не хоронил детские обиды, но все же в это, довольно благополучное для профессора, время они сильно поистрепались. Из всех его чувств по отношению к Гарри Поттеру вернулось только презрение и горькое разочарование. Когда этот мальчишка победил Темного лорда, Северус действительно начал верить, что он способен многого достичь в жизни. Он не любил вспоминать свое прошлое. Отношения с Диего складывались так, что он предпочитал жить сегодняшним днем, получая от этого удовольствие. Гарри Поттер вернулся в его жизнь из времен, которые он предпочитал забыть, и с этим нужно было что-то делать.



Глава 3. "Препарируя душу"

Гарри чувствовал, что происходит что-то странное. Сначала у него создалось впечатление, что его разбудили пощечиной. Но ведь такого быть не могло? Все еще с трудом понимая, кто он и где находится, Поттер почувствовал на своем подбородке сильные жесткие пальцы, которые сначала заставили его рот открыться, а потом влили в него какую-то горькую как желчь гадость, которую из-за зажатого пальцами другой, еще более беспощадной, руки носа пришлось проглотить, чтобы не задохнуться. Он только хотел возмутиться таким бесцеремонным поведением… но не успел, его схватили за шкирку, как нашкодившего кота, и потащили в ванную, буквально сунув головой в унитаз. Как оказалось, очень вовремя. Гарри рвало долго и мучительно, и ему оставалось только радоваться тому, что он почти ничего сегодня не ел. Как только рвотные позывы прекратились, его снова так же безапелляционно подняли с колен и на этот раз заставили наклониться над раковиной, умывая ледяной водой. За этим последовало вливание в него еще нескольких флаконов с не менее отвратительными снадобьями, после чего его, мокрого и почти ослепленного ярким светом, снова оттащили в комнату и швырнули на диван, милостиво водрузив ему на нос очки.

Гарри, щедро обматерив неизвестного садиста, наконец-то собрался с мыслями и решил его разглядеть. Рядом с диваном возвышался в полный рост третий кошмар его детства после Воландеморта и Дурслей. Надо сказать, кошмар этот сильно изменился и просто невероятно похорошел. Это после пережитой экзекуции привело его в окончательный ступор. Не зная, что сказать, он уставился на Снейпа, разглядывая большие, красивой формы черные глаза с абсурдно длинными ресницами. "Неужели они всегда были такими?" Матовую сливочно-белую кожу. "Тут он не мог ошибаться, она должна была быть желтоватой". Саркастичную ухмылку, позволявшую рассмотреть жемчуг зубов, и длинные, ниже лопаток, блестящие, как шелк, черные волосы. "Все", - Гарри сдался, не в состоянии преодолеть всех различий между тем профессором Снейпом, которого он помнил, и тем, которого созерцал, сосредоточив свое внимание на носе и радуясь неизменности некоторых вещей.

Снейп тем временем заговорил:

- Мистер Поттер, я не ожидал от вас благодарности за проведенный курс очищения вашего организма от алкоголя. Поверьте, мне эта процедура доставила еще меньше удовольствия, чем вам. А теперь, будьте так любезны подняться, привести себя в порядок и забрать своего сына из библиотеки, где я оставил его на попечение мадам Пинс. Думаю, было бы неплохо, если бы вы вспомнили о своих родительских обязанностях, а так же нормах поведения будущего преподавателя и спустились с мальчиком на ужин.

- Джейми, он… - Гарри замолчал, закрыв лицо руками.

- С ним все в порядке, за исключением того, что ваш сын считает себя виновником вашей испоганенной жизни, нежеланным ребенком и так расстроен, что в кровь разбивает себе руки о стену в подземельях, - сухо отрезал Снейп.

- О господи, - выдохнул Гарри.

- Я пытался объяснить ему, что в своей несостоятельности и как отца и как личности виноваты только вы сами и никто иной, но вашему сыну знакомо такое понятие, как преданность своим близким. Он собирается бороться за вас, даже если его усилия обречены на провал.

Гарри почувствовал себя сломленным.

- Вы довольны? - безэмоционально спросил он.

- Чем?

- Вы всегда говорили, что я ничтожество. Что ж, теперь сама жизнь доказала, как вы были правы, профессор.

Он ожидал злости, язвительных комментариев, но Снейп только посмотрел на него с плохо скрываемым презрением и опустился в кресло.

- Вы мне поверите, если я скажу, что впервые я сожалею, что в чем-то не ошибся, Поттер?

- Почему? - удивился Гарри.

Снейп задумчиво взглянул в потолок.

- При том, что я всегда относил вас к существам, обделенным интеллектом, мне трудно было отрицать в вас наличие качеств, достойных если не восхищения, то хотя бы одобрения. Речь идет отнюдь не о вашей безрассудной храбрости, живучести или упрямстве. Я имею в виду вашу верность тем, кого вы любите. Жаль, что вы решили утратить ее именно тогда, когда в ней нуждается единственный человек, за судьбу которого вы несете полную ответственность. Ваш сын.

- Какое вам дело до Джейми? - ощетинился Гарри.

- Да, собственно, никакого, - пожал плечами Снейп. - Я видел в своей жизни много несчастных детей, одним больше, одним меньше - от этого вряд ли что-то кардинально изменится. Просто этот отдельно взятый мальчик плакал именно в моих подземельях. Вы - ничтожество, Поттер, это не секрет для меня и, похоже, для вас самого, ваш сын считает иначе, не лишайте его этой иллюзии, поверьте, у него их не так много осталось на ваш счет.

Гарри чувствовал себя раздавленным, сам не зная, почему обращается к Снейпу с таким вопросом.

- Вы думаете, без меня ему будет лучше?

Профессор нахмурился.

- Без него вам будет проще. Отказаться от него, Поттер, - это просто побег. Можно будет запереться в своем доме и продолжать лакать виски, жалея себя. Легкий путь. Не надо бороться с самим собой, не надо пытаться вернуть доверие эмоционально израненного ребенка. Отдать Джеймса - это самый простой выход. Не правда ли, Поттер?

Гарри разозлился.

- Нет, не правда. Это самое сложное, самое тяжелое - потерять его! - закричал он, совершенно не ожидая, что Снейп зашипит на него в ответ:

- Тогда какого хрена ты сидишь тут, Поттер, и распускаешь сопли, когда твой сын ждет тебя в библиотеке?

Гарри поднялся с дивана и взмахом палочки очистил свою помятую мантию. Взглянуть в глаза Джейми необходимо, но… Он не отказался бы от стаканчика виски для храбрости… Эта мысль вдруг неожиданно заставила его осознать весь масштаб проблемы. Ужас того, в какой хаос он превратил свою жизнь. Гарри снова сел на диван.

- Все так плохо? - спросил Снейп без тени сочувствия.

Гарри затравленно кивнул.

- Я могу дать вам зелье, от которого вы не сможете пить, Поттер. - Поймав его полный надежды взгляд, Снейп нахмурился. - Его действие временно, и оно не избавит вас от желания напиться. Боюсь, это еще одна ваша война, Поттер, на этот раз не с Воландемортом, а с самим собой. Ради вашего сына надеюсь, вы ее все же выиграете.

Гарри неожиданно для себя ощутил необыкновенный прилив благодарности к этому странному, жестокому, но не чуждому сострадания человеку. Встав с дивана, он протянул ему руку, проклиная свои трясущиеся пальцы.

- Спасибо вам, сэр.

Снейп едва коснулся его ладони.

- Благодарите своего сына. Он замечательный мальчик и вдвойне замечательный, если учитывать его наследственность.

Гарри решил пропустить этот комментарий мимо ушей, они вместе вышли из его комнат, и Снейп, не добавив к уже сказанному ни слова, направился к подземельям.

* * *

- Папа, - оторвав взгляд от кучи книг перед собой, Джеймс поднял на него глаза. - Как ты?

Гарри почувствовал, как его захлестнула волна раскаянья.

- Джейми, прости меня за сегодняшнее, это больше не повторится.

Мальчик сосредоточенно кивнул. В этот момент к Поттерам подошла мадам Пинс.

- Гарри, рада тебя снова видеть, - улыбнулась она. - Твой сын - настоящий книголюб. - Из уст библиотекарши это была истинная похвала.

Он улыбнулся.

- Порочное влияние Гермионы, не иначе, - было приятно на миг снова почувствовать себя мальчишкой.

- Да уж, ты подобной усидчивостью не отличался. Вы идете ужинать?

Джейми бросил полный сожаления взгляд на стопку книг.

- Конечно.

Гарри очень захотелось порадовать сына.

- Мадам Пинс…

- Можно просто Ирма.

- Ирма, ничего, если мы возьмем эти книги с собой?

Мальчик перевел полные радости глаза с отца на библиотекаря. Та кивнула.

- Конечно, сейчас каникулы и они вряд ли кому-нибудь понадобятся. Джеймс доказал, что аккуратно относится к таким вещам.

- Спасибо, мадам Пинс! - Джейми сложил книги стопкой. - Папа, давай занесем их к себе и пойдем есть.

Гарри улыбнулся.

- Конечно, Джейми, как скажешь.

* * *

За ужином Гарри ждало целых два открытия, которые его неимоверно шокировали и озадачили. Во-первых, выяснилось, что профессор Северус Снейп - гей, о чем вот уже много лет знают все его коллеги, и, казалось, они нисколько не шокированы этим обстоятельством. Воспитанный маглами, Гарри всегда считал гомосексуализм чем-то постыдным, отклонением, которое необходимо подавить в себе, а если не можешь справиться с этим, то, по крайней мере, скрывать. Нет, он, конечно, знал, что в магическом мире к этому относятся проще, некоторые такие пары даже вступают в браки, но все же та легкая атмосфера, царившая за столом, когда Альбус и даже некоторые профессора позволяли себе подтрунивать над Снейпом, который, как оказалось, только что вернулся из Испании, где провел неделю, знакомясь с родителями своего любовника, его непонятно раздражала. Когда же мадам Хуч поинтересовалась, стоит ли им в ближайшем будущем ожидать оглашения помолвки, а Снейп только неопределенно пожал плечами, он понял, что банально завидует. Всему… Спокойствию профессора, его устроенной интимной жизни, его цветущему виду, не присущей ему раньше умиротворенности. Гарри корил себя за эти мысли. Он знал, что жизнь редко улыбалась Снейпу. Не смотря на то, что личное мнение о нем у Гарри было по меньшей мере противоречивым, во всем произошедшем с профессором можно было усмотреть только справедливость судьбы. Собственная зависть казалась Поттеру чем-то предосудительным, мелочным, даже пошлым, но он ничего не мог с ней поделать. Вторым потрясением, связанным все с тем же профессором, было отношение к нему Джейми. Его собственный сын был, казалось, просто очарован Снейпом, заняв место рядом с ним в большом зале, Джеймс уже минуту спустя копировал его выражение лица и, снисходительно поглядывая на остальных преподавателей, с недетской степенностью отвечал на их вопросы. Это забавляло всех, кроме Снейпа, который, казалось, происходящего не замечал, и Гарри, который бесился, ревнуя собственного ребенка. И тут он тоже упрекал себя, понимая абсурдность собственного гнева. В профессоре его сын нашел так необходимую ему поддержку, которую не смог найти в собственном отце. Ведь именно ему Гарри был обязан своей трезвостью, которую проклинал, чувствуя непреодолимое желание напиться и оставить все проблемы. Но второй раз подвести Джейми он не мог, сын и так постоянно бросал на него полные тревоги взгляды, словно опасаясь, что Гарри в любой момент сделает что-то плохое.

Если бы не эти переживания, можно было бы сказать, что ужин прошел отлично. Коллектив Хогвартса принял его с распростертыми объятьями. Нимфадора Люпин или просто Тонкс, уже третий год преподающая ЗОТС, не уставала повторять, как она рада, что Гарри будет работать с ними. Ее муж, в школе не числившийся, сидел за столом, так как они с женой собирались завтра отбыть в Бельгию на отдых. Ремус рад был увидеться с Поттерами не меньше своей супруги. Что до Хагрида, то его хорошее настроение просто зашкаливало.

Гарри смотрел по сторонам. "Приветливые улыбки… приветливые улыбки… Снейп и снова приветливые улыбки" - так он охарактеризовал бы общую атмосферу. К концу ужина он сходил с ума от головной боли и желания выпить, последнее стараясь душить в себе на корню.

Вечер прошел приятно, сыграли с Джейми в шахматы, потом читали каждый свои книги, Гарри - литературу по полетам, которую порекомендовала мадам Хуч, Джеймс - какой-то справочник.

Уложив сына спать, он долго сидел у его постели, держа в руке маленькую ладошку. Наверное, мальчику это было не нужно, но Гарри помогало бороться со своими демонами. Однако около часу ночи он понял, что все напрасно, желание выпить было непреодолимым. Бессонница, нервная дрожь… Боясь разбудить сына, он вышел в гостиную и разжег камин. Стало только хуже, и что можно было сделать, чтобы напряжение отпустило, он не знал. Десять раз, уже почти собравшись позвать Добби, Гари останавливал себя, зажимая рот ладонью, чтобы не звать. Он просто не мог находиться в четырех стенах, в любой момент ожидая, что они обрушатся ему на голову.

Казалось, он бродил по коридорам Хогвартса не меньше часа, пока ноги сами не принесли его на Астрономическую башню. Ночь была темной и сырой, сквозь затянувшие небо облака едва пробивался лунный свет. Подойдя к парапету, Гарри перегнулся через него и глянул вниз, мгла скрадывала очертания земли и казалось, внизу только тьма, такая же, как в его душе.

- Поттер, если решили совершить попытку суицида, подождите, пока я докурю и уйду отсюда. Гарри вздрогнул и обернулся. Фигуру собеседника на фоне стены угадать было невозможно, там виднелся только слабый огонек тлеющей сигареты, однако этот голос он бы не спутал ни с одним другим.

- Вы не сможете снять с меня баллы за прогулки после отбоя, профессор, - попытался отшутиться он.

- Ваше поведение заставляет меня об этом сожалеть.

- Я не пытался прыгнуть. Я просто…

- Вам просто плохо, Поттер. Обычная зависимость. Ничего, перетерпите. В жизни есть масса приятных вещей помимо виски.

Гарри сел на пол, прислонившись спиной к парапету, и обнял руками колени.

- Например?

Снейп щелкнув пальцами, отправил в полет с башни одну сигарету, тут же прикуривая вторую.

- Путешествия, новые знания, красивые мужчины, - Снейп поправился. - Ну, или, в вашем случае, женщины.

Гарри про себя усмехнулся: "Вы даже не подозреваете, насколько ошибаетесь, профессор".

- И мой сын, - вслух сказал он.

- Да, - согласился Снейп.

- Знаете… - Гарри старался подобрать слова. - Джеймс просто очарован вами.

Снейп тихо рассмеялся.

- Это потому, что он меня плохо знает.

Гарри не удержался от колкости.

- Сначала я тоже так подумал, но потом решил, что вы просто отнеслись к нему с пониманием. Ну, или не опознали в нем Поттера с первого взгляда.

Профессор затянулся табаком, блеснул во тьме огонек.

- Не знаю, пытаетесь ли вы иронизировать или у вас такое скудное представление о логике моих поступков, но дело отнюдь не в понимании или в том, чей Джеймс сын. Вы как-то, помнится, имели наглость подсмотреть мои воспоминания, Поттер, но как человек не склонный к осмыслению увиденного, запомнили только то, что касалось вашего родителя. Сегодня вечером я встретил ребенка с проблемами, схожими с теми, с которыми я сам столкнулся в детстве. Я просто вспомнил, чего хотел от окружающих в той ситуации, и применил свои знания на практике. Ничего личного, только подтверждение собственных теорий.

Гарри задумался.

- Тогда не позволяйте Джейми слишком привязываться к вам. Он расстроится, когда поймет, что ваша забота - всего лишь очередной эксперимент.

- Вы так ничего и не поняли, Поттер. Ваш сын узнал обо мне из пафосных литературных источников, и, хотя я не склонен считать то, что там изложено, истиной в последней инстанции, большинство воспевающих минувшие победы все же сходятся в одном: что я - личность не слишком приятная и черствая, но способная держать удар. Я бы на вашем месте задумался, почему из списка более чем достойных для подражания людей ваш сын выбрал самого отталкивающего.

Гарри задумался, но не нашел ответа.

- Не понимаю, - честно признал он.

- Ваш мальчик не ищет защитников. Он сам стремится научиться защищать и защищаться. Вы понимаете, как надо было воспитывать ребенка, чтобы вы перестали быть для него опорой и авторитетом, и, наоборот, проявили столько слабостей, чтобы он желал встать на вашу защиту.

- Похоже, мы снова вернулись к разговору о том, какой я дерьмовый отец, - с горечью заметил Гарри.

- Вы даже не отец, Поттер, вы так старались разыграть из себя жертву, что стали ею в глазах собственного сына.

- Ничего я не разыгрывал!

- О, да! Охотно верю, что вы искренне страдали, запершись наедине с виски и пестуя свою депрессию с должным пафосом. - Тон Снейпа был откровенно издевательским. - Позвольте мне угадать? Вы винили себя в смерти своей жены, в разрушенной судьбе своего ребенка, вам было ненавистно собственное отражение в зеркале, но вы ни хрена не делали, что бы как-то исправить ситуацию.

- Как вы смеете! - Гарри задыхался от гнева. - Что вы знаете обо мне? О нас?

- Достаточно, Поттер, чтобы понять, что я прав. - Снейп говорил спокойно. - Не стану обвинять вас в эгоизме. Мне самому плевать на мир, если не потревожена моя драгоценная персона, но вы хоть раз подумали о том, что должен чувствовать мальчик, потерявший мать, какие испытания ждут его душу, и что он перенес в одиночестве? Вы же его отец. Вас должна была беспокоить его боль и только потом - своя, Джеймсу нужна была ваша сила, а не слабость.

- Но я же пришел…

Снейп шагнул к нему и, заглянув в глаза, сухо спросил:

- Вы пришли спасти, или спастись?

Гарри плакал. Никогда еще он не чувствовал себя таким ничтожным. Снейп так же резко, как приблизился, отступил обратно в тень.

- Оставьте свои истерики, Поттер. Это последствия алкоголизма. Когда-то я спросил вас: "Сколько еще человек должно умереть, чтобы вы поумнели?" Может, хватит? Пора поставить точку.

Гарри всхлипнул.

- Я вас ненавижу…

- В этом нет ничего нового. Люди плохо переносят тех, кто говорит им правду. Я не собираюсь вас жалеть, как не намерен избегать вашего сына. Мальчику нужна сила, чтобы бороться, а вы отказались от нее, так не злитесь, когда он ищет у других то, что вы не в состоянии ему дать. - Снейп протянул ему руку. - Вставайте, Поттер. Пора завязывать с ночными прогулками. Ваш сын может проснуться и боюсь, не обнаружив вас, он не подумает ничего хорошего. Не треплите ему лишний раз нервы.

"Что за непостижимый ублюдок", - подумал Гарри. Холодный голос профессора, всего минуту назад безжалостно препарировавшего его душу, теперь звучал почти ласково и хрипло, рука, за которую он ухватился, оказалась гладкой и теплой. Резкий рывок, и на секунду он оказался прижат к стройному телу, не женскому, не мягкому, сильному и… Додумать Гарри не успел, Снейп высвободил свою ладонь и зашагал к лестнице.

- Если не хотите последовать моему совету, Поттер, лучше сразу прыгайте, - бросил он, не оборачиваясь.

Гарри выдохнул.

- Ненавижу. - Получилось как-то устало и очень неубедительно, даже для него самого, так что стоило ли удивляться, что в ответ он получил только сухой смешок.

* * *

Джейми, слава Мерлину, не проснулся, а ночная прогулка, как ни странно, пошла Гарри на пользу во всех смыслах. Во-первых, стоя под душем и обдумывая разговор на Астрономической башне, Гарри вынужден был признать, что Снейп во многом прав, а ведь лечение каждой болезни должно начинаться с постановки диагноза, а значит, у него еще есть шанс. Во-вторых, едва добравшись до постели, он заснул без задних ног.

Утром за завтраком говорили только о предстоящем отпуске Тонкс и Ремуса. Эта радостная тема создала общее настроение, и выглянувшее солнышко только его подчеркнуло. Все время до обеда Гарри провел на поле для квиддича. Они с мадам Хуч проверяли школьные метлы. Он и забыл, как это прекрасно - летать. Чувствовать ни с чем не сравнимую свободу, мчаться наперегонки с ветром. Это казалось особенным удовольствием, ведь с трибун за ним следили два восхищенных карих глаза и хлопали маленькие ладошки.

На обед они с Джейми не пошли, выпросили у эльфов кувшин сока, румяных пирожков и устроили пикник у озера, пуская плясать по воде плоские камни. Гарри не без труда, но все же удалось разговорить сына, пусть даже это была беседа о мелочах вроде любимых конфет. Но ведь главное, что начало было положено. Решив закрепить достигнутый результат, он пригласил Джейми в Хогсмид. Им обоим надо было купить кое-что из одежды, к тому же, Гарри мечтал сделать мальчику подарок.

Побродив по магазинам и обзаведясь всем необходимым, они заглянули в "Сладкое королевство", а потом, следуя намеченному Гарри плану, в магазин "Все для квиддича", витрину которого украшала очередная новинка - скоростная метла "Light Speed". Протолкнувшись через толпу заглядывающихся на этот шедевр мальчишек, Гарри тронул сына за плечо.

- Нравится? Джейми пожал плечами.

- Хорошая метла.

- Хорошая? - рассмеялся Гарри. - Да она великолепна!

- Ну, это же для тех, кто играет в квиддич, просто полетать можно и на чем-то попроще.

Гарри попытался скрыть, как расстроен равнодушием сына. Ведь именно такой подарок он изначально планировал, вспоминая, как сам был рад первой в своей жизни метле. Ко всем его неприятностям, сзади прозвучал голос, который, если так пойдет дальше, будет являться ему в кошмарах.

- Готовите для Гриффиндора будущего ловца, Поттер?

Он обернулся, профессор Снейп стоял немного поодаль от группы восхищенных подростков и с безразличием разглядывал метлу. В отличие от Гарри, Джейми явно обрадовался.

- Профессор Снейп! - он, пихаясь локтями, с детской непосредственностью выбрался из толпы, потом, словно вспомнив о манерах, изобразил спокойствие и протянул декану Слизерина руку. - Мы так рады вас встретить. Что вы тут делаете?

Как ни странно, но маленькую ладошку Снейп пожал и даже ответил:

- То же, что и вы, полагаю, - покупки. - Он бросил еще один взгляд на магазин. - Интересуетесь квиддичем, Джеймс?

Мальчик пожал плечами.

- Я люблю летать, сэр. Но квиддич… Нет, это не для меня.

Бровь Снейпа поднялась, демонстрируя легкое изумление пополам с иронией.

- Молодой человек, вы пытаетесь разрушить все мои представления о Поттерах. Что же вас интересует? Только не говорите, что Зелья, я уже немолод и могу не перенести таких потрясений.

Джеймс задумался.

- Ну, на счет Зелий я не уверен, сэр, потому что мало о них читал, но мне нравятся книги по Истории магии.

- Тогда вам надо попросить у мадам Пинс историю Хогвартса. Очень увлекательная вещь, жаль, что немногие студенты удосуживаются ее прочесть. Хотя в новейшем издании треть посвящена годам обучения в школе вашего родителя, - профессор бросил на Гарри не лишенный ехидства взгляд.

- Я ее уже взял вчера, - гордо сообщил Джеймс.

- Что ж, тогда я могу быть уверен, что несколько приятных вечеров вам обеспечено. А теперь, извините, у меня еще есть дела.

Джейми явно был расстроен, что профессор уходит.

- Встретимся за ужином, сэр?

- Скорее всего. - И, кивнув, он удалился.

Стоило профессору скрыться из виду, как Джейми тут же растерял всю свою сдержанность и, схватив отца за руку, потащил его в сторону книжной лавки. На ходу треща без умолку.

- Мистер Снейп такой интересный человек. Да, папа?

- Интересный, - согласился Гарри, про себя добавив: "Для любителей монстров и законченных мазохистов".

- Пап, а мы купим мне несколько книжек?

- Конечно, - Гарри уже смирился, что приобретение метлы не произведет на его сына никакого впечатления. - Какие книги ты хочешь?

Джеймс мечтательно улыбнулся.

- По Зельям.

Мысль о том, что, наверное, стоило вчера все-таки спрыгнуть с башни, Гарри прогнал как непозитивную и усмехнулся. Северус Снейп еще не подозревал, чем чреваты привязанности Поттеров, пусть даже таких маленьких и необычных.



Глава 4. "Пробуждение желаний"

За ужином Гарри общался в основном с Хагридом, слушая рассказы лесничего о популяции единорогов, проблемах с кентаврами, потомстве Арагога и его новых милых зверушках, название которых он не запомнил, но твердо усвоил, что Джеймсу надо приказать держаться подальше от западного загона.

- Эт' такие они славные, а умные какие - абы куда ядом-то плеваться не станут, все норовят в глаз… - вещал Хагрид.

Гарри решил, что и сам к загону не пойдет, зрение у него и так неважное.

Джейми, до ужина прочитавший пару глав в одной из купленных ему книг, попытался приставать к профессору Снейпу с вопросами, но тот его осадил.

- Джеймс, вам не говорили, что за столом принято вести непринужденную беседу, если вы желаете получить у меня пояснения по моему предмету, приходите в лабораторию после ужина.

Мальчик радостно закивал и посмотрел на Гарри.

- Папа, можно?

Поттер уже смирился, что интерес его сына к Снейпу так просто не угаснет, и кивнул.

- Конечно.

Минуту Джеймс сидел спокойно, а потом снова обратился к Снейпу:

- А о чем надо говорить непринужденно?

Профессор смерил мальчика взглядом.

- С вами? Мы можем обсудить погоду, общих знакомых - вещи, которые кажутся приятными вам и не раздражают меня.

Джейми попытался найти такую тему.

- День был солнечным, сэр.

- Несомненно.

- Вы... э-э... любите такую погоду?

- А можно тот же вопрос без этого "э-э"?

Гарри думал, что мальчик обидится, по крайней мере, сам он начал злиться, но его сын только кивнул.

- Вы любите такую погоду?

- Нет.

- А какая погода вам тогда нравится?

- Я люблю дождь и грозу.

Джеймс нахмурился.

- А мне нравится солнечная погода. Но я задумаюсь, чем хорош дождь.

- Зачем?

- Ну вам же он нравится, - смутился мальчик.

- Это не значит, что он должен нравиться и вам, - терпеливо объяснил Снейп. - Не стремитесь подражать кому-то, Джеймс. Личное мнение - это то, из чего, в итоге, складывается ваша индивидуальность, быть собой - куда большее достижение, чем стать кем-то.

- Северус, отстань от ребенка, - вмешалась Минерва МакГонагалл. - Он еще слишком мал для подобных дискуссий.

- Я так не думаю, возраст не всегда определяет сознание. Если мистер Поттер не поймет, что я сказал, у него появятся вопросы, он задаст их мне или своему отцу, полученные ответы подтолкнут его к новым вопросам и дальнейшим размышлениям. Я считаю, что поощрять детей в их попытках понять те или иные вещи гораздо продуктивнее, чем предлагать их взору соответствующую вашим представлениям об их развитии упрощенную реальность.

Минерва пожала плечами.

- Если бы сказанное тобой как-то соотносилось с твоими методами преподавания, я бы поверила.

- А издевательство над детьми теперь считается методом преподавания? - вмешалась в разговор профессор Вектор.

Снейп нахмурился.

- Кто-нибудь из вас слышал, чтобы я отказался объяснить своим студентам непонятый ими материал?

- А к тебе обращались с подобной просьбой? Побойся Мерлина, Северус, да любой ученик скорее согласится на десять отработок с Филчем, чем что-то спросить у тебя.

- А вот это уже их проблема, не так ли?

- Проблема? Ты думаешь, детям приятно слышать, что они сборище глупцов? - не сдавалась Минерва.

Снейп пожал плечами.

- А что в подобном утверждении неправда? Для человека моего уровня интеллекта они не более чем ограниченная в своих знаниях толпа. И я имею полное моральное право указать им на это. Исправить такое положение вещей - вот задача их пребывания в школе.

- Но Северус…

Профессор поднялся.

- Простите, дамы, это была увлекательная дискуссия, но мы уже давно не можем сказать друг другу ничего нового по этому поводу, к тому же я сыт. - Он взглянул на Джеймса. - Мистер Поттер, если вы все еще заинтересованы в заданных ранее вопросах, жду вас через полчаса.

* * *

Гарри без дела слонялся по комнатам. Джейми сразу после еды убежал к декану Слизерина, а он вернулся к себе. Немного почитал. Поборол очередной приступ искушения приложиться к виски и теперь мерил шагами помещение, размышляя о Снейпе. Озвученное профессором за ужином мнение казалось Гарри неверным, но, в общем-то, логичным. Как ни странно, но преподавательский садизм Снейпа давал неплохие результаты, ведь в итоге даже Невилл прилично сдал Зелья. Размышляя на эту тему, он как-то незаметно для себя переключился на внешность профессора. Раньше он считал, что в Снейпе только две вещи заслуживают внимания: руки - с головой выдававшие его происхождение, и голос, который и завораживал, и пугал. Его обладатель прекрасно пользовался всеми возможностями своего хорошо поставленного баритона, в котором могли звенеть нотки гнева, шелестеть шелк неприкрытой угрозы, а очень редко легкая, даже чувственная, хрипотца выдавала хорошее настроение Снейпа. Но теперь Гарри понял, что неспособен воспринимать профессора по частям, в его голове сложился единый образ, все еще не идеальный, но очень интригующий. Продолжая размышлять, он пришел к выводу, что хочет наладить отношения с этим человеком не только из-за интереса к нему Джейми, он… Нет, дальше Гарри трудно было себя понять, несмотря на громкие заявления о ненависти, ее, в общем-то, уже давно не было. Профессор, конечно, мог вывести из себя даже святого, но… все же он изменился, как и сам Гарри, и эти перемены…

Вскоре вернулся Джеймс, и его размышления были прерваны, хотя весь вечер разговор крутился только вокруг того же Снейпа. Джейми рассказывал, что узнал об ингредиентах, их свойствах, совместимости тех или иных компонентов и даже хвастался первым сваренным зельем, ну и что что это был простенький травяной отвар, зато профессор похвалил его, сказав, что у большинства первокурсников с первого раза выходит гораздо хуже. Сын сыпал таким количеством вопросов, что Гарри, мало что помнивший из учебной программы, дал себе слово заново перечитать учебники по Зельям.

* * *

Дни летели незаметно, Поттер чувствовал себя лучше, проводя много времени на квиддичном поле, и все реже вспоминал о желании выпить. Отношения с Джеймсом налаживались достаточно быстро, и Гарри вынужден был признать, что это целиком и полностью заслуга Снейпа. На вопросы мальчика профессор часто отвечал "это вы можете спросить у отца", и Джейми тут же мчался к нему. Вечерние занятия сына в подземельях, ставшие ежедневными, тоже привели к положительному результату. Однажды мальчик задержался дольше обычного и обеспокоенный Гарри спустился за ним. Снейп при ребенке вел себя сдержанно и предложил ему кофе, чтобы подождать, пока мальчик домоет за собой котел. Они даже довольно быстро нашли общую тему для разговора, у обоих, оказалось, была одна и та же маленькая слабость, тесно связанная с миром маглов - японская кухня. За сравнением достоинств разных видов роллов и суши время летело незаметно. Вскоре к ним присоединился Джейми и с детской непосредственностью предложил:

- А давайте завтра сходим в Лондон и поедим?

Гарри от неожиданности смутился и взглянул на профессора. Снейп о чем-то размышлял несколько минут, а потом только пожал плечами.

- Собственно, почему нет?

Ни за что в жизни Поттер не признался бы себе, что обрадовался.

- Конечно я знаю несколько неплохих суши-баров.

- Я тоже, - кивнул Снейп.

Еще несколько минут разговора доказали, что это в основном одни и те же места, кроме одного довольно дорогого ресторана, в котором Гарри никогда не был, но, как говорится, кутить так кутить, и он настоял, чтобы именно на нем они остановили выбор. Снейп согласился.

На следующий день, ожидая профессора на крыльце, Гарри чувствовал себя по меньшей мере странно. В воздухе пахло сиренью. И ничего романтичного - ее кусты давно отцвели, просто Филч использовал для полировки рам на картинах средство с этим ароматом и им, казалось, пропах весь Хогвартс.

Гарри и сам не знал, почему ему так нравится этот запах, острый и в то же время необычайно нежный. Он стоял, запрокинув голову к свинцовому небу. Внезапно пошёл дождь. Листья дрожали под каплями. Дождь был настолько мелким, что, казалось будто стояла белая дымка. Солнце неожиданно озарило лучами прилегающий ландшафт, и появилась радуга.

"Наверное, будет гроза, - подумал он. - Снейп может отказаться от прогулки в Лондон, хотя нет, он же любит дождь".

Не испытывая особого желания промокнуть, Гарри вбежал в холл, где Джейми, сидя на подоконнике, читал прихваченную с собою книгу.

Внезапно все мысли снова вернулись к Снейпу. Просто мужчина высокого роста, худощавый, с очень сложным характером, почему именно сейчас Гарри почудилась, что в нем есть что-то интимное, притягательное, еще не разгаданное? Поттер не понимал, как такое могло случиться с ним за столь короткий срок? Почему, думая о профессоре, он вспоминает такое слово, как "любовь"? Нет, он, конечно, допускал, что может быть, когда их с Джейми жизнь наладится, - а теперь он верил, что это обязательно случится, - он найдет себе кого-то - на этот раз согласно своим вкусам и ориентации, но при чем тут Снейп? То, что они два единственных гея в Хогвартсе, вряд ли смахивало на объяснение. Он попытался просто выкинуть его из головы. "Ещё одна мимолётная блажь, - убеждал себя Гарри. - Вот увидишь, скоро ты забудешь о своих мыслях".

На самом деле ему хотелось влюбиться по-настоящему, он жаждал жизни, жаждал наверстать упущенное, восполнить утраченное в годы неудачного брака. И для этого было очень важно найти такого человека, который подходил бы ему на все сто…

Вдруг, как по волшебству, всё стихло. Сквозь пронзительную тишину, не нарушенную даже шелестом дождя, Гарри ясно услышал звук приближающихся шагов, они отдавались у него где-то внутри… Он интуитивно обернулся и увидел его, Снейпа… "Нет, - подумал Поттер. - Пусть сейчас будет - Северуса".

Мужчина взглянул на него своими черными, как непроглядная ночная мгла, глазами, пронизывающими насквозь.

Откуда-то грянул гром. Сверкнувшая молния озарила темный холл и лицо идущего. Снейп скупо улыбнулся, и в этот миг Гарри глупо захотелось кинуться к нему и, уткнувшись в грудь, заплакать. Но вместо этого он бросился прочь, к двери, накладывая на себя водоотталкивающие чары и подзывая для такой же процедуры Джейми.

"Что со мной? - недоумевал он, выходя под проливной дождь, который уже был не в состоянии его потревожить. - Я ведь был готов совершить что-то безумное, пойти за ним на край света... Подумаешь, всего лишь черные узкие джинсы, белая рубашка и стянутые в хвост волосы. Что же это - наваждение? Колдовство?.. - Он почувствовал себя глупцом. - Значит, ты влюбился… Нет, нет, нет, нет... не может быть. Это не так, это не должно быть так…"

Он перестал спорить с самим собой. Повернувшись к вышедшему на крыльцо Снейпу и смотря прямо в его невероятные глаза, Гарри проговорил, отчеканивая каждое слово, очень правильную фразу:

- Как доберемся до Лондона, профессор?

- Учитывая, что с нами ребенок, предлагаю через камин в "Трех метлах". Вам это подходит, Поттер? - Снейп словно почувствовал его напряжение, отвечая даже излишне строго.

- Да, разумеется, сэр.

…И все же таких замечательных дней в жизни Гарри было немного. Ресторан оказался очень уютным, еда - безумно вкусной, Джейми под руководством Снейпа быстро овладел искусством есть палочками. Профессор рассказывал интересные истории о своих путешествиях в Японию, длинные захватывающие легенды, которые оба Поттера слушали с нескрываемым интересом. Оказалось, профессор был настоящим бродягой, который, вопреки расхожему мнению о нем, не запирался каждое лето в своих подземельях, чтобы сварить особо гнусное зелье, а ездил почти по всему миру. От Японии плавно перешли к Амазонским джунглям, произраставшим там редким растениям и обитавшим магическим существам, потом Джейми спросил что-то про вампиров и зазвучали мифы Карпат. Странно, думал Гарри, воспринимая Снейпа как преподавателя, а не собеседника, он никогда не замечал, какой тот потрясающий рассказчик. Все получалось легко…

- Профессор, сэр… Неужели "Дракула" Брема Стокера - роман настолько близкий к реальным фактам?

- Можно Северус, мы с вами, в конце концов, коллеги, как бы я ни воспринимал этот факт…

- Тогда зовите меня, пожалуйста, просто Гарри.

- Так вот, "Просто Гарри", - Снейп не смог удержать ухмылку. - Когда некоторые из нас, магов, идут в литературу, истина становится легендой или фантазией.

- Вы хотите сказать…

Снейп рассмеялся.

- Моя мать была урожденная Джулия Ван-Хельсинг, что вы скажете об этом? Возможно, во многом именно по этой причине в вампиризме меня подозревали даже студенты собственного Дома, хорошо знакомые с геральдикой.

- А вы не…

- А вы сомневаетесь?

- Не то чтобы очень, - рассмеялся Гарри.

- Увы, Поттер… Гарри... иначе я давно избавил бы от вас мир.

- Выпили бы всю мою кровь?

Снейп кровожадно оскалился.

- Непременно.

Когда настало время возвращаться в Хогвартс, Гарри был разочарован и уже не пытался скрыть это, тем более что, похоже, Снейп тоже не скучал в их с Джейми обществе и пребывал в хорошем настроении.

В такси они молчали, добрались до "Дырявого котла" и оттуда через камин попали "В три метлы". На улице Хогсмида Джейми взял Гарри за руку, протянув вторую Снейпу, тот, казалось, даже немного смутился, но за маленькую ручку взялся. К школе шли все в той же тишине, но она казалась удивительно мирной, в холле Гарри решил, что сказать все-таки что-то нужно.

- Спасибо за компанию, профессор, мы с Джеймсом отлично провели время.

- Да, я тоже неплохо.

- Может… - Гарри замолчал, подбирая слова. - Как-нибудь повторим?

- Посмотрим.

Добавить к сказанному было нечего.

- Ну, мы пойдем? - Отчего-то тихо спросил Гарри.

Снейп пожал плечами, добавив с какой-то излишней поспешностью:

- В большом зале сейчас ужин. Я, конечно, наелся, но не отказался бы от чашки чаю. Присоединитесь?

Секунду Гарри позволил себе насладиться мыслью, что профессору, так же как ему, не хочется, чтобы этот день кончался.

- Да, с радостью.

Джейми, обгоняя их, бросился к большому залу и распахнул двери. Стоило им войти, как Гарри заметил за столом незнакомого молодого человека. Тот поднялся с места и радостно воскликнул:

- Северус!

* * *

Ветер обдувал его бледное лицо. Он стоял - высокий, стройный… Слегка прищурившись, смотрел куда-то вдаль. Он был таким спокойным и безмятежным, что Гарри не хотелось его беспокоить. Тихими шажками он подошёл к нему и положил руку на плечо. Другой провёл по волосам. Мужчина запрокинул голову. На его лице царила улыбка. Ему было хорошо. Гарри улыбнулся в ответ. Мужчина повернулся к нему и, притянув, прикоснулся своими губами…

…Ночной гость растаял, а Гарри очнулся в своём кресле. Толком ещё не придя в себя, снял очки, в которых уснул, и убрал с колен книгу. Это было выше его сил. Отрицать что-либо было невозможно. Ему нравился Снейп. Раньше были только отравленные мечты и невнятные образы, теперь же их место занимал конкретный человек.

Сложный, но от этого не менее желанный. Ну почему это должен был быть именно он, и почему Гарри вынужден был осознать свои желания именно тогда, когда со всей определенностью стало ясно, что Снейп ему принадлежать никогда не будет?

…И причиной тому был Диего Кавадрос, молодой, невероятно красивый, с этими своими выгоревшими на солнце темными волосами и глазами синими, как море в штиль. Диего Кавадрос с бронзовой кожей, открытой улыбкой и заразительным смехом. Диего Кавадрос, который понравился Гарри Поттеру настолько, что он ощутил жгучее желание его возненавидеть. Диего Кавадрос, который был влюблен в Северуса Снейпа… Это чувство было во всем: в жестах, жадных взглядах, в самых банальных фразах, обращенных к профессору. Они покинули большой зал почти сразу, и Гарри становилось тошно, когда он объяснял себе причины такой поспешности. Ситуацию усугубляло то, что почти все присутствующие профессора были очарованы Диего и только о них со Снейпом и говорили. Гарри испытал острое желание придушить Минерву, когда та заметила, что до помолвки теперь уже точно недалеко, и чуть не расцеловал Хагрида, когда тот заметил, что "не стоит слишком доверять тому, что на первый взгляд уж так хорошо, что и кажется совсем без изъяна". Его собственный сын, не совсем понимая суть взаимоотношений между профессором и вновь прибывшим гостем, подливал масла в огонь, уверяя всех и каждого, кто соглашался его слушать, что он в восторге от друга профессора и что именно такие замечательные друзья у того и должны быть по его глубокому убеждению.

В итоге вечером в своих апартаментах Гарри снова прочувствовал желание выпить, от которого попытался отвлечь себя чтением, на смену которому и пришел весьма специфический сон. Наказав себя за попытки поразмыслить на тему "А как бы это было - целовать Снейпа?" ледяным душем, Поттер попытался снова уснуть, но все, что ему удалось - это проворочаться в постели до рассвета.

Утро не принесло облегчения. Гарри словно наказывал себя, неотрывно следя за Снейпом и Диего за завтраком, хотя, вообще-то, его взгляд был прикован лишь к профессору. Его изумительный голос, прекрасные манеры, полуопущенные ресницы, слегка приоткрытый рот... Гарри боялся упустить малейшее движение. Он вдруг почувствовал, что этот человек стал для него чем-то очень дорогим. Ему захотелось сесть к нему ближе, согнав с соседнего стула его любовника. "Нет, нет, нет! - твердил внутренний голос. - Это не может быть любовь. Не верь!!! Просто…" Что именно в сложившейся ситуации просто, Гарри понять не мог.

Отправившись на поле вмести с Джейми, который, как обычно, устроился с книжкой на одной из трибун, Гарри понял, что все его мысли вертятся исключительно вокруг Снейпа. Ни о чем другом он думать вообще не мог.

Серая неприметная сова отвлекла его внимание, отвязав от ее лапки письмо, он почти сразу понял, что это. Строчки расплывались перед глазами.

- Мадам Хуч, вы присмотрите за Джейми?

Женщина с ястребиным взглядом кивнула.

- Конечно, Гарри.

Он пошел к озеру. Ему надо было побыть одному. Молли сдержала слово, и Министерство извещало Гарри, что комиссия органов опеки рассмотрит вопрос о его родительских правах через месяц, для чего он должен будет явиться в Министерство вместе с сыном. Ну почему в его жизни такой хаос?

Размышляя о предстоящем слушанье, Гарри пробирался к маленькой, скрытой ото всех зарослями густого кустарника полянке, которую они облюбовали с Роном и Гермионой, будучи еще студентами. Уже почти дойдя до места, он услышал тихие голоса и понял, что поляна занята и ему вряд ли удастся найти там уединение. Гарри почти повернул назад к школе, когда услышал томное:

- Северус...

Наверное, он должен был немедленно уйти, ничего приятного для себя он обнаружить на поляне не мог, но что-то подлое, мелочное жаждало увидеть все собственными глазами, потому что, возможно, это прогонит все так несвоевременно возникшие в его голове иллюзии. Тихо подобравшись к кустам, Гарри взглянул на действо, происходящее на поляне.

Диего лежал на темно-зеленом пледе, опираясь на локти, и из его горла вырывались тягучие стоны, полные такой чувственности, что Гарри невольно на секунду закрыл глаза, чтобы успокоиться. И причина была вовсе не в смуглом обнаженном юноше, а в том, кто способен был заставить это тело издавать такие звуки. Снейп оставался полностью одетым, его волосы шелковыми змеями скользили по груди Диего, пока их обладатель терзал весьма чувствительными укусами крохотный коричневый сосок, а его длинные, белые, блестящие от смазки пальцы нарочито медленно скользили между широко раздвинутых загорелых бедер. Дразнящими движениями касались головки, проходились по всей длине вставшего, напряженного члена, чтобы нырнуть в ложбинку между крепкими ягодицами и погрузиться в тело, которое пело в ответ арию невнятных стонов.

- Северус... ах… пожалуйста, я больше не могу… Северус…

Оторвавшись от соска своего любовника, Снейп с самой порочной из улыбок отстранился, чтобы снять рубашку, он уделял каждой крохотной пуговичке столько внимания, что юноша почти проскулил, извиваясь на пледе:

- Северус, пожалуйста…

Выносить это дольше было невозможно, Гарри почти бегом бросился к школе. Его щеки пылали, дыхание было неровным, но хуже всего было то, что он чувствовал возбуждение, такое сильное, что ему просто необходим был холодный душ. Добравшись до своих комнат, он на ходу сбросил одежду, бросая ее, где попало. Подставив тело под обжигающе-ледяные струи, он на секунду закрыл глаза. Но от этого перед внутренним взором снова встала увиденная на поляне картинка, только поменялся состав исполнителей: не Диего, а он сам умоляюще смотрел в бездонные черные глаза, с его губ слетало сокровенное "пожалуйста"… Не в силах справиться с наваждением, Гарри со стоном обхватил свой возбужденный член. Ему потребовалось всего несколько сильных движений, чтобы кончить с чужим именем, слетевшим с губ в момент оргазма.

Мокрый, замерзший, злой на самого себя за такую потерю контроля над разыгравшимся воображением, Гарри закутался в халат и перебрался в гостиную. Забравшись с ногами на диван, он велел заткнуться той части сознания, которая предложила немедленно напиться. Всё довольно просто объяснялось. У него слишком давно никого не было, злоупотребление алкоголем подавляло желания, и теперь, когда он бросил пить, они устремились наружу. Почему эти желания были направлены именно на Снейпа, объяснить было сложнее, но в итоге Гарри почти удалось убедить себя, что причина в том, что он узнал, что профессор гей и стал подсознательно рассматривать его как возможного партнера. Анализировал именно с точки зрения секса, и, как выяснилось, зрелые брюнеты его очень даже привлекают. Всё! О какой любви или ревности в таких обстоятельствах могла идти речь? Это просто похоть. Ну, и, в какой-то мере, зависть. Гарри понял, что просто банально завидует Снейпу и Диего. Открытости и публичности их отношений, взаимной привязанности и тем удовольствиям, которые они из нее извлекают. Но он не должен думать об этом. У него есть дела поважнее. Его сын и предстоящий суд. Вчера он не позволил Джейми пойти к профессору, убедив мальчика, что тот наверняка хочет провести время со своим другом. Но долго удерживать того вдалеке от обожаемого Снейпа не получится. Впрочем, тот в состоянии сам решить эту проблему, объяснив мальчику ситуацию. А Гарри просто постарается избегать профессора некоторое время, чтобы дать схлынуть потоку эмоций.

Обедал и ужинал Гарри в свете принятых решений в своей комнате, вечером отпустив Джейми на занятие с профессором, он удивился, что оно все-таки состоялось. Однако выслушивать хвалебные дифирамбы в адрес Диего, который, как выяснилось, только недавно окончил Университет и получил степень Мастера Зелий, было выше его сил. Гарри предпочел сделать вид, что хочет спать, и окончил разговор. Однако сон не шел, ворочаясь в постели, он никак не мог выкинуть из головы сцену у озера и когда усталость, наконец, взяла свое, сны ему снились очевидной в таких обстоятельствах направленности. В каждом из них он умолял профессора взять его, но ни в одном не получал желаемого.



Глава 5. "Сложная ситуация"

Северус Снейп с присущим ему рационализмом понимал, что его ожидания если и не обмануты, то остаются не до конца удовлетворенными.

Приезд Диего без предупреждения удивил его скорее неприятно, самообман никогда не был его сильной стороной, а потому Северус прекрасно осознавал, что во многом виною этому день, проведенный с Поттерами. А если уж быть совсем точным, то тот факт, насколько он ему понравился.

Им редко восхищались за что-то кроме профессиональных знаний. Слепая любовь ребенка, для которого он сделал что-то хорошее, его привязанность затронули в сердце профессора чувства, о существовании которых он не подозревал. Они же натолкнули на мысли, которых никогда раньше не было. Он пришел к выводу, что был бы отличным отцом. Собственное испоганенное детство лишило его жалости к детям чуть более благополучным, но не отрицало того, что он научился их понимать и моделировать ситуации, которые были нужны для их развития.

Интересно, что бы подумал тот же Гарри Поттер, узнай он, что отношение к нему профессора в детстве было всего лишь грамотно построенной иллюзией, к которой его отец и переживания маленького Северуса имели весьма посредственное отношение. Впервые взглянув в зеленые глаза мальчишки, бездумно очарованного всем окружающим, он понял, что должен развеять его представления о том, что он попал в сказку, и показать, что, несмотря на всю магию вокруг, это всего лишь жизнь, где полно хороших и плохих людей. Он стал плохим, потому что больше никто не желал брать на себя такую ответственность по отношению к Мальчику-Который-Выжил, да и эта роль удавалась ему лучше, чем другим. Он мог перечислить сотню выверенных под каждого студента моделей своего поведения и гордился достигнутыми вследствие этого результатами. Особенно двумя: Драко Малфоем и Невиллом Лонгботтомом. Первый, не лишенный роскоши и комфорта, но эмоционально голодный, стремился к нему за простым человеческим теплом, пониманием и, часто необоснованной, поддержкой. Кто, как не он, знал, что, отправленный в школу нагруженным догматами своих родителей, Драко чувствует себя моральным уродом, неспособным принять чувства и простые эмоции других детей, и все, что ему, по сути загнанному в угол, остается - это доказывать окружающим, что он избранный, а не ущербный. Получалось у Малфоя-младшего плохо, для того чтобы заслужить его доверие, потребовалось много усилий, чтобы заставить его самого понять, что ему не нравится жить по навязанным меркам - еще больше. С Невиллом все было по-иному: мальчик, не оправдывающий ничьих надежд, затравленный всеобщим напоминанием о том, кто были его родители... Ребенок, перед носом которого все время держали планку, заранее уверяя, что он до нее никогда не допрыгнет. Ему не нужны были поощрения, он нуждался в вызове, в постоянном раздражителе. В тот день, когда Лонгботтом, наплевав на всю свою робость, на шестом курсе во всеуслышанье послал профессора Снейпа так далеко, как его еще не посылали, даже не моргнув глазом, когда его факультет лишился сотни баллов, а он сам загремел на полгода отработок... Именно этот день стал для Северуса его собственным педагогическим триумфом. Куда большим, чем когда его дом побеждал в соревновании между факультетами.

Возможно, только возможно... он ценил эти примеры больше других, потому что и Невилл, и Драко осознали его роль в своей судьбе и были искренне благодарны. А он достаточно редко сталкивался с тем, что усилия, которые он не стремился афишировать, замечались и ценились.

И все же все эти размышления не имели никакого отношения к сложившейся в данный момент ситуации. Жалкий Гарри Поттер, все еще упивающийся своим негативным к нему отношением, и его сын, искренний, сильный, чудесный ребенок, с удивительной способностью замечать в людях и хорошее и плохое, но не отворачиваться от них, а искать способы исправить ситуацию. Во многом они с Джеймсом были по характеру похожи, даже слишком, и Северус, общаясь с мальчиком каждый день, убеждался в этом все больше и больше. Просто этот ребенок был ранен, но пока не сломлен, как сломался когда-то он сам, и Снейп пообещал себе сделать все возможное, чтобы этого не произошло.

Приняв приглашение Поттеров на обед, он решил для себя, что должен внимательнее присмотреться к Гарри. Найти в нем не только те точки, ударив по которым можно было вызвать защитную реакцию, но и простые способы для иного воздействия. Он не верил в благородство своих намерений, объясняя взятые на себя обязательства простой склонностью манипулировать людьми, особенно такими неуравновешенными, способными сорвать любое твое начинание, как Поттер. И, надо сказать, тому в очередной раз удалось невозможное... Северус почувствовал себя смущенным. Это было такое легкое раздражение, как заноза в ладони - настолько крохотная, что ты не можешь ее рассмотреть, но знаешь, что она есть и даже примерно представляешь, где именно находится.

Этой занозой был взгляд Поттера, такой удивленный, словно он впервые увидел Снейпа и рассмотрел что-то настолько занятное и, одновременно, шокирующее, что это его испугало, но он все равно не может не...

На него не часто так смотрели, и обычно эти взгляды имели ярко выраженный сексуальный характер, иногда он отвечал на них, но... Нет, представить себе, что Поттер мог им увлечься, было выше его сил. Северус Снейп ненавидел сложности построения межличностных отношений, особенно если они строились исключительно на почве стремления двух людей лечь вместе в постель. Возможно, в этом были виноваты комплексы, которыми он обзавелся, еще будучи подростком. Собственную привлекательность он оценивал трезво и, в определенный период, когда подростки вокруг напоминали клокочущие вулканы гормонов, подошел к проблеме с присущим ему здоровым практицизмом, а именно: отложил ее решение до лучших времен.

Эти времена настали, когда, обладая солидным запасом средств, он провел некоторое время в лучших публичных домах Парижа, набираясь знаний и совершенствуя их на практике. Овладев необходимой техникой и разобравшись в собственных предпочтениях, Северус решил, что готов к построению длительных отношений. Увы, его окружение в тот момент к подобному не располагало. Оценив своих коллег по клубу Пожирателей Смерти, Северус, с наивностью, присущей возрасту, сделал выбор в пользу красоты и интеллекта. Люциус Малфой его разочаровал, нет, у них был отличный секс, интересное общение, но... Северус ненавидел чувствовать себя так, словно своим вниманием ему делают одолжение, а именно это красавец Малфой всячески подчеркивал, вследствие чего они быстро расстались. Попробовав еще несколько вариантов, Северус пришел к выводу, что отношения - не его стезя. Как человек наделенный вкусом, он ценил красоту, как практик - стремление партнера отдавать взамен ровно столько, сколько он получает, как человек, в душе которого еще жили иллюзии, он искал нравственную чистоту...

Увы, подобное сочетание было недостижимо, перебрав все параметры своего вкуса, он решил, что может смело пожертвовать последним и вернулся к тому, с чего начал - услугам профессионалов. Такое положение вещей его вполне устраивало, пока он не встретил Диего, который, казалось, был создан оправдывать все его ожидания. Но...

Одно дело - экзотические места, новые впечатления, короткие встречи, и совсем другое - пустить кого-то на свою территорию. Он не мог не насытить свои амбиции: взгляды, которые коллеги бросали на его любовника, выражали искреннее непонимание того, что этот замечательный юноша нашел в Снейпе. То, что этот мальчик нравится всем, а принадлежит ему, опьяняло не хуже дорогого скотча. Но... В этом была первая маленькая проблема, Диего нравился всем, потому что стремился к восхищению окружающих. Для Северуса, всю жизнь презиравшего мнение света, это было непонятно. Ему казалось, что человек должен стремиться к вниманию только маленького круга близких людей, чье мнение ему небезразлично. Он не знал размер этого круга для Диего, включая в него себя и представителей семейства Кавадрос, он не думал о том, что есть еще друзья по университету... просто случайные знакомые... И если Диего станет стремиться произвести впечатление на каждого, это будет по меньше мере суетно, а покой Северус ценил как ничто иное. Впрочем, он был далек от того, чтобы менять свои планы, его влияния на молодого любовника вполне хватит, чтобы скорректировать ситуацию в свою пользу. Поэтому в первую же ночь он вручил приготовленное кольцо и получил вполне заслуженную таким поступком порцию восторга. Если у него и были какие-то сомнения, то, глядя в сияющие синие глаза, они должны были развеяться. Но... Снейп не был бы собой, иди он на поводу у прекрасных глаз.

Следующий день принес еще немного раздражения. Строя планы касательно брака, он предполагал, что помолвка - дело долгое, он давал им с Диего год, может быть, полтора, до финального шага, разумного в подобной ситуации, но в ответ услышал:

- Северус, а чего ждать? Мы вместе уже не первый год, и, если у тебя есть какие-то сомнения, то у меня их нет. Я люблю тебя. Назови мне любую дату, хоть через десять лет - и от этого ничего не изменится, но зачем же ждать?

Поскольку этот разговор происходил в постели и Диего применил максимально приятные методы убеждения, Снейп решил, что ждать действительно бессмысленно, тем более что они успеют провести медовый месяц до начала учебного года. Во всем надо искать положительные моменты.

Потом было чувство собственности, присущее молодому испанцу даже в мелочах. Джеймс Поттер, очарованный Диего, каждый вечер крутился в подземельях, стремясь не столько к новым знаниям, сколько, как и положено детям, к новым впечатлениям. Диего не подавал виду, но было заметно, что его это несколько раздражало. Он желал располагать всем свободным временем своего любовника и не отвлекаться на путающихся под ногами детей.

Что действительно бесило самого Снейпа, так это поведение отца мальчишки. Казалось, Гарри Поттер старался всячески его избегать. Покидал большой зал, стоило им с Диего там появиться, а если они случайно сталкивались в коридорах, шарахался как от зачумленного. Это выглядело как глупое мальчишество, понять причину которого Северус не мог, оставалось только предположить, что он неправильно определил для себя подтекст некоторых взглядов и Поттер на самом деле просто-напросто закомплексованный гомофоб, шокированный публичностью их отношений. Сам Снейп, придя к таким выводам, просто перестал обращать на эксцентричные повадки Поттера внимание. Что его в очередной раз неприятно удивило, так это поведение Диего. Тому, казалось, доставляло удовольствие шокировать победителя Воландеморта. Стоило Поттеру появиться поблизости, он начинал уделять Северусу вдвое больше внимания, чем обычно.

- Тебе нравится его шокировать? - Тихо спросил он своего любовника, как только Поттер, проигнорировав десерт, спешно покинул зал.

- Демонстрирую, что ему ничего не светит, - пожал плечами испанец.

- В смысле? - Северус был немного озадачен.

- Ну, это же понятно. Я ему нравлюсь.

Таких предположений Снейп не строил, и они его удивили. Может быть, сказанное Диего имело смысл? На всякий случай он решил понаблюдать за Поттером. Даже как-то специально задержал Джеймса в подземельях дольше обычного, надеясь спровоцировать того на диалог. Но Поттер в очередной раз обманул его ожидания. За сыном он не пришел.

* * *

Гарри чувствовал себя отвратительно. Огромное желание выпить, раздражительность - и он абсолютно не видел выхода из ситуации, в которую попал, кстати, не только по своей вине.

Приняв решение избегать Снейпа, Гарри следовал ему в пределах разумного. На следующий день он пришел на завтрак с опозданием, так что свободное место оставалось только рядом с Диего Кавадросом. Он вежливо поздоровался, сел и, стараясь не прислушиваться к разговору профессора и его любовника, сосредоточил все свое внимание на мадам Спраут, вещавшей о новом сорте ядовитого плюща-людоеда, выведенного каким-то безумным полинезийским магом. Прекрасная тема, чтобы отвлечься от интимных интонаций в голосе молодого испанца и полуулыбки Снейпа.

...Это было так неожиданно, что он опрокинул кубок с соком. Теплая ладонь легла на его колено, доверительно его сжав, а потом шаловливо пробежалась по бедру и ретировалась, едва по скатерти расплылось оранжевое пятно.

Повисла пауза. Все смотрели на Гарри. Он чувствовал себя растерянным и униженным. Своего второго соседа по столу, профессора Флитвика, он не готов был заподозрить в подобного рода вольностях, а объяснить себе поведение любовника Снейпа, в данный момент невозмутимо его разглядывающего, было выше его сил. Извинившись, он покинул большой зал и, запершись у себя в комнатах, долго пытался преодолеть бешенство.

На следующий день, когда он почти убедил себя не придавать случившемуся никакого значения, приняв на веру абстрактное объяснение, что, перепутав все, что только можно перепутать, начиная от сторон света и заканчивая положением объектов в пространстве, мистер Кавадрос просто вцепился не в то колено, ситуация полностью повторилось. На этот раз ничего проливать он не стал, просто сбросил нахальную ладонь и ретировался из-за стола. А что он мог сказать? Закатить скандал? Посоветовать Снейпу лучше контролировать своего любовника? Да кто бы, спрашивается, ему поверил?

Дальше - больше, в тот же вечер Диего подкараулил его в коридоре, когда он возвращался с поля.

- Мистер Поттер, нам надо поговорить.

На лице Диего играла искренняя открытая улыбка, именно это разозлило Гарри больше всего остального, резко отстранив его, он попытался пройти дальше, но Диего взял его под локоть и зашагал рядом. Гарри решил, что вести себя как неврастеник и вырываться не будет. Он остановился.

- Не думаю, что у нас есть общие темы, нуждающиеся в обсуждении.

- Вы ошибаетесь. Я могу предложить вам очень выгодную сделку, но мне не хотелось бы говорить об этом в коридоре. Может, пройдем в ваши комнаты?

- Нет. - отрезал Гарри.

Диего удрученно кивнул.

- Я не желаю вам ничего плохого, мистер Поттер. Если какие-то мои действия заставили вас предположить, что это не так, то мне очень жаль. Можем мы воспользоваться пустующим классом для беседы?

- Мистер Кавадрос.

- Диего.

- Мистер Кавадрос, я не знаю, в какую игру вы играете...

- Диего. Могу я называть вас...

- Нет.

Испанец ослепительно улыбнулся.

- Отлично, Гарри. Не будьте параноиком, Северуса вам все равно не превзойти, а быть жалким подобием глупо, не находите?

Поттер сдался. Если для того, чтобы избавиться от Кавадроса, нужно его выслушать, он сделает это.

- Хорошо - пойдемте. - К услугам пустого класса он решил не прибегать, расположились в его гостиной, чай своему гостю Гарри не предложил.

Диего устроился в кресле, не желая придавать беседе непринужденность, Гарри остался стоять.

- Итак, - начал он. - О чем вы хотели поговорить?

- О Северусе, разумеется.

- Какое я имею к нему отношение?

- Косвенное. Я слышал, вы с ним не ладите.

Гарри пожал плечами.

- Он много с кем не ладит.

- Я в курсе, и эта ситуация меня вполне устраивает, Гарри. Могу я быть с вами откровенным?

- Это ваше право.

- Речь идет о Джеймсе, мне кажется, ваш мальчик очень привязан к моему будущему супругу.

- А вот это уже его право, - сухо ответил Гарри.

- Не скажи, - Диего внимательно на него посмотрел. - Как отец вы можете запретить их общение.

- Почему я должен делать это?

- Гарри, я - человек, который не начнет беседу, не убедившись, что она имеет смысл. Я действительно считаю, что мы можем заключить взаимовыгодное соглашение. У вас неприятности, и довольно серьезные... Я говорю о вопросе с отцовством.

Поттер поморщился, как от боли, с момента получения письма он не переставал думать о предстоящем слушании.

- Какое вы можете иметь к этому отношение? Вам что, есть дело до моих проблем?

- Они могут стать нашими, Гарри, и я буду в состоянии их решить.

- Но...

- Вашим вопросом будет заниматься судья Меррик Трафт. - Перебил его Диего. - Этот во всех отношениях почтенный господин недавно женился во второй раз на очень решительной молодой особе, которая загнала мужа под такой каблук, что он чихнуть боится без ее разрешения.

- Какое мне дело до его семейных обстоятельств?

- Может, вас заинтересует имя его супруги. Ее зовут Мануэлла-Эстра, можно просто Элла, Трафт, в девичестве - Кавадрос. Так уж получилось, что она к тому же моя любимая кузина, найти общий язык с которой мне всегда легко удавалось. Вы выиграете свое дело, Гарри, и все, что требуется взамен - оказать мне пару маленьких услуг.

Гарри сел в кресло, улыбка Диего, такая выверенная в своей показной искренности, вызывала у него желание размазать этого придурка по стенке качественно наложенным заклятьем, первая мысль почему-то была о круциатусе, но он старался держать себя в руках.

- Что вы хотите взамен? Зачем вам нужно, чтобы Джейми держался подальше от Снейпа?

Диего кивнул.

- Ваше желание получить более полную информацию мне понятно. Поверьте, я не желаю Северусу ничего плохого, просто стремлюсь устроить нашу с ним жизнь так, чтобы это удовлетворяло мои амбиции. Все, что для этого нужно - заставить его оставить Хогвартс.

Гарри недоумевал.

- Зачем?

- Видите ли, я не зря стремился получить степень Мастера зелий. Мой отец является владельцем прекрасной алхимической лаборатории, которая со временем перейдет ко мне. О том, чтобы заполучить такое светило, как Северус, мы никогда даже не смели мечтать. Но жизнь так удачно сложилась... - Диего мечтательно провел рукой по волосам.

- В общем, вы совместили приятное с полезным. - Закончил за него Гарри.

Испанец, ничуть не смутившись, кивнул.

- Вот именно. Северус - человек именно того типа, с которым я намеревался связать свою жизнь. Подумайте, ну кому будет хорошо, если мы останемся в этой дождливой стране?

Гарри как-то совершенно некстати вспомнил одуряющий аромат сирени, и то, что Северус любит дождь, то, как отражением бегут облака по глади темных озер его глаз, как тонкие пальцы стряхивают мелкие, как бисер, капли... Действительно, кому будет плохо? Наверное, только самому Снейпу, - подумал он, но промолчал.

Диего тем временем продолжил излагать свои мысли.

- Не ко многим вещам он привязан в этом вашем Хогвартсе. Если честно, то я вижу опасность для своих планов только в вашем мальчике.

- Не так уж он привязан к Джеймсу.

- Может и не привязан... пока. Просто это может произойти, если вы не вмешаетесь.

Гарри пожал плечами.

- А я и не собираюсь, у нас с сыном и так непростые отношения, думаю, моя попытка вмешаться в его занятия с профессором только обострит ситуацию. Можете не волноваться, я никому не расскажу о нашем разговоре, но мой ответ - нет.

Диего подался вперед, приблизив свое лицо к его лицу, пристально глядя в глаза.

- А вам, Гарри, никто и не поверит. К тому же, - рука Диего оказалась у него на колене. - Ты согласишься, на одной чаше весов - твой сын, а на другой - человек, который тебе даже несимпатичен. Подумай, в случае положительного ответа сегодня предусмотрен бонус... - Наглая ладонь начала красться вверх.

Гарри испытал острое чувство отвращения и вскочил на ноги.

- Да как вы смеете!?

- Смею, - Диего улыбнулся. - Я видел, как ты смотрел на нас с Северусом. - Я знаю, что ты хочешь меня. Это не проблема, в своей жизни я уже сделал ставку, но... Отношения, Гарри, - это логический выбор, а секс - это удовольствие, то, о чем мой жених не знает, ему не повредит, а я могу дать тебе то, что ты хочешь, - он поднялся и шагнул к Гарри. - А ты хочешь... меня.

Чарующие нотки в приятном голосе, чувственная улыбка, откровенно провоцирующий взгляд синих глаз... Гарри расхохотался. Он смеялся до слез, до колик в животе, и никак не мог остановиться. Этот самовлюбленный юный болван, претендующий на роль искусителя, думал, что он хочет его! Чем не шутка года?! Оставалось надеяться, что у Снейпа не столь завышенная самооценка и он не усмотрел во взглядах Гарри истину.

Однако, похоже, Поттер недооценил Диего. Глядя на него, тот озадаченно нахмурился.

- Вот даже как? Что ж... - он быстро вернулся к прежнему обращению. - Думаю, мистер Поттер, вы очень скоро поймете, что то, что мое, я храню бережно, и покушаться на это опасно.

- А я покушаюсь?

- Ради вашего же благополучия я надеюсь, что нет. И, тем не менее, я даю вам три дня, чтобы вы вразумили вашего ребенка, иначе я решу проблему другим способом. Мальчика не будет в Хогвартсе, потому что его не будет с вами.

- Вы мне угрожаете?

Диего поднялся и пошел к двери.

- Да, мистер Поттер, именно угрожаю. И советую принимать мои слова всерьез.

Гарри грустно рассмеялся.

- А вы мерзавец.

Юноша пожал плечами.

- Этим миром не правят порядочные люди.

* * *

После ухода Диего Кавадроса Гарри метался по комнате, как раненый зверь. Казалось, выбора не было почти никакого, на одной чаше весов - потеря только возрождающегося доверия сына, а на другой - сам факт присутствия Джейми в его жизни. Он не мог пренебречь ни тем, ни другим. Помочь Поттеру было некому.

Стоило ли обращаться к Дамблдору - возможно, тот ему и поверит, а что дальше? Им удастся убедить Снейпа в неискренности его любовника... Но в чем он неискренен? Он же любит профессора, действительно любит, несмотря на свои завышенные амбиции и странное отношение к верности. Что если Снейп никак не отреагирует? А может, стоит попросить профессора самого прекратить встречи с Джейми? Тогда мальчик будет обижен уже не на него самого... И Диего сочтет, что он выполнил условие. Но как убедить Снейпа?

И как понять... почему ему так плохо оттого, что сердце профессора принадлежит не слишком достойному человеку, Гарри не знал. Наверное, догадывался, но... нелепая мысль "неужели себя ты считаешь достойнее" повергла его в состояние шока. Нет, он так не считал, думай он подобным образом, было бы проще, легче понять себя, проанализировать собственные ощущения... А так... Гарри знал, что ему необходимо поговорить со Снейпом, но не представлял, как сможет сделать это убедительно и серьезно в своем эмоциональном состоянии. Разлад в его душе... Никогда еще он не чувствовал такую тревогу, наверное, дело было в том, что обычное сорокаградусное лекарство было в данный момент не доступно.

- Папа, что-то случилось? - он даже не слышал, как Джейми вошел в комнату.

- Ничего, - Гарри постарался как можно быстрее взять себя в руки.

Мальчик осторожно положил книжки на столик и шагнул к нему.

- Ты меня обманываешь, я же вижу, что что-то не так.

- Просто голова болит.

- Хочешь, я схожу к профессору Снейпу за зельем?

- Нет, - Гарри понял, что ответ прозвучал слишком резко и попробовал это исправить. - Я не хочу принимать лекарство сейчас, лучше схожу к мадам Памфри после ужина.

- Хорошо, как скажешь, папа, - но подозрение из глаз Джейми никуда не делось, и Гарри почувствовал себя совершенно несчастным, неужели ему никогда не добиться доверия сына? А, впрочем, он его пока ничем не заслужил.

- Есть хочешь?

Мальчик кивнул.

- Ага. Пап, ты пойдешь со мной или опять пропустишь ужин?

- Пойду, только подожди меня минуту.

Гарри зашел в кабинет и быстро написал на клочке пергамента: "Мне необходимо поговорить с вами наедине в любое удобное для вас время. Пожалуйста, не информируйте никого о нашей встрече, если вы на нее согласитесь. Г. П." Сунув записку в карман, он вернулся к сыну. Он должен поговорить со Снейпом и он поговорит, никто не вправе отнять у него Джеймса. Ни один человек не сможет угрожать их будущему, если для этого надо просто набраться решимости.

- Идем, Джейми.

* * *

Как ни странно, передать Снейпу записку оказалось легко. Видимо, судьба решила дать ему, наконец, поблажку. В середине ужина к Диего прилетела сова, тот отвязал от ее лапы письмо, что-то шепнул Снейпу и вышел. Упустить такую возможность Гарри не мог, стоило профессору закончить есть и подняться из-за стола, как он встал следом и нагнал Снейпа у дверей большого зала, как только они оказались в холле, Поттер протянул пергамент.

- Это вам.

Декан Слизерина взял записку и, вопреки планам Гарри, тут же пробежал ее глазами.

- Что это значит?

Слишком быстро от него требовали ответов, наверное, он еще не придумал, что сказать.

- Нам надо поговорить.

- Это я уже понял. К чему такая таинственность и в чем суть разговора?

- Я... речь пойдет о Джейми.

- Какие-то проблемы?

- Да, но... мне не хотелось бы, чтобы кто-то, кроме вас, о них знал.

Снейп задумался.

- Я польщен вашим доверием, По... Гарри, но вы уверены, что я в состоянии помочь вам?

- Я даже не уверен, что вы захотите помогать, но, пожалуйста, постарайтесь уделить мне время для разговора.

- Хорошо, хотя, признаться, я не понимаю, в чем причина всей этой таинственности. Завтра в Хогсмиде, в "Трех метлах", вас устроит?

- Нет, - Гарри подумал, что там они могут встретить знакомых и слух об этой встрече дойдет до Диего. - Там слишком много народу. Может, где-нибудь в Лондоне?

- Боитесь показаться со мной на публике, Поттер? - Снейп, казалось, искренне недоумевал по поводу его странного поведения.

- Да, то есть нет, это сложно объяснить, - Гарри уже и сам не понимал, что он несет.

- Разобраться в сказанном вами еще труднее, но хорошо. Знаете суши-бар на углу Восьмой и Даунинг-стрит?

- Да.

- Завтра в полдень извольте там быть.

Гарри кивнул.

- Я буду.



Глава 6. "Разговоры под дождем"

Гарри нервничал. Джеймс опять ушел на занятия, а он не мог отвлечься даже на чтение. Предстоящий разговор со Снейпом его смущал, Гарри собирался быть максимально откровенным, но в пределах разумного, конечно. Даже если Снейп ему не поверит, обидевшись на Гарри за то, что он сочтет клеветой, он вполне может прекратить общение с ним и Джейми, а, в конце концов, только это Гарри и нужно. Когда сын вернулся с занятий, он уже практически успокоился.

- Пап, - Джеймс залез с ногами на диван. - Профессор Снейп завтра уезжает на полдня в Лондон, Диего просил спросить у тебя, не прогуляемся ли мы с ним в Хогсмид. Ему нужно подыскать дом. Пойдем?

Такого поворота событий Гарри не ожидал. Подыскать дом? А как же...

- Джеймс, мне завтра тоже нужно по делам.

Мальчик напрягся.

- В Лондон?

- Да.

- Папа, а можно с тобой?

- Нет, Джеймс, я буду занят.

- А ты...

- Нет, Джейми, я не буду пить, пожалуйста, поверь мне.

Мальчик неуверенно улыбнулся.

- Хорошо. Но раз тебя не будет, можно я пойду с Диего?

Гарри старался подобрать слова.

- Видишь ли, мне бы не хотелось, чтобы Диего был в курсе моего отъезда.

- Почему?

- Ну... Джеймс, мне просто не хочется.

- А я могу пойти, если скажу, что ты заболел? - Джейми лукаво разыграл смущение.

- И кто тебя, интересно, врать учит?

- Никто... Это я сам.

- Сам?

- Ну да, дядя Фред говорит, что маленькая ложь - это просто не совсем правда.

- И когда он это говорил?

- Когда я видел, что это он подсыпал тете Гермионе порошок, от которого ее волосы окрасились в синий цвет, а потом бабушка спросила, кто это сделал, я сказал, что не знаю.

- Из тебя вырастет мошенник, Джеймс.

- Нет, не мошенник, мистер Люпин говорит, что со временем я стану настоящим мародером. Но меня не радует такое сравнение.

- Позволь догадаться, ты говорил профессору Снейпу?

Джейми был удивлен вопросом.

- Говорил.

- И как он на это отреагировал?

- Сказал: "Избави нас Мерлин от подобного".

- И как он избавит?

Джейми пожал плечами.

- Ну, он дал мне прочитать в словаре, оказывается, мародер - это солдат-грабитель, самовольно отлучившийся для грабежа, а мародерство - военное преступление международного характера, выражающееся в похищении на поле сражения вещей, находящихся при убитых и раненых, и в ограблении жителей неприятельской территории. Я решил, что не хочу быть мародером, только странно, что мистер Люпин меня так назвал.

Гарри попытался не рассмеяться.

- Ремус не хотел сказать о тебе ничего дурного, ты знаешь, они с твоим дедушкой дружили в детстве, их была четверка товарищей, называвших себя мародерами. Это что-то вроде игры.

- Они играли в преступников?

Гарри нахмурился: похоже, с влиянием Снейпа на мальчика надо что-то делать.

- Ну да, тебе же нравится играть в грабителя банков или в укротителя драконов.

Джейми придал своему лицу строгое выражение.

- Пап, я уже слишком взрослый для таких глупостей.

Гарри сдался.

- Хорошо, Джеймс, ты взрослый, но ты понял, что я хотел сказать?

- Да, что у дедушки и его друзей были странные представления о том, во что стоит играть.

Гарри сдался окончательно.

- Ладно, ты чаю хочешь?

- Ага... то есть да, профессор говорит, что "ага" - это упрощенная форма выражения своих мыслей. А я не хочу, чтобы кто-то думал, что я некрасиво говорю или что ты меня дурно воспитал, - объяснился Джеймс.

- Вы со Снейпом меня точно с ума сведете. Он еще твоим сексуальным воспитанием не занялся? С него станется. - Гарри придвинул чайный столик к дивану и позвал: - Добби! Чаю, пожалуйста.

- Это ты про то, что профессор Снейп женится на Диего? Я не против.

- Они у тебя что, благословения спрашивали? - Гарри чуть не уронил врученный домовым эльфом поднос.

- Нет. Просто я спросил профессора, почему Диего его называет "любимый", а он сказал, что они собираются пожениться.

- И тебя не смущает...

- То, что мужчина может любить мужчину?

- Ну да.

- Нет, не смущает, - Джейми поднял палец кверху и произнес: - В человеке главное - душа, а не половая принадлежность.

- Это тебе тоже Снейп сказал?

- Нет, дедушка, и не мне, они обсуждали... Нет, я не помню кого.

- Пересказывать разговоры взрослых плохо.

Джейми ударил себя ладошкой по лбу.

- Точно, профессор мне уже говорил!

- Джейми, я сейчас взвою. Тебе сколько ложек сахару? - Гарри решил сменить тему.

- Семнадцать не размешивая - не люблю сладкого.

- О Мерлин, а это откуда?

- Нельзя пить сладкий чай. Вкус исчезает. Профессор Снейп говорит...

- Все, я больше не могу, хватит на сегодня с меня Снейпа!

- Так могу я завтра пойти с Диего?

- Можешь, если скажешь, что я заболел.

- Хорошо, - с чашкой чая в одной руке и книжкой в другой Джейми умчался в спальню.

* * *

"Спать, спать, спать, спать, спать..." - Уговаривал себя Гарри. Но как уснуть, когда каждую ночь преследуют сны о неповторимом? Гладкой белой коже... и песнь сердца похожа на набат, кажется, оно рвется из груди. Можно ли заставить ночного гостя слушать не слова, за которыми ты прячешься даже во сне, а другое - губы? Неправда, что они молчат, они говорят - поцелуями, объясняя чужим губам самое сокровенное на понятном и простом языке. Щеки, подбородок, шея - все покрывается вуалью чувственного, бесхитростного признания рук. Запретный плод, он манит сладостью и желанием. Любовь - глупость. Так почему Гарри даже ночью не может быть глупым, мечтая о чужих руках? Разве возможно не нежить их поцелуями и не терзать узкие ладони легкими укусами? Разве жаркое дыхание разнузданного сна не срывает пелену всех запретов? Вниз по рельефным мышцам живота, туда, где таится сама суть сладострастия, буря, сжигающая всю реальность...

- Дерьмо! - тихим шепотом, чтобы не разбудить Джейми, выругался он. Пролетевшая подушка заставила замолчать будильник. Кажется, навсегда.

Он ненавидел утро. Точнее, раньше ему было все равно, но в последние дни пробуждение стало особенно болезненным. Обязательный душ. Вода приносит чуть заметное освобождение ото сна, но полностью стереть разочарование от того, что это только ночная фантазия, она не в силах. Завтрак он решил заказать к себе в комнату, чтобы не разрушать легенду о болезни. Почему столько сложностей? Почему сейчас, когда Джейми спит, мир кажется пустым? После смерти Хедвиг он так и не завел себе постоянную сову. Может, стоит подумать об этом? Или купить кошку? Гарри решил, что надо будет обязательно спросить сына, нравятся ли ему кошки. Или, может, собаку? Нет, это смешно, он с одним-единственным мальчиком еще не нашел общий язык, а уже задумывается о питомце.

Гарри намеревался выйти пораньше и немного побродить по лондонским улицам. Давно он просто так, без особой причины, не гулял по городу. Для этого надо было одеться. Свежее белье, джинсы, майка. Черкнуть записку Джейми и - вперед.

* * *

День выдался пасмурным, да и суета мегаполиса... Серое небо, серый асфальт, серые души. Все такое же невнятное и мрачное, как его настроение. Попытаться собраться и обдумать предстоящий разговор никак не получалось. А тут еще зарядил дождь... Прохладные капли падали на лицо... картина вокруг неуловимо изменилась...

Гарри усмехнулся, оглядываясь по сторонам. Животные раскрыли зонты, чтобы спрятаться от природы. Наверное, Снейпу такое сравнение бы понравилось? Ему бы все понравилось - и погода, и богатство материала для наблюдений, вот только поспешность он не одобрил бы и сам факт, что на улице лето. А так - дождь и свинцовое небо - определенно, день Снейпа.

...Тогда стоило ли удивляться? Нет, наверное, не стоило, налетев в толпе на Даунинг-стрит на неоправданно медлительную для Лондона фигуру в черном, ему даже не надо было поднимать глаза, чтобы убедиться в своих предположениях.

- Тоже решили немного прогуляться, Поттер?

Посмотреть вверх все же пришлось. Снейп не прибег к водоотталкивающим чарам. Странно, Гарри всегда казалось, что мокрые люди выгладят жалко, по крайней мере, сам он именно так и выглядел, и предположить, что кто-то может просто влиться своим образом в действо, творимое стихией, не мог. Во всяком случае, до этого момента.

- Я - Гарри, помните?

Снейп усмехнулся.

- Страшное дело - привычка.

- Да, наверное, но до времени нашей встречи еще два часа... Гуляете?

- Нет, решил, что раз уж все равно выбрался в Лондон, стоит уладить кое-какие дела. А ваше блуждание по улицам, похоже, не имеет смысла.

- Не имеет, - согласился Гарри.

Снейп окинул его взглядом.

- Тогда пойдемте со мной.

- Не хотелось бы мешать.

- Если бы вы могли помешать, я бы вас не звал.

- Но...

- Поттер, - Северус казался раздраженным. - Без ложной скромности. Мне всего лишь нужно в антикварную лавку в двух кварталах отсюда, но если вы предпочитаете бесцельно мокнуть, встретимся в назначенное время.

С этими словами он зашагал прочь, а Гарри спустя секунду бросился следом.

- Гарри.

- Привычка.

- Хорошо не склероз.

Снейп улыбнулся.

- А вот теперь вы хамите.

- Может, это потому, что вы назвали мои поступки бесцельными.

- А в том, что вы вымокли, есть высший смысл? Мне хотелось бы узнать, каков он.

Гарри рассмеялся.

- Вы тоже мокрый.

- Я люблю дождь, а у вас какое оправдание?

- Ну...

- Значит, я был прав. По... Гарри, объясните мне, как вы до сих пор ухитрились остаться таким непоследовательным в своих поступках мальчишкой.

- А вы когда-нибудь были ребенком?

Снейп нахмурился.

- Очень недолго. Но я не хочу об этом говорить.

- Почему вы с таким пониманием отнеслись к Джейми? Причина в вашем детстве?

- Поттер, какую часть фразы "я не хочу об этом говорить" вы не поняли?

- Простите... И я - Гарри.

- Через пару лет необходимость напоминать мне об этом отпадет.

- Это если... - Гарри вовремя заткнулся и проглотил остаток предложения. Не мог же он передать разговор с Диего и усомниться в том, что профессор останется в Хогвартсе. Но Снейп, конечно, заметил недоговоренность.

- Что "если"?

- Не важно, - как ни странно, дальнейших вопросов не последовало, и Гарри поинтересовался: - Почему вы любите дождь?

- А непременно должна быть причина?

- Да, думаю, да.

- Единственное внятное объяснение, что мне приходит на ум, это потому, что я его понимаю.

- Разве можно понять дождь?

Снейп пожал плечами.

- А вы сами что любите?

- Я? Весну. Раннюю весну.

- Почему?

- Ну... это такое странное чувство, когда видишь листочек, первый зеленый листочек. Крохотный, хрупкий. Какой он нежный на ощупь, как приятно он ласкается к пальцам. Будто просит: "Защити меня!" - Гарри не мог понять, почему вдруг в воздухе так запахло этой самой весной и стало так легко и свободно, что он говорил искренне, не вдумываясь в значения слов. - Ваша очередь, расскажите про дождь.

- У меня все гораздо прозаичнее. Я вижу серое небо, но знаю - где-то там, за тучами, оно сияет голубизной. Природа тоже надевает маски. Вот и все.

- Такой подход к дождю позволяет вам не чувствовать себя...

- Каким?

- Ущербным, - Гарри даже удивился собственному безрассудству, в свете предстоящего разговора подобные высказывания были особенно неуместны, но укором ему послужила только усмешка Снейпа.

- Вы учитесь понимать суть вещей, хотя я не рекомендовал бы вам так откровенно делиться своими наблюдениями с окружающими.

- Значит, я прав?

- Отрицание очевидного - удел глупцов, и вы, разумеется, не ошиблись. Я слишком долго был лицедеем, Гарри, порою мне сложно отличить, где заканчиваются маски и начинается мое настоящее лицо. И в этом нет ничего драматичного или постыдного.

- Я понимаю, просто вы никогда не были со мной так откровенны.

- Откровенен? - удивился Снейп. - Я? Вы путаете откровенность с очевидностью, а это разные вещи. Я не раскрыл вам ничего нового, к чему бы вы сами не пришли, удосужившись немного поразмышлять о причинах и следствиях моих поступков.

- Я подумаю.

Вот теперь Снейп смеялся, с той самой легкой хрипотцой, которая так нравилась Гарри.

- Не стоит. Предмет вам будет неинтересен. Думать надо о вещах, которые имеют значение.

- А кто сказал, что вы - недостойная тема?

- А кто сказал, что достойная? Гарри, у нас с вами нет ничего общего, кроме работы в одной школе. Думайте о чем-то более насущном.

- Например, о Джейми?

- Отличная тема.

- А еще?

- Вам нужно что-то еще?

- Иногда.

- Ну, попробуйте о вечном.

Гарри рассмеялся.

- О вечном? А что о нем думать? В вечности нет времени. Я не вечен.

- Ну, даже не знаю, что вам предложить.

- А о чем вы сами думаете?.. - Гарри попытался сформулировать свою мысль. - Ну, просто так, когда вам грустно?

- Делаю все, чтобы стало еще грустнее.

- А именно?

- Я вспоминаю, Поттер, мне есть о чем.

- Гарри, - он автоматически поправил Снейпа.

Тот кивнул.

- Правильно, Гарри.

- И у вас только грустные воспоминания?

- Нет. Просто вы спросили, о чем я думаю, когда мне грустно.

- Хорошо, а когда вам весело?

Бровь Снейпа взлетела вверх.

- О малоприличных вещах.

- О, - Гарри невольно покраснел. - А они совсем неприличные?

- Некоторые очень, другие так себе.

- А можно услышать хоть одну "так себе"?

- Нет, потому что мы уже пришли.

Они действительно стояли у входа в маленький антикварный магазин. Приветливо звякнул колокольчик на двери, когда Снейп распахнул ее, пожилой продавец встретил их улыбкой.

Пока они с профессором о чем-то говорили, Гарри бесцельно бродил вдоль стеллажей, пока не увидел ее... Маленькая коробочка - футляр из черного дерева, где на бархатном ложе покоился цветок лотоса, выточенный из слоновой кости. Это было так красиво - сочетание строгого, даже консервативного, футляра, мягкого, казалось, поглощавшего свет, бархата и бледного цветка, хрупкого на вид, но очень прочного благодаря материалу, из которого он был сделан.

- Нравится?

Гарри обернулся, перед ним стояла невысокая худая девушка в потертых джинсах и белой блузке. Ее волосы были уложены в аккуратный пучок, но даже строгие очки не могли скрыть смешинки в ее глазах.

- Очень. - Честно ответил он.

- Вещь не слишком древняя, всего лишь начало века, но у нее есть неоспоримое достоинство: она действительно красива.

- Вы - продавец?

Девушка покачала головой.

- Нет, я - Лиз, - она сказала это таким тоном, словно имя все объясняло.

- Лиз?

Девушка рассмеялась.

- Вывеска.

- Что "вывеска"?

- Там написано: "Антикварный салон Лиз Астрикс".

- Простите, я не прочел.

Она снова улыбнулась.

- Ничего страшного, я люблю людей, которые обращают внимание на красоту, и это не обязательно должны быть клиенты. Иногда прохожий, забежавший укрыться от дождя, доставляет своим присутствием больше удовольствия, чем самый щедрый толстосум.

- Удивительная логика для человека, зарабатывающего торговлей.

- А я вообще удивительная. Вы скажете или нет?

- Что?

- Ну, я - Лиз, а вы?

- Гарри, вы знакомитесь со всеми, кто сюда заходит?

- Нет, - честно призналась она. - Только с самыми симпатичными и теми, кто купит мой лотос. Вы ведь его непременно купите.

Гарри разговор начал забавлять.

- А с чего вы взяли?

Девушка махнула рукой в сторону прилавка, у которого Снейп о чем-то спорил с продавцом.

- Суровая резкость линий, черный, строгий во всем, кроме глаз - они поглощают любой цвет, и, разумеется, слоновая кость - материал изысканный, но прочный. Вы не ошиблись в выборе, это будет отличным подарком вам.

- Почему мне?

- Вы видите смысл в том, чтобы дарить человеку вещи, похожие на него самого? Вещи должны быть напоминанием о дарителе, о себе он и так не забудет. Но вы - другое дело, вам будет приятно смотреть на лотос и думать о нем.

- С чего вы взяли, что мне будет приятно о нем думать?

- Назовите это интуицией. А вообще, человек, занимающийся продажами, должен чувствовать такие вещи, здесь много красивых безделиц, но вы блуждали бесцельно, пока эта не привлекла ваше внимание, и вы пришли с человеком, которому эта вещь соответствует. Я сделала выводы.

- Понятно.

- Покупаете?

- Да.

Лиз улыбнулась.

- Упаковать?

- Нет, не надо, просто положите в пакет, - Гарри полез в карман за деньгами.

- Конечно, мы же не хотим, чтобы он видел, чем вы заинтересовались. - Она взяла у него деньги. - Ждите здесь.

Через минуту девушка вернулась с пакетом, открыла маленьким ключиком стеллаж и протянула Гарри его покупку.

- Довольны?

Он кивнул.

- Да.

- Можно пригласить вас на ужин?

- Зачем?

- Чтобы поесть, - улыбнулась Лиз.

- А вы всех...

- Некоторых. Так как насчет ужина?

- Не уверен, что у меня скоро появится время.

- Или желание?

- Ну...

- Гарри, не пытайтесь быть со мной тактичным. Вам нравятся парни, мне тоже. Нам есть о чем поговорить!

Поттер почувствовал смущение.

- С чего вы взяли...

- Я же говорила - интуиция. Ошиблась? Ну простите, ради бога.

Гарри хотел ответить, но в этот момент Снейп закончил разговор с продавцом и подошел к ним. Поттер уже собирался представить новую знакомую, но в этот момент Лиз смешно наморщила нос.

- Северус, и почему мне всегда кажется, что это вы принесли с собой дождь?

- Англия вообще дождливая страна.

- Тогда вы - дождливый человек в дождливой стране.

- Приму к сведенью. Что вы уже всучили Поттеру?

Лиз взглянула на Гарри так, словно у них был один на двоих страшный секрет.

- Изумительную вещицу.

- Сколько она с вас содрала, Гарри?

- Триста фунтов.

- Вы еще легко отделались. Ты проявила гуманизм, Лиз. Если она подходит ко мне, я меньше чем с семью сотнями расстаться и не планирую.

- Тут другое дело. Я пригласила его на свидание, - гордо сообщила девушка, Гарри смутился, когда Снейп обернулся к нему.

- Удачи, Поттер, а она вам очень понадобится.

- Почему?

- Лиз - вегетарианка, причем овощи и фрукты она ест исключительно в сыром виде и поход с ней в ресторан - это испытание для гурмана.

- Я не гурман, - заметил Гарри.

- Вот-вот... - встряла Лиз. - И вообще, Северус, не вмешивайся в чужую личную жизнь.

- Я вмешиваюсь? Просто морально готовлю Гарри к тому, что обедать с тобой - все равно что жевать газон.

Лиз что-то фыркнула себе под нос и написала на визитке магазина номер своего телефона.

- Вот, Гарри, позвони, когда надумаешь.

- Спасибо, - Поттер сунул карточку в карман.

- Ну, до встречи.

- Да, наверное.

Она улыбнулась.

- Никаких "наверное".

- Хорошо, я позвоню.

Снейпа он нагнал уже на улице.

- Милая девушка.

Профессор кивнул.

- Да. Она вас ничем не удивила?

Гарри задумался.

- Ну, у нее богатая интуиция.

- И все?

- Она очень красива и кого-то мне сильно напоминает.

- Блондинка, сероглазая, прямые светлые волосы, аристократичные черты лица. Вы отвратительно ненаблюдательны, просто представьте, что она без очков.

Гарри представил.

- Вот черт!

- Лиз Астрикс ее назвали в приюте.

- Но она же магла?

- Сквиб, Малфои всегда имеют только одного ребенка, сына, это не традиция, а необходимость. Наследственность чистокровных волшебников - сложная вещь, войны, родовые проклятия, веками все это накапливается и уже даже семейная летопись не в состоянии ответить, откуда что пошло. Семейный кодекс Малфоев гласит: родиться должен только один ребенок, это всегда мальчик, продолжатель династии. После рождения Драко, через пять лет Нарцисса снова забеременела, ее здоровье не позволяло избавиться от ребенка ни магическим, ни магловским путем, в итоге родилась девочка, лишенная магических способностей, естественно, этот факт ото всех скрыли, определив ребенка в приют.

- К чему вы все это мне рассказали?

- Мы ведь собираемся сегодня говорить о вашем сыне... Я просто хотел подчеркнуть, что характер человека зачастую формирует среда обитания, а не генетические особенности.

Гарри кивнул.

- А Малфой знает, что у него есть сестра?

- Теперь да.

- Это вы ему сказали?

- Я, мне эту тайну поведал перед смертью Люциус, не думайте, что это было просьбой о ней позаботиться, скорее, он хотел, чтобы я предостерег Драко и он не пытался завести второго ребенка.

- Вы сделали это?

- Нет, просто поведал о сестре и обстоятельствах ее рождения, а он уже сам разыскал Лиз.

- Значит, они встречались?

- А на чьи деньги, по-вашему, такая молодая девушка могла обзавестись собственным антикварным салоном? Она ничего не знает о мире магии, считает, что их с Драко родители умерли, и, поскольку родственников у них не было, их распределили в разные приюты, его усыновила богатая супружеская пара, а ей повезло меньше. Она его очень любит. А он, не побоюсь этого слова, заботится о ней и о том мире полуправды, который для нее создал.

- Никогда бы не подумал, - честно признался Гарри. - Но ведь у Малфоя есть жена и ребенок?

- Они ничего не знают о Лиз. Это выбор Драко, и я его во многом поддерживаю. Так что теперь это секрет на троих.

Гарри удивился.

- Почему вы мне рассказали?

- Лучший способ заставить вас не искать истину - это просто позволить вам ее знать. Вы бы все равно догадались со временем, раз собираетесь с ней видеться. Это повлекло бы за собой целую цепочку ненужных вопросов, и могли бы всплыть обстоятельства, о которых лучше забыть.

- Я понимаю... и ничего не скажу, - согласился Гарри.

- На это я и рассчитывал, - кивнул Снейп.

- А что вы сами искали... Какую-то редкую вещь?

- Нет, просто заказывал антикварную мебель, что-то в испанском стиле. Хотя это уже вам не интересно.

Снейп был прав, ему было неинтересно. Ему было так по-идиотски грустно... Их встреча, довольно непринужденный разговор под дождем... Он чувствовал себя отравленным Северусом, его присутствием в своей жизни, и хотелось отравляться еще больше. Хотелось, но... Его пугал предстоящий разговор и он ненавидел антикварную испанскую мебель и того, для кого она приобреталась.



Главы 7-11Главы 12-15Главы 16-19Главы 20-25


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni