Истинная сущность

АВТОР: Остролист
БЕТА: Kulyok

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Люциус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, humour

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: разговор двух Упивающихся Смертью после возрождения Лорда о том, что делать дальше. С Лордом вообще и сейчас им обоим в частности.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: идея рождена из авторско-бетского флуда. И вообще, это не Остролист писал, не верьте вводной, он – снарри-шипер, а всё нижеследующее – его воспалённое воображение!..

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ: было дело, обещал я Пелегрин люцеснейповый фанфик… Тот люцеснейп в работе, а снейполюц уже написался...


ОТКАЗ: коммерческая выгода ролинговская, бриллиантовая шлифовка бетовская, буквы алфавита общественные. Всё остальное – моё.




Картина, доступная моему взору, полностью описывала идею роденовского «Мыслителя», вот только этот мыслитель не замыкался в себе, пытаясь снизить до минимума контакт с окружающей средой, не устремлял взор свой в себя, пытаясь там найти ответы на вопросы, которые его занимали, поза не выдавала напряжение душевное, трансформированное в физическую зажатость мышцевого корсета, о нет!.. Мыслитель был расслаблен, его серые глаза можно было уподобить глади полированной стали дамасского клинка, готового к сражению в любой момент, но, увы и ах, пока врагов на горизонте не было заметно, а поза демонстрировала полнейшее спокойствие, и потому всё это создавало впечатление того, что всё в порядке. Я бы, может быть, и поверил, если бы не одно «но»: когда я вижу подобное в исполнении именно этого человека, хочется взять его за шкирку, тряхнуть как следует, дать по шее за то, что мне пытается мозги пудрить, а потом дать по шее ещё раз уже аллегорически, трансгрессировав в Хогвартс: пускай прочувствует, что показанное мне не понравилось.

Медленно полируя кончиками пальцев серебряную голову василиска на трости, Люциус Малфой сидел в кресле и сосредоточенно – ибо слишком тщательно делал вид, что всё в порядке – обдумывал сложившуюся ситуацию. На наших запястьях медленно таяли Метки, скрываясь до поры до времени от лишних глаз, впервые за почти четырнадцать лет, и это было главной проблемой.

В малфоевском доме мы двое были единственными обитателями: домовик не в счёт, а Нарцисса в особняке, вроде бы у неё как раз сейчас гостит её сердечная подруга, а потому не будем же мы мешать утончённому разврату дам?.. Хотя, какой там разврат, всё по-честному: брак был спланирован ещё родителями, наследника родили, а с кем отныне развлекаться… супругам всёгда можно договориться не мешать друг другу жить. А потому мы, то есть Нарцисса и Пенелопа, Люциус и я, попарно сосуществовали в мире и согласии, выезжая на праздники, летний отдых и прочая, помогая друг другу выживать и решать проблемы, благо что у четырёх объединённых союзом слизеринцев это получится лучше, чем просто у двух пар. А так… Я помогу нашим дамам добиться расположения у их подружек, если кому-то требуется крем или зелье квалифицированного специалиста, а у Нарци ну совершенно случайно есть такой знакомый. Люциус пригодится везде, где требуется задействовать мощь Министерства или какого-то определённого его сотрудника, благо что у Люца связи обширные, хоть и не афишируемые. А помощь наших дам оказывается просто незаменимой, когда требуется наладить контакт с каким-нибудь сопротивляющимся оному человеком, но при этом у него есть матушка/тётушка/сестрица/кузина, с которой Нарцисса или Пенелопа в приятельских отношениях…

Помедитировав минут десять с ничего не выражающей – как и положено – физиономией, он вскочил на ноги, бросив в кресло трость, и, словно лев в клетке, заметался по комнате. Полы мантии тяжёлого шёлка так и взлетали, словно бились на ветру; был бы у него хвост, тот нервно бил бы своего обладателя по бокам. Хотя нет, какой лев? Ишь, как плечами поводит, словно крыльями, до поры сложенными вдоль хребта: грифон, как есть грифон. Шкура и крылья чёрные, перья на груди – белоснежные (то есть рубашка).

– А порычать или поклекотать недовольно?

Он резко остановился и оторопело уставился на меня:

– Чего?..

– При такой линии поведения положено рычать, Люци, – промурлыкал я, оглядывая его с ног до головы, – для полноты образа. Ты уж реши, что сейчас намерен делать, разыгрывать передо мной образ или спросить напрямую, без обычных своих вывертов. Мне самому глубоко безразлично, каков твой имидж в глазах окружающих. Даже если ты, в кои-то веки, вытворишь что-нибудь, что потребует от тебя чёткого ответа на вопрос, что и почему ты собираешься делать. Так что хватит, как мог бы сказать твой сын, заморачиваться на эту тему. А пока, в качестве небольшой консультации по ныне демонстрируемому тобой образу, могу тебе сказать, что ты всё же не выходец с Гриффиндора, чтобы полноправно отыгрывать разозлённого грифона. Хотя, конечно, не начинать ж тебе шипеть раздражённо, аки змей, которому на хвост наступили, действительно…

– Я попросил бы без оскорблений, – рыкнул Люциус, выходец Дома Слизерин.

– Какие ж это оскорбления, что ты? – я не смог отказать себе в удовольствии подколоть его. – Теперь в нашем узком Кругу сравнение кого бы то ни было со змеёй является комплиментом, напрямую отсылающим к Самому. Осмелюсь даже предположить, что скоро в моду войдёт модифицированное оборотное зелье, в которое вместо человеческой составляющей добавлена змеиная, – в ответ глаза Малфоя удивлённо расширились. – Что, не слышал о том, что это возможно?

– Ну это ж ты у нас мастер зелий, не я.

– Фу, твоя необразованность меня поражает, – скривился было я, и на меня тут же обрушилась вся только что мною помянутая полнота образа. Малфой, то есть. Сверху. – Ох, слезь с меня, ты…

– Продолжай, Северус, я тебя внимательнейшим образом слушаю. Ты хотел сказать «тяжёлый»?!

Да, сию же минуту начну извиняться. Угу. Непременно.

– И скажу!.. – заявил я, получив в виде реакции вполне ощутимый укус за левое ухо и разозлённое шипение:

– Что ты сказал?!

– Люц, ты пока ещё не ядовитый, и кусать меня второй раз не надо… – я попытался скинуть его с коленей, – не надо, я сказал!..

– Я тебя не только укушу второй раз, я тебя всерьёз покусаю!! – он, не мудрствуя лукаво, вцепился в меня, как клещ, всеми конечностями, хорошо хоть не зубами, что давало ему достаточно высокий шанс не свалиться на мягкий персидский ковёр, даже если я на ноги встану, пытаясь взять себе в помощники земное тяготение.

– Так может, тебе и оборотное зелье принести, а? Для того, чтобы лучше соответствовать?.. Ай!..

– И в третий укушу… – прошипел Люц.

С этим надо что-то делать…

– Успокойся, – я обнял его, показывая, что сопротивляться не буду. И на пол бросать тоже. – Ты у меня высокий, – рука прошлась от лопаток вниз, до талии, да так там и осталась, несмотря на ответное недовольное незавершённостью действие, – стройный, но не тощий, поэтому пушинкой тебя не назовёшь, пока ты к себе чары скрадывания веса не применишь…

– Ну что тебе стоит?

– Так я ж признаю, что ты стройный…

– Ну и что.

– И к тому же ты не барышня, чтобы возмущаться на малейшие намёки в излишнем весе… – острые зубы вонзились в моё многострадальное ухо в третий раз. – Твою мать, Люциус, я сейчас уйду, и уже ты будешь являться ко мне в гости, чтобы попытаться поговорить. Но мне будет всё равно, как будет выглядеть Люциус Малфой, стоящий под дверью моих покоев и умоляющий меня впустить его. Правда, учебный год уже закончился, и через неделю, когда ты как раз созреешь для визита, в замке останутся только те страдальцы, которым нужно СОВ и ТРИТОН сдавать. А оные студенты выжимаются экзаменами настолько, что они под моими дверьми хоть Годрика Гриффиндора на коленях и с букетом алых роз увидят – мимо пройдут.

– Ты не уйдёшь.

– Уйду.

– А я тебе не верю… – его правая ладонь просунулась между нашими телами, легла мне на живот и медленно заскользила вниз. – И как ты думаешь, что даёт мне основания полагать, что ты не уйдёшь, как ты думаешь, а, Сев?..

– Исключительно твоя самоуверенность.

– А мне так кажется, что тут ещё что-то есть… – выдохнул он совсем рядом с моим многострадальным ухом и начал осторожно его вылизывать, не прекращая изучать пальцами мой пресс, дразня, но не спускаясь ниже.

– Прекрати. Прекрати, я сказал!.. ох… – как обычно, терпения у него на длительное поддразнивание не хватило, знает, стервец, что меня заводит, – остановись, Люциус, пожалуйста… – Тебе, что, не нравится?.. Сегодня ты ночуешь у меня, и другие варианты я не приму. Твой Три-Дэ обойдётся и без повторного отчёта о возрождении Лорда, его внешнем виде, самочувствии и планах на ближнюю и дальнюю перспективу.

– Эээ… Мой – кто? – я даже отвлёкся от действий его пальцев, и это при всех его талантах.

Люциус остановился, давая мне передышку:

– Три-Дэ, для тех, кто до сих пор не в курсе, могу расшифровать. Это означает «добрый дедушка Дамблдор», – его голос наполнился отчётливой усмешкой, правда, дружеской, что с ним случалось только в отношении меня. – Неужели ты ни от кого из слизеринцев эту аббревиатуру ещё не слышал?

– Ещё не успел, – я пожал плечами. – А кто автор?

– Без понятия. Нет, не Драко, кажется, младшенький Флинт, Маркус. Вроде бы директор когда-то его очень сильно обидел. Причём походя, как обычно и бывает, при дамблдоровских-то воззрениях на справедливость.

– А, ясно… – я прикинул возможные причины обид Флинта. С учёбой у него всё в порядке, отработок особо запомнившихся, так, чтобы сильно обиделся бывший капитан моей квиддичной команды, не было. Разве что… – Получается, это когда Альбус младшему Поттеру Нимбус-Две-Тысячи подарил, ещё на первом курсе. Да, за это – вполне мог. И что ты имел в виду, намекая, что я пойду отчитываться перед Дамблдором?

– Уж мне-то, Сев, можешь не врать, а?.. – положив голову на моё плечо, Люц начал неторопливо расстёгивать пуговички на моей мантии, вполне конкретно демонстрируя свои намерения. – Дамблдор на закрытом слушании по твоему делу выступил твоим же защитником и прямым текстом сказал, что ты – его человек.

Мерлин… Ну и какой чинуша выдал ему эту информацию? Вроде ж Альбус говорил, что весь Малый состав Уитенагемота находятся под заклинанием неразглашения секретной информации, связанной с войной! Не говоря уж о зрителях, на них эти чары накладываются автоматически, как только они в зал суда входят. Надо срочно напрячь Дамблдора на тему…

– Успокойся, Сев, если бы я имел хоть малейшее желание тебя заложить, ты бы не вино сейчас пил, а под «круцио» хозяина находился, – Малфой обнял меня за шею. – Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить.

О, вот это уже называется «пригрел змею на собственной груди». За всё хорошее приходится расплачиваться, тем более – за такого своевольного любовника, как Малфой. Долго, правда, ждать пришлось оплаты счёта, но тем больше сумма…

– Сев?.. – протянул он.

– Я тебя внимательнейшим образом слушаю.

– Прекрати, – судя по интонации, Малфой обиженно надул губы. – Я ещё раз говорю, я не имею ни малейшего желания так поступать.

– Потому что через меня можно с минимумом звеньев в посреднической цепи разговаривать с Альбусом Дамблдором.

– Да плевать мне на Дамблдора и твои отношения с ним, пока оные остаются деловыми!..

– Что ты сказал?.. Мне не послышалось, ты – ревнуешь?!

Он поднял голову и попытался меня пронзить сталью своего взгляда. А ведь действительно ревнует. Кто бы мог подумать. Малфой. Меня.

Охренеть.

Кто-то из нас чуток разумом помутился. Для полноты сумасшествия реальности не хватает только, чтобы, как я завтра в Хогвартс вернусь, выяснилось, что Дамблдор в хогвартсовских делах встал над соревнованием Домов и перестал всеми пытаться манипулировать, а Золотой Гриффиндорец – резко взял свой характер в руки, медитирует три часа в день и является воплощением спокойствия и благоразумия. Угу. Вот тогда я сам первый запрошусь в психиатрическое отделение клиники святого Мунго. Надо ж хоть в чём-то быть человеку уверенным незыблемо, а?.. Дамблдор – предвзят, Поттер – несдержан и рвётся стать в каждой проблеме спасителем окружающих, Малфой – холодная бесчувственная гадюка… Был.

– Я предупреждаю, – возразил Люциус. – На будущее. Пока любой человек из твоего окружения не порывается залезть к тебе в постель, мне плевать, какие темы затрагиваются в ваших разговорах и какие из всего этого вырастают действия. Но, при этом, несексуального характера, – чуть слышно рыкнул он в опасной близости от моего искусанного уха.

Я выдавил (опасаясь за ухо, естественно. И только из-за этого):

– Я дам знать об этом толпам, томящимся под моей дверью в неодолимом желании переспать со Слизеринской Чумой.

– Достаточно будет, чтобы ты сам это имел в виду.

Значит, не всё равно ему, где я буду блуждать. И буду ли блудить. Это оказалось… приятно.

– Учту, – подтвердил я. Ибо пока я ему это не пообещаю, он с меня не слезет. Во всех смыслах. Хотя самый прямой из них мне сейчас очень даже нравится. – Но, возвращаясь к теме… О чём ты хотел поговорить со мной?

– О… Лорде. Что с ним вообще творится?

– Помимо того, что он, наконец, возродился, проиграл дуэль мальчишке, которому ещё не исполнилось и пятнадцати, раскрыл своё возвращение перед противниками, ибо оного мальчишку упустил, а также обнаружил, что из Круга остались жалкие крохи, и что контакты с так называемыми магическими народами ему придётся налаживать с нуля?

– Да, помимо этого, – невозмутимо подтвердил он, с каменным выражением лица выслушав мою характеристику существующего положения. – Я соглашался быть сторонником могучего тёмного мага, обещающего ограничить контакты магического мира с маглами, а не… того, кого я увидел семь часов назад на кладбище.

– Судя по всему, всё дело в том, как он возродился, – осторожно высказал я своё предположение. – То есть?

– Хм, это снова возвращаясь к тому, что ты основательно подзабыл курс зельеварения, – Люц хмыкнул в ответ, и демонстративно хищно посмотрел на моё правое ещё не кусаное ухо. – Не говоря уже о том, что тёмные зелья ты не изучал даже из-за любопытства…

– Я уже понял, что я, с твоей точки зрения, неуч. Ну так просвети меня, о мудрейший мастер зелий!..

– Зелье для возвращения Лорду физического тела готовилось из трёх компонентов, и это больше обряд извлечения силы, маскирующийся под приготовление зелья, нежели…

– Короче, – рыкнул Люц.

– Если совсем короче, то Лорд сам виноват.

– А если чуть длиннее, но без чтения лекции? Ибо я не собираюсь заниматься практическим приготовлением оного обряда-зелья, или чем оно там в большей степени является.

– Ну… Весь прошлый год, по словам Лорда, он питался ядом Нагини. Но в данном случае не буквально ядом, а, скорее, энергией своего фамилиара. Хотя и яд кобры при некоторой магической трансформации вполне… Нет, тебе точно надо было быть гриффиндорцем, рычать ты умеешь так, что грифоны при случае сдохнут от зависти!.. Так вот, само зелье состоит из трёх компонентов. Плоть слуги, кость родителя, кровь врага. Правда, желая получить много и сразу, Лорд просчитался.

– А именно?

– А ты сам посуди. В зелье пошли кисть Питера Петтигрю, могильный прах Тома Риддла и кровь Гарри Поттера. Тот обряд, который использовался, предполагает, что сила этих трёх компонентов должна наделить могуществом. Да, защиту крови матери, стоящую на мальчишке, Лорд преодолел. Но что он получил в довесок?..

– Северус, не тяни грифона за хвост.

– Он получил червехвостовы боязнь силы и страх перед магами, которые потенциально могут причинить ему вред, это раз. Во-вторых, безразличие отца-магла к окружающим… и нечего на меня зыркать, это для всех, кто хотел получить информацию, тайной не является, не ты один в курсе. А также поттерову дикую импульсивность и полное отсутствие самоконтроля над поведением и собственными желаниями.

– Так, что, зелье не сработало? – осторожно, чтобы не образовались глубокие морщины, нахмурил лоб Люциус.

– Сработало, Люц. В том-то всё и дело! Именно страх за собственную шкуру позволял Питеру Петтигрю искать сильных сторонников, их руками расправляться с противниками, одновременно с этим примечая слабости своих приятелей, и раз за разом выживать, виртуозно их используя. Зацикленность на собственной персоне тут же вынудила старшего Тома Риддла бросить Меропу Гаунт, которая его зельем приворотным опаивала, ибо на самом деле он не считал себя обязанным заботиться о своём нерождённом ещё сыне, хоть и родная кровь, к слову. А взращённое Дамблдором в Поттере своеволие и полнейшее пренебрежение правилами и были основной движущей силой, позволившей в неполные двенадцать лет схватиться с Квиреллом, симбионтом Лорда, на втором курсе, как ты наверняка помнишь, отправиться в Тайную Комнату уничтожать Чудовище, на третьем – овладеть уровнем вызова материального Патронуса, ибо он счёл, что ему самому надо научиться противостоять дементорам. А на четвёртом – пройти на весьма достойном уровне Турнир Трёх Волшебников, по уровню сложности рассчитанный на совершеннолетних магов, устоять там, на кладбище, и спастись. Неплохо для воспитанного маглами, правда?

– Да уж, весьма и весьма.

– Но если у них эти силы, если можно так выразиться, на месте, то Лорд – не тот маг, чтобы правильно с ними обращаться.

– Ты… прав. Северус, что мне сейчас делать?.. – выдавил он через силу. – Ни к чему хорошему теперь Лорд нас не приведёт. Особенно учитывая то, что ты со своим анализом, похоже, попал в яблочко. Но… у меня есть жена и сын, в отношении которых существуют определённые обязательства… ты-то Лорду полезен сам по себе, и именно на них попытается отыграться Лорд, чуть только я вызову его недовольство.

– Я могу предложить тебе, не привлекая внимания, перевезти Нарциссу в безопасное место, где её будет проблематично найти.

– Беллатрикс ей родная сестра, ты ж знаешь, что поиск по крови не заглушить.

– Это ты так думаешь. Потому что кое-что не учитываешь. Скажем так, в пределах моей досягаемости находится глава рода Блэков, и я мог бы предложить Дамблдору…

– Ты знаешь о том, где скрывается Сириус Блэк, и он до сих пор жив?!

– Люц, ну не буду же я напрочь портить отношения и с блэковым крестником, каковым является Поттер, с Дамблдором, чьим соратником Блэк является, да и с твоей женой – тоже, как-никак, а именно Нарцисса ему была наиболее близка, хоть и не поддержала его маглотерпимости на требуемом для сохранения отношений уровне.

– Разумно, – невольно ухмыльнулся он. – А Драко?

– Ему ж до семнадцати ещё далеко, а в Хогвартс никто не сунется, пока там Дамблдор. А там, как говорится, или ишак заговорит, или…

Люциус помрачнел:

– Или эмир умрёт, или я умру. Знаю, знаю. Ну а мне ты что предлагаешь?

Прижав Люца к себе покрепче, я, именно так, как его заводит, промурчал ему на ухо:

– До поры до времени не рыпайся, ты не боевик и оного из тебя Лорд не сделает. А пути отступления… да уж предоставлю я тебе пристанище, если ты ничего не будешь иметь против моей компании…

– Нет…

– Нет, не против, или нет, не согласен?

– Ррр, я тебе сейчас покажу, как я против! – рыкнул он, пытаясь обвить мою талию ногами, а шею – руками.

– И не вздумай кусаться, а то будет, как в прошлый раз!..

– Ммм!.. – он умудрился извернуться и выдохнул, – а как было в прошлый раз?

Как было, как было… Наутро мне пришлось искать рубашку и мантию с самыми высокими воротниками, царапины на спине лечить, да ещё и чары маскировки накладывать на засосы. Он-то их не видел, соня: утром он, довольный, можно даже сказать, полностью удовлетворённый, спал. И студенты, к счастью, тоже не видели. Как я понимаю после его признания, в последнее время ему захотелось чуть сильнее продемонстрировать, хотя бы самому себе, что я – с ним. Вот и начал… метить, хм, «своё»…

Одним движением намотав малфоев хвост на запястье, притянул Люца для второго поцелуя. В этот раз – действительно долгого, глубокого, вытягивающего воздух, чтобы дыхания не хватало на глупые вопросы.

Ему хорошо: исцарапал всего меня ночью, и вроде как пометил, что я – его. А мне?.. Этак он в следующий раз может попытаться магию применить, чтобы его метки с меня так легко стереть было нельзя. Правда, в моём распоряжении мои же способности и всё, что могут предложить мне зелья, мази, притирания и так далее, но с Люциуса станется специально покопаться в семейной библиотеке, чтобы я ничего ему противопоставить не смог.

А царапаться, кстати, – опять кошачьего племени привычка.

Только я, пожалуй, об этом пока промолчу.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni