Крыша пахнет цветами

АВТОР: Galadriel

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ:
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: спокойная лав стори, как и было заказано. Действие происходит приблизительно во время пятой книги.

FYI: стихи Хименеса в переводе Гелескула

ПРИМЕЧАНИЕ: фик написан на Фикатон Наоборот-2007 для Ludowig


ОТКАЗ: персонажи, места и события принадлежат JKR. Это просто вариация на тему.




Роланда наблюдает за ней на трапезах. Тонкий профиль, синие глаза, кажущиеся неестественно большими за толстыми линзами очков. Волосы сильно вьются и всегда выглядят растрепанными. Это глупо, так глупо, ведь ты уже не девочка, думает Роланда - и не отводит взгляда.

Сибилла не смотрит, никогда не смотрит. Даже когда говорит с тобой, как будто не замечает, нет, скорее – пытается разглядеть то ли что-то за твоей спиной, то ли что-то в параллельном мире. Прорицательница, вещунья, на каждом шагу треплющая, как она общается с духами. Роланда не верит в эти сказки ни на грош.

И не отводит глаз.

Она ловит себя на том, что иногда во время тренировок слишком далеко отлетает от ребят – только чтобы пролететь мимо ее башни и, может быть, ненароком заглянуть в окошко. Но за переплетением штор и тюли, за бесконечными бархатными драпировками в захламленной комнате едва ли можно разглядеть живого человека.

Пару раз Роланда была там. Пару раз, когда только начинала работать в Хогвартсе и ходила знакомиться со всеми профессорами. Знакомство со Снейпом закончилось совместным распитием огневиски далеко за полночь в его покоях. Они пили молча, не чокаясь, и лишь иногда перебрасывались скупыми фразами. Наутро она мучалась похмельем и раздумывала, а так ли следовало начинать преподавательскую деятельность в самой знаменитой магической школе Британии, когда прилетевшая сова принесла ей от Снейпа замечательный маленький пузырек синего стекла, от которого голова сразу прояснилась и жизнь стала гораздо более приемлемой. Встретились два одиночества, с мрачной усмешкой думала она, спешно приводя себя в порядок, - немолодая лесбиянка и мрачный, слишком юный для профессора молодой человек.

В тот день она пошла к Сибилле и была несказанно рада, что хорошая физическая подготовка позволила ей легко забраться по лестнице даже после ночи бурных возлияний. Правда, внутри у нее немедленно закружилась голова от дурманящего запаха благовоний и трав, а обилие мебели мешало сориентироваться в комнате. Хозяйка же – закутанная в шали и увешенная сомнительного вида украшениями – выглядела как засушенный букет, прекрасно сочетающийся с безумным интерьером, но не более. Тогда Роланде показалась, что Сибилла намного старше ее, и только потом, при нормальном свете, она смогла разглядеть, что прорицательнице едва ли намного больше тридцати.

Первое время она не думала ни о чем, кроме работы. Радовалась каждому дню, который можно провести на воздухе и в воздухе – гоняя ребят до изнеможения и летая самой, пока голова не шла кругом и глаза переставали различать, где небо, а где воды озера. Роланда кусает губы, вспоминая свой самый первый год в Хогвартсе – год, когда ей было наплевать на все и на всех, и она принадлежала только сама себе.

Она кусает губы и бросает быстрый взгляд на другой конец стола, но Сибиллы уже нет там. Машинально кивает Снейпу, с которым украдкой встречается глазами, и понимает, что ей больше не хочется есть.

Она сама не знает, зачем выходит на улицу и бредет, куда глаза глядят, по нестриженной лужайке. Темнота мягко заливает все вокруг, уже октябрь, темнеет рано, и ученики собираются в замке задолго от отбоя. Она идет в темноте, заложив руки за спину, иногда пересекает гравийные дорожки – гравий приятно хрустит под мужскими ботинками на толстой подошве – иногда останавливается и оглядывается на замок.

Почему бы мне просто не прогуляться по Хогвартсу, говорит она себе. Еще довольно тепло, не мешает вечный гомон учеников – не то чтобы он когда-то ей мешал. Я просто гуляю, говорит она, и, остановившись, закидывает голову и смотрит наверх. Туда, где под самой крышей высокой башни светится красным одинокое окно. Смотрит некоторое время, потом раздраженно фыркает. Если это сказка, то ты не принц, а скорее дракон, думает она. Какая глупость, какая несусветная глупость.

Говорят, этот год тяжелый. Тревога чувствуется на всех собраниях в Большом зале, на педсоветах и даже в лицах ребят, приходящих к ней на уроки. Кажется, эта министерская инспекторша нагнала на всех страху. Роланда радуется, что она преподает именно полеты и к ней нет никаких вопросов – методика разработана сто лет назад, кажется, благополучно утверждена министерством, и практика давно показала, что лучше банальных тренировок, день за днем, раз за разом ничего нет. Роланду не трогают, и до недавнего времени ей было, в общем-то наплевать на то, что творит этот ходячий тортик.

Но я не стала бы плакать, думает она, наблюдая из толпы учеников и учителей за сценой, разыгрывающейся посредине холла. Я не стала бы плакать, я скорее дала бы инспекторше в морду, думает она и сглатывает. Хоть ее это не касается, руки все равно чешутся, и Роланда ловит себя на том, что ей безумно хочется курить.

Твою мать, думает она, наблюдая, как Сибиллу, полуобняв за плечи, уводит Минерва Макгонагалл. Представление закончено, все уже расходятся, а она так и стоит посредине зала, сжав руки в кулаки и пытаясь унять в себе гнев.

Вечером она впервые за все время преподавания идет к Дамблдору, чтобы поговорить не о закупке новой партии метел или ремонте стадиона, а о более личных вещах. Не то чтобы это помогло, но ей безумно хочется сделать хоть что-нибудь, и она с ужасом и отвращением ощущает свою полную беспомощность.

И с еще большим ужасом понимает, что просто боится потерять. Что потерять – на это она не способна точно ответить. Может, возможность изредка видеть Сибиллу на трапезах и педсоветах. Может, что ее любимый прогулочный маршрут – от главного входа до башни со светящимся окном и обратно – придется изменить. Она не знает, но это не имеет значения.

Когда Дамблдор объявляет, что Сибилла остается, она выдыхает с надеждой и облегчением.

Сибилла не появляется на трапезах и вообще нигде целую вечность. Когда же Роланда наконец-то видит ее, она кажется усталой и несчастной. Роланда замечает, что на шелковой шали затяжки, а волосы торчат во все стороны еще сильнее обычного и в светлых прядях мелькают совсем белые волоски.

Сибилла пробегает мимо нее, не отвечая на приветствие, кажется, даже не заметив. Роланда сжимает зубы и заставляет себя не оборачиваться, ускоряет шаг.

Она сидит на заброшенном заднем дворе, на парапете от разваленной колоннады, и курит, наплевав на то, что кто-то может ее увидеть. Бросает сигарету, придавливает ее грубым ботинком, зажигает вторую. Тихо матерится сама на себя.

Хватит глупить, девочка, повторяет она, как мантру. Наверняка у нее есть какой-нибудь прекрасный принц, который бросил ее двадцать лет назад и которого она до сих пор не может забыть. Какой классический сюжет, в нем явно не место подержанной лесбиянке с непомерными амбициями.

Прижать к стене и целовать, думает она. Целовать, сжимая хрупкую фигурку, вдыхая тяжелый запах духов, зарываться лицом в волосы с нитями седины. Твою мать, думает она и зажимает рот рукой, зажмуривает глаза. Ей кажется, что сладкий тяжелый запах духов Сибиллы все еще здесь, проник в заброшенную колоннаду, чтобы мучить ее.

Сибилла начинает появляться на собраниях преподавателей все чаще, а она ходит сама не своя. По большому счету, Роланде и не обязательно на них присутствовать – вопросы, связанные с уроками полетов, обсуждаются необычайно редко. Но больше видеть Сибиллу ей негде, и она исправно ходит на все педсоветы, каждый раз напарываясь на пристальный насмешливый взгляд Снейпа.

Роланда перестала заговаривать с ним и здоровается сквозь зубы, но от этого его взгляд становится еще насмешливей. Она бесится, но не может ничего придумать, кроме дурацкой идеи из-за угла треснуть его по голове бутылкой огневиски.

Иногда на этих собраниях Сибилла бросает на нее случайный взгляд – огромных за очками, нелюдимых синих глаз. И Роланду пробирает дрожь от макушки до пяток. Она вспоминает эти глаза, когда изгибается на жесткой кровати, погружая в себя пальцы и закусывая губы, чтобы не издать ни звука. Они будто отпечатываются на беленом потолке комнаты, так что она видит их в такие минуты независимо от того, открыты ее собственные глаза или закрыты.

Она довела бы Сибиллу до мании преследования, если б могла – но та большую часть времени проводит у себя в башне, и случайно в коридоре ее не встретишь. Тем больше Роланда удивляется, увидев ее как-то под деревом у озера с книгой. Она замедляет шаг, сердце мгновенно сбивается ритма и ухает куда-то вниз, а ладошки становятся потными. Роланда останавливается в нерешительности шагах в двадцати.

Ну подойди же, умоляет она себя. Ты взрослый человек, ты имеешь полное право здесь гулять, и почему бы тебе не заговорить с коллегой. Шаг вперед, потом другой. Кажется, даже первые шаги не давались так сложно.

- Э-э, прекрасный день, верно, - напряженно произносит она, приваливаясь к дереву. Сибилла поднимает голову, придерживая рукой огромную шляпу с обвисшими полями. Непонимающе глядит на нее, потом неуверенно кивает – Роланда готова поклясться, она не расслышала ее слов.

Сибилла все еще смотрит на нее несколько недоумевающим взглядом, от которого хочется немедленно схватить метлу и улететь на край света. Роланда неуклюже сует руки в карманы мантии и начинает греметь мелочью, ненавидя себя за это. Наконец Сибилла снова опускает голову и утыкается в книгу.

Дура, причем старая, безжалостно констатирует про себя Роланда. Открой рот и скажи что-нибудь, кому говорю!

- Что ты читаешь? – спрашивает она, искренне надеясь, что вопрос не звучит слишком вымученно.

Сибилла не отвечает, и Роланде приходится несколько раз позвать ее по имени, прежде чем та вскидывает голову.

- А-а, - тянет она. – Это стихи.

Роланда не находит ничего лучшего, чем вопросительно поднять брови.

- Ну, тебе, наверное, будет неинтересно, ты ведь… - Сибилла запинается, и Роланда чувствует себя деревенской дурочкой.

- Нет, почему же, - напряженно говорит она. – Если они хорошие… - больше ничего не придумать, как ни бейся.

Но Сибилла улыбается.

- Они чудесные, - говорит она, и у Роланды отлегает от сердца. – Настоящее волшебство. Слушай: «Бродят души цветов под весенним дождем. О ростки желтоцвета по кровельным скатам! Вы опять отогрели заброшенный дом нездоровым и стойким своим ароматом».

Стихотворные строчки проходят мимо ее сознания. Роланда наблюдает, как двигается у Сибиллы жилка на шее, когда она тщательно проговаривает слова, ловит еле заметное движение тонкой ключицы под голубым шелком платья. У нее начинает ныть внутри, и стихи, как море, убаюкивают, но не дают покоя, а мучают еще больше.

Она прижимается к дереву и прикусывает костяшки пальцев. Не отводя взгляда.

Сибилла читает еще что-то мягкое, напевное, но потом, заметив невдалеке группу учеников, поспешно собирается и уходит. Роланде даже не дают проводить ее взглядом – ей приходится с обреченным вздохом идти разнимать очередную мальчишескую драку. Слизерин, устало фыркает она, назначая обоим отличившимся по отработке.

- Смотрел бы ты за ними получше, бандитов ведь растишь, - жалуется она Снейпу тем же вечером.

Они сидят у него в гостиной с бокалами огневиски и не спеша треплются о всякой ерунде.

- К черту, Хуч, - лениво отвечает он. – Мои дети – мои и проблемы. Нужно тебе это?

- Но кто-то же должен держать из в узде, - так же лениво отвечает она. О работе не хочется думать, не то что спорить, но раз уж разговор начат.

- Извините, - усмехается Снейп. – Роль самого страшного тирана в этой школе уже занята, изволь заняться чем-нибудь другим.

Она хохочет и поднимает бокал.

- Слушай, Снейп, - говорит Роланда после нескольких минут молчания. – Я тут хотела тебя попросить…

Он резко обрывает ее:

- Приворотные зелья не варю, - холодно сообщает Снейп.

Роланда в изумлении вскидывает голову и напарывается на все тот же внимательный насмешливый взгляд.

- Но ты можешь обратиться к мисс Браун с четвертого курса Хаффлпаффа. Она не так плоха, как кажется. Возможно, объект твоих воздыханий даже не скончается в страшных муках у себя на башне.

Предатель, думает Роланда, испытывая одновременно желание рассмеяться и хорошенько врезать ему кочергой.

- Твою мать, Снейп! – она резко поднимается и, со звяком поставив свой бокал на низкий столик, выбегает из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Оставшись один, Снейп, изображая тост, поднимает свой бокал, но, не отпив, начинает хохотать.

Наплевать, думает Роланда, лежа в постели и зло глядя на слишком яркие звезды за окном. Наплевать, хуже уже не будет.

Назавтра вечером она поднимается по бесконечной лестнице в башню к Сибилле. Она на удивление спокойна и даже способна трезво мыслить, правда, кажется, все окружающие могут слышать, как бьется у нее сердце.

Роланда старается не задумываться о том, зачем, собственно, она туда идет. Ну не доказать же Снейпу, что она и без приворотных зелий… м-да. Впрочем, когда Сибилла встречает ее у входа, все глупые мысли сразу вылетают из головы, и не остается вообще ни одной.

Сибилла не спрашивает, зачем она пришла, а без разговоров проводит ее к столику и наливает какого-то чаю – будто так и нужно, будто Роланда ходит туда пить чай каждый день. Это невероятно, думает Роланда, делая глоток и не осознавая ни вкуса, ни температуры чая. Какое-то безумное чаепитие, думает она, разглядывая замысловатую заколку в виде сверкающей стрекозы в волосах у Сибиллы. Тонкие руки со множеством позвякивающих колец и браслетов – вот уж чего сама Роланда никогда не могла носить – изящно порхают над подносом, и от этих движений невозможно оторваться.

Роланда так и не может вспомнить, о чем же конкретном они тогда говорили, когда через несколько дней поднимается на башню снова. Кажется, она несла какую-то чушь и запиналась каждую секунду. И, наверное, Сибилле было не очень приятно, что она выкурила за те два часа пачку сигарет – обычно ей столько хватает на неделю, но тут просто судорожно нужно было одну за одной, лишь бы занять руки.

Такое впечатление, что Сибилла тоже толком не знает, что происходит. Разговор идет как-то рывками – то они болтают наперебой, то неловко замолкают, исчерпав тему. Что я здесь делаю, думает Роланда в такие минуты. Пытается заставить себя не пялиться на Сибиллу, но взгляд скользит по обстановке, которая кажется всего лишь декорацией, не в силах зацепиться ни за что, и упорно возвращается к хозяйке.

- Ты знаешь, - внезапно говорит Сибилла. – Отсюда есть выход на крышу Хогвартса. И этот участок, кажется, не видно снизу.

Роланда изумленно вскидывает брови. Вот уж где ей всегда хотелось побродить, если бы не преподавательская этика – грех заниматься тем, что категорически запрещаешь ученикам под страхом исключения. Но вот так – она же не будет, собственно, залетать на крышу.

- Только я никогда туда не выходила, - продолжает Сибилла. – Я ужасно боюсь высоты.

Роланда фыркает и качает головой. Уж с этим она знает, как справиться.

Они сидят рядышком на нагретой солнцем кровле. Сверху открывается потрясающий вид на распадок и озеро. Так хорошо, что хочется вечно сидеть и смотреть, не двигаясь, не отводя глаз.

- Хорошо, правда? – с легкой улыбкой спрашивает Сибилла, поворачиваясь к ней. – Мне очень нравится смотреть на все сверху – чувствуешь какую-то легкость, ну, ты, наверное, знаешь, о чем я.

Роланда неуверенно кивает.

- А там такие прекрасные клумбы Филч сделал, видела? – она указывает куда-то вниз. – Желтоцветы – невзрачные цветы, но так пахнут.

По правде, из всех цветов Роланда различает только розы и ромашки, и то больше по картинкам, и о существовании на территории Хогвартса каких-то клумб она даже не подозревала. Но это неважно.

Она закрывает за собой дверь своих апартаментов и, прислонившись к ней, мечтательно улыбается. Интересно, она совсем разучилась колдовать или как? Простейшие заклинания получаются сразу, но все равно придется еще порыться в библиотеке. Она продолжает улыбаться, перелистывая хрупкие страницы ботанических справочников и книг по трансфигурации. Кажется, первоначальная схема была правильной – в конце концов, транфигурация всегда хорошо ей давалась.

Поворот запястья, вверх, влево – это как фигуры высшего пилотажа, только в уменьшенном варианте. Заклинание не оставляет видимого следа, но, очевидно, работает: запах не то чтобы сильно приятный, но есть. Осталось только немного потренироваться.

Экзамены будут через неделю, и Хогвартс как вымер: пяти- и семикурсники учат, как проклятые, а остальные дети тоже притихли, проникнутые важностью момента и с ужасом ждущие таких же испытаний. Роланду всегда веселил этот предэкзаменационный мандраж. Слава богу, хоть ее предмет ни в ком не вызывает ужаса.

Еще совсем не поздно, но в Хогвартсе тихо. Вечер удивительно теплый, и даже наверху они не мерзнут. Правда, за день глаза устали от яркого солнца, но теперь Роланда все равно не может отвести взгляда от поблескивающей черной глади озера далеко внизу и более темного леса за ним.

И даже не сразу даже замечает, что сидящая рядом Сибилла прижимается к ее плечу. Когда Роланда поворачивается, то видит, что у Сибиллы закрыты глаза, а на губах блуждает полуулыбка. Осторожно-осторожно, чтобы не потревожить Сибиллу, она достает из кармана палочку. Еле слышно шепчет заклинания, взмах – и воздух наполняется тонким, но узнаваемым сладковатым запахом желтоцветов.

Сибилла сильнее прижимается к ее плечу.

- Ты чувствуешь? – спрашивает она, не открывая глаз. – Эта крыша пахнет цветами, прямо как клумбы внизу. Так чудесно.

Прижать к стене и целовать, с тихой усмешкой думает Роланда. Ну, или к крыше, какая разница. Наверное, уже можно.



The end


Фик написан 15 апреля 2007


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni