Осенние улицы

АВТОР: Ольхен
БЕТА: rakugan

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Волдеморт
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, humour

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Гарри берет интервью у Тома Риддла. В неофициальной обстановке.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АУ, ООС, шипперский бред.


ОТКАЗ: ни на чью интеллектуальную собственность не претендую. Все ваше.




Гарри брел по пустынным улицам Мюнхена. Очередной город, в который его занесла судьба. Был поздний вечер, моросил дождь. Темнеющее серое небо над головой угнетало. Хотелось заползти в какую-нибудь нору и скрыться от жизненных невзгод.

Каким-то странным велением судьбы Гарри Поттер, когда-то «Мальчик-Который-Выжил», стал корреспондентом. Репортером «Придиры». Так получилось, что после таинственного исчезновения Вольдеморта Герой стал никому не нужен. Какое-то время он был ловцом в разных командах, но в большом спорте не прижился, потому что не мог устоять в жестокой борьбе за первое место: соревнование казалось ему бессмысленным и не слишком честным. Его терпение лопнуло в тот момент, когда тренер напрямую приказал воспользоваться беспалочковой магией, чтобы сбить вратаря соперников. Гарри плюнул на все и ушел. Он никому не сказал, почему, но все и так знали причину.

Потом он долгое время слонялся без дела, надоедал семейству Уизли, развлекался с близнецами. Даже поработал продавцом в их магазинчике, но его хватило всего на двадцать три минуты. За это время у него успели тридцать раз попросить автограф, из них двадцать раз кусающимся пером, пять — брызгающимся, один раз сбегающим и еще один раз — громко и нецензурно ругающимся (о том, какой Гарри Поттер нехороший человек, слышно было на всю Диагон-аллею).

После этого он разочаровался в человеческой доброте и в человечестве в целом, заперся на Гриммо-плейс и целыми днями маялся от безделья. Денег пока хватало.

Сириус давно жил в Ирландии, и Гарри не любил об этом вспоминать — слишком ему не нравилось то, с кем был крестный. Он навещал их два раза в год — на Рождество и в день рождения Сириуса. Этого хватало, хотя иногда, соскучившись, Гарри связывался с крестным через камин. У того была своя жизнь.

Выручила его, сама того не подозревая, Луна Лавгуд, забежавшая взять интервью про сумасбродусов подпотолковых, живущих на люстрах старых домов. Она пожаловалась Гарри, как доброму другу, что не успевает написать статью к выходу следующего номера. Гарри, которому совершенно нечем было заняться, предложил ей свою помощь.

Луна поморщилась, посмотрела на Гарри, поморщилась еще раз, фыркнула и согласилась. «Только возьми себе другое имя. Никто не поверит, что Гарри Поттер пишет для «Придиры»».

Гарри хмыкнул. Первой мыслью было — взять имя «Северус Снейп», но потом он решил, что это может испортить репутацию журнала. Таким образом, перебрав имена всех знакомых, которые ему каким-то образом не угодили, Гарри столкнулся с проблемой выдумывания псевдонима.

Он разлегся на диване в гостиной и, чувствуя себя королем своего нового мира, начал перебирать всевозможные слова, независимо от того, могли они быть именами или нет.

— Амбридж…. Линкольн… Тюльпан… хм, Василек, нет, что-то не туда. Тумба— Юмба…

Гарри представил, как подписывается этим именем, и ему стало нехорошо. Разболелся живот, а тело свело судорогой. Через минуту из горла раздался хрип. Кто-то мог бы подумать, что Гарри умирает, но нет… он умирал от скуки и развлекался, как мог. Потому что его лучший друг работал целый день, а лучшая подруга…. Тоже работала, но развлекаться не умела. Уже несколько минут Гарри загибался от смеха, веселясь наедине с собой. Теперь он действительно чувствовал, что достаточно подготовлен для работы в «Придире». А из "Придиры" уже и до Мунго недалеко такими темпами.

Гарри призвал перо и пергамент. Начал диктовать.

«Хм… Сумасбродусы подпотолковые, как известно нашему читателю, хм, обитают на… в… люстрах старых домов. О причине такого их поведения сказать сложно, но говорят, что там меньше пыли и лучше видны местность (гостиная старого дома) и живность (обитатели этого самого дома). Целыми днями сумасбродусы прячутся за пыльными хрустальными ромбиками, рассеивающими свет, высматривают, вынюхивают, собирают сплетни. Ночью же, когда за окном уже темно, сумасбродусы соседних домов собираются вместе и делятся сплетнями…

...главными врагами сумасбродусов являются домовые эльфы, которые имеют дурную привычку чистить люстры от пыли. Сумасбродусы не любят, когда их сгоняют с насиженных мест…

…вреда сумасбродусы не могут причинить никакого, потому что магам все еще не известен способ разговорить сумасбродуса подпотолкового, чтобы он выдал все тайны дома…».

Гарри прочистил горло и вернулся к прежней проблеме: как подписаться?

Он привык быть всегда Гарри Поттером. Но сейчас судьба делает резкий поворот, и для многих и многих читателей, пусть они даже немного не в себе, Гарри Поттер станет другим человеком, с новым именем. Вот только каким?

— Дульсинея Тобосская? — спросил он у воображаемых сумасбродусов, посмотрев на люстру, и заложил за ухо прыткопищушее перо. Перо тут же перемазало его растрепанные волосы чернилами.

— Ромео Россарио.

Гарри перевел взгляд на часы. Без пяти семь. Рон должен быть дома. Гарри спохватился, запахнул полы когда-то радужного турецкого халата, подаренного ему султаном — болельщиком квиддича, и направился к камину, незаметно протащив за собой плед, которым был укрыт во время работы. Плед, жалобно шурша, потянулся за ним по полу, словно очередное выдуманное существо из «Придиры», но потом все же отпустил его ногу. Гарри сел перед камином. Подумал, что неплохо будет написать еще и о плоских приживальщиках.

Горсть порошка влетела в затухающие желтые язычки пламени, и Гарри сразу же закричал:

— Рональд Уизли!

В камине появилась рыжая голова. Конопатое лицо Рона заметно вытянулось при виде невыразимо довольной физиономии Гарри.

— Рон, привет. Рон, скажи, как бы ты меня назвал, если бы я не был Гарри Поттером.

Лицо Рона почему-то вытянулось еще больше. Потом Рональд Уизли выразительно поморгал. Нахмурился, так что складки на его лбу стали ощутимо видны, и открыл рот. Впрочем, тут же закрыл, недоуменно поглядывая на Гарри.

— Как бы ты меня назвал, если бы я не был Гарри Поттером?

— Гарри, это ты? А я думал, это мама…ммм… Здесь какой-то подвох?

Гарри замялся и отвел взгляд. Совершенно случайно в поле его зрения попали руки Рона, старающиеся как можно незаметнее застегнуть ширинку брюк. Гарри не смог удержать поползшую вверх бровь. Он поднял глаза на лучшего друга. Тот покраснел. Бровь Гарри поднялась еще выше.

— Что?! — не сразу возмутился Рон — Ты выдернул меня из туалета!

Как-то неправдоподобно.

— Кто она? — быстро переключил свое внимание Гарри.

— Нет никакой «ее». Я был в туалете.

— Нет «ее», значит, есть «он». Ммм... Мой дорогой друг стал играть за нашу команду?— Гарри эротично облизнулся, забавляясь смущением рыжего, и зарычал.

— Нет никакого «его», Гарри! Вправду нет.

— Я сейчас пойду и проверю, — Гарри демонстративно поднялся с колен и собрался сделать шаг вперед.

— Гарри, если я отвечу на твой вопрос, обещай, что не пойдешь, - умоляюще сказал Рон.

— Хм, ладно. Ну, и как бы ты меня назвал, если бы я не был Гарри Поттером?

— ТЫ — МЕРЛИНОВА ЖОПА С РУЧКОЙ! — выкрикнул Рон, злобно ухмыляясь.

Гарри оставалось только задуматься:

— У мерлиновой жопы была ручка?— задумчиво произнес он.

— Все, я ответил на твой вопрос. Пока, — Рон отключился.

— Черт, ты еще не ответил, кто у тебя был! Да ладно, я все равно выясню. И напишу об этом статью, — радостно добавил Гарри.

Он поднялся и с задумчивым видом начал ходить по комнате.

— Мерлинова жопа с ручкой… нет, Луна этого не одобрит, слишком грубо. Может... мерлинова ручка… нет, мерлиново перо… Вот. Эврика! Перо Мерлина, простенько и со вкусом.

Гарри подбежал к пергаменту и подписался: «Перо Мерлина». Отправился на кухню и решил отметить рождение нового гения журналистики стаканчиком огневиски.

* * *

Его новая специальность оказалась интересной, завораживающей и именно такой, какая должна быть у ленивого человека с живым воображением. То бишь у Гарри Поттера, он же Перо Мерлина. Приятно, что в «Придире» отсутствовала коррупция как таковая, — это ставило работу репортера на порядок выше работы профессионального ловца. Ага, учитывая, что в журнале работали одни сумасшедшие. А квиддич — для разумных людей. В такой ситуации Гарри предпочитал быть психом…

День задался ясным и светлым, Гарри, развернув новый выпуск журнала со своей юбилейной, двадцать пятой статьей, полулежал на кресле, закинув на подлокотник ноги, и напевал себе под нос песенку, сочиненную им же для озвучивания гимна простоквашек — обитателей простокваши, в народе именуемой прокисшим молоком. Считалось, что когда молоко скисало до нужной кондиции, простоквашки запевали гимн в честь скисания и обустраивались жить. Продолжительность их жизни полностью зависела от расторопности хозяйки, а иногда простоквашки бывали запечены в блюда и съедены. В таком случае они исполняли свой гимн прямо в животе у того несчастного, кого угораздило съесть это блюдо.

Однако Гарри мучило нехорошее предчувствие. Вся работа сдана — впереди был замечательный вечер, который он мог провести, как пожелает. Можно было позвать Рона и смотреть какой-нибудь спортивный канал (но только не квиддич), щелкая соленые фисташки и прихлебывая пиво. Можно было, наоборот, наведаться к другу домой и выяснить, как же у того дела на любовном фронте. Сам Гарри перебивался кратковременными интрижками. Или, в конце концов, можно было отправиться к Сириусу и... Но не будем вспоминать о кое-ком, уехавшем на отдаленный островок, чтобы заниматься разведением гиппогрифов.

Гарри уже подошел к камину, обнимая бутылку сливочного пива, как вдруг языки пламени вспыхнули зеленым, и в камине появилось полноватое лицо мистера Лавгуда. Гарри непроизвольно поморщился: появление начальника в выходной не сулит ничего хорошего. И был прав.

— Добрый вечер, Гарри.

— Добрый, мистер Лавгуд, — Гарри попытался изобразить как можно более дружелюбную улыбку. Но это ему не удалось, а выражение лица стремилось превратиться из вымученно-дружелюбного в измученно-кислое.

— Гарри, дорогой, у меня к тебе деловой разговор. Ты не мог бы прийти в редакцию? У нас серьезное ЧП.

Гарри попробовал совершенно нелепую отговорку — все равно надеяться было больше не на что:

— Но у меня же выходной.

Как бы ты ни любил свою работу, ты все же считаешь свой единственный выходной неприкосновенным правом на безделье.

— Гарри, брось. Такой шанс выпадает только счастливчикам от журналистики. Я сам поехать не могу, а ты единственный свободный сегодня сотрудник.

Гарри немного встрепенулся при слове "шанс", а при упоминании поездки его глаза загорелись.

— Оплаченная командировка в заморские страны?

— Да. Приходи, я тебе все расскажу.

— Да-да, — согласился Гарри и посмотрел на свой ночной наряд: выцветший халат в полосочку. Подумал, что, как бы любопытство ни мучило, нужно все же переодеться. Хорошо хоть, не надо приводить в порядок волосы. В свое время Луна подала ему гениальную идею — сделать из них дреды, чтоб не мешали и не торчали во все стороны. Правда, первоначально замысел звучал несколько иначе.

— Гарри, дорогой, тебе нужно что-то сделать с волосами, — начала тогда Луна, перебирая непокорные пряди, — ну, чтобы они всегда были в порядке.

Гарри насторожился, но выражение лица Луны отнюдь не походило на мимику близнецов Уизли. Это внушало доверие. В конце концов, вдруг Луна придумает что-нибудь, что позволит ему не разгребать птичье гнездо на голове каждое утро?

Еще на шестом курсе Гарри обнаружил, что если у обычных маггловских мальчишек в этом возрасте начинала пробиваться поросль на подбородке, то у него самого вдобавок начали расти волосы — и стрижка не спасала. Сириус говорил, что это наследственное: у Джеймса было точь-в-точь то же самое. Отчего-то Гарри это не утешило. Несмотря на все свои попытки привести шевелюру в порядок, он выглядел как огородное пугало, о чем слизеринцы не упускали случая ему напомнить при каждой встрече. Но ведь нет смысла кидаться в них проклятьями за правду, точно?

— У тебя есть предложения? — осторожно спросил он.

— Да, конечно, — восторженно ответила Луна. — Есть простое заклинание, которое придумали во времена твоих родителей. То поколение жило в единстве с природой, в гармонии и любви, ценило каждый момент своей жизни...

— Давай попробуем, — оборвал ее Гарри. Он знал, что Луна может часами распинаться на какую-нибудь тему, совершенно не обращая внимания на то, слушают ее или нет.

— Отлично... — Луна навела на его голову палочку, и Гарри инстинктивно зажмурился. — Хаер Хиппуер.

Гарри поморщился — ему не понравилась формулировка.

Но с волосами что-то происходило. Радовало то, что они вроде как не выпадали, а с остальным справиться можно. Лохматый Гарри Поттер лучше лысого Гарри Поттера.

Гарри сотворил зеркало и посмотрел на себя, сначала с опаской, а потом с ужасом. Затем нацелил палочку на волосы и произнес универсальное заклинание от разных неприятностей:

— Фините Инкантатем.

Но ничего не произошло. Волосы — если эти цветные косицы с ленточками можно назвать волосами...

— Луна! — возмущенно крикнул он.

Она улыбнулась и безмятежно посмотрела на него.

Гнев как-то сразу отступил.

— Ты можешь это убрать?

Луна удивленно ответила:

— Нет. Это заклинание, как и любое заклинание чистого сердца, — на всю жизнь... Так говорили хиппи.

— Вот черт, — выругался Гарри и еще раз с несчастным видом посмотрел на свое отражение.

Потом отшвырнул зеркало в угол. Впрочем, оно не разбилось, а просто исчезло, как любая сотворенная магией вещь, переставшая быть необходимой хозяину.

Через два дня он смирился. К тому времени все, кто мог сказать что-то язвительное или плюнуть в душу (ну, или на прическу), уже выразили свое мнение. Гарри запивал обиду усладелем или разбавленным огневиски, а еще проклинал свою доверчивость и неспособность предвидеть последствия опрометчивых поступков.

* * *

— Гарри, — гордо выпятив грудь вперед, начал Лавгуд, — мы получили эксклюзивную возможность. Это будет интервью года... да нет, что я такое говорю. Нет, это будет интервью десятилетия, о нем напишут во всех газетах, весь магический мир будет говорить о интервью, которое ты возьмешь у НЕГО самого!

Гарри нахмурился.

— У него? У кого?

— У НЕГО!!!!

Гарри улыбнулся, глядя на комично-восторженное выражение лица своего босса. Но потом одернул себя и посерьезнел. Попытался вспомнить или сделать вид, что пытается вспомнить, кого можно называть просто «ОН».

Об эксцентричности мистера Лавгуда ходили легенды. Например, в прошлом феврале, на День сурка, он решил: чтобы с ним не случилось таких же неприятностей, как с героем Мюррея*, следует ходить в розовом. Розовую мантию еще можно было пережить, но вот розовые брюки-клеш и топ с рюшками и стразами были явно противопоказаны редколлегии. В результате нескольких человек увезли колдомедики с подозрением на применение усовершенствованных чар риктусемпры, поскольку простым фините инкантатем они не снимались.

Так вот, учитывая репутацию мистера Лавгуда, можно было ожидать, что «ОН» — это официант из соседнего кафе (Гарри после его посещения как-то два дня не выходил из туалета; впрочем, выходил, конечно, но тут же возвращался обратно, на насиженное и обогретое). Или же это мог бы быть министр обороны, а может, и сам министр магии. Впрочем, Гарри не стал заранее плохо думать о своем начальстве и предположил:

— Министр Фадж?

— А? Кто? — растерянно переспросил Лавгуд и поправил слегка тесноватый на животике пиджак.

— Интервью у кого нужно взять? У Фаджа? — Гарри поправил очки, сползавшие на кончик носа.

Лавгуд презрительно махнул рукой.

— Какой Фадж? Какой может быть Фадж, когда ты едешь брать интервью у САМОГО САМ-ЗНАЕШЬ-КОГО?!

— А? — очки Гарри самопроизвольно опять скатились вниз.

— Да ладно тебе, не притворяйся. Ты знаешь, о ком я говорю. Лавгуд посмотрел на него, словно хотел сказать: "Хватит меня разыгрывать, ты же знаешь, что я не маленький". Потом повернулся к столу, на котором лежал ворох бумаг. Главный редактор "Придиры" — по совместительству владелец — извлек из этого вороха папку.

— Так, здесь билеты на получение портключа, а также бронь на гостиницу и деньги на поездку. Даю тебе неделю. Распишись.

Иногда Лавгуд был похож на обычного человека. Но только в очень редких случаях... Гарри хотел было сказать, что он еще не давал согласия. Однако его взгляд лишь проследил за тем, как перо само поставило подпись. Потом ему были вручены документы, и Лавгуд пожелал ему удачи.

Гарри успел только спросить — а где ему, собственно, искать этого ЕГО?! Но Лавгуд сказал, выталкивая Гарри за дверь, что ОН сам найдет Поттера.

Гарри покрутил пальцем у виска и печально взглянул на листок. Портключ был на сегодняшний вечер. У него хватит времени только собрать вещи и поспеть до закрытия в министерство телепортации. Гарри аппарировал домой.

Лавгуд же, запершись у себя кабинете, промокнул платком вспотевший лоб и уселся за стол.

"Уважаемый мистер В.,

я сделал все, что было в моих силах. Теперь мне остается только надеяться, что Гарри не станет отлынивать от своих обязанностей корреспондента моего журнала и воспользуется портключом.

С глубочайшим уважением,

Эдгар Алан Лавгуд

Постскриптум: я тешу себя надеждой, что Вы выполните договорные обязанности и оставите Англию в покое".

Он заклеил письмо с помощью заклинания тайны и привязал его к лапке любимой совы-сипухи. После чего та, ласково ущипнув его за руку, упорхнула в окно.

Лавгуд чувствовал себя спасителем мира...

* * *

Вернувшись домой, Гарри бросился собирать вещи. Он старался не думать о том, куда его посылают и зачем. Гриффиндорцы вообще редко думали о таких вещах. Покидав в сумку несколько сменных футболок, мантий и протертых джинсов (по секрету скажу, что носки и трусы он тоже взял), Гарри аппарировал в "Портус", чтобы пройти регистрацию и получить доступ к портключу. Обратно он должен вернуться через три дня. Гарри недоумевал. Что же это за интервью такое: на три дня?

Местно назначения — Мюнхен.

Гарри задумался. А где это, собственно? Что, впрочем, неважно — лингвистические чары он выучил еще два года назад, и они ему неплохо удавались. Правда, иногда он путал языки, так что выходила полная абракадабра и совершенное непонимание. Но даже в этих случаях ему удавалось выкручиваться с помощью природного обаяния.

Гарри, как правило, был уверен в себе. Но на этот раз его тяготило нехорошее предчувствие. Нет, не беды — но чего-то тревожного и важного.

Он сжал в ладони металлический комочек, который должен был сработать через пару минут. Гарри не раз пользовался государственными портключами — пускай они были выполнены не мастерски, зато при перемещении не переворачивались все внутренности.

Как он ни был привычен к таким перемещениям, но все равно волновался, сам не понимая о чем. Можно было предположить, что волновала его неизвестность. В подобные (еще и похлеще) "командировки" Лавгуд уже его отправлял. Самая колоритная — на болота, где якобы водились квакши-химе. Если верить легендам, они могли разговаривать "человеческим голосом", но Гарри так и не удалось разговорить ни одну. Не сказать, чтобы он сильно усердствовал, однако для чистой совести и галочки произнес монолог перед обитателями болот. Только когда уходил, услышал в спину что-то вроде "педик". Впрочем, как ни странно, Гарри не обиделся.

Контраст между атмосферой не только двух городов, но и двух стран был разителен. К подобному Гарри так и не привык. Это было словно сменить одежду, в которой проходил несколько месяцев, не снимая (о да, и такое с Гарри случалось; что там говорить — молод, холост), или пересесть с «Всполоха» на «Нимбус». Все другое: и небо, и земля, и воздух, которым дышишь. Все-таки в Германии он более сухой и колючий. И прозрачный. Нет дымки, свойственной Англии, и небо почти белое, наверное, из-за облаков.

Меж домов алела полоска закатного неба. Гарри вышел из магического вокзала и растерянно остановился посреди улицы, оглядываясь по сторонам. Люди вокруг разговаривали на гортанном языке и косились на потрепанного иностранца. "А куда мне, собственно, идти?" — задался вопросом Гарри, глядя по сторонам. Поразмыслив, двинулся направо (все равно было 50 шансов из 100, что он идет в правильном направлении). Сверился с бумагами, где было указано название отеля.

Такси бы поймать…

Волшебники легко аппарируют, и уж тем более Гарри. Как же иначе. Но только не в незнакомом городе, сами понимаете. Поэтому Гарри предпочитал пользоваться маггловскими средствами передвижения. До поры до времени, пока не изучит город или хотя бы не увидит своими глазами ту самую точку А, до которой нужно добраться.

Такси почему-то не было.

Гарри наложил на себя лингвистические чары. Так как подходящих прохожих на улице ему не встретилось, он зашел в бар на углу улицы, чтобы узнать у официантки, где достать такси, а заодно - чтобы прийти в себя, выпив знаменитого немецкого пива. А то все только английское да английское.

Гарри устроился в углу, пристроил под столиком полупустую сумку с тремя сменами белья и взялся за меню..Он заказал светлого пива. Когда подошла официантка – уставшая, еле передвигавшая ноги в туфлях на высоком каблуке, раздраженно посматривавшая на посетителей под мухой, — Гарри показал ей листок с названием отеля и адресом. Он втайне надеялся, что ее взгляд оживится воспоминанием и она воскликнет с мюнхенским акцентом: "О да, это через два квартала отсюда, очень хороший отель". Но его надеждам не суждено было сбыться, потому как девушка только нахмурилась и с брезгливым выражением на лице (будто он подсунул ей клочок использованной туалетной бумаги!) пожала плечами.

Гарри приуныл. Он стал присматриваться к посетителям, но все они, как назло, подозрительно походили на Вернона Дурсли и упорно делали вид, что никого кроме них самих в этом баре... да что в баре — в этом городе, стране, мире... не существует. Мол, они одни такие... Боги. Гарри даже думать не хотел о том, чтобы попросить кого-то из них о помощи.

А других подходящих персонажей в баре не было, и Гарри, опустив глаза долу, сжал в руках пивную кружку. Сделал последний глоток. Он собирался поднять руку, чтобы попросить счет, когда боковым зрением заметил движение рядом с собой. Поднял глаза.

— Добрый вечер.

У человека, который возвышался в полумраке над обомлевшим Гарри, был завораживающе глубокий голос, и говорил он с превосходным лондонским акцентом. Молодого человека пробрала дрожь — та же, что и перед отъездом. Но он тут же взял себя в руки. Гарри поднял голову, чтобы рассмотреть незнакомца. Тот был не молод и не стар. Безусловно привлекательный и сексуальный, но в то же время внушающий тревогу. У него были черные, немного вьющиеся волосы с проседью и темные глаза, от которых Гарри не мог оторвать взгляда.

— Добрый, — вдруг вспомнил о вежливости юноша. Или просто почувствовал потребность хоть что-то сказать вслух, чтобы стряхнуть с себя оцепенение..

Незнакомец натянуто улыбнулся, но смотрел на Гарри с непонятной долей симпатии.

— Я могу составить вам компанию?

Рука мужчины уже лежала на высокой спинке стула, и казалось, согласия Гарри не требовалось. Но он все равно кивнул и сделал неопределенный жест рукой, приглашая за стол.

При этом исподтишка осмотрел полупустой зал: свободных столиков было полно. Но он не возражал против компании. Ему все равно нужно будет кого-нибудь расспросить, как добраться до гостиницы. Пусть лучше это будет привлекательный соотечественник.

Гарри почувствовал себя неловко, приглядевшись к незнакомцу: на том был черный костюм и брюки со стрелочками, а манжеты рубашки были такой белизны, что Гарри казалось, будто ткань светится в полумраке. Он сглотнул, подумав о том, что сам одет в драные джинсы, красную рубашку и выцветшую джинсовую куртку. Да еще картину дополняют разноцветные ленточки в волосах…

К ним приблизилась официантка, полностью преобразившись из хромающей грымзы в приветливую порхающую бабочку. Но незнакомец заказал только пиво, такое же, как у Гарри.

— Здесь неплохие сорта светлого, — объяснил свой заказ мужчина и, посмотрев на Гарри взглядом, который тот определил как многозначительный, добавил:— Меня зовут Томас Гонт.

— Гарри Поттер, — представился Гарри. Он хотел было протянуть руку для пожатия, но, не увидев ответного жеста, подавил свой порыв.

— Очень приятно. Что привело вас в эти края, если не секрет?

— Работа, - опершись подбородком на руку, ответил Гарри. И вздохнул, думая о том, что все неплохо разворачивается. Можно будет пожаловаться, что ему в очередной раз дали совершенно невероятное задание, что он не знает, где ловить такси, и опасается, что отель ему забронировали не в Мюнхене, а в какой-нибудь Гааге, если не Пхукете (а тогда он получается бездомным в чужом городе, еще и с непонятной целью пребывания).

— А, — ответил незнакомец. Уже по его интонации можно было понять, что, во-первых, он так и думал, а во-вторых ждал более определенного ответа.

Но Гарри предпочел не вдаваться в подробности. Мало кто понял бы, как такое получается: его послали в чужой город встретиться непонятно с кем, а он сам даже не знает, где будет жить. Том не казался человеком, от которого можно ожидать сочувствия. Поэтому Гарри задал ответный вопрос:

— Вы же англичанин… Что вас привело в Мюнхен, мистер Гонт?

Вовремя прикусил язык, чтобы не сказать «в этот богом забытый город».

— О, не надо никакого официоза, если позволишь... Можно называть тебя по имени?

— Да, — кивнул Гарри.

Как раз в этот момент подошла официантка с подносом, на котором стояли две кружки пива. Она поставила их перед согласно промолчавшими клиентами, с подозрением оглядела парочку и, развернувшись, ушла обратно.

Гарри стиснул в руках холодную, покрытую влагой кружку (ему отчего-то становилось жарко под взглядом Томаса) и повторил свой вопрос:

— Так что тебя привело в Мюнхен, Том? Тоже работа?

— Нет, отдых. Отдых от прогнившей старушки Англии.

— А...

Гарри не совсем понял, что в Англии такого прогнившего, и почему Том отдыхает именно в Мюнхене. Ничего особым его город не привлек.

— Я путешествую, Гарри, по всему миру.

— Хорошо тебе. Я был бы тоже не прочь поездить по миру, и совсем не в рамках работы.

— Так что тебя останавливает?

— Ммм… Деньги?

Томас рассмеялся.

— Финансы, да… Вот она, точка опоры, нужная, чтобы перевернуть мир.

— Угу,— понимающе (на самом деле ничего не понимая) промычал Гарри.

— Деньги, Гарри, — это такая субстанция, которой просто нужно знать, как обзаводиться.

— Легко так говорить, когда они есть.

— Хм. Ну, давай посмотрим… Гарри, ты вот кем работаешь?

— Корреспондентом.

— О! Интересно, на самом деле. Но тебе не так уж много платят?

— Да, но мне нравится моя работа.

— Однако оклад тоже значит немало... Вечный камень преткновения.

Гарри вспомнил, как наплевал на все деньги мира, уйдя со скандалом из квиддича

— Иногда бывают вещи и поважнее, — твердо сказал он. Том в ответ только пожал плечами.

— Тогда вот так и будешь путешествовать в ободранных джинсах и только туда, куда пошлют.

— Ну да...

Они помолчали.

Пиво закончилось.

— Может, пойдем отсюда? — предложил Том.

— Да, действительно,— согласился к Гарри.

Листок с адресом отеля жег карман, но Гарри отчего-то не осмеливался спросить своего нового знакомого.

Они оставили деньги на столике и вышли из душного зала. На улице уже темнело.

— Тебя подвезти? — спросил Том, заметив растерянность Гарри и многозначительно посмотрев на сумку у него в руках.

— Да, это было бы неплохо.

Том свернул за угол — там была парковка. Гарри покорно последовал за ним.

Черный фольксваген выглядел хищником, притаившимся перед броском.

— И все-таки тебе, наверное, нравится Германия. А также немецкие машины как неотъемлемая ее часть.

— И дороги, — ухмыльнулся Том.

— Да.

Том забросил сумку Гарри в багажник и открыл перед юношей дверь.

— Левосторонняя?

— Ага, — согласился Том. — Но я учился водить в Европе, поэтому у меня сложностей не возникает.

Гарри устроился на удобном сиденье и немного расслабился. Все-таки путешествие, пусть и с помощью портключа, его утомило. Том сел за руль и включил радио. Диктор что-то бодро говорил на немецком, но Гарри не обращал внимания на его речь. Он достал из кармана листок с адресом отеля и протянул его Тому.

— Я спрашивал у официантки, но она понятия не имеет, где это.

— Еще бы она знала... Это магическая часть города.

По позвоночнику Гарри прошла дрожь.

— Ты — маг?

— А что, не похож? — резко ответил Том. Но потом его голос смягчился. — Это отель для магов в старой части города. Почти что лондонская Диагон-аллея.

— А-а,— ответил Гарри.

Он все еще пребывал в шоке от того, что его новый знакомец не просто впечатляющий мужчина, но еще и маг.

— Мистер Лавгуд обычно поселяет меня в маггловские отели, поэтому я даже не подумал, что мне нужно в волшебную часть Мюнхена.

— Твой начальник — редкостный скупердяй.

Гарри стало как-то обидно за своего босса.

— Нет, не в этом дело. Просто у журнала не так уж много денег. А тут еще и командировка на целых три дня.

— По моей просьбе

— Что?

— Гарри, ты посмотрел документы, которые тебе дал мистер Лавгуд?

Машина тронулась с места. Гарри дернул плечами:

— Я не успел...

— Я догадывался. Если бы ты их посмотрел, у нас бы не возникло лишних вопросов. Ты хоть в курсе, с кем должен тут встретиться?

— С Сам-Знаешь-Кем,— повторил Гарри слова Лавгуда. Ему показалось, что они звучат грубо, но Том только рассмеялся.

— Исключительно идиотская кличка. А ты, как всегда, не выполнил домашнее задание…

Он кивнул на папку, которую изъял из сумки Гарри:

— Читай.

Гарри раскрыл папку при слабом свете уличных фонарей (палочкой воспользоваться он не рискнул). Там была фотография Тома в его школьные годы. Юное самоуверенное лицо, показавшееся Гарри очень знакомым. Только он не мог вспомнить, откуда.

"Том Марволо Риддл. Родился 31 декабря 1926...». Ух ты, подумал Гарри. «Мать: М. Гонт. Факультет — Слизерин...». Кто бы сомневался. Гарри покосился на Тома, казалось, полностью сосредоточившегося на ведении автомобиля. «Школу закончил с отличием, какое-то время находился в Англии. Затем пропал. Предположительно, занялся изучением темных искусств. Затем предположительно вернулся в Англию, представившись Лордом Волдемортом. Обвиняется во множестве убийств…». Однако к кому это меня отправил Лавгуд?! «… и попытке захвата власти. Исчез по неизвестной причине в 1981 году".

Гарри пробежал глазами справку и задумался. Ему эта история казалась знакомой, но он никак не мог вспомнить, откуда ее знает. Будто сон, который пропадает, стоит открыть глаза. Гарри еще раз перечитал абзац об убийствах. Но вслух произнес:

— Не похож ты на убийцу.

— Думаешь? — возразил Том. — Ты знаешь, как выглядят убийцы?

Гарри пожал плечами.

— Не знаю, но ты слишком симпатичный, чтобы быть тем, о ком здесь написано.

— Я изменился.

— Да, — саркастически ответил Гарри, — это все объясняет.

— Все, кроме того, почему ты со мной по-прежнему спокойно общаешься.

— А что? — Гарри взяли какие-то сомнения, но он никак не мог сопоставить данные на бумаге и личность его нового знакомого.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, но придется...

Они остановились в тупике, Том достал палочку и произнес разиллюзионное заклинание. Стена исчезла, и машина покатилась дальше, въезжая в пустынный квартал, в котором даже воздух пропах магией. Гарри с любопытством смотрел по сторонам. Было поздно, и все жители уже давно были дома.

Том остановил фольксваген у входа в высокое здание, построенное, судя по стилю, еще в прошлом веке. Гарри вышел, повинуясь указанию хозяина. Том достал его багаж и остановился рядом с молодым человеком. Автомобиль сам по себе уехал куда-то от отеля.

— Тут есть автостоянка? — удивленно поинтересовался Гарри.

— Да. В Европе не так консервативно, как в Англии, относятся к маггловским разработкам.

— Ага. Я что-то такое слышал.

— Автомобили для немцев много значат.

— Для англичан-магглов тоже.

Они вошли в холл. Заспанный администратор устало поздоровался. Поклонился Тому. Удивленно рассмотрел Гарри. Тот протянул бронь и паспорт. Через минуту ему отдали ключ с пожеланиями спокойной ночи. Том подождал его в лифте. В ярко освещенном пространстве с зеркальными стенами Гарри почувствовал себя лишним. Смотрелся он рядом со своим спутником жалко... И не успел от души вздохнуть по этому поводу, как Том направил на него палочку и прошептал неизвестное заклинание. Гарри было испугался, но ничего не произошло.

Том тут же убрал палочку под вопросительным взглядом Гарри и объяснил:

— Извини, но это нужно было сделать неожиданно для тебя... Старый интриган, — почти про себя добавил он.

— Что сделать?

— Проверить твою память.

Двери лифта открылись. Номера Томаса и Гарри, как выяснилось, были на одном этаже.

— Зачем?

— Тебе ее подправили.

— Хм. Почему?

— Гарри, мы с тобой уже встречались.

— Я не помню... — Гарри был испуган странным набором чувств, поднявшихся откуда-то из подсознания. Вернулись тревога, охватившая его перед отъездом, ярость, неизвестно откуда взявшаяся, смятение, волнение. Он зажмурился и посчитал до десяти — это всегда помогало прийти в себя.

— И при не самых лучших обстоятельствах.

— Ммм… Но зачем было стирать мне память о тебе?

— Думаю, Дамблдор хотел, чтобы ты мог жить нормальной жизнью.

— Дамблдор?

— Да, это безусловно его почерк. Ты хочешь все вспомнить?

— Да.

— Тогда проходи.

Том отпер дверь в свои апартаменты.

«Люкс», уважительно подумал Гарри. У него отчего-то даже не возникло мысли отказаться.

* * *

Движение палочки — и в комнате вспыхнул свет. Вот он, главный плюс магического отеля по сравнению с маггловским — в нем можно колдовать, как ни странно.

— Чай, кофе, виски, ром?

— Хм.

Гарри немного оторопел от предлагаемого разнообразия выпивки и не сразу сообразил, что молчать в таком случае крайне невежливо. Но пока он собирался сделать выбор в пользу скромного чая, Том уже решил за него, разлив виски.

— Ром попробуем попозже. Тебе нужно расслабиться, держи.

Том приблизился к Гарри, протягивая стакан. В его движениях была хищная грация, Гарри инстинктивно отступил — и запнулся о кресло, не удержав равновесие. Он не мог сделать шаг вперед, чтобы не столкнуться с Томом, так бухнулся в мягкие подушки и охнул.

Хотел было отказаться от выпивки, но обнаружил, что уже держит стакан и смотрит в темные глаза своего нового знакомого.

— Давай, Гарри, я расскажу тебе всю историю с самого начала.

Том улыбнулся, будто радуясь произведенному впечатлению. При ярком освещении Гарри внимательно разглядел его черты — он бы назвал их правильными и благородными. Темные брови и ресницы, прямой нос… Но самым примечательным во внешности Тома был притягивающий взгляд — он сбивал Гарри с толку, не говоря уж о том, что мысли из головы под этим взглядом бежали, как от чумы. Да, именно так.

Гарри кивнул, а Том устроился на подлокотнике кресла. И от этого сердце юноши забилось быстрее.

— Вот и чудесненько, — улыбнулся Том.

Как незаметно для себя Гарри принял выпивку, так незаметно сделал и первый глоток — просто повторяя жест Тома, — и закашлялся. Раньше особенных причин напиваться у него не было. Когда Гарри ушел из квиддича, то до выпивки и пьяных нудных бесед не доходило. Выпил бутылку пива и вырубился. Потом стало легче.

Поэтому огневиски он пробовал лишь несколько раз, и очень осторожно. Рядом с Гарри и Роном всегда оказывалась Гермиона, чтобы удержать от опрометчивых поступков. Да и сам Гарри никогда не был бунтарем — ему и восставать-то было не против кого, если не считать самого себя. Он вырос сиротой и привык сам отвечать за себя и свои поступки. Да и на пьяного Дадли насмотрелся. Повторять не хотелось, тем более за кузеном.

Том провел ладонью по спине Гарри, успокаивая кашель. Гарри почувствовал, как мурашки пробежали вслед за теплым прикосновением, и задержал дыхание, чтобы успокоиться. Потом пришло изумление — а с чего он взял, что у них может быть какая-то интимная связь?! Ведь говорят же, что европейцы странные — прикасаются друг к другу по любому поводу и без намека на интимность. Гарри стало стыдно, что он воспринимает прикосновения Тома только как сексуальные заигрывания. А ведь во взгляде Тома не было ни намека на флирт. Гарри решил взять себя в руки: кажется, ему хотели поведать какую-то историю.

Юноша максимально сосредоточился и посмотрел на Тома, стараясь придать своему взгляду оттенок ожидания и любопытства. Но все старания быстро смыло волной тепла и трепета, когда их глаза встретились.

— Ты хотел мне что-то рассказать? — внезапно охрипшим голосом спросил Гарри.

Том усмехнулся и кивнул. Гарри засмотрелся на линию тонких губ — стало хуже.

Алкоголь проникал в организм, согревая и расслабляя. Чтобы подкрепить силы, Гарри сделал еще один глоток. Стало хорошо. На этом он и решил остановиться. Пока.

Том, прикрыв глаза, начал рассказывать:

— История немного похожа на сказочную. Думаю, ты нечто подобное уже слышал, хотя и не полностью.

Гарри был заинтригован.

— Это история мальчика-сироты, которому очень не повезло во всем. Еще до рождения.

Гарри не выдержал (или это уже виски на него так подействовало?) и выпалил:

— Не так уж и во всем не везло — родители мне хоть наследство оставили, да и были неплохими, в общем-то.

Том прокашлялся:

— А я не о тебе, Гарри, рассказываю. До тебя еще дойдет очередь.

— О, прости, — Гарри стало неимоверно стыдно за свой эгоизм. Что давало ему право думать, будто он единственный мальчик-сирота на этой планете?

— Я могу продолжать? — Том приподнял брови.

Гарри промолчал — вопрос звучал риторически.

— Так вот. Ему не посчастливилось родиться полукровкой. Проклятый родственниками с обеих сторон, он попал в маггловский приют. Самое ужасное, что может случиться с единственным наследником Салазара Слизерина.

— Ну, если он наследник Слизерина, то — хм....

— Значит, ты считаешь, что ребенок заслуживает быть несчастным только потому, что родился?

Голос Тома был холодным и язвительным, но спокойным — настолько спокойным, что по спине Гарри прошел холодок.

— Нет, — Гарри моментально представил себя на месте мальчика, но тут же в голове мелькнула мысль: а не лучше ли было бы в приюте, чем у Дурслей? Но он быстро отбросил эту мысль: по законам логики там должно быть в сотню раз хуже. И тут же испытал непонятный и совершенно нелогичный прилив благодарности к Дурслям за то, что вырастили. А еще порадовался, что волшебник: большую часть времени он все-таки проводил в Хогвартсе, и это было счастьем.

— Хм, другого ответа я от тебя и не ожидал, — скептически проговорил Том. — Если позволишь, я продолжу.

— Да, конечно, — кивнул Гарри. Том снова как-то странно улыбнулся и стал рассказывать дальше: о разговорах со змеями, о странных случайностях, о страхе, неуверенности, подозрениях, ненависти — и снова страхе. Вот только боятся уже тебя самого…

Этот суеверный ужас, который окружающие испытывают перед тобой, может оказаться приятен на вкус. Гарри вспомнил тетушку Мардж и улыбнулся. Может быть. Не ему осуждать Тома.

А Том тем временем говорил о письме из Хогвартса, и поезде. О Шляпе. О Слизерине и жестокости тамошних детей — так сложно завоевать авторитет в их глазах. Да что авторитет? Сложно просто выжить, когда ты не такой, как все, когда ты ничего не знаешь о законах этого нового мира. Остается учиться.

— А друзья? — робко спросил Гарри.

— В Слизерине не бывает друзей.

— Ох, а меня чуть Шляпа туда не отправила.

— Да? — Том приподнял брови. — И ты отказался?

— Ага. Туда шел Малфой, а мне совсем не хотелось учиться с этим мерзким слизняком.

Том тепло рассмеялся. Гарри улыбнулся.

— Да, но у меня не было выбора — я наследник Слизерина.

"Выбор есть всегда", — пронеслось в голове Гарри. Но он вежливо промолчал. Может быть, не в этом случае.

— Потом я узнал об отце — что он бросил мать, когда узнал, что она ведьма. Я был зол. Но дело не только в этом. Все мои беды, все ужасное детство случились лишь из-за того, что он пренебрег своим сыном.

— Да уж. Не думаю, что я обрадовался бы, узнав, что мой папа бросил меня на произвол судьбы, — проворчал Гарри. — Но я был бы рад просто тому, что он жив.

Том улыбнулся, словно говоря: «Ты удивляешь меня своей добротой».

— А что случилось с твоими родителями, Гарри?

— Они погибли в автокатастрофе.

Гарри опустил взгляд на руки.

— Я не люблю об этом говорить.

— Сожалею,— Том взял руку Гарри в свою и сжал.

Его еще никогда не поддерживали так тепло. Не тяжелая рука Рона на плече. Не влажные объятья Гермионы. А Джинни или Луна вообще помогать не умели. Они всегда смотрели на Гарри так, будто если он искал поддержки, это было преступлением против общества.

А вот близость Тома дарила покой. Рядом с ним исчезал весь окружающий мир и все проблемы. Впрочем, мысли из головы тоже куда-то девались к недоумению Гарри.

Юноша благодарно улыбнулся в ответ.

— А моя мама умерла при родах. Отец оказался убит моим дядей.

— О, — Гарри не знал, как реагировать: тон Тома не подразумевал жалости, но и выказывать удивление было не очень красиво.

— Потом я постарался найти свое место в жизни. И главное — найти ответ на мучивший меня вопрос: как стать бессмертным.

— О! — еще раз воскликнул Гарри. — Для этого ведь нужен философский камень.

— Да. Однако я нашел другой путь — ошибочный, но приведший меня к цели. Именно тогда мы с тобой впервые и встретились.

— О-о, — в голове Гарри мелькнула мысль, что его собственная эмоциональная и словесная реакция несколько бессодержательна и однообразна.

— Я должен был тебя убить, чтобы не лишиться своего бессмертия. Ты не помнишь, не спрашивай — ты был слишком мал, — но наши судьбы были сплетены еще до твоего рождения. Как видишь — у меня ничего не получилось. Именно тогда ты получил этот шрам — а я потерял почти все: свое тело, магические способности… Но не жизнь. Я боролся. До того момента меня звали Лорд Вольдеморт.

Гарри задумался. Имя ему было знакомо из истории магии. Да. Темный маг, погубивший многих и пропавший, когда самому Гарри был всего год.

— После того случая у тебя остался шрам, — Том наклонился ближе и провел подушечкой большого пальца по едва заметной линии на лбу Гарри.

Гарри удивленно уставился в темные глаза Тома. Он был поражен признанием, не мог верить, но и не смел не верить.

— Нет, ты не можешь быть им… или можешь? — непонимающе произнес Гарри. Он совершенно запутался. Перед ним сидел человек, называющий себя Томом Риддлом. Но все же в нем не было ничего от Вольдеморта, о котором писали в книгах и газетах. Этого можно было назвать милым. Гарри он нравился. С ним было уютно.

Том прекрасно видел в глазах Гарри сомнение. Оно его забавляло.

— И теперь ты — что-то вроде «демона ада в отпуске»? Похоже на название глупого голливудского фильма. Отдыхаешь от зла, которое причинил?

Может быть, Гарри и не хотел задавать последний вопрос, но он возник сам по себе и сорвался с губ.

Том приподнял брови и поднес левую руку к подбородку:

— Я похож на демона? Интригуешь…

— Считай комплиментом, — нашелся Гарри и отпил немного виски, чтобы успокоить быстро забившееся от близости Тома сердце.

Он облизнул губы. Риддл внимательно проследил за движением языка, чем сильно смутил Гарри. А тому снова стало казаться, что их разговор имеет иную подоплеку, нежели официальная встреча.

— Как ты считаешь, чем я похож на демона?

Гарри задумался. Том резко переключил разговор в другое, более мирное и спокойное русло. То ли все, что хотел, уже рассказал, то ли решил уйти от разговора. Гарри не нравилась их беседа в общем, равно как и мысль о том, что кто-то стер ему память. Но ему нравился Том, и хотелось говорить с ним о глупых смешных мелочах, а не о серьезных проблемах.

Гарри сказал бы, что он сам не приспособлен для серьезных разговоров. К тому же немного пьян и возбужден близостью своего нового-старого знакомого.

— Хм, даже не знаю. Если вдруг вспомню характеристики демона… Думаю, дело даже не в магии — дело в маггловских поверьях.

— Что-то вроде Мефистофеля, да?

— Э-э… Ну, того, который предлагает человеку разные таинственные вещи в обмен на... тоже непонятно на что. Но причина даже не в том, что ты что-то предлагаешь. Нет. Дело в том, что ты сам хранишь в себе какую-то тайну. И источаешь силу, которая слишком велика для человека... Хотя, наверное, это все мое воображение, — Гарри замялся.

Том улыбнулся и провел рукой по его волосам.

— Да нет, ничего. В магии демоны — это нечто вроде пикси. Знаешь таких?

— Да, мы их выводили. Прости за сравнение. С ЗоТС у меня не очень.

— Ты плохо знаешь ЗоТС? Я несколько удивлен!

— Ну, отчего же.... Знания по ЗоТС у меня хромают, и сильно.

— А... У вас что, до сих пор меняются преподаватели каждый год? — Том по-настоящему изумился.

— Да, — кивнул Гарри. — У вас тоже было?

— Нет, но я как-то по молодости даже пытался устроиться на должность преподавателя этого предмета.

— О-о, — протянул Гарри удивленно. — И?..

— Дамблдор очень жестко отклонил мое резюме…

— Ты поэтому стал Вольдемортом?

Том расхохотался, а Гарри никак не мог понять, к чему тот клонит.

— Нет, поэтому я проклял эту должность.

— И ты знаешь, как снять проклятие?!

— Честно сказать, — Том загадочно закатил глаза и оперся подбородком на руку, — я слегка разочарован. Думал, найдется хоть один человек, способный снять его. Неужели за пятьдесят лет…

— Ого, давненько.

— Да. Немолод я.

— А не похоже.

— Ну, я же нашел то, что искал.

— Вечную жизнь? Нет, все-таки ты — демон.

— Ты волен так считать, если хочешь. Но я все же и человек.

— Да, человеческое в тебе тоже есть.

Гарри взял руку Тома в свою.

— Человеческое тепло, например, и глаза, улыбка.

Том усмехнулся.

— Гарри, ты со мной флиртуешь? — он даже не спрашивал, а просто утверждал, наклоняясь к Гарри, снова прикасаясь к его волосам. — Я тебе нравлюсь?

— Нравишься, — Гарри смутился, сжался, испугался, но все же спросил в ответ:— А я тебе?

— Тоже. Иначе меня бы здесь не было. Ты мне нужен, Гарри.

— О-о, — Гарри было приятно и хорошо.

— Может, тебе чего-нибудь налить?

— Э-э, нет, спасибо, мне и так хорошо… м-м… то есть, я хотел сказать, достаточно, — Гарри поймал за рукав Тома, собиравшегося отстраниться.

И Том вернулся. Его взгляд излучал любопытство. В то же время в нем было что-то еще, что захватывало Гарри. Возможно, желание. Но Том казался спокойным. Гарри захотелось его поцеловать.

Том взял юношу за подбородок и притянул к себе. Гарри растерялся, смутился и не смог придумать ничего лучше, чем зажмуриться. Но поцелуя не последовало. Юноша любопытно-разочарованно приоткрыл глаза и встретился взглядом с Томом. Риддл улыбался.

— Ты думал, что я тебя поцелую?

Гарри неопределенно помычал, стараясь не двигать челюстью, чтобы прикосновения к его коже не были столь явными для него самого. Ему хотелось потереться о теплую ладонь, но он не мог себе этого позволить, чтобы не показать, что ситуация ему нравится.

— А может, ты сам меня поцелуешь? — от этого вопроса сердце Гарри забилось быстрее, и он испугался, что Том услышит стук или почувствует учащенный пульс. Тот был слишком близко и, не моргая, смотрел на Гарри, который тоже старался не отводить взгляда и не моргать, но глаза уже начинали слезиться. Он был готов сдаться. Ладони вспотели.

Том чуть отклонился назад, как бы предупреждая, что отодвигается. Но тогда предложение само собой отменялось, и Гарри, не задумываясь, выпалил:

— Подожди.

Брови Тома взлетели вверх, губы сложились в улыбку.

— Ну, как? — хрипловато, интимно прошептал он, проводя большим пальцем по скуле Гарри, рот которого открылся, приглашая. Он хотел попробовать, каково это: поцеловать мифического демона.

— Я жду, — от строгого голоса Тома юноша застыл, но отступать уже не было смысла. Он наклонился вперед, и их губы соприкоснулись. На своем лице Гарри ощутил легкое дыхание. Том был спокоен, в то время как он сам не смел вздохнуть или пошевелиться.

Том все еще ждал его действий. Юноша зажмурился, как перед прыжком в воду, и, положив руки на плечи Тома, притянул того ближе, проводя языком по его нижней губе. Он целовал его, медленно водя языком, заигрывал, но Том по-прежнему не отвечал, дразнил, давая Гарри возможность доказать, что он по-настоящему хочет быть с ним.

Гарри хотел, поэтому неудовлетворенно застонал и только тогда почувствовал руку на талии, крепко прижавшую его к партнеру. Потом вторая рука надавила на затылок, подчиняя Риддлу движения Гарри. Так и не разорвав поцелуя, Том, наконец, ответил, подчиняя контроль над прелюдией себе. Гарри потерялся в ощущениях.

Но идиллия была прервана неожиданным стуком в окно. Гарри очень старался не обращать на него внимания на него, но Том все же не выдержал и расслабил объятья, отстраняя от себя Гарри, который хотел было возмутиться. Но Том приложил палец к губам и двинулся к окну, в которое стучала клювом почтовая сова.

Том распахнул тяжелые шторы и окно — впустил птицу. Гарри моментально узнал сову. Она, правда, нечасто приносила ему письма и посылки — возможно, оттого, что после окончания школы между ним и Сириусом словно возникла стена. Может быть, это было связано с тем, что они не очень хорошо друг друга знали и ожидали совсем не того, что получилось в итоге. Да и в конце концов они были слишком разные, поэтому решили общаться на расстоянии, перекидываясь посылками три раза в год и встречаясь на Рождество — в конце концов это семейный праздник. А Сириус — единственный член его семьи.

Маленький квадратик свернутого пергамента был привязан к лапке совы, непринужденно устроившейся на плече Гарри.

— Полагаю, это к тебе, — сказал Том, глядя мимо Гарри и мимо совы, будто пытался собраться с чувствами и скрыть смятение. Он был несколько разочарован тем, что их прервали, но и не мог игнорировать знаки судьбы — возможно, так и должно было получиться.

Гарри развернул пергамент. На нем неровным почерком было написано: "Гарри, приезжай к нам, это очень-очень важно. Срочно". Композицию завершала жирная клякса.

К письму был приложен галлеон, и Гарри решил, что это портключ. Впрочем, так оно и было.

По его спине прошел холодок. Сжав в руке пергамент с монеткой, он тревожно посмотрел на Тома.

Риддл кивнул: рассказывай, мол.

— Мой крестный... Он требует, чтобы я приехал к нему, хотя мы не виделись уже почти год, с прошлого Рождества. Наверное, это что-то очень серьезное.

— Отправляйся, я не вправе тебя задерживать, разве что ты сам не хочешь уходить.

— М-м, это сложно. Я должен. Боюсь, что-то действительно случилось.

Гарри начинало потряхивать — от этого он еще яростнее теребил пергамент.

— Иди.

Гарри опустил голову.

— Мы еще можем встретиться? — выдавил он из себя просьбу. Ему совсем не хотелось расставаться с загадочным «знакомым незнакомцем» по имени Том, но жизнь брала его в тиски и отрывала от того, к кому юноша так тянулся.

— Да, если ты захочешь.

— Я напишу... приду, — выдавил из себя Гарри, потом резко обнял Тома, на одно мгновение коснулся его губ поцелуем и, оторвавшись, схватился за галлеон.

Через пару секунд он был в Британии.

* * *

Гарри очутился в гостиной скромного уютного дома в Уэльсе. И тут же оказался в крепких объятьях Сириуса, сжимающего Гарри так же, как в свое время Хагрид, разве что соотношение веса было почти одинаково — но это не мешало Гарри опасаться за целостность своих костей.

— Ох, Сириус, я тоже безмерно рад тебя видеть.

Хватка Сириуса ослабла. Немного отодвинувшись, но по-прежнему не отпуская Гарри, он серьезно посмотрел на Гарри сверху вниз: Блэк был все еще выше него.

— Ты жив! — воскликнул Сириус и снова набросился на крестника. На этот раз Поттер начал сопротивляться такому несоразмерному проявлению отеческой ласки и потребовал объяснений.

— Я тоже люблю тебя, Сириус, но все же объясни мне, что случилось?

Сириус напоследок крепче прижал его к себе и отстранился. Гарри оглядел его: Блэк выглядел всклокоченным и сильно взволнованным.

— Вот, — Сириус протянул Гарри листок, на котором очень знакомым подчерком было накарябано следующее:

"Уважаемый мистер Блэк,

Скрепя сердце и опасаясь за собственную жизнь, сообщаю вам, как ближайшему родственнику, а также человеку, знакомому с ситуацией не понаслышке: Сами-знаете-кто жив! И он потребовал под угрозой уничтожения всей Англии отправить к нему Гарри Поттера, вашего крестника. Я не мог не пойти на это соглашение, как и не могу остаться безучастным к дальнейшей судьбе бедного мальчика...".

Пока Гарри читал, его брови медленно, но верно приближались к линии роста волос.

Сириус прокашлялся. А Гарри все-таки задал вопрос, который интересовал его с последнего разговора с Лавгудом.

— А "Сам-знаешь-кто" — это кто?

Сириус помрачнел и печально взглянул на Гарри.

— Нам нужно о многом поговорить.

И посмотрел в сторону кухни. Гарри без слов понял своего крестного и пошел за ним.

* * *

Сириус выглядел домашним. Нет, не совсем так: Сириус выглядел одомашненным. Гарри, когда думал о Сириусе, всегда вспоминал беглеца с запавшими глазами и длинными спутанными волосами. У Сириуса тогда был устрашающий вид. Сейчас же на его здоровом, слегка округлившимся лице выступил румянец волнения, волосы были аккуратно подстрижены и собраны в хвост. На ногах красовались мягкие домашние тапочки. Гарри подумал, что все-таки очень любит своего крестного и рад, что тот счастлив.

Сириус заварил чаю: настоящего, густого и ароматного. На травах — собранных, правда, его любовником. Гарри не мог отказаться от этого этого замечательного напитка: все опьянение выветрилось при аппарации, так что нужно было снова прийти в себя и согреться.

Сириус умел готовить удивительный чай с молоком. Гарри устроился на привычном высоком табурете и, прикрыв глаза, вдохнул наполнивший кухню аромат трав.

— Это старая история, Гарри, начавшаяся еще до твоего рождения.

"Вот он тоже что-то вроде этого сказал", — подумал Гарри,

— Сам-знаешь-кто — один из самых могущественных и жестоких волшебников двадцатого века. Ты о нем знал, ты встречался с ним. Но, когда он пропал, мы: я, Альбус, Северус, — решили, что для тебя будет лучше, если ты забудешь о встречах с ним. Мы напоили тебя зельем забвения.

Гарри был возмущен. Нет, он уже знал, что чего-то не помнит. Но почему-то в устах Тома это звучало как сказка, выдумка, метафора. Когда же то же самое говорил Сириус — это было обидно.

— Почему? — Гарри сжал в руках горячую кружку.

— Ты был слишком озабочен им, и мы боялись, что ты потеряешь рассудок, думая о нем постоянно. Тебе снились кошмары о Вольдеморте.

— Это странно. С чего мне так волноваться?

Гарри поджал губы — но внутри него все сжалось, как перед взрывом. Он ожидал услышать нечто ужасное. Он знал Сириуса — по выражению его лица всегда можно было догадаться, какую новость он принесет. Особенно Гарри переполошился, когда Сириус пришел сообщить, что у него теперь официальная связь с ранее тайным любовником — Гарри тогда взбесился, узнав, что у Сириуса за любовник. Сейчас Сириус был еще серьезней.

— Потому, Гарри, что он убил твоих родителей. И своих тоже, между прочим.

— Но ведь мои родители погибли в автокатастрофе! — возмутился Гарри, бахнув кружкой о стол, — И вообще, зачем ему их убивать?!

Сириус строго посмотрел на крестника:

— Может быть, потому что они стояли у него на пути?

— Хм….

— Ты мне не веришь.

— Я не знаю. Я тебе верю, но не могу принять твои слова. Это не может быть он. Это не один и тот же человек.

— Значит, я опоздал?

— В каком смысле?

— Ну, ты с ним все-таки встретился. Как тебе удалось уйти…

— Кхм, прилетел Рег, я прочел твое письмо, перепугался — попрощался и аппарировал.

— Хочешь сказать, он тебя отпустил?

— Да, а зачем ему меня удерживать?

— Ты ему зачем-то понадобился, он бы не стал рисковать своим инкогнито просто так.

— Хм.

«Действительно, — подумал Гарри, — а что если ему и вправду от меня что-то нужно и это все не просто так? Но он ведь такой замечательный. Сириус сказал, что он убил моих родителей...».

— Как это произошло?

— Что именно, Гарри?

— Как он убил моих родителей?

— Пророчеством было предсказано, что ты послужишь его гибели, что, в общем-то, и произошло. Только вот он не погиб, просто пропал.

Сириус вздохнул

— То есть, ты хочешь сказать, он хотел меня уничтожить?

— Да.

— Знаешь, я не помню, как выглядел человек, желающий меня убить. Но Том отнюдь не походил на такого.

— Том? — удивился Сириус.

— Все верно, Том Риддл, — раздалось из-за спины. Гарри вздрогнул, и его охватил очередной приступ раздражения.

— Опять подслушиваешь, Снейп! Не суй свой нос в чужие дела!

Вошедший брюнет только поморщился, не обращая внимания на выпад Гарри, и посмотрел на Сириуса. Его взгляд был нечитаемым, но человек, изучавший его хозяина годы, мог бы угадать в нем теплоту и иронию.

Гарри еще больше возмутился тем, что его проигнорировали, и хотел сказать что-нибудь пооскорбительнее, но Сириус его осадил:

— Гарри…

Гарри закрыл рот, клацнув зубами, и злобно глянул на устроившегося рядом с Сириусом Снейпа.

— Что скажешь? — спросил Блэк.

— Твой крестник редкостный олух.

Гарри издал рык.

— Он влюбился. С первого взгляда. Думаю, это именно то, чего тот и добивался.

Снейп хмыкнул и перекинул ногу на ногу.

— Ведь так, дорогой родственничек?!

Гарри промолчал.

— Гарри?

Тот отразил выпад:

— Зато теперь ясно, кто стоит за письмом. Уверен, Сириус не стал бы доверять мою безопасность сове, а ты его остановил.

— Ты об этом жалеешь? — поинтересовался Снейп.

— Хм.

Гарри представил картинку, как переполошившийся Сириус застает их с Томом целующимися. Но он в жизни бы не признал правоту бывшего учителя зельеварения.

Снейп довольно усмехнулся.

Кухню заполнило молчание. Гарри вспомнил об остывшем чае и подогрел его магией — плевать, что вкус от этого портится. Выпил большими глотками и оперся спиной о стену.

— Так что ты будешь делать?

— Вы можете вернуть мне память?

— Нет.

— Хм, тогда я хочу знать все. Том сказал, что мы встречались раньше. Как именно он убил моих родителей?

Сириус поднялся и под удивленными взглядами Гарри и Снейпа вышел из комнаты.

— Ты будешь меня слушать? — поинтересовался Снейп. Он вел себя почти мило. Гарри кивнул. Ему не хватало информации. Противоречивые эмоции он отодвинул на второй план, чтоб не сбивали с толку. Где-то на границе подсознания внутренний голос вопил, что мир рушится и все летит в тартарары, предлагал напиться и броситься с метлы. Но Гарри не обращал на него внимания — он предпочитал надеяться, что из любой ситуации найдется выход, причем не столь радикальный, как самоубийство.

— Том Риддл — его настоящее имя. Точнее Том Марволо Риддл. Его отец — маггл, а мать — дочь Марволо Гонта, чей род восходит к Салазару Слизерину. Она умерла при родах, ребенок воспитывался в приюте... Затем он попал в Хогвартс, создал орден Упивающихся смертью. Они убивали магглов. В общем-то, магглоборчество было их девизом. Тогда он уже носил имя Темного Лорда… ммм… то есть, Вольдеморта, и был "крылатой смертью". Если понимать буквально. Он был ужасен. Как раз в расцвете его могущества и было произнесено то самое пророчество, но как оно звучит полностью, никто не знает. Суть сводилась к тому, что ты его уничтожишь. Что и произошло... Но он попытался сделать это раньше — убить тебя.

— Ты много знаешь.

— Я был Упивающимся смертью, Гарри. Был.

— О, — Гарри не знал, что еще ответить. Северус поведал ему о некоторых особенностях посвящения и охоты на магглов. Гарри прижал колени к груди и чувствовал себя разбитым.

К концу рассказа вернулся покрытый пылью Сириус со стопкой газет в руке.

— Весь чердак перерыл. — объяснил он. — Тут сводка событий за период активности Сам-знаешь-кого, чтобы ты хоть примерно представлял себе, с кем имеешь дело.

— Если ему от тебя что-то нужно, Гарри, он так просто тебя не отпустит.

Гарри подумал, что может хотеть от него Том, и зарделся.

Сириус и Северус, как по команде, поднялись

— Тебе нужно все обдумать, Гарри, и решить, что делать дальше.

Гарри снова кивнул и посмотрел на стопку пожелтевших газет, как на таракана в тарелке с супом. Он был уверен, что ему не понравится то, что там написано. Пересел на мягкий диванчик у камина и взял в руки первую газету. Он чувствовал себя так, будто проснулся в параллельном мире. Или во сне.

Убийства, кровь, пытки, жестокость. Обо всем этом кричали заголовки статей.

Гарри тряхнул головой, дреды разлетелись по сторонам.

Он поднялся и налил себе еще чаю: это всегда действовало на юношу умиротворяюще. За окном уже светало. Когда Гарри нашел статью о "Мальчике-Который-Выжил", то не сразу понял, о ком это.

На описании семьи Поттеров он отключился прямо у затухающего камина.

* * *

Он услышал... кто-то кричал, кричал у него в голове... женщина...

— Только не Гарри, только не Гарри, пожалуйста, только не Гарри!

— Отойди, глупая девчонка... отойди сейчас же...

— Только не Гарри, пожалуйста, возьми меня вместо него, убей меня...

— Нет!

Гарри, дернулся и проснулся. Его покрывал холодный пот. Лоб саднило. Он не сразу сообразил, что находится в кухне Сириуса все на том же белом диванчике. Только теперь он был укрыт шерстяным пледом, а газеты разлетелись по полу, как стая вспугнутых птиц.

— Проснулся, — низкий голос Снейпа заставил его обернуться, — возьми.

Снейп протянул какое-то не очень приятно пахнувшее зелье. Гарри скривился. Только что он видел смерть родителей во сне. А тут еще Снейп со своей отравой.

— Пей.

Гарри выпил.

— Это зелье, укрепляющее волю и разум. Так, на всякий случай.

Снейп уже собирался уходить, но Гарри остановил его.

— Стой. Скажи, что на самом деле побудило вас стереть мне память?

— Ты прав, что спрашиваешь. Видишь ли, ты начинал сходить с ума, и казалось, что самое подходящее решение — заставить тебя забыть о твоем особом положении в магическом мире. Прости.

Гарри опустил голову.

— Я понимаю. Но это все равно тяжело. Я до сих пор не могу соединить ни две личности Тома и Вольдеморта, ни себя и Мальчика-Который-Выжил.

— Возможно, это к лучшему — для твоего же блага. Будь самим собой, тем, кто ты есть.

— А кто я?

— Вот это решать тебе.

Снейп вышел. Гарри знобило, и он укутался в плед.

— Черт побери, — сказал Гарри сам себе и, откинувшись на спинку дивана, начал прокручивать подробности сна в голове. Перед глазами стояла картина, окрашенная в зеленые цвета, и крик матери: не убивай. А еще рык Вольдеморта: "Убирайся с дороги!". Гарри подумал, что жизнь матери для Тома ничего не стоила, но он все же не хотел ее убивать. Грязнокровка. Она стояла у него на пути. Он не мог понять... Гарри нужно было поговорить с Томом, выложить карты на стол.

Было около двенадцати. Гарри оторвал от газеты клочок и призвал перо.

"Мне нужно с тобой поговорить. Гарри". Подумал, что этого достаточно и Том поймет. Привязал письмо к лапке совы и велел отнести в Мюнхен к Тому Риддлу. Сова казалась недовольной, но Гарри было не до чувств чрезмерно самолюбивой птицы. У него самого проблем было навалом.

— Завтракать будешь? — заботливо поинтересовался Сириус, заглянувший в кухню, пока Гарри отпускал сову.

— Нет... аппетита нет. Разве что кофе.

Сириус оценивающе оглядел хрупкую фигурку Гарри и покачал головой. В фартуке и с кухонной лопаткой он сильно напоминал Молли Уизли, но Гарри было не до смеха.

— Тебе нужно больше есть.

— Это не помогает, — вымученно улыбнулся Гарри.

— Как хочешь, но оладьи с вареньем тебя ждут.

Гарри отправился в столовую.

Снейп уплетал оладьи за обе щеки и запивал их чаем. Сириус смотрел на него. Если бы у Гарри был аппетит, то он бы моментально испарился от взгляда на выражение лица крестного. Возможно, дело было в том, что Гарри завидовал. Но это не мешало ему думать, что он терпеть не может Снейпа, который доставлял столько неудобства одним своим существованием в школе.

— Я хочу поговорить с Томом, — объявил Гарри. Сириус замер с недожеванной оладьей во рту.

— Ты все еще хочешь встретиться с ним, несмотря на то, что узнал?!

Гарри кивнул.

— Я тебя не отпущу.

— Я не буду тебя спрашивать.

— Так, стой. Ты с ним поговоришь, и что?

— Хм, — Гарри задумался. Действительно и что?

— Ты же не можешь, несмотря ни на какие чувства — хотя это не чувства, это дурман, — быть с убийцей. Гарри, он — монстр!

— Мне так не показалось! В конце концов, ты тоже, — не выдержал Гарри, — выбрал не самую лучшую кандидатуру.

— Но Северус — это другое.

Гарри хотел было что-то возразить, а Сириус уже готовился вспылить, защищая любовника от чрезмерно яростного крестника, но их спор прервал сам объект дискуссии.

— Если ты хочешь сказать, Сириус, что я в отличие от "Тома" не убийца, то ты знаешь, что это не так. Предлагаю, чтобы… ммм…

Снейп будто проглотил его имя — так и хотел назвать "Поттером".

— Чтобы Гарри решал за себя и свою безопасность сам. Он теперь располагает всей информацией.

Гарри недовольно посмотрел на Снейпа — просто потому что тот был прав.

— Я решил. Я с ним встречусь еще раз.



В этот момент вернулся Рег и с лету бросил Гарри шарообразный предмет. Реакция ловца не подвела — Гарри поймал его и тут же исчез с кухни, все еще завернутый в плед.

На столе только осталась одинокая кружка с недопитым кофе.

— Гарри, Гарри, Гарри… Надеюсь, он не причинит тебе вреда.

— Не причинит.

— Я виноват перед Джеймсом.

— Нет, ты все делаешь правильно. Просто Гарри с самого детства был взрослым. У него судьба такая.

— Быть любовником этого...

— Хм, для него он не "этот", а "Том". Произносится с придыханием.

* * *

— Привет.

Растерянный Гарри поздоровался с Томом. Тот сидел в кресле и болтал в руке бокал с виски.

— Привет. Что у вас там случилось, если не секрет?

Гарри улыбнулся. После перемещения он себя чувствовал так, будто его вывернули наизнанку, вытряхнули все внутренности и свернули обратно.

— Сириус только зря переполошился… Решил, что… кхм.

Гарри сначала хотел сказать правду, потом подумал, что тогда придется рассказывать и про мистера Лавгуда — а как он понял со слов Снейпа, тот не должен был никому говорить о письме Тома. Поэтому Гарри замялся и решил соврать первое, что пришло в голову:

— Просто Сириус переполошился, потому что решил, что он в положении.

— Кхм, — сказал Том и прикрыл рукой рвавшуюся на волю улыбку. Гарри подумал, что большей глупости не придумать — но он просто помнил, как бушевала Гермиона, когда заподозрила у себя беременность. После этого они с Роном расстались — он хотел детей.

«Да, это был неудачный вариант», — укорил себя Гарри, хотя он всегда знал, что не умеет врать.

— Странные у тебя родственники.

— Ага, есть такое, — Гарри подумал о Снейпе. — Но это уж как получилось…

— Садись.

Гарри сел и начал пристально разглядывать Тома, прокручивая в голове слова и образы. «Сам-знаешь-кто убил твоих родителей»… Гарри видел это во сне.

Гарри не знал, что говорить. Ему почему-то хотелось, чтобы его новый знакомый просто сказал, что разговор с Сириусом оказался страшным сном.

— Зачем ты пришел, Гарри?

— Поговорить.

— Я слушаю…

Гарри сбился. У него было много вопросов.

— Зачем я тебе нужен?

Том поднял на него темные глаза.

— А зачем я тебе нужен?

Дурацкая слизеринская привычка отвечать вопросом на вопрос.

— Ммм… Я не знаю. Не люблю незаконченных дел. Нет, все-таки я не люблю недоговоренностей. Северус сказал, что ты чего-то от меня хочешь.

— Северус… Северус мало что понимает. Да. Я хочу. Тебя.

Том со значением посмотрел на Гарри.

— Меня?

— Да, тебя.

— Хм, и что ты под этим подразумеваешь?

Том закатил глаза и мечтательно посмотрел в потолок.

— Если бы ты был девушкой, я бы предложил тебе руку и сердце.

— Да-а, — протянул Гарри, — жаль, что я не девушка.

— Все можно исправить.

— О!

— Я пошутил.

— А!

— Хм.

— Не смешно. Но я все равно тебя не понимаю.

— Гарри, я полагаю, тебе все рассказали. Согласно пророчеству, ты должен быть стать причиной моей гибели. Уничтожить тебя мне не удалось. Поэтому я решил пойти от обратного — и сделать тебя своим.

— Зачем?

— Чтобы добиться бессмертия, конечно же.

— Не понимаю, какое я могу иметь отношение к твоему бессмертию?

— Своим существованием. Парадокс — если ты причина моей смерти, то ты должен быть сохранен, замурован и в безопасности. Ты мне нужен, как моя смерть, которая определяет жизнь.

— Хм, — Гарри задумался.

— Не важно.

— Ты — ублюдок.

— Самое смешное, что это правда, и ты это знаешь.

— Это не смешно.

Гарри не понимал Тома. Тот был по-прежнему приятным — и Гарри он по-прежнему был симпатичен. Но его высказывания были словами расчетливого человека, который заявлял, что Гарри для него практически вещь, чем он и собирается воспользоваться.

— Может быть, не смешно, но забавно.

— И как, позволь поинтересоваться, тебе это пришло в голову?

— Путем долгих логических размышлений.

— Это я заметил... нет, я не понимаю. Зачем ты выложил все карты на стол?

— Ты должен быть со мной по своей воле.

— Хм, и с чего ты решил, что на это пойду после всего, что ты сделал?

— Может быть, потому, что если ты этого не сделаешь, я начну с разрушения Англии? А потом займусь и всем остальным миром.

— Хм. Это шантаж.

— Нет, это рационализм. Чтобы поддерживать свою жизнь, мне нужны чужие жизни, много... Но есть и другой способ.

— И для него тебе нужен я.

— Ты ведь знаешь. У тебя нет выбора. Звезды все решили еще до твоего рождения.

— Интересно, а если бы это был не я, а какой-нибудь Невилл Лонгботтом? — Гарри припомнил самого нелепого и неуклюжего своего одноклассника.

— Ну, тогда я бы предпочел убивать.

— Значит, миру повезло, что я тебе симпатичен.

— И не только миру... Гарри, признай, что я тебе нравлюсь... нет даже не так: что тебя ко мне тянет.

— Даже если это и правда...

— У тебя все равно нет выбора. И ты пришел сюда затем, чтобы узнать это.

— Хм, вообще-то я пришел сюда выяснить, что тебе от меня нужно.

— Выяснил?

— Да.

— Судьба, Гарри, нарекла тебя быть моим.

— Хм, это спорный вопрос.

Том поднялся и подошел к Гарри: теперь он возвышался над молодым человеком, от чего Гарри чувствовал себя кроликом перед удавом. Но внезапно Том опустился перед юношей на колени. Гарри охнул, когда Том наклонился к нему. Его бросило в жар, мысли стали путаться.

— Ты никогда не задумывался об истинном смысле христианской заповеди: «Возлюби врага своего»? — улыбнулся Том, легким касанием задевая открытую шею Гарри. По коже прошли мурашки. В первую очередь Гарри вспомнил о кошмаре, привидевшимся накануне. Он определенно после этого мог бы сказать, что не является добропорядочным христианином, потому что даже за обещанный рай того врага он бы не «возлюбил». Но сон был сном, а стертые магией воспоминания не спешили возвращаться. И Тома он по-прежнему не мог воспринимать как врага. Просто приятный новый знакомый.

— Ты мне не враг, — голос Гарри был хриплым и дрожал.

— О да, действительно. Кажется, я исчерпал свои аргументы. Но они больше и не нужны, ведь правда? — произнес Том.

Гарри закрыл глаза. На этот раз Том не требовал от него инициировать поцелуй — только прикосновением губ просил принять его.

Гарри подумал, что так классно его никто не целовал. Даже первый любовник, который по недоразумению стал Драко Малфой. Хотя то было глупым школьным увлечением, которое моментально пресекли родители Драко. Впрочем, подростки долго и не переживали по этому поводу. Закончив Хогвартс, Гарри увлекся спортом, а Драко работал в Министерстве и приходил на квиддичные матчи поболеть за него.

Гарри подумал, что ему может очень и очень понравиться с Томом, и это была последняя мысль, прежде чем он набросился на того, пытаясь пробраться руками под одежду. Но Том поднялся и указал взглядом на кровать. Гарри пересел на нее, и кровать спружинила под его весом. Том раздевался стоя и жестом приказал Гарри не подниматься. Гарри не понравилось, что удовольствие было прервано.

— Мальчик, я достаточно долго ждал тебя, и ты подождешь, — строго сказал Том, расстегивая пряжку ремня. Когда он произнес «мальчик», Гарри стало обидно. Это обозначало дистанцию между ними. Потом он вспомнил о возрасте Тома. Да, выглядели-то они почти ровесниками, но Гарри на самом деле был намного младше.

Он изнывал от ожидания. Все было слишком медленно. Том складывал одежду на кресле, расправлял складки. Гарри был уверен, что наследник Слизерина делал это специально. Когда он наклонился, аккуратно стягивая черные джинсы, Гарри прикусил губу, рассматривая идеальное подтянутое тело, игру мышц под кожей. Том был загорелым, и это удивило юношу. Он привык считать, что все слизеринцы белокожие. Хотя… Том был слишком мягок и ласков для слизеринца. Слишком добр и искренен.

Том покровительственным жестом положил ладонь на щеку Гарри, кончиками пальцев зарывшись ему в волосы. Улыбнулся, встретив мечтательный взгляд юноши. Губы Гарри расплылись в ответной улыбке. В этот момент ему показалось, что в Томе есть что-то неотвратимо прекрасное. Очарование его закрадывалось в самую душу и овладевало ей, как руки Тома завладевали телом Гарри, заставляя его стонать и прогибаться в поиске новых ласк.

* * *

Потом, почувствовав себя самым счастливым человеком на земле, Гарри вытянулся на кровати и задал вопрос, дразнивший его любопытство:

— Так как снять заклятье с должности ЗоТС?

— А-а, — Том снова рассмеялся.

— В школе есть призрак, о котором почти никто не знает. Я убедил его, что если ему удастся избавиться от сотни профессоров, я воскрешу его. Глупое создание. Я и не думал, что он так долго продержится. Это была скорее мелкая шалость в духе школьных проказ, маленькая месть Дамблдору. Но ты ведь хотел спросить о другом?

— В том числе...

— Хм?

Гарри набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

— Так в чем заключается секрет бессмертия, который ты нашел?

— В тебе, мой мальчик.

— И все же...

— Мы создадим философский камень.

— А-а. Я где-то слышал, что для этого нужны два искренне любящих сердца.

Том посмотрел на него взглядом, глубоко проникающим в душу. И, улыбнувшись, наклонился, чтобы чмокнуть Гарри в лоб.

— Все верно. Спи, милый мальчик.

Гарри подумал, что он совсем не обижается на слово "мальчик" и неясный ответ. Просто ему нравилось ощущение теплых губ на чувствительной коже лба. Он прижался к Тому, и так они и уснули.

Гарри снились Лавгуды, Уизли и покемоны. Тому ничего не снилось — он предпочитал во сне тишину.

Разбудило их солнце, нагло закравшееся в постель любовников. Том открыл глаза и взглянул на улицу. Прищурился.

— Сегодня неплохой день, чтобы уничтожить весь мир.

Спросонья не совсем вникнувший в смысл сказанного, Гарри приоткрыл глаза и сладко потянулся. Тело наполняла сладкая утренняя истома, как всегда после ночи великолепного секса — следы удовольствия таяли на разомлевшем теле. За окном поднималось солнце, и его мягкий свет, пробивавшийся через листву, падал прямо на кровать. Голос у Тома был изумительный.

Гарри, зевнув, согласился.

— Да, прекрасное утро.

Том мягко рассмеялся и провел ладонью по волосам Гарри.

— Оставайся.

— Я никуда не ухожу.

— Оставайся навсегда.

— Нам не наскучит вместе?

— Нет.

— Даже за сотню лет?

— Ну, Николас и его жена продержались шестьсот. Думаю, у нас получится дольше.

— С чего такая уверенность?

— Может быть, иногда я буду позволять тебе быть сверху...

— О, ну ради такой перспективы я готов потерпеть лет так двести...

— Хорошо — через двести, так через двести, а я-то хотел предложить прямо сейчас.

— Хей, раз уж хотел — предлагай, — возмутился Гарри и перекатился поближе к Тому, стараясь оседлать любовника. Но Том быстро подмял его под себя.

— Слова не вернешь — будет тебе. Через двести лет.

И запечатал все возражения крепким поцелуем. Гарри подергался и перестал. Он уже убедился, что Том — бог поцелуев.

...



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni