Он убил свою мать

АВТОР: Sets

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: иногда приходится совершать страшные поступки.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: songfic.


ОТКАЗ: ничего не вижу, ничего не слышу, ни на что не претендую.




Я сомневался, признаю, что это сбудется с ним,
Что он прорвется сквозь колодец и выйдет живым,
Но оказалось, что он тверже в поступках, чем иные в словах.

Иногда мне казалось, что все это сон. Страшный сон. Казалось бы, все было так, как должно было быть. Мы уничтожили Вольдеморта. Я и Снейп. Вдвоем. Было странно осозновать, что он помогает мне, что он выслушивает мои идеи. Внимательно. Без своих язвительных замечаний. И предлагает (!!!) свои варианты. В конце концов у нас получилось. Альбус не зря надеялся и настаивал на нашем союзе, но… Я не могу сказать, в какой момент все пошло не так. Когда я понял, что происходит что- то неправильное. Наверно… Наверно, это произошло в день празднования Победы. Люди вокруг веселились, а я стоял, еле сдерживая желание наорать на них, потому что знал, сколько людей погибло ради этого, сколько невинных было загублено Упивающимися. Для меня это был день траура. Траура в том числе и по моим друзьям. И тогда я увидел его, стоящего в углу. На его лице читалось такое неприкрытое отвращение, что мне захотелось рассмеяться. Два идиота! Герои, мать вашу… Он усмехнулся, гляда на меня, и отсалютовал бокалом с огневиски. Я повторил его жест, в который раз удивляясь шуткам этой злобной старухи Судьбы.

А через неделю снова начались нападения. Они уже не носили такой хаотичный характер, а служили какому-то определенному плану. В одном сомнений не было: у Упивающихся появился новый лидер, новый "хозяин", который действовал продуманно и четко. Вольдеморт был фанатиком. Его боялись, но это то немногое, что было в его власти. Новая же сила была рассчетливой. Власть была иной. Иной способ удержать последователей. Теперь под угрозой были все. Нападения носили массовый характер. Множество человек погибло, прежде чем мы узнали, кто же теперь руководит Упивающимися. В тот день Северус напился до поросячьего визга. Ее звали Лукреция Снейп.

Короче, утро было ясным, не хотелось вставать,
Но эта сволочь подняла меня в шесть тридцать пять,
И я спросони понял только одно – меня не мучает страх.

У меня была квартира в маглском Лондоне. Иногда я ночевал там. Когда не в силах был добраться до Хогвартса после очередного задания. Тот день был особенно тяжелым. Несколько точек подряд. Ощущение, будто Упивающиеся решили рассредоточить силы авроров по всей Англии, готовя какой-то сильный удар. Придя домой, я смог только скинуть ботинки и завалиться на кровать. Заснул прямо в одежде. Разбудил меня грохот на кухне. Я нехотя разлепил глаза и поплелся смотреть, что там происходит, хотя знал, что это всего лишь Снейп – у него были ключи от моей квартиры. Собственно, я не ошибся. Я еще не проснулся окончательно, но почувствовал, что в его движениях что-то изменилось. Вообще что-то изменилось. Но, как ни странно, это заставило меня почувствовать спокойствие и умиротворение. Я поплелся в душ, чтобы хоть как-то привести себя в чувство. Но неутихающий шум на кухне заставил меня покончить с этим очень быстро. Если честно, я испугался за Северуса. Последнее время он ходил сам не свой. Хотя я думаю, что на его месте просто сошел бы с ума. Не легко смириться с тем, что твоя собственная мать стала монстром. Признаюсь, я боялся, что он может покончить с собой.

Когда я выскочил из ванной с полотенцем в руках,
Он ставил чайник, мыл посуду, грохоча второпях,
И что-то брешило, крутилось, нарастало, начинало сиять.

На кухне я автоматически потянулся за банкой кофе. Там было пусто. Черт, я ведь собирался вчера купить этот чертов кофе по дороге домой.

- Так я и знал, - как-то уж очень радостно изрек Северус, ставя передо мной целехонькую банку Нескафе. Не лучший вариант, конечно, но и он сойдет. Меня больше заботило поведение Северуса. Такое нетипичное для него. Но голова совершенно отказывалась работать, повинуясь только одному желанию: выпить кофе. Первый же глоток разогнал туман в голове, второй – привел в чувство все рецепторы, третий – вправил мозги на их законное место. Теперь уже я мог мыслить внятно. На душе было необычайно спокойно, хотя грохот, стоящий на кухне, меня определенно раздражал. Раньше я не замечал за Северусом такой кипучей деятельности. Он обычно был как-то более спокоен и уравновешен. А сейчас в его движениях была какая-то суетливость. Но это действовало на удивление успокаивающе. Было в его действиях нечто жизнеутверждающее, дающее надежду. Я испугался таких мыслей, особенно в свете последних событий. Но, как ни странно, даже этот страх побледнел на его фоне. Я видел улыбку на его губах. Впервые, за последние несколько месяцев. Несколько месяцев этого ада. Я вскочил, не понимая, что происходит. Это ведь неправильно! Как можно?! Но разум говорил мне одно, а чувствовал я совершенно другое.

Я вдруг поймал его глаза – в них искры бились ключом,
И я стал больше, чем я был и чем я буду еще,
Я успокоился и сел, мне стало ясно: он убил свою мать.

Он повернулся ко мне и улыбнулся еще шире. Его глаза горели каким-то безумным блеском, в них плескалась неконтролируемая радость. Я опустился на стул, пытаясь привети в порядок мысли. Только одно могло вызвать у него эту реакцию. И я уже не сомневался в том, что произошло. Он ее убил. Убил Лукрецию Снейп. Свою мать. Его взгляд все еще был обращен на меня, когда я поднял глаза. На мгновение мне показалось, что их чернота поглотила меня. И в тот момент я понял, что был единственным человеком на свете, с кем он хотел разделить этот миг. Миг своего окончательного падения и ужасающего восторга. Миг, когда рушатся все границы, когда перестают существовать любые преграды. Миг, когда человек становится чудовищем во имя других людей.

И я понял, что готов к этому. Готов принять этот факт, как данность, смириться и не отвернуться. Мне не хотелось даже представлять, чего стоил Северусу этот шаг. Я был рад только одному – сейчас он находится рядом со мной, а значит, ничего не изменилось. Никто не знает, что это сделал именно он, иначе авроры уже обивали бы мой порог. Потому что в свое время у нас не было доказательств против его матери.

А еще я понял, что именно это воспоминание будет для меня самым ценным. Этот блеск в его глазах. Эта безумная радость. И мое желание быть рядом. Мне хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

И время встало навсегда, поскольку время стоит,
А он сказал, что в понедельник шеф собрался на Крит.
Короче, надо до отъезда заскочить к нему, работу забрать.

- Гарри, - его голос был хриплым и дрожал. Это было, по меньшей мере, необычно. – Я уволился. Я больше не собираюсь преподавать. Ты знаешь, Дамблдор ведь тоже ушел на пенсию. Теперь директор – МакГонагалл, эта драная кошка. Извини, я знаю, что она была твоим деканом, но у нее слишком ограниченное восприятие реальности. Типично гриффиндорское, - тут он ухмыльнулся и стал похож на того Северуса, которого я знал. Но я действительно не понимал, к чему он все это ведет. – Вот только мне сначала надо будет передать работу новому преподавателю. Объяснить, что, где и как. А то ведь эти малолетние идиоты его на смех поднимут. Еще бы, они визжать будут от радости, что я ушел.

Засвистел чайник, и он выключил газ. За время обитания в моей квартире он научился пользоваться многими маглскими предметами. И не возражал против этого. Иногда мне даже казалось, что он получает какое-то удовольствие. Особенно ему нравилась моя плита. Впрочем, это была его стихия, и из него вышел достаточно неплохой кулинар. Я был только рад – даже мой желудок был не способен питаться исключительно фаст-фудом. А готовить я не умел, да и некогда было. Так что Северус в этом деле был истинным спасителем.

И он заваривал чай, он резал плавленный сыр,
А я уже почти что вспомнил, кто творил этот мир,
Я рассмеялся и сказал: "Ну как ты мог, она же все-таки мать".

Он сел напротив меня и добавил в свой чай сливки. Никогда не понимал, как можно пить такую гадость. Я следил за его движениями, не зная, что сказать. Наверно, нужно спросить… Но как??? Видимо, последнее слово вырвалось у меня вслух, потому что Снейп ответил:

- Очень просто. Она верила мне. Я был ее единственным сыном.

- Кто-нибудь?..

- За кого ты меня принимаешь? – он притворно возмутился и вздохнул. – Конечно, нет. Я бы тогда не сидел сейчас здесь.

Я поежился и сделал глоток уже почти остывшего кофе. Мне показалось, что слова сейчас не нужны. Достаточно того, что я просто нахожусь рядом с ним. Ему это не дает сорваться, да и мне тоже. А может, просто так и должно быть? Может, именно так все и правильно? Ведь теперь Упивающиеся лишились своего последнего действительно сильного лидера. Их можно добить. Именно сейчас, пока они еще не успели очухаться. И я улыбнулся. Улыбнулся ободряюще и обнадеживающе. Я понял, что теперь все будет хорошо. Что именно это и есть истинная победа. И если ему суждено пройти через этот ад, я всегда буду рядом.

И он сидел и улыбался, и я был вместе с ним,
И он сказал: "Но ты ведь тоже стал собою самим!"
А я сказал: "Найти не трудно, но в десятки раз сложней не терять.

Он рассмеялся. Очень легко и весело. Я подумал, что слышу его смех впервые в жизни. А потом он сказал:

- Ты понимаешь ведь, да? Теперь тебе не нужно быть героем, а мне – шпионом. Все встало на свои места. Теперь мы просто люди. Обычные люди. Мы нашли себя. Стали собой. Сняли маски и перестали играть роли, - он сжал чашку и посмотрел прямо мне в глаза. – Теперь все будет по-другому.

И я опять не знал, что ответить. Его речь была сбивчива и попахивала бредом, но я ощущал себя точно так же. Правда, я при этом не забывал, чего это нам стоило. Чего это стоило всему миру.

- Мы нашли себя, но потеряли своих друзей и близких. Ничто не сможет быть таким, как раньше, - я старался тщательно подбирать слова, чтобы он понял, что я имею в виду. – Есть раны, которые будут заживать очень долго, а некоторые из них никогда не смогут зажить. И нам придется одеть другие маски. Играть другие роли. Но одно останется неизменным – друг перед другом мы сможем быть собой. И это значит для меня гораздо больше, чем все остальное.

- Ты чересчур благороден, Гарри, - он сжал свою руку и потер запястье. Неосознанный жест, который всегда выдавал его нервозность. – Постоянно думаешь о других. Постоянно ищешь какие-то высокие цели. И видишь в других только хорошее. Я свое дело сделал. Так или иначе, я – убийца. И ты знаешь, что теперь будет. Как только я передам дела новому преподавателю, - так вот к чему он заводил эту песню, - я сдамся аврорам. Есть вещи, с которыми нельзя жить. Я совершил одну из них.

И будь любезен прекратить свой жизнерадостный бред,
Ты видишь свет во мне, но это есть твой собственный свет.
Моя ответственность отныне безмерна – ты убил свою мать!"

- Ты с ума сошел!!! – заорал я, вскакивая со стула. – Ты же сам сказал, что никто тебя не видел. И не городи теперь ерунды! Я не позолю тебе, слышишь, не позволю совершить подобную глупость, - и добавил тише: - Ты мне нужен.

- Гарри, мальчик, но я…

- Сев, ты – дурак, - сам не узнавая свой голос, так глухо он звучал, я оперся о подоконник и уставился в окно. – Ты говоришь о моем благородстве, но это – бред сивой кобылы. Нету у меня никакого благородства. Как раз наоборот. Все дело в эгоизме. Я просто хочу пожить спокойно. Пожить для себя. А ты – единственный человек, с которым мне не нужно притворяться. Строить из себя то, чем я на самом деле не являюсь. Ты мне нужен. Из чисто эгоистических побуждений.И ты не посмеешь оставить меня, если, конечно, ты не последняя сволочь, - и широко ухмыльнулся, поворачивась к Северусу. И четко повторил: - Ты мне нужен.

Он смотрел на меня несколько ошарашено, но ответ был написан у него на лице. Он останется со мной. Чтобы он ни говорил, благородство, скорее, его характерная черта. Он никогда не признается в этом, но всегда будет спасать тех, кто нуждается в помощи. Я это понял еще в школе, когда он все время вытаскивал мою задницу из различных переделок, хотя, по его же словам, и ненавидел меня. Я тогда был маленьким идиотом… а он большим. Но теперь все будет по-другому. Я уж думал, что он сейчас начнет какую-нибудь нудную тираду, когда до моих ушей долетело почти неслышное "ты мне тоже".

На давней стройке заворочался проснувшийся кран,
Стакан в руке моей являл собою только стакан.
И первый раз за восемь лет я отдыхал, во мне цвела благодать.

И в этот момент время начало для нас новый отсчет. Без боли, без страха. Можно сказать, у нас была общая тайна. Но это все лишь слова. Просто теперь у каждого из нас был человек, который всегда мог его понять, принять, простить. Это важно. У меня были друзья, я любил их, но они никогда не понимали меня. У Северуса же не было никого, кроме Дамблдора. Мать не в счет. Но этот старикан никогда бы не принял убийства Лукреции Снейп. Он бы понял – он всегда ставил общее благо превыше остального. Но никогда бы не принял убийства матери сыном. Он бы оттолкнул Северуса, я знаю. Сам того не желая, отдалился бы от него. И уж никогда бы мир не простил нам этой тайны. Только мы знали ху-из-ху в этом чертовом дурдоме. И что из этого? Хмури не поверил мне, когда я заикнулся о Лукреции, Дамблдор не поверил Снейпу. Они все *очень хорошо* знали миссис Снейп. Знали, как утонченную женщину из благородной семьи с высокими моральными принципами. Они высмеяли нас. А доказательств у нас не было. Но Северус знал, а я верил ему безоглядно. К тому же я однажды видел ее глаза. Холодные и острые, как два кинжала. И я видел ненависть в ее взгляде, когда она смотрела на собственного сына – она так и не смогла простить ему, что он предал Вольдеморта. А ведь он даже никогда не знал, что его мать – одна из Упивающихся.

Я хлопнул его по плечу и предложил прогуляться. Уже было утро, и очень хотелось вдохнуть свежего воздуха. Насладиться им в полной мере впервые за эти годы. Вместе с единственным близким человеком на этом свете.

И мы обнялись и пошли бродить под небом седым,
И это небо было нами, и мы были одним.
Всегда приятно быть подольше рядом с тем, кто убил свою мать.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni