Обучение самоконтролю

АВТОР: Остролист
БЕТА: Kulyok

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: когда происходящее скрыто от глаз посторонних, люди порой оказываются совсем иными, нежели при свете солнца… Вторая сайд-стори к фанфику "Точность формулировок". UST. POV Гарри.

Этот фик из серии "Телепат". Серия включает в себя 5 историй:
1) "Точность формулировок",
2.1) "Вечность в несколько часов",
2.2) "Обучение самоконтролю",
3) "Последствия одной ночи",
4) "Неправильный сон".


ОТКАЗ: коммерческая выгода ролинговская, бриллиантовая шлифовка бетовская, буквы алфавита общественные. Всё остальное – моё.



Впервые это случилось весной, в поместье Сириуса, когда я снова видел ставший тогда почти привычным сон-явь о Вольдеморте. Но это было не просто наблюдение, я всегда чувствовал его эмоции, и мне было нестерпимо плохо от них: когда ему было хорошо, когда он был доволен, это означало, что у него что-то получилось, или убит кто-то из наших сторонников. И я мог увидеть порой, кто погиб…

В ту ночь я спал и не спал одновременно, находясь и в своей кровати и рядом с Томом, пытаясь узнать, где он скрывается, заметить какую-нибудь характерную деталь, которая поможет его найти. Разрывался между этими двумя местами пребывания; самому мне было тошно, моё тело металось в поместье Сириуса на кровати не в силах проснуться и свести воедино тело и сознание…

Утром я вспомнил, что произошло потом. Похоже, я смог извлечь память о том, что было. Дамблдор и раньше говорил, что многое можно вспомнить подробно и без специальных зелий и артефактов вроде Омута Памяти. Ведь, к примеру, возможность вспомнить книгу заклинаний, которую прочёл давно и всего один раз – это очень полезная способность, кто знает, в каком заклинании может появиться срочная потребность?.. А тут я вспомнил сам, даже не прилагая к этому усилий, словно мне было необходимо об этом узнать.

Тогда, той, первой ночью, на кровать рядом со мной опустился он. Снейп, больше было некому. Обнял меня и прижал к себе, и начал меня успокаивать, словно я был ребёнком, которому снится плохой сон и его нужно осторожно разбудить. Сны были всего лишь показателем, но тем не менее… За ним раньше не водилось снисхождения к моим проблемам, которые я сам же и создаю, а эти мои сны и были мной позволены, ведь это я которую неделю всё никак не мог овладеть беспалочковой магией, и взять их под контроль. Он никогда раньше даже и не пытался помочь мне, и тут вдруг такая забота…

Он всего лишь обнимал меня и пытался меня успокоить, и я не смог устоять, потому что «общение» с Вольдемортом никогда не приносило ничего хорошего, а с ним… Днём, анализируя произошедшее, я даже не сразу смог сформулировать, почему из-за его этого зова моё сознание вернулось раньше обычного. Потом я понял: оказалось, что мне было приятно находиться так близко к нему. Пусть это – Снейп, и Сириус до сих пор метает в него молнии из глаз, потому что именно наш профессор зельеварения, а не он, мог меня научить контролю над магией и мыслезащите. Но оказалось, что мне приятно, когда он ко мне прикасался так. Так заботливо.

Постепенно, когда я успокоился и дыхание само пришло в нормальный ритм, он собрался было отстраниться. Мои руки словно сами по себе обняли его: мне было страшно и плохо, я не захотел всю ночь провести один. Хоть пару часов покоя. Пусть даже рядом со Снейпом.

После нескольких минут явной борьбы с самим собой он остался. Видимо, он предпочёл провести несколько часов с крепко спящим мной тому, чем позволить мне ещё раз увидеть Вольдеморта: сколько раз он меня по утрам поливал ядом и звал для беседы со мной Ремуса и Сириуса, заявляя, что сам просто не представляет, как именно заставить меня быть благоразумным, если не применять ко мне «imperio».

Наутро всё, что я мог вспомнить – это несколько обрывков нелепого сна, и так я думал до тех пор, пока не увидел, что снитч сломан. На мой вопрос Снейп скривился и предложил догадаться самому. Значит, снова спонтанная магия, подумал я, огорчился, что восстановить мячик не получится, ведь это настолько ювелирная работа – восстановить все заклинания, проще новый купить… и, прислушавшись к себе, вспомнил, что ночью я действительно выпустил на волю управление магией. За этим воспоминанием пришло и всё остальное.

Весь оставшийся день я ходил, стараясь не попадаться ему, а на обеде вовсе не поднимал на него глаза. Ремус вопросительно посматривал то на меня, то на него, но промолчал.

А я ходил в некотором недоумении и даже почти в шоке. Шутка ли – Снейп!.. сам Снейп повёл себя так, что я даже и не знал, что думать: если бы это был кто-то другой, я бы списал всё на «imperius». Но, увы, нужно было искать какое-то другое объяснение, потому что устойчивость к марионеточному заклинанию у Снейпа была абсолютной, он сам это продемонстрировал однажды, когда Сириус усомнился, что Снейп согласился обучать меня добровольно. «Imperio» он сбросил с себя буквально в долю секунды, и, даже не подпуская в голос побольше яду, предложил Сириусу хоть раз в жизни задействовать в себе что-нибудь благородно-гриффиндорское или хотя бы поверить Дамблдору… Гхм, Сириуса Ремус и я оттаскивали буквально за шкирку, и впервые на моей памяти Ремус пригрозил исполнить снейпову мечту и за плохое поведение посадить анимага на цепь. Мародёры дулись друг на друга неделю.

Другое объяснение… А что мне было думать?..

К вечеру я смог себя убедить в том, что не стоит заморачиваться на поведении Снейпа, мало ли что ему в голову пришло. Может, атрофированное человеколюбие всё же приобрело нормальный вид и размер под благотворным примером профессора Дамблдора?.. Вон, у профессора Стебль растения за ночь вырастают, если их к этому подтолкнуть правильным заклинанием…

Я благополучно лёг спать, отвернулся к стене, чтобы свет от его ночника не бил в глаза, и заснул.

Посреди ночи я словно от какого-то толчка проснулся. Рядом с ним. В его руках.

Я не чувствовал ничего неприятного, хотя главу Слизерина за глаза иначе кроме как «Констриктором» не называли даже его обожаемые слизеринцы. А проснуться в «кольцах» названного «удава»… будь хоть на полгода младше, я бы вскочил, устроил скандал Дамблдору…

Я не показал, что проснулся, по одной шокировавшей меня причине – мне было удобно лежать рядом с ним. С одной стороны, понять, что рядом находится он, было очень странно. Но комфортно, и я не мог вспомнить, когда я чувствовал себя так же спокойно. Его руки лежали расслаблено, а вот я во сне словно пытался сам его обвить. Кажется, Шляпа меня в Слизерин хотела отправить не только за то, что змееуст, но и за вскрывшиеся только сейчас змеиные манеры… А ведь рядом с ним, в его руках было тепло настолько же, насколько комфортно.

Снейп чуть заметно вздрогнул (понял, что я проснулся?..), и я почувствовал, что он поднял голову. С минуту он молчал, вслушиваясь в моё дыхание, но я с ранних лет умел дышать ровно, имитируя, что я сплю, чтобы тётя или дядя не догадались, и потому был уверен, что он меня не раскусит.

После чего он погладил меня по лопаткам, тихо шепча «т-ш-ш-ш…». Через четверть часа он откинулся на подушку: заснул.

Я лежал и пытался понять, почему? Почему он это сделал? Я не помнил, чтобы видел во сне Вольдеморта… «А, похоже, потому и не помню», подумал я, «что в этот раз Снейп не стал ждать, пока я снова буду пытаться подсмотреть, что делает мой противник».

Хотя, если сравнивать, что лучше: контактировать с Вольдемортом, испытывая его эмоции, или провести несколько часов рядом со Снейпом… Гриффиндорец во мне возмущался тем, что открылось: Снейп, безусловно, лидировал. С большим отрывом.

Ужас: радоваться столь близкому присутствию Снейпа. Если узнает Рон, то полгода рекомендаций обратиться к Дамблдору на предмет проверки, не зачаровал ли меня Слизеринский Кошмар, мне обеспечены. Да что там, если он узнает, то сообщит Сириусу и Ремусу, они сами Снейпа отселят. Причём не очень корректно и отнюдь не обходительно. Прогноз был логичен, но перспектива завтра или через несколько дней снова испытать пару незабываемых часов общения с Лордом не радовала, я ведь впервые за несколько месяцев оказался от этого избавлен, и обрести снова не стремился.

Я не заметил, как заснул, не боясь видеть сны…

Через несколько часов, когда я проснулся, никаких следов его пребывания на моей кровати не было, но, в общем-то, это было объяснимо: как рассказывала Тонкс, всю работу по дому можно проводить вообще без применения ручного труда, вообще одной лишь только магией. Да я и сам не раз видел, как миссис Уизли с помощью волшебной палочки и готовит, и наводит порядок. А уж Снейп-то, с учётом того, что он никого и близко не подпускает к своей лаборатории, не вручную же порядок наводит. Наверное, это было какое-нибудь специальное заклинание, подходящее к случаю.

Другое дело, что он никак, ни намёком, ни косым взглядом не демонстрировал, что ночью что-то произошло. Словно это либо его не занимало, либо не стоило внимания. С другой стороны, такое положение дел меня устраивало, потому что занятиям «живой магией» не мешало, а его непоколебимое спокойствие словно передавалось мне: столь необходимые во всех смыслах занятия самоконтролем теперь не наводили скуку.

Ночи я ждал с интересом, задаваясь вопросом, как он понимает, что пора сесть рядом? Первой ночью он перебрался на краешек моей кровати, когда я случайно сгенерировал чары левитации на мелкие предметы вокруг. Видимо, он почувствовал магию. Во второй – может и не спал вовсе, а как услышал, что я снова с Вольдемортом контактирую, так решил это безобразие пресечь. А в этот раз? Или же ничего не будет, хорошее его ко мне отношение кончилось?

Я долго не спал, машинально отмечая, как он шелестит страницами какой-то очередной книги. Если бы я заключил с кем-нибудь пари на предмет того, что Снейп читает на ночь, я бы проиграл: никаких книг из Запретной секции, никаких справочников по Тёмным Искусствам или на крайний случай по ядам. Он читал – я днём посмотрел на обложку – что-то из психологии. Магловский автор. Вот так… Безуспешно промучившись где-то с час, я дождался, пока он погасит свет, но, увы, он просто лёг спать, вопреки моей уверенности (я же всё равно засыпал обычно гораздо раньше его, и он мог не знать, что я бодрствую).

Как только я перестал видеть очередной сон и обречённо понял краем сознания, что связь через шрам снова заработала, как будто Вольдеморту именно по ночам интересно со своими слугами-Упивающимися общаться да планы строить, я отстранённо почувствовал, как матрас на кровати прогнулся чуть сильнее: Снейп перебрался ко мне. Сильные руки сгребли меня в охапку, и он «выдернул» назад. И снова остался.

Снова.

И так – ещё дважды.

Днём всё свободное от занятий время я просидел в библиотеке, сделав вид, что читаю, пытаясь разобраться в ситуации. Картина происходящего вырисовывалась странная.

Ну зачем этому бездушному человеку было это делать? Хорошо, он согласился обучать меня из-за просьбы Дамблдора. Дамблдор же уговорил его на время обучения переехать жить в поместье Гриммо, и общая спальня у нас с тех пор тоже из-за директора. Но ночью он что, тоже просьбу директора выполняет? А как тогда у директора вообще хватило предвидения угадать, что рядом со Снейпом я буду спать лучше? Настолько спокойнее?

И что же мне тогда подсказывает, что сам Дамблдор не в курсе, что Снейп спит рядом со мной? Если бы Снейпа не устраивала роль этакого «плюшевого мишки», директор бы был поставлен об этом в известность после первой же ночи. А если бы это было так, то назавтра же Снейп срочно искал бы зелье, способное заставить меня спать так, чтобы связь с Лордом не работала, а Сириус с Ремусом перерывали бы библиотеку, ища заклинания с аналогичным результатом.

Гипотетический директорский наказ вроде «всё, что угодно, лишь бы он спал нормально» это не та вещь, которая может понравиться Снейпу. Извернулся бы, но в отношении меня выполнять не стал, заставил бы Сириуса или Ремуса, особенно крёстного, съязвил что-нибудь вроде «пусть хоть такая польза будет от собаки в доме». Уж я-то хорошо помню, что меня он никогда не считал достойным снисхождения с его стороны.

Однако вот уже пять ночей он спал рядом со мной, терпя моё присутствие на столь близком расстоянии.

Значит… Значит, это не приказ директора?..

К вечеру я весь извёлся: всё это было странно. Не подозрительно, а именно что необычно. Не обычно. Выходило за рамки привычного, того, что я привык считать неизменным.

Пусть не публично, на протяжении всего нескольких ночных часов, да ещё и предполагая, что я об этом не знаю, но вести себя привычно Снейп перестал. Или же – перестал себя вести привычно мне?

Пусть днём он мог всячески надо мной издеваться, но он пытался хоть таким образом заставить меня научиться владеть собой и контролировать магическую силу. На меня ведь сразу же после обряда пришлось надеть блокирующие чрезмерные чары браслеты: я буквально искрил магией, и любое случайное раздражение было опасно для окружающих. Простое мимолётное недовольство по любому поводу – и всем приходилось уворачиваться от заклинаний. Пусть он такая сволочь на людях, но, думая, что я сплю, он каждый раз оставался со мной, пытался изгнать мой плохой сон. А ведь мог бы предоставить меня самому себе, после первого же случая рано утром устроить выволочку по поводу того, что я недостаточно усердно занимаюсь самоконтролем, и выкинуть проблему из головы. Мог бы, но не стал.

И до сих пор никак не показал, что он делает мне одолжение.

Какие же выводы можно сделать из всего этого? Получается, ему действительно важно, что со мной происходит, причём не применительно к тому, буду ли я способен победить Вольдеморта, а просто потому, что это происходит со мной. Это не интересовало Чанг, видевшую во мне знаменитость (к счастью, я в этом быстро разобрался, годы жизни с Дурслями научили меня распознавать фальшь в поведении людей и видеть мотивы поведения), так же как моё состояние не особо заботило и подавляющее большинство окружающих меня ровесников и взрослых. Его – вдруг заинтересовало. Или он просто позволил себе проявить заботу?

Хм…

Проявить заботу. Ещё совсем недавно я был уверен, что «Снейп» и «забота» это несовместимые друг с другом понятия, но никакого иного объяснения не было.

С той самой первой ночи он спал рядом со мной, и я этому не сопротивлялся. Моя гриффиндорская часть повозмущалась было, но очень тихо и быстро замолчала: альтернативы я не видел. А потом и не захотел искать – с ним я чувствовал себя спокойно и мог быть уверен, что не проснусь наутро с головной болью, с саднящим шрамом, и с пачкой новых картин «из жизни Вольдеморта». Мне было приятно лежать рядом с ним. Несмотря на то, что это был Снейп.

Как я быстро понял – на этом всё не закончилось. Через неделю я проснулся утром, чувствуя сильное возбуждение. Хорошо ещё, что Снейпа в комнате не было… Я долго просидел в ванной перед зеркалом, пытаясь убедить этого раскрасневшегося зеленоглазого брюнета в том, что чувствовать подобное в отношении Констриктора дико и вообще отдаёт безумием. Самовнушение не помогало, как только я закрывал глаза, моргая, я вспоминал его руки, обнимавшие меня ночью, целомудренно обнимавшие, но взбунтовавшееся либидо с моей трактовкой не соглашалось. Чёрт. Чёрт!..

Завтрак я пропустил, потому что я не представлял себе, как я теперь посмотрю ему в глаза. Как я смогу не сгореть от испытанного и сделанного?

Меня не так шокировал проявившийся интерес к своему полу, как именно к нему. Не зря у меня с девушками ничего не получалось, мне было просто неинтересно с ними, и ничего необычного и волнующего от прикосновения к девичьей руке я не чувствовал. Но Снейп, мужчина вдвое старше меня?..

День за днём я не сгорал, не смущался и не краснел, занимался «живой магией» и самоконтролем, уже не просто понимая разумом, а осознавая всем существом, что самоконтроль мне жизненно необходим. Иначе я не выдержу.

Это превратилось в пытку. Ночами я лежал, ощущая, как ровно стучит его сердце, как его руки лежат поверх моих, чуть сжимая пальцами мои кисти. Мерлин… быть прижатым к сильному телу, и заниматься самоконтролем, пытаясь себя убедить в том, что я не хочу повернуться к нему и поцеловать, прижаться к нему, прошептать его имя и позволить себе показать ему, как я хочу его… Сам Вольдеморт не мог бы придумать пытки изощрённее. И способа самоубийства – тоже: я бы точно не дожил до рассвета, Снейп бы меня заавадил на месте, невзирая на мою «избранность». Рискнуть и проверить, я, хоть и был гриффиндорцем, боялся. Квирелла не боялся, василиска, дементоров… Но в отношении него теперь во мне упорно просыпалась слизеринская сторона, та самая, из-за которой Шляпа хотела меня отправить в Дом Змеи. «Живи тем, что есть, если уж следующий шаг всё разрушит».

Я был словно умирающий от жажды человек, что видит перед собой отравленную воду… Я пил слишком мало, понимая опасность, но мне хотелось большего…

Лежать рядом с ним и балансировать на грани между тем, как мне спокойно рядом и тем, глубоко запрятанным внутри, как я хочу его. Такого. Такого надёжного и сильного… Лежать в объятии Северуса и каждый раз убеждать себя, что уж следующей ночью рискну и будь, что будет, потому что больше так не могу… Убеждать себя, в конце концов проваливаться в сон и потом весь день пытаться вести себя, не вызывая подозрений, на практике отрабатывая способы самоконтроля ещё и таким образом.

Так повторялось каждую ночь.

Двадцать ночей сладкой пытки. Как много и как мало…

Он смог подловить меня. Сомневаюсь, что он знал о том, что со мной делает его присутствие, но интуиция у него не просто на высоте. Подобного мага, предвидящего, что именно нужно сделать, не встречал даже Дамблдор, директор сам об этом мне говорил. Не пророк, но видящий возможности достичь желаемого. И не имеет значения, каким способом, и не имеет значения, что он и не знал о сути этого способа. Он смог меня научить, и только это было важно с точки зрения окружающих.

Незримая связь с Вольдемортом блокировалась, когда я оказывался рядом со Снейпом, потому что моё внимание полностью переключалась на него, и, таким образом, всё, чего я добился за время дневных занятий, не разрушалось. Всё это время ментальные нити контроля над магическим даром становились сильнее… Однажды моё сознание вообще не смогло во сне уйти в поиск. Я просто сразу же заснул. Контроль стал ощутимым.

Больше ничего не было.

Пару раз я просыпался по ночам от того, что чувствовал, будто кто-то находится рядом со мной, но достаточно было поднять голову с подушки и обернуться, чтобы убедиться, что Снейп спит на кровати у противоположной стены.

Через неделю он, никак не объясняя своё решение, перебрался в спальню для гостей в конце коридора, оставив меня сожалеть в том числе и о том, что за целых семь ночей ничего не предпринял. Днём, при Сириусе, Ремусе, Гермионе и большей части семейства Уизли сделать хоть шаг в его сторону было невозможно. Но ночью просто прийти к нему в кровать и без лишних слов предложить себя… Я имел на это право. Пусть семнадцати мне ещё не было, но кого это могло интересовать, если я мог не дожить и до конца месяца, не говоря уже о окончании войны: спрогнозировать, когда Вольдеморт возобновит свою деятельность, было невозможно. А уж я-то априори был бы в первой линии. Пусть всего на ночь, пусть даже с почти стопроцентной вероятностью быть вышвырнутым. Но я не сделал этого.

Несколько дней промучившись, я решился и за пару часов сделал кардинальную перестановку в спальне: две кровати одному мне были не нужны, вот я и оставил одну. Его. Это отдавало уже почти мазохизмом, но поскольку они между собой не отличались, никто не заметил того, что я сплю в другой.

Через несколько месяцев, после битвы, поставившей большую жирную точку и написавшей слово «Fin» в конце истории нашего с Вольдемортом многолетнего противостояния, Снейп на руках меня отнёс в Больничное крыло. Сам же и выхаживал, это я узнал гораздо позднее, от мадам Помфри.

На награждении и праздничном пиру он смотрел в мою сторону, только если говорили речи в честь Избранного – это ведь вроде как полагалось делать, чтобы не выделяться. Или хотя бы в его сторону. И это всё.

Ничего больше.

Полтора месяца, оставшихся до начала седьмого курса, я провёл в доме Сириуса. А когда вернулся в Хогвартс, я вернулся почти к тому, что было раньше, ещё до приостановки работы Хогвартса из-за начавшейся войны, до того, как я переехал в поместье Гриммо обучаться беспалочковой магии и самоконтролю.

Да, Снейп никогда не был приятным в общении человеком, ни в начале нашего знакомства, ни во время моего индивидуального обучения. Собственно говоря, после войны его поведение особо и не изменилось, он точно так же, как и раньше, мог с чистой совестью оштрафовать одного лишь Рона за их с Малфоем дуэтную ругань (они до сих пор продолжали ругаться, словно ничего не было, а ведь Драко и Люциус сперва заняли нейтралитет, а потом и вовсе перешли на нашу сторону. Кажется, это у них уже стало любимой привычкой), устроить внезапную контрольную – это вообще святое…

За одним исключением.

В отношении меня никаких слизеринских поползновений не было, словно я не стоил его плохого настроения, а на победу в соревновании Домов за Кубок ему было уже наплевать.

Устраивать диверсию на уроке, чтобы услышать когда-то ненавистное и привычное «Поттер, минус двадцать баллов с Гриффиндора», и убедиться, что он вообще меня видит, было глупо и по-детски. Поговорить… А о чём?

О том, что я жалею о своей нерешительности ночами, а днём, а при свете, подойти к нему и поговорить было просто-напросто страшно? Ведь он никогда меня не терпел…А уж признаться в лицо, что он смог пробудить во мне… интерес к нему? Смешно и нелепо. В здравом уме и трезвом состоянии подойти к нему с этим разговором? После этого моего признания даже подобия нормального существования он бы мне не дал. Не считать же за хорошее отношение и приязнь то, что он тогда только лишь был рядом?

Хотелось бы так думать, но это бесперспективно.

Вот тогда-то я и осознал в полной мере, что моё тогдашнее бездействие обернулось катастрофой. Война могла оправдать многое в поведении, а победа скрепила стихийно появившиеся пары ещё сильнее. А я свой шанс упустил, и теперь исправить это невозможно. Он вернулся к прежней, довоенной линии поведения, и никаких вольностей не допустит, даже если раньше, во время войны, и мог бы себе это позволить.

Я не уверен, что смогу найти человека, который будет видеть во мне меня так, как на это способны его глаза. Который будет понимать, что со мной творится и делать всё, чтобы помочь мне выжить и остаться собой. А ведь меня не оставят в покое, и эта мирная жизнь может оказаться столь же опасной, что и война, разве что опасности будут менее явными. Мне нужен он, как бы ни было это эгоистично.

Уже сентябрь, и до окончания учёбы в Хогвартсе я протяну. А что будет потом…

В легендах некоторая, правда, незначительная доля героев после победы над врагами уходит в отшельничество, подальше от толп восторженных поклонников. Значит, имею право. Уж лучше быть одному, чем… чем быть с тем, кому в глубине души глубоко безразлично то, что со мной происходит.

А ждать и надеяться… Шанс, конечно, есть, но настолько мизерный, что его можно не принимать в расчёт.

Поэтому всё, что мне остаётся – это хотя бы не выставлять себя идиотом и постараться не показывать, что у меня есть слабые места. Что именно его безразличный взгляд, останавливающийся на мне чрезвычайно редко, срывает всю мою защиту и низводит контроль до минимума. В период полового созревания у меня вообще не было проблем с излишней возбудимостью; он, сам того не ведая, дал мне осознать, что я не всесилен. Знать, кто мне нужен, и не сметь подойти – этого врагу не пожелаешь. А всё дело в том, что знаешь, что это за человек, который нужен…

Пусть глупо и наивно, я ведь уже мог бы найти себе парня, любой согласился бы со мной встречаться хотя бы потому, что я – Поттер. Закрыть глаза и представлять совсем другого. Но мне нужен не любой. Мне нужен именно он… он, кто от одной моей фамилии кривится, как от лимонной кислоты.

В противостоянии с Вольдемортом мне повезло. А вот со всем остальным, увы, большие проблемы…

Я до сих пор сожалею о своём бездействии, но не поможет даже хроноворот. Ничего не поможет…

Каждый раз, когда в гриффиндорской спальне гаснет свет, я пытаюсь представить, что всё ещё не закончено, что он рядом и что он подойдёт. Не по причине необходимости.

Просто потому, что сам этого захочет.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni