Что будет, то будет

АВТОР: Диана_Шипилова и Сумирэ
БЕТА: Джайа

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, OMC
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: general, romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: «Что вы скажете, мистер Снейп, если я предложу вам заниматься дополнительно окклюменцией и легилименцией?». Пятый курс Северуса Снейпа. Новый персонаж — преподаватель защиты от темных искусств.

КОММЕНТАРИИ: Огромная благодарность от всего сердца самым первым читателям фика — маме Дианы и ее другу Юрию, без которых этот фик никогда не был бы дописан.




Глава 1. Вопросы без ответов

Блеклые лучи сентябрьского солнца освещали некрашеные доски пола на втором этаже маленькой школы. В коридорах было немного душно, но зато шумно и весело: Мэри-Энн радовалась встрече с Алисой, и с Мадлен, и с «Пышкой» Пегги Уоррен. И что с того, что эта задавака Дилайла тоже здесь? Мэри-Энн почти не обращала на нее внимания. Сегодня даже Дилайла не могла испортить ей настроение! Мэри-Энн довольно улыбнулась, водя пальчиком по оконному стеклу и вновь и вновь останавливаясь на своих счастливых мыслях: у них в этом году столько новых предметов (вчера, например, была физика, и она ей страшно понравилась), и к ним в класс перевели из другой школы новую девочку, и погода была такой чудесной… И по дороге в школу она нашла такой красивый листок: весь желтый по краям, а в середине зеленый! Сейчас он был аккуратно спрятан между страницами учебника английского языка. Надо будет обязательно показать его Алисе!

В это время Алиса изучала расписание.

— Так, значит, сейчас у нас химия. Интересно, что за предмет и что за учитель? Саманта сказала, что ее старшая сестра Кэтрин сказала, что он очень строгий…

Разноголосая толпа потянулась в класс — девчонки направлялись к своим привычным местам. Мэри-Энн и Алиса вошли последними, и Мэри-Энн с удивлением увидела, что новый учитель уже сидит за своим столом и что-то пишет в толстой тетради. Заметив, что все уже расселись, учитель поднял голову и оглядел притихший класс. Мэри-Энн вздрогнула: новый учитель и впрямь выглядел строгим. Его волосы какого-то неопределенного цвета были растрепаны, а взгляд — тяжел и мрачен. Он встал, подошел к доске и написал на ней свое имя. Затем тему урока.

— Я буду преподавать вам химию, — сказал он, вновь оглядев класс. — Химия — это наука о веществах и их превращениях.

Мэри-Энн подняла руку.

— Что еще? — раздраженно откликнулся учитель. — Вам обязательно перебивать, мисс?

— Я только… хотела спросить… сэр… — Мэри-Энн совсем спуталась и запнулась.

Ну?

Она вдохнула побольше воздуха в грудь и решилась.

— Скажите, а такая наука, как алхимия…

— НЕТ ТАКОЙ НАУКИ, КАК АЛХИМИЯ! — вдруг закричал учитель, приподняв тетрадь и со всей силы ударив ей об стол. Весь класс с испугом вздрогнул, а Пегги даже попыталась спрятаться под стол. — Нет и никогда не было!!!

— Но, сэр, я читала об алхимии и…

Этим летом ей попался исторический роман, и там что-то говорилось об алхимии и ученых-алхимиках, а минуту назад ей пришло в голову, что «химия» и «алхимия» созвучны, вот она и решила спросить, есть ли между этими словами какая-то связь.

— Где? Я спрашиваю, где вы об этом прочитали? — не унимался профессор. — В детских сказках? Алхимия — не более чем средневековые бредни темных и малограмотных людей! Научитесь отличать строгую науку от невозможных фантазий, а потом уже приходите с вашими дурацкими вопросами. Впрочем, думаю, тогда в них уже не возникнет нужды!

Мэри-Энн, покраснев до корней волос, плюхнулась на свое место.

— И чего он так взъелся? — шепотом спросила Алиса.

Мэри-Энн пожала плечами. Ей тоже показалось удивительным, что из-за простого вопроса профессор пришел чуть ли не в бешенство. Видно, он и вправду уж очень строгий…

* * *

Наконец урок закончился, и девочки покинули класс. А он еще некоторое время сидел на своем месте, поставив руки на крышку стола и отчаянно массируя пальцами виски. Потом резко встал и быстро вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, спустился по лестнице и направился по улице прочь от школы. В воздухе пахло дымом — он поднимался над высокими трубами расположенного неподалеку завода. Ветер трепал афишу «Битлз» на дощатом заборе. Рыжий кот с желтыми глазами прыгнул на крышку мусорного ящика и тревожно глянул на человека — не представляет ли тот опасности. Видимо, опасность учитель химии из бедной провинциальной школы все же представлял: кот исчез, как по волшебству. Поймав себя на этой мысли, профессор сплюнул и пнул со всей силы камешек, лежавший посреди мостовой. Несколько редких прохожих на другой стороне улицы с удивлением на него посмотрели.

«Ну и пусть», — злобно подумал он.

Завернув за угол, он оказался в маленьком, грязном тупичке. «Добро пожаловать домой», — горько сказал он самому себе и тут же заметил, что на ступенях старого кирпичного дома, куда он направлялся, сидел худенький черноволосый мальчик семи лет, а в воздухе над ним, совершая замысловатые пируэты, плавала консервная банка.

Мужчина на миг даже замер, а потом яростно бросился к мальчику. Тот заметил его, вздрогнул и сжался, но мужчина схватил его за шкирку, пинком ноги открыл дверь и перенес мальчика через порог, швырнув его об стену прихожей. Он сполз по стене и попытался заслонить голову руками.

— ЭЙЛИН!!! — завопил мужчина.

Откуда-то сбоку вынырнула маленькая черноволосая женщина с темными кругами под глазами. С ее рук стекала мыльная пена.

— Что случилось, Тобиас? — испуганно спросила женщина.

— Почему он на улице? Тебе что, вообще ничего нельзя доверить?! — мужчина ударил кулаком по стене.

— Тобиас, я… — голова Эйлин склонилась, женщина сгорбилась.

— Что «я», что «я»? — раздраженно переспросил Тобиас. — Ты знаешь, чем он занимался?!

— Нет…

— Он вертел над собой жестянку с помощью ваших дурацких фокусов!

— О, Тобиас, этого больше не повторится… — с мольбой начала женщина, но вдруг из угла донеслось:

— Это не дурацкие фокусы.

Мужчина и женщина одновременно обернулись на голос. Глаза Тобиаса сузились, в них вспыхнул гнев. Во взгляде Эйлин мелькнуло отчаяние, она зажала рот ладонью.

— Что ты сказал? — нарочито мягко, но с явной угрозой спросил Тобиас. — А ну-ка повтори!

— Это. Не. Дурацкие. Фокусы! — громче и раздельно повторил мальчик, медленно приподнимаясь на ноги и с вызовом глядя в лицо мужчине.

Мужчина сжал кулак и занес его над сыном. Тот не шелохнулся. На миг в его глазах промелькнул испуг, но потом они превратились в сверкающие черные щелочки. Тобиас вздрогнул, увидев в них отражение собственного гнева… На миг ему стало страшно.

— Если ты сейчас же… — начал он.

— И не подумаю! — воскликнул мальчик. — Говори, что хочешь… Можешь ударить меня, можешь избить меня до смерти — я никогда не перестану делать то, что я могу, а ты — нет, маггл несчастный!!!

Тобиасу вновь стало не по себе. Казалось, эти слова просто не мог произнести семилетний ребенок… Мужчина бросился на мальчика, но в тот же миг Эйлин стала между ними, приняв на себя всю тяжесть удара.

— Нет! — женский и детский крик слились в один, и вдруг Тобиас почувствовал, как что-то его душит. Свет померк, перед глазами замелькали «звездочки». Он упал на колени.

— Северус, прекрати немедленно! — испуганный голос Эйлин.

— Он тебя ударил!

— Северус!.. — быстрые шаги, хлопнувший ящик комода. — Фините инкантатем!

Кольцо удушья разжалось, и зрение вернулось к Тобиасу. Он поднялся на ноги и обернулся к мальчику. Тот по-прежнему стоял, прижавшись к стене. В его глазах было мрачное торжество, но в то же время — безотчетный страх, который нарастал с каждой секундой. Тобиас вдруг понял, что мальчику очень хочется броситься к нему и разрыдаться. Но прежде, чем он успел это сделать, Тобиас гневно посмотрел на него и прошипел:

— Марш к себе!

Северус кивнул и бросился вверх по лестнице.

— И не вздумай возвращаться до завтрашнего утра! — крикнул ему вдогонку Тобиас.

* * *

Тобиас опустился на стул в темноватой кухне с плотно занавешенными окнами. Эйлин осталась стоять, теребя передник.

— Значит, «несчастный маггл», да? — он мрачно усмехнулся, пристально глядя на жену.

— У меня и в мыслях не было настраивать его против тебя!

— А кто еще мог ему вбить в голову эту чушь, если не ты?! — Тобиас сорвался на крик, но потом продолжил уже спокойнее: — Не делай из меня дурака.

— Поверь мне, я бы никогда… — Эйлин закусила губу. — Может, он что-то прочитал в моих книгах?

— Ну так прячь их подальше, ясно тебе? — хмуро бросил он. Потом встал и резко ударил кулаком по столу. — От этого мальчишки одни неприятности! Я живу в постоянном страхе, что кто-нибудь из соседей узнает… Только вчера я застукал его в компании с этим соседским сопляком!

— Но, Тобиас, ему же нужны друзья! Он должен общаться со сверстниками!

— Сверстники?! Друзья?! Эйлин, ты не хуже меня знаешь, что для всех его сверстников будет лучше, если он будет взаперти сидеть дома!

Повисло молчание.

— Но, Тобиас, ему ведь надо учиться…

— Учиться чему?! Не начинай, ладно?

Эйлин вздохнула, но все же продолжила:

— Ну чего ты от него хочешь?

— Я хотел, чтобы ты научила его контролировать свою эту… особенность, чтобы он мог общаться с нормальными людьми и ходить в нормальную школу! А еще я хотел бы… — Тобиас повысил голос, — …чтобы он не подслушивал под дверью!

Он в два шага добрался до двери и резко распахнул ее. Северус стоял на пороге с угрюмым и виноватым видом. Потом он вскинул голову и спросил:

— Как ты догадался?

— Может, я и не умею заставлять предметы летать по воздуху и превращать ящериц в табуретки, зато у меня очень хороший слух, — усмехнулся Тобиас. — К тому же я десять лет работаю учителем.

Северус потупился.

— Ты упрям, как маленький осел, — бросил Тобиас. — Ладно, проходи. Сменим вид наказания — всю неделю будешь мыть полы во всем доме.

Северус кивнул, подошел к столу и забрался на табуретку. Эйлин поставила перед ним кружку с чаем и положила немного подгоревшую булочку.

— Как ты сидишь! — хрипло сказал Тобиас. — Выпрямись! — Он стукнул Северуса по спине, тот не удержался и покачнулся вместе с табуреткой. Табуретка накренилась… и застыла под неестественным углом.

— Эйлин! — Тобиас угрожающе сверкнул глазами.

— Он упал бы! — начала оправдываться она. — Он ведь мог сильно ушибиться, Тобиас!

— Волшебство — полезная штука, — заметил Северус, побалтывая кружкой с чаем.

— Не в моем доме, — проворчал Тобиас. — Нет, уму непостижимо: это же противоречит всем законам физики!

— С чего ты взял? — с ехидством спросил его семилетний сын.

Тобиас прищурился, но потом махнул рукой.

— Ты все равно не поймешь. Должен признать, у тебя незаурядные умственные способности для ребенка твоего возраста, но…

— Это ты не понимаешь! — перебил его Северус. — Волшебство не противоречит науке, а дополняет ее! Да, мама?

По растерянному виду Эйлин сразу было понятно, что его жена разбирается в науках так же, как сам Тобиас в волшебстве. «Интересно, откуда он нахватался таких идей, если не от нее?» — слегка удивился Тобиас, но вслух сказал, невольно перенимая свой тон обращения с учениками:

— Вот как? А когда ты поджег занавеску на той неделе даже без этой вашей волшебной палочки, разве это не противоречило закону сохранения энергии?

«Все равно же не ответит ничего вразумительного, — подумал между тем он. — Зря я вообще все это начал».

Северус почесал свой большой нос, сосредоточенно нахмурился и сказал:

— Но ведь та энергия не из ниоткуда взялась! Это преобразовалась моя!

— Что? — удивился Тобиас и пристально всмотрелся в некрасивое лицо сына.

— У тебя есть разные учебники, и я там прочитал, что энергия бывает разных видов, — объяснил Северус. — И они могут переходить один в другой. Там еще пример был с бросанием камня с высоты: сначала у него была только потенциальная энергия, а потом она постепенно перешла в кинематическую!

— Кинетическую, — машинально поправил Тобиас.

— Точно, — ничуть не смутился Северус. — А когда камень ударился о землю, то кинетическая энергия перешла в тепловую! Что, разве не так? А с волшебством все то же самое. Мысли людей обладают энергией, и колдовство — это ее преобразование в тепловую, как в случае с занавесками, или в потенциальную, как с левитированием, или еще в какую-нибудь!

Тобиас переглянулся с Эйлин. Интересно, у него сейчас тоже такое же ошарашенное лицо?

— Ну, то, что мысли обладают энергией — это всего лишь твое предположение, причем совершенно бездоказательное…

Северус посмотрел на него с плохо скрываемым презрением.

— Это совершенно очевидно для любого разумного человека, — отчеканил он.

Тобиас с трудом удержался от желания влепить ему подзатыльник — его остановила мысль, что подобный аргумент никак нельзя считать разумным, и этот паршивец справедливо сочтет это за его, Тобиаса, поражение в дискуссии. Он сердито кашлянул и спросил:

— Предположим, что так… Но почему же тогда не колдуют все без исключения? Откуда вообще взялись такие, как вы?

— Не знаю, — пожал плечами Северус и потянулся тощей рукой за булочкой. Эйлин тихо вздохнула. — Скорее всего, мы как-то по-другому устроены. У вас, магглов, наверное, чего-то не хватает для преобразования энергии. Чего-то вроде этого прибора… забыл, как он называется.

— Какого еще прибора? — простонал Тобиас.

— Ну, когда напряжения разные, то он помогает их уравнять. Там еще какие-то катушки были, — довольно путано объяснил Северус, но Тобиас догадался, о чем говорит его сын. Он развернулся к сидевшей тише воды ниже травы Эйлин и рявкнул:

— Как тебе это нравится? Он утверждает, что у вас, волшебников, внутри трансформатор!

Эйлин с опаской посмотрела на сына. Северус, подпрыгнул на стуле и, взмахнув булочкой, воскликнул:

— Точно! Это именно так называется!

— Похоже, ты совершенно не понимаешь саму суть работы трансформатора, — язвительно заметил Тобиас. — Там не «какие-то катушки», а…

— Тобиас! — умоляюще произнесла Эйлин. — Ему же только семь лет! Мне двадцать семь, и то я в первый раз такое слышу!

Тобиас осекся: замечание было совершенно справедливым. Но от этого ему еще больше захотелось хоть в чем-то переспорить этого кошмарного ребенка.

— А закон сохранения вещества?! — вспомнил он.

— Какой? — удивился Северус.

Слава Богу, облегченно вздохнул Тобиас. Хоть об этом он еще не слышал.

— Если ты читал мои учебники, то должен помнить об этом законе. Его открыл Ломоносов. Суть в том, что…

— Об этом я читал, — прервал его Северус. — Но в «Общей физике» написано, что фундаментальных законов сохранения всего три. Энергии, импульса и момента импульса. Я, правда, еще не до конца понял, что такое момент импульса, — самокритично признался мальчик, — но смысл в том, что закон сохранения вещества — не фундаментальный! Логично? — и он посмотрел на Тобиаса с видом победителя.

Тобиас вздохнул. Он смотрел на этого мальчонку, вцепившегося зубами в кусочек булочки. Он почувствовал гордость за сына, но вслед за этим чувством к Тобиасу вернулся его привычный страх, ставший за эти шесть лет неотвязным кошмаром. Жизнь Тобиаса показалась ему самому невероятно тусклой и мрачной. Отгоняя эти мысли, он вновь вернулся в один серый дождливый день…

* * *

Лето кончалось. Глядя на мокрую улицу сквозь окно, залитое струями дождя, Тобиас думал о том, что через несколько дней ему вновь придется выходить на работу и втолковывать этим остолопам начала элементарной химии. Отпуск заканчивался… Тобиас схватил зонтик и вышел на улицу. Он сам не понимал, зачем его в такую погоду понесло любоваться видами, но и дома оставаться не было сил — там было слишком тихо.

Тобиас шел по мокрой мостовой, совершенно не представляя, куда он, собственно, направляется: он шел куда глаза глядят. Подняв голову, он понял, что оказался у старого заброшенного парка за покосившимся забором. Дойдя до входа, Тобиас свернул в парк, даже не задумываясь о том, что на дорожках, наверное, полно грязи. Мокрые деревья шелестели, разбрызгивая пряную влагу. Его одежда уже пропиталась водой, но он словно бы и не замечал этого, уходя все дальше и дальше по безлюдным, заросшим аллеям.

Внезапно он услышал какой-то звук. Может, это ветер гудит в ветвях? Или мяукнул котенок? Раздвинув кусты, Тобиас увидел поляну со старыми, облупившимися лавочками. На одной из них сидела девушка с длинными черными волосами. Она плакала, закрыв лицо руками. Тобиас неслышно подошел к ней и сел неподалеку.

— Мисс, вам не кажется, что здесь и без того достаточно сыро?

Девушка вздрогнула, опустив руки. Ее лицо нельзя было назвать красивым — о нет! — но все же в нем было что-то… загадочное. Она посмотрела на него, и в ее темных глазах мелькнул испуг. Тобиасу показалось, что она сейчас вскочит и убежит, и он вдруг почувствовал странное разочарование. Но нет, она осталась на месте, снова прижав руки к лицу и разрыдавшись.

Тобиас растерялся.

— Простите, я не хотел вас обидеть, — поспешно проговорил он. — Могу я вам чем-то помочь?

Девушка покачала головой.

— У вас… какие-то неприятности? — Тобиас удивлялся сам себе — не в его привычках было приставать к незнакомым девушкам.

Несколько мгновений девушка только молча всхлипывала, но потом вдруг произнесла:

— Я… я не сдала экзамены.

Ее голос был довольно низким, хрипловатым (наверное, она уже простудилась) и каким-то безучастным.

— Ну… это же не конец света, — попытался пошутить Тобиас. — А вот если вы простудитесь, то можете серьезно заболеть и…

— Мои родители меня убьют, — прошептала она, глядя в пространство перед собой.

— Полагаю, вы преувеличиваете, — попробовал улыбнуться Тобиас.

— Ах, что вы понимаете! — она махнула рукой. — В нашей семье это считается большим позором. Хуже этого только… — она вдруг замолчала и покосилась на него.

— Ну, в экзаменах я, положим, разбираюсь, так как сам преподаю, — ухмыльнулся он. — А что касается ваших родителей, то, думаю, сколь бы строги они ни были, убийство — это слишком. Может, пожурят слегка, ну, запретят вам неделю общаться с друзьями…

— У меня нет друзей, — грустно сказала она, и Тобиасу внезапно стало страшно жаль ее.

— У меня тоже, — неожиданно для самого себя заметил он.

— Да? — удивилась она. А потом спросила так, словно только что его увидела: — Кто вы?

Он встал и поклонился:

— Тобиас Снейп, всегда к вашим услугам.

Она приподнялась и вдруг присела в старомодном реверансе. Тобиас заметил, что ее одежда тоже была какая-то странная.

— Эйлин Принц, — наклонила голову она.

— Я бы сказал, принцесса, — ляпнул он и тут же смутился. Бледные скулы девушки залил легкий румянец.

— Вы… вы не хотите прогуляться по парку? — спросил Тобиас, чтобы скрыть неловкость. Эйлин отрицательно покачала головой.

— Тогда позвольте, я провожу вас?

— Нет, это запрещено, — безжизненно произнесла она.

«Да, пожалуй, у моей принцессы и впрямь суровые родители», — неожиданно подумал он.

— Но… мы могли бы с вами еще увидеться? — с надеждой спросил Тобиас.

Она некоторое время раздумывала, и Тобиасу казалось, что Эйлин слышит, как бьется его сердце. Наконец она кивнула.

— Возможно, через две недели, на этом же самом месте. Прошу вас, не следуйте за мной.

Он кивнул, и она скрылась за деревьями. Примерно с полминуты он оставался на месте, но потом не вытерпел, встал со скамейки и выглянул на аллею, пытаясь увидеть хотя бы ее силуэт… Но Эйлин уже нигде не было.

Потом они встретились еще. И еще. И еще один раз. Тобиасу казалось, что промежутки между этими встречами тянутся неизмеримо долго. К тому же, эти промежутки становились все больше, и он не мог понять почему — ему не хватало Эйлин, диковатой, замкнутой, странной и такой старомодной, словно бы она сошла с картинки в старой детской книжке, из тех, что он уже давно не читал… Он готов был поклясться, что и ей нравилось проводить с ним время — она смущенно смеялась над его неуклюжими шутками, и иногда ни с того ни с сего ее лицо озаряла несмелая улыбка. Но однажды она пришла на час позже назначенной встречи и срывающимся голосом сказала, что они не должны больше видеться. Он опешил — и не мог подобрать слов, так и стоял, замерев в тени старых деревьев, и лишь когда она повернулась, чтобы уйти, он бросился за ней, пытаясь в неловких выражениях узнать, что случилось. Жалел ли он об этом потом? Признаться, да. Иногда. В такие дни, как этот.

А в тот день, когда Эйлин рассказала ему, кто она — и в доказательство своих слов зажгла в сумраке под деревьями несколько цветных фонариков, заставив их летать по воздуху, а потом исчезнуть — Тобиасу показалось, что он сошел с ума. Он никогда не испытывал подобного шока и ни за что не хотел бы испытать его вновь. Его мир, его привычный, взвешенный и логичный мир, в котором все было расставлено по местам, рухнул в одночасье. Какой-то бешеный вихрь взметнулся перед его глазами, и он почувствовал, что оседает на землю, повторяя: «Этого не может быть… Этого просто не может быть…». Эйлин наклонилась к нему, но он отшатнулся, вскочил на ноги и принялся бежать, надеясь запереться в доме и убедить себя, что это была лишь галлюцинация, или бред… Да что угодно, только НЕ ПРАВДА! Надо сказать, это ему почти удалось. К вечеру второго дня он уже почти поверил, что все это было наваждением, спровоцированным утомлением на работе, но только он окончательно себя в этом убедил, протянув руку за очередным (десятым за сегодня) стаканом виски, как в дверь робко постучали. Сначала он решил не открывать, но стук повторился.

«Наверное, молочник», — сказал он сам себе, несмотря на то, что молочнику в этот час здесь нечего было делать. А может, почтальон? Цепляясь за эту последнюю надежду, он подошел к двери и открыл ее. За порогом стояла Эйлин.

В последующие дни все вспоминалось как-то смутно. И дело было не в выпитом виски, а в том, что… утратив способность логически мыслить, он даже перестал волноваться: все происходящее стало казаться каким-то странным сном. Эйлин сбивчиво пыталась предупредить, что ему угрожает опасность, а он вдруг предложил ей руку и сердце. Бедная девушка была словно громом поражена. Переспросила. Потом вдруг стала отказываться. А потом согласилась. Она объясняла позднее, что надеялась его уберечь от мести родителей — что-то про магическое законодательство, которое защищает магглов-членов семей волшебников… Самое же смешное заключалось в том, что она ему действительно нравилась, несмотря на все, что он узнал. В январе они сыграли свадьбу. Когда об этом напечатали в их газете, Тобиас заметил, что Эйлин вздохнула с облегчением — видимо, она решила, что опасность миновала. А зря…

* * *

Тобиас встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Северус к этому времени допил чай, и, важно кивнув отцу и матери, отправился к себе наверх, всем своим видом выражая чувство собственного достоинства и превосходства. Тобиас хмыкнул и перевел глаза на жену. Та попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то вымученной. Тобиасу внезапно стало горько, и что-то заныло с левой стороны груди. Эта изможденная женщина, которую он так и не сумел сделать счастливой (хотя его ли в этом вина?), и этот проклятый мальчишка — вот и все, что у него было в этой жизни.



Глава 2. Учебный год начался

Было без четверти одиннадцать, когда худой невысокий черноволосый подросток вошел на платформу. Всюду, как обычно, царило оживление — мамы обнимали своих детей, на ходу давая им десятки необходимых наставлений и беря с них обещание писать как можно чаще; маленькие братишки и сестренки дергали старших за черные полы мантий, упрашивая взять их с собой… Черные, рыжие, трехцветные кошки восседали на плечах владелиц; белые, серые, коричневые совы трепыхались в клетках; мальчишки появлялись на платформах и их чемоданы весело подпрыгивали на тележках…

— Ремус! Но ты же обещал смастерить кораблик, который бы плавал по воздуху!

Студент в потертых джинсах опустился на одно колено и положил обе руки на плечи брату, который держал за руку малыша. Тот разглядывал прутья стоявшей рядом совиной клетки, обитательница которой с философским спокойствием ожидала момента, когда ей, наконец, будет предоставлена свобода.

— Я помню, я пришлю его тебе в конце недели. А ты, Гай, обещай мне, что будешь вести себя хорошо, слушаться маму с папой и приглядывать за Фабием и Флорианом… Не подведи меня, ты остаешься за старшего брата!

Услышав свое имя, трехлетний малыш, державший за руку Гая, серьезно посмотрел на обоих братьев и вновь вернулся к прежнему занятию. Мать мальчиков, худая женщина с мирно посапывающим свертком на руках, улыбнулась, а стоящий рядом высокий мужчина с густой проседью в волосах похлопал его по плечу.

— Будь осторожен, сынок, — тихонько вздохнул он.

Ремус кивнул, подхватил клетку с совой и повернулся, собираясь уходить. Гай выпустил руку Фабия и кинулся к старшему брату.

— Не надо, не надо кораблика! Не уезжай, Ремус! — воскликнул он, обняв Ремуса и зарывшись в складки его просторной черной мантии…

…Чуть поодаль три юных ведьмочки, очевидно, соскучившиеся друг по другу за лето, весело болтали, наперебой обмениваясь новостями. Занятие было явно бессмысленное — в таком гаме они не могли услышать даже сами себя. К ним приблизилась четвертая, повыше и постарше:

— Девочки! Торопитесь, поезд отходит с минуты на минуту.

— Хорошо, Офелия! — ответила за всех рыжеволосая колдунья с жабой на руках. — Уже идем! — и веселая стайка побежала к тамбуру, не переставая щебетать на ходу…

На платформе возникла молодая черноволосая женщина с белокурой девушкой. Два домашних эльфа тащили за ними поклажу.

— Ну вот, видишь, Белла, мы вовремя… — с явным облегчением выдохнула девушка.

— Какая жалость! Похоже, тебе все-таки стоило повозиться на пару минут дольше, Нарцисса, тогда бы ты точно опоздала, — съехидничала Белла и быстрым шагом двинулась к поезду.

Нарцисса чуть задержалась и обернулась:

— Здравствуй, Северус, — кивнула она.

Это был первый человек, который обратился к нему, и Северус вздрогнул от неожиданности, но затем хмуро кивнул в ответ и, волоча свой багаж, последовал за остальными учениками, торопливо занимающими вагоны, — часы на платформе показывали уже без двух минут одиннадцать.

* * *

Поезд медленно тронулся, когда ученики все еще продолжали рассаживаться, поэтому в проходах стояли шум и сутолока, хотя поезд двигался плавно, без резких толчков. Северус с трудом протиснулся сквозь толпу — впрочем, при виде его многие отступали, словно боясь, что он к ним прикоснется. Он почти столкнулся с Регулусом Блэком у самого входа в свободное купе в дальнем конце вагона. Тот хмуро кивнул и посторонился, давая ему дорогу. Заходить в купе он, видимо, передумал. Горькая усмешка скользнула по губам Северуса. Зашвырнув чемоданы на полку, он устроился на диване, откинувшись на спинку сиденья, и прикрыл глаза. Он почему-то вспомнил, как встретил его три года назад…

…Он сидел вот так же в дальнем купе, когда в дверь неожиданно постучали, и через несколько секунд на пороге появился низенький, коренастый мальчишка с каштановыми волосами и сдвинутыми бровями — пожалуй, он выглядел чересчур серьезно для своих лет.

— Извините… я первый раз еду в Хогвартс…

«Оно и видно, — подумал тогда Северус. — Иначе ты не рискнул бы ко мне обратиться».

— Мне можно… остаться здесь… с вами? Другие купе уже заняты…

Северус, не отвечая, мрачно оглядывал его с ног до головы. Мальчик смутился окончательно.

— Меня зовут Регулус Блэк, — поспешно добавил он.

— Блэк?! — спросил Северус (гораздо громче, чем следовало), и его взгляд стал куда более неприязненным. — Ты родственник Сириуса Блэка?!

— Я его брат, но…

Что «но», Северус дослушивать не стал.

— Проваливай.

— Что? — опешил мальчик. — Почему?

— Слушай, почему бы тебе не пойти и не поискать своего братца? Он тебе живо объяснит, что я не нуждаюсь в твоем обществе, если ты еще до сих пор этого не понял.

— Я не хочу ехать вместе с ним. И не хочу с ним разговаривать. У меня нет ничего общего с этим предателем чистокровных волшебников! Я не похож на него…

«Ага. Так я тебе и поверил».

— Мне это безразлично.

— Пожалуйста! Я вам не помешаю.

— Нет.

А потом в коридоре раздались шаги.

— Регулус! Вот ты куда подевался! Что, скажи на милость… — в дверном проеме показался Сириус Блэк, а за ним замаячила фигура Поттера. Сириус Блэк и Джеймс Поттер — злейшие враги Северуса и его вечные мучители — возвращались в школу, разумеется, этим же экспрессом. Эти двое отравляли ему всю жизнь в Хогвартсе, и Северус с тоской подумал, что его неприятности начинаются даже раньше, чем поезд достиг деревни Хогсмид.

— …А-а! Нюниус! — Какая встреча!.. Жаль, у нас мало времени… исправим в самом ближайшем будущем… Регулус, пойдем… пусть поплачет — он, наверное, для того и забился в этот уголок… — Никуда я с тобой не пойду!.. — А я тебя и спрашивать не буду!

Сириус Блэк, бесцеремонно ухватив брата за шкирку, потащил его прочь, несмотря на отчаянное сопротивление…

…Северус вздрогнул и открыл глаза. Интересно, почему он вспомнил об этом сейчас? Наверное, прожив два месяца среди магглов, он был рад увидеть знакомое лицо, принадлежащее его миру. Северус посмотрел в окно, за которым убегали вдаль холмы, изгороди, полуразрушенные мостики… Он возвращался в Хогвартс.

* * *

Большой Зал Хогвартса сиял тысячью свечей. За окнами уже давно стемнело, так как погода была пасмурная — первые капли дождя упали, еще когда кареты подъезжали к замку, а теперь, когда все ученики и преподаватели собрались за столами, за окном бушевала настоящая буря: струи воды хлестали по стеклам, вдалеке сверкали молнии. Но в зале было тепло, над столами поднимался аппетитный запах искусно приготовленных блюд, и Северус почувствовал себя даже уютно. Конечно, Поттер и Блэк сидели за гриффиндорским столом, соловьями разливаясь о летних приключениях под аккомпанемент восхищенных визгов Петтигрю, но сегодня они, по крайней мере, не станут к нему приставать. Даже Кровавый Барон выглядел каким-то своим, чуть ли не домашним. Северус повел глазами по сторонам, оглядывая знакомую, уютную обстановку. В конце его стола сидели притихшие первокурсники, вовсю озираясь на непривычное для них хогвартское великолепие. Северус усмехнулся про себя — неужели он сам выглядел также нелепо, когда попал сюда впервые? Он вспомнил свое распределение: Шляпа, отправлявшая каждого на тот факультет, который, по ее мнению, больше всего ему подходит, заорала «Слизерин!», едва коснувшись его волос…

Перед ужином директор произнес речь, из которой следовало, что ввиду ухудшения общей ситуации было решено увеличить количество часов защиты от темных искусств. Так как на преподавателя (который за столом, впрочем, отсутствовал — видимо, еще не приехал, решил Северус) в этом случае ложилась очень большая нагрузка, то занятия теперь будут проводиться совместно. Северус хмыкнул — по его расчетам, если бы преподаватель вел у каждого факультета отдельно, ему оставалось бы в общей сложности около пяти часов в сутки на все про все, в том числе и на сон. Следующая новость была неутешительна — Слизерин опять объединили с Гриффиндором.

«Как будто зелий было недостаточно», — подумал Северус. Впрочем, у гриффиндорцев это известие тоже не вызвало особой радости — они сидели с вытянувшимися лицами, в противоположность рэйвенкловцам и хаффлпаффцам, которые восприняли новость положительно.

Между тем ужин подошел к концу, старосты, приступая к исполнению своих обязанностей, собирали первокурсников, чтобы отвести их по факультетам. Слизеринцы, к удовольствию Северуса, показали себя наиболее организованными и первыми покинули Большой зал, двинувшись по направлению к подземельям. После череды движущихся лестниц и переходов они оказались у своей двери.

Гремучее серебро! — произнес староста, и все вошли в общую гостиную. Северус тут же направился в свою спальню. Закрывая за собой дверь заклятьем Коллопортус, он вспомнил о слухах, которые ходили на его факультете — что у гриффиндорцев общие спальни. Вот ужас! Неужели гриффиндорцы так мало ценят свою свободу? С другой стороны, теперь понятно, почему у них так развит дух коллективизма — просто у них нет никакого личного пространства, вот они и мыслят себя единым целым… Северус поморщился, вытащил пижаму из чемодана и задвинул его обратно под кровать. Переодевшись, он нырнул в постель, заботливо нагретую домашними эльфами — и только тогда понял, до чего же замерз, устал и вымотался. Глубоко вздохнув, он поплотнее завернулся в одеяло. Перед тем, как он провалился в глубокий сон, на краешке сознания мелькнула мысль: пусть у гриффиндорцев и нет личного пространства, но у них в спальнях все-таки теплее…

* * *

Утро второго сентября выдалось немного холоднее, чем обычно бывает в это время. За окном Большого зала кружили серые тучи. Низко клубился потолок. Северус рассматривал свое новое расписание. Сегодня сразу же после завтрака стояло сдвоенное занятие у Флитвика, потом — уход за магическими существами, затем — сдвоенное занятие у Бинса, нумерология, руны и зелья… В преддверии С.О.В. нагрузка на пятый курс возросла вдвое. Среди пятикурсников прокатились сдавленные стоны: «Кошмар какой!» — «Все, с квиддичем можно будет заканчивать…» — «Я тебе закончу! Будешь пахать как миленький, где мне найти такого загонщика?» — «Ладно, я же пошутил! Но ты только посмотри на это!»

— Шесть трансфигураций! Шесть!! — громко простонала рядом Миранда Сильверстоун. — Да я не вылезу из отработок! Старуха МакГонагалл и так меня недолюбливает…

— Брось, Миранда. Она ко всем относится одинаково. Как там у них говорят? А, беспристрастно… — пробурчал еще один однокурсник Северуса Долиш, немного приподняв сросшиеся брови.

— Справедливо, ты хотел сказать? Долиш, тебе не знакомо слово «справедливость»?

— Не заводись, — вздохнул Долиш. — Ты что, решила пополнить ряды доблестных, честных, справедливых гриффиндорцев? Не выйдет, это не про тебя. Я же знаю, ты попыталась использовать заклинание симпатии на последнем экзамене у Флитвика.

— Гнусная ложь! — вспыхнула Миранда. — Я не использовала ничего подобного!

— Я не говорю «использовала», я говорю «попыталась», — парировал Долиш. — Надо было тебя предупредить, что у преподавателей на него иммунитет…

— А-а, ты, наверное, знаешь это по собственному опыту? — ехидно поинтересовалась Аннабелла Монтегю, девица с на редкость отвратительным характером, а сейчас еще и с красной розой в волосах.

— Тихо! — раздался голос Нарциссы, которая попыталась изобразить подходящий, по ее мнению, строгий тон. — Вам что, не терпится получить штрафные баллы? И потом, так вести себя — недостойно воспитанных и благородных людей!

Это подействовало отрезвляюще — спорщики утихли. Северус хмыкнул. Было только два способа удержать этот народ в повиновении — доказать, что они упускают собственную выгоду, или же показать им, что они вызывают подозрение в своей принадлежности к «избранной элите чистокровных волшебников». Нарцисса знала оба; впрочем, это знание было скорее опытно-интуитивным, потому что особым умом она никогда не отличалась.

— Что касается меня, — рассматривая дно опустевшей кружки, заметил Стеббинс, плотный светловолосый слизеринец, — то я предполагаю запереть себя в библиотеке и окружить заклинанием недосягаемости.

— Себя или библиотеку? — поднял брови Долиш.

— Себя. На библиотеку у меня не хватит…

— Способностей, — язвительно вставил Долиш.

— …терпения, — невозмутимо продолжил Стеббинс. — Хотя было бы забавно посмотреть, как вы мечетесь в поисках нужных книг…

— Стеббинс, эгоист ты несчастный, как только мы выйдем из поля зрения профессуры, я превращу твою мантию в воду… нет, в болотную жижу… — пообещал Рауг Дерн, помахивая вилкой на манер волшебной палочки.

— Как мило с твоей стороны предупредить меня об этом… — оскалился Стеббинс, откидываясь непринужденно на Обри, который от неожиданности уронил ломтик хлеба в тарелку с кашей.

— Да нет же! — захохотал Долиш. — Это он отвлекает твое внимание! На самом деле он подсыплет тебе антрацитных муравьев или обработает всю твою обувь заклятием вечного приклеивания…

Северус рывком поднялся из-за стола — ему внезапно почему-то стало до тошноты противно здесь находиться и слушать этот бессмысленный треп. Очевидно, на его лице застыла гримаса отвращения — он понял это, заметив холодные и отчужденные взгляды однокурсников, когда выходил из-за стола, быстрым шагом направляясь к дверям Большого зала. За слизеринским столом на мгновение воцарилось молчание, но потом разговор продолжился вновь, и среди общего негромкого гомона Северус совершенно точно разобрал фразу «мерзкий паук». Он не сомневался в том, что сказанное относилось к нему.

«Итак, учебный год начался», — мрачно усмехнулся про себя Северус.

* * *

Он быстро шагал по коридорам, намереваясь прийти в класс раньше остальных, попутно изучая расписание. Ага, завтра, во вторник, две пары защиты от темных искусств. Интересно, кто будет преподавать на этот раз? Северус, как и каждый ученик школы Хогвартс, прекрасно знал слухи о проклятье, висевшем над этой должностью. Проклятье действовало так, что никто из согласившихся занять место преподавателя защиты не смог проработать дольше года, причем под конец с ним случались разного рода неприятности. Так, преподававший в прошлом году Лавгуд был уволен по настоянию Совета попечителей, поскольку он весь год забивал головы студентам всякой ерундой. Северус усмехнулся — конечно, «забивал головы всякой ерундой» в резолюцию не входило, там значилось «несоответствие занимаемой должности», «неадекватная информация» и прочие казенные штампы. «Наивный молодой человек», не дожидаясь экзаменов, был вынужден убраться из школы — к большому сожалению однокурсницы Северуса, рэйвенкловки Ариадны Эйр, которой, кажется, очень нравилось слушать про морщерогих кизляков и ушколапых летяг. Что касается собственно предмета, то знания учеников в области защиты от темных искусств в конце года носили несколько туманный, в значительной степени абстрактный и определенно вероятностный характер.

Аврор Андромеда Блэк, преподававшая на третьем курсе, была, конечно, специалистом, несмотря на молодость, но она оказывала слишком явное предпочтение гриффиндорцам и недолюбливала слизеринцев. Собственно говоря, в этом не было ничего необычного, но Северус не мог ей простить того, что эта слишком юная для преподавания особа сквозь пальцы смотрела на выходки своего двоюродного братца — дражайшего Сириуса — и его дружков. Впрочем, она старалась быть справедливой (в меру своих возможностей, конечно). Поэтому, когда бедняжку, ставшую жертвой какого-то очень редкого и коварного заклинания — он, Северус, был здесь совершенно ни при чем! — забирали в Мунго, он с удивлением отметил, что к чувству глубокого удовлетворения примешивается нечто, смахивающее на жалость — та выглядела совсем скверно.

Размышляя так, Северус шел по лестнице на пятый этаж, как вдруг почувствовал, что сумка на его плече дернулась раз, другой, а затем взмыла в воздух, причем так резко, что он не сумел удержать ремень. Услышав хохот, он резко повернулся к источнику звука — так и есть, на соседней лестнице стояли ухмыляющиеся Поттер и Блэк, рядом с ними — вечный прихвостень Поттера, Петтигрю, который, вцепившись в перила, визжал от хохота. Поттер слегка вертел волшебной палочкой, и сумка Северуса начала вращаться в такт этим движениям, постепенно поднимаясь все выше, к сводам замка.

— В чем дело, Нюниус? — спросил Блэк. — Тебе жаль свои книжечки? Мне казалось, ты и без них достаточно умный…

— Тем более что все они — подержанные, а значит, стоят не так уж дорого… — захихикал Петтигрю.

— Это для тебя недорого, а для Нюниуса это — целое состояние. У каждого свой уровень… — расхохотался Блэк.

— Да, ты прав, и мне кажется, Нюниуса нужно спустить как раз на его уровень. — Поттер убрал палочку, и сумка рухнула вниз, стремительно пролетая лестницы, балконы и балюстрады, провожаемая четырьмя парами глаз.

— Надеюсь, Нюниус, ты не положил сюда ничего особо хрупкого? — с деланным участием поинтересовался Поттер, поправляя очки.

— Нет, что ты, Джеймс, надо надеяться, что что-нибудь хрупкое он сюда действительно положил… — возразил Блэк и, откинув голову назад, засмеялся над собственной шуткой.

— Посмотрите на него! — заверещал Петтигрю, подпрыгивая на месте. — Как вы думаете, слизеринцев учат плеваться ядом? У него такой вид, словно он именно это сейчас и сделает! Поэтому лучше пойдемте отсюда подобру-поздорову!

Хохот. Дружный топот ног.

«Ну вот, — подумал Северус, заклинанием вытягивая сумку из темной глубины лестничных маршей. — Теперь учебный год действительно начался».

* * *

— Итак, надеюсь, вы все поняли насчет переноса жидкостей в пространстве… Мисс Сильверстоун, Вам бы я настоятельно советовал попрактиковаться. У остальных получается очень даже неплохо, но, тем не менее, всем не мешает как следует закрепить свои знания… Да, и не забывайте повторять то, что вы проходили раньше…

Флитвик вновь и вновь напоминал им о важности тщательной подготовки к С.О.В., а Северус с тоской глядел в окно, за которым уже начинал накрапывать мелкий дождик. Сдвоенные чары для него являлись, по существу, временем, которое было потрачено даром — в отличие от абсолютного большинства присутствующих, материал урока был ему давным-давно знаком и казался смехотворно легким. Как и материал всего курса. Всех предметов. На два года вперед. Он задолго до этого освоил теорию и практику всего, что предполагал учебный процесс, и теперь пытался усовершенствовать приобретенные навыки. И не только…

Шум и гомон — верные приметы конца урока — вывели его из задумчивости, и Северус последовал за толпой, спешившей на урок профессора Кеттлберна, внутренне сожалея о том, что практический характер занятия опять не позволит ему потратить время с пользой. К тому же он терпеть не мог животных, пусть даже и магических…

Поскорее бы этот день закончился.

* * *

Проснувшись на следующее утро, Северус зябко поежился и почувствовал, что ему совершенно не хочется вставать, потому что за ночь он не до конца восстановил силы. Вчерашний день был на редкость загруженным как в плане учебы, так и в отношении мародеров, которые, кажется, торжественно поклялись себе устроить ему «веселую» жизнь и решили, во что бы то ни стало, сдержать эту клятву. Тем не менее, он встал — у него не было не малейшего желания опаздывать на завтрак. Северус предпочитал быть пунктуальным. Одевшись, он вышел из спальни. В гостиной царил привычный беспорядок: сонные ученики, позевывая, потягиваясь, потирая глаза, направлялись к выходу.

— Ай! Долиш! Ты наступил мне на ногу! — донесся не в меру звонкий голос Миранды.

— Миранда, ты еще не привыкла к тому, что он так же грациозен, как слон в посудной лавке? — флегматично поинтересовался Стеббинс.

— Ты имеешь в виду того мамонта, которого вы запихнули в лавку Поющего Хрусталя миссис Фризл? — откликнулся Долиш. — До сих пор не понимаю, как вам удалось избежать наказания…

— Ха! У папаши есть свои люди в Министерстве. Но согласись, шутка была что надо… — самодовольно улыбнулся Стеббинс.

Северус проскользнул мимо группки первокурсников, которые неловко мялись у дверей.

«Еще не выучили дороги в Большой зал», — подумал Северус. Он вспомнил себя в этом возрасте. Неужели и он был похож на этих олухов, которые, переминаясь с ноги на ногу, робко озираются в ожидании кого-нибудь, кто мог бы помочь им добраться до завтрака? Нет, такого решительно быть не могло. Он с презрением отвернулся.

Идя по коридору, он вспомнил, что вчера перед сном думал о чем-то, связанном с сегодняшним утром… О чем же? Ах да, сегодня же должно быть первое в этом году занятие по защите от темных искусств. Интересно, кто в этом году займет многострадальную должность преподавателя этого предмета? Впрочем, это не так уж важно; скорее всего, какая-нибудь бездарность, которая приложит все усилия к тому, чтобы превратить одну шестую часть школьного курса в бессмысленно и бесполезно потраченное время. Конечно, может получиться и по-другому, но уроки вряд ли будут особо интересными — куда интереснее будет посмотреть на то, что в конце года станется с преподавателем… «Точнее, на то, что от него останется», — мысленно добавил Северус, мрачно усмехнувшись. Надо быть психом, чтобы согласиться на должность, у которой такая дурная слава. Не исключено, что новый преподаватель подпадает под эту категорию. Жаль, ведь этот предмет всегда интересовал его больше, чем все остальные — ну, конечно, не больше, чем зелья… И все же, когда вечером в библиотеке он открывал старинный запыленный том, в кожаном переплете, с загадочными миниатюрами, на которых были изображены странные чудовища — о, это было совершенно необычное время. Разглядывая страницы, покрытые древней вязью, погружаясь в пугающее и одновременно захватывающее содержание этих книг, он начинал испытывать какое-то особенное, мрачное наслаждение. Если в библиотеке никого не было, то это ощущение усиливалось. Пламя свечей колебалось, отбрасывая тени на страницы, которые особое заклятие предохраняло от желтизны, и к которым редко кто прикасался, и Северус чувствовал, как этот жутковатый мир его затягивает…

Северус огляделся вокруг: слизеринцы, рэйвенкловцы, гриффиндорцы и хаффлпаффцы, сидящие за длинными хогвартскими столами, водили ложками по тарелкам, распечатывали совиную почту — никто из них не знает и никогда не узнает того, что уже знает он. Знает и может применить. Северус давно уже понял, что его интересует не столько защита, сколько сами темные искусства. Странно, но эта мысль его даже не испугала.

Он, как всегда, вышел из-за стола в числе первых и поспешил на урок.

* * *

В классе царил привычный шум, когда дверь распахнулась и вошел новый преподаватель. Гомон тут же улегся, и все взгляды устремились на него. Он был довольно молод — Северус с неудовольствием отметил, что в его лице было даже что-то мальчишеское — и невысокого роста, хотя, пожалуй, все-таки выше, чем сам Северус. Он был одет в светлую, странного покроя одежду, которая развевалась при движении, тем более что двигался он достаточно быстро. Преподаватель вышел на середину класса и стал перед учительским столом.

— Меня зовут профессор Лэнс. Я — ваш новый преподаватель защиты от темных искусств.

После этих слов он быстро окинул взглядом притихший класс. У него были серо-зеленые глаза, внутри которых, как показалось Северусу, пряталась усмешка, четко очерченные скулы и немного выступающий подбородок.

— Итак, начнем с простого знакомства. Сейчас каждый из вас встанет и назовет свое имя, сначала Гриффиндор, потом — Слизерин, — продолжил новый профессор.

— А вы уверены, что запомните? — дерзко поинтересовался Долиш.

Лэнс внимательно посмотрел на него.

— У меня прекрасная память, мистер Невежа, и будьте уверены, что я не забуду не только вашего имени, но и вашей грубости. А вот с вашей памятью дела явно плохи, иначе вы бы помнили, как нужно обращаться к преподавателю. Прошу вас впредь называть меня «профессор» и «сэр», и, дабы закрепить это, вы сегодня будете писать соответствующие строчки числом до… пожалуй, пятисот будет достаточно.

У Долиша вытянулось лицо. Миранда исподтишка показала ему язык.

— Allons*, — продолжил профессор Лэнс. Краем глаза Северус заметил, как Поттер что-то прошептал на ухо Блэку.

Ученики по очереди вставали и называли свои имена и фамилии. Шутить, тем более дерзить, никто больше не рисковал. Когда очередь дошла до Северуса, он встал и произнес как можно спокойнее:

— Северус Снейп.

Затем он выпрямился, глядя Лэнсу в глаза. Какое-то мгновение он видел изучающий, внимательный взгляд, но в следующий миг в выражении лица профессора что-то неуловимо изменилось. Северус не успел понять, что именно — профессор отвел взгляд, но его брови при этом чуть-чуть взметнулись, словно Лэнс чему-то удивился.

«Он понял, что я не чистокровный!» — в ужасе подумал Северус. Конечно, никто и никогда не слышал о волшебниках Снейпах! Казалось, он уже должен был к этому привыкнуть, но мысль о его ущербности была его неотвязным кошмаром — среди всех слизеринцев он был единственным… полукровкой.

— Очень хорошо, — подытожил профессор Лэнс. — А теперь я хочу получить представление об уровне ваших знаний по данному предмету. К сожалению, как я понял, они оставляют желать лучшего. Сейчас вы напишете контрольную работу. Итак, первый вопрос…

Ученики похватали перья и начали их лихорадочно макать их в чернильницы. Северус старательно записывал. Он был полон решимости доказать, что его происхождение не мешает ему владеть знаниями по защите от темных искусств. Нет, конечно, он не собирался показывать всего, что знает, даже по тем, в общем-то, несложным вопросам, которые задал Лэнс. Но он не сомневался, что его ответ будет… более чем удовлетворяющим.

Урок пролетел очень быстро: Северус едва успел ответить на последний вопрос о повадках пещерных троллей, хотя ему казалось, что время он рассчитал довольно правильно. Он едва успел поставить точку, когда Лэнс, используя манящие чары, собрал работы. Потягиваясь и спешно собираясь, студенты покидали кабинет. На пороге Северус, сам не зная почему, обернулся. И вздрогнул, встретив внимательный взгляд профессора Лэнса.

__________________

* Начнем (фр.)



Глава 3. Вечеринка у Слагхорна

Новое расписание занятий, по мнению Северуса, было довольно бестолковым. Впрочем, он понимал трудности, связанные с увеличением нагрузки. Зато не мог понять, почему в Хогвартсе так мало преподавателей. Вот если бы наняли еще столько же, то никаких проблем с расписанием не возникло бы, благо свободных кабинетов предостаточно… Неужели средства школы не позволяют? Хотя возможно — чего стоит кормить такую ораву…

Практическую астрономию им поставили в ночь со вторника на среду (на следующий день занятия начинались после обеда). Первое занятие, однако, не удалось. Небо оказалось сплошь затянуто облаками, и профессор Декстра изрядно нервничала: на этот день приходилось соединение Луны с Сатурном и со звездой Тегмен, но разглядеть это интересное событие было совершенно невозможно. Когда она убедилась в этом окончательно, то зажгла яркий фонарь и принялась диктовать лекцию о прямом восхождении и склонении звезд. Миранда отчаянно зевала, Аннабелла с отсутствующим видом смотрела в небо, Долиш и Стеббинс перешептывались, и Северус не сомневался, что не об астрономии. Сам он тоже ничего не писал, так как, конечно, давно знал это, и лишь терпеливо дожидался конца урока. Он, конечно, мог бы заняться чем-нибудь полезным, но его вдруг охватила какая-то непонятная усталость. Он почувствовал сильное раздражение — на Декстру, Долиша, Стеббинса, школьную программу, словом, на все и вся. Махнув рукой на архисложный расчет для зелья, лишающего все предметы запаха, Северус просто глядел в темноту осенней ночи.

Этой ночью он так и не выспался. Сон пришел к нему только под утро, и Северус пошел на зельеварение не в самом удачном расположении духа. Слагхорн был единственным, кто не стал промывать мозги по поводу С.О.В. в конце года — он сразу же перешел к теме урока:

— Сегодня мы займемся тем, что будем варить зелье Податливости. При правильном приготовлении оно, попадая на твердые предметы, придает им свойство пластичности, поэтому не забудьте обработать внутреннюю поверхность котлов заклинанием разделения сред… Равно как и пробирки. Итак, откройте учебники на странице пятнадцать и приступайте к работе.

Задание было пустяковым. Северус выполнил его почти машинально, даже немного удивляясь хладнокровной точности и последовательности своих действий. Оглядевшись, он с неудовольствием заметил, что Эванс работает в том же темпе, что и он: она как раз выливала в котел сок стеклолистных тюльпанов; сам он проделал это полминуты назад.

— Отлично, моя девочка, отлично! — похвалил ее проходящий мимо Слагхорн. — Молодые люди, для чего такие дозы лимонной цедры и слизи яркополза? — чуть погодя, заметил он Поттеру и Блэку. — Настоятельно советовал бы начать сначала, если, конечно, вы не хотите лишиться не только своего котла, но и стола, а заодно и пола под ногами. Впрочем, вы вряд ли успеете до конца урока… — и Слагхорн направился дальше по классу.

— Северус, как всегда, безупречно… — Декан Слизерина покивал над его котлом и кинул взгляд в сторону Миранды. — Мисс Сильверстоун, ай-ай-ай, нужно быть повнимательней… Не забывайте, что скорлупа яиц окками очень прихотлива в использовании. Кстати, как поживает ваша матушка?..

Незаметно урок подошел к концу.

— Так, прошу вас сдать ваши пробирки. Не забудьте подписать их.

Северус заткнул пробкой светло-серый раствор, затем навел палочку на пробирку и произнес: «Инициалус!». На стекле вспыхнули и сразу погасли две серебристые литеры (буквы проявлялись вновь только при повторном произношении этого заклинания).

— Да, Северус, Лили, задержитесь, пожалуйста, — добавил Слагхорн, когда ученики вереницей потянулись к преподавательскому столу, чтобы оставить на проверку результаты своей работы.

Когда оба факультета покинули кабинет, Северус и Лили Эванс остановились перед столом из темного полированного дуба, гадая, что же такое Слагхорн собирается им сказать. Профессор сидел в удобном кресле, сложив руки поверх объемистого бархатного жилета. Внезапно он усмехнулся.

— Наверное, сейчас вы лихорадочно соображаете, для чего я вас здесь оставил, — он подмигнул Эванс. — И, скорее всего, вы думаете, что это связано с Клубом Слизней, так? А вот и ошибаетесь. Конечно, я хотел бы видеть вас обоих на ближайшем заседании, которое состоится, скорее всего, в эту субботу, но приглашения будут разосланы позднее. Вообще-то я задержал вас, потому что догадываюсь, что у вас есть ко мне кое-какие дела.

— Откуда… — начал Северус.

Гораций Слагхорн рассмеялся:

— Интуиция. И жизненный опыт.

Северус кивнул. Эванс почему-то покраснела.

— Ну, выкладывайте, что у вас там, — благодушно продолжил Слагхорн.

Северус собрался было начать, но Эванс его перебила:

— Сэр, не могли бы вы мне помочь: у моей сестры все время подавленное настроение, она стала такой безучастной, ничто ее не радует. Я просмотрела все медицинские манускрипты — по симптомам, описанным у Парацельса и Авиценны, у нее меланхолия, или разлитие желчи. Я перепробовала все описанные там и в других книгах средства, — Лили Эванс начала загибать свои пальчики, — фиалковый корень, мятный эликсир, даже вино из одуванчиков… Вы не представляете, каких сил мне стоило уговорить ее это выпить…

— Вино из одуванчиков? — удивился Слагхорн. В его глазах Северус заметил неподдельное веселье. — И неужели не помогло?

— Нет… — Эванс удрученно опустила голову, затем вновь посмотрела на Слагхорна. — Вы не можете помочь?

— Боюсь, все, что я могу посоветовать, так это вооружиться терпением. Думаю, со временем все пройдет. Впрочем, можно попробовать и вот это… — Слагхорн выдвинул ящик своего стола и вытащил оттуда какой-то плоский блестящий слиток.

— Что это, сэр? — спросила Эванс.

— Шоколад.

— Шоколад? — удивилась она. — Да разве же это поможет? Хотя… это тоже лекарственное средство, ведь его рекомендуют употреблять после битвы с дементорами! И к тому же, он улучшает настроение… Спасибо, сэр! — Эванс кивнула и в ту же секунду, явно обрадованная, вылетела из кабинета.

— Нет, ну что за девушка — просто живой огонь, — улыбаясь, развел руками Слагхорн. Потом хмыкнул. — Разлитие желчи, как же… Знаешь, Северус, ставлю сто галлеонов, что у ее сестрицы просто любовная хандра! Эх, молодежь, молодежь… Ладно, у тебя-то какое дело? Тоже что-нибудь по этой части, а? — декан подмигнул.

— Пропуск в Запретную секцию, сэр, — сдержанно ответил Северус.

— Опять? Хм, интересно, неужели там осталось что-то, что ты еще не прочитал? Знаешь, Северус, такой интерес к учебе, конечно, похвален, но я все-таки не советую тебе слишком увлекаться теми отраслями магии, литература по которым представлена на затянутых паутиной полках Запретной секции библиотеки школы Хогвартс… ради твоего же спокойствия. — Слагхорн проницательно посмотрел ему в глаза, но потом достал лист пергамента и обмакнул перо в чернильницу. — Ладно, так и быть, я надеюсь на твое благоразумие…

Северус все так же сдержанно поблагодарил преподавателя, подавив зевок, и вышел из кабинета. Так, теперь МакГонагалл, а потом — только две защиты от темных искусств после обеда.

* * *

На трансфигурации Северус чуть не заснул, но во время обеда более-менее пришел в себя. За столом его соседи оживленно делились мнениями по поводу вчерашней контрольной работы и сошлись на том, что встряску новый профессор задал им неслабую.

— Я вообще все за лето забыл, — бурчал староста Рауг Дерн.

— Да ты просто гений! — уважительно воскликнул Долиш, подмигнув Стеббинсу. — Забыть тот бред, что рассказывал нам Лавгуд, не на следующий же день, а только летом! Откуда у тебя такие выдающиеся умственные способности?

— Заткнись.

Северус пожалел, что их староста был лишен чувства юмора, а то разговор обещал быть довольно интересным.

Наконец обед закончился, и ученики в нетерпении узнать свои результаты зашли в кабинет. Профессора еще не было. Северус слышал, как Долиш успокаивает взволнованную Миранду, что он и сам написал только половину заданий. Эванс тоже объясняла что-то подругам.

Дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел профессор Лэнс. В руках у него была стопка пергаментных листов, в которых ученики признали свои контрольные работы.

Профессор вновь, как и вчера, остановился перед своим столом, оглядывая класс.

— Итак, я проверил ваши работы, — сказал он, наморщив лоб. — Должен признаться, результаты оставляют желать лучшего. Хотя я на многое и не рассчитывал…

Эванс закусила губу, Поттер хмыкнул, Блэк пожал плечами. Северус нахмурился: он был уверен, что ответил вполне прилично.

Профессор между тем сам принялся раздавать работы.

— Мистер Поттер, мистер Блэк… — сказал он, останавливаясь у парты мародеров и проглядывая их пергаменты, — вы, конечно, отличите банши от домашнего эльфа, но, поверьте, этого недостаточно. К тому же, должен заметить, что ваши опусы выглядят на удивление схожими — возможно, вы поразительно единодушны во мнениях, однако я склонен думать, что ваша работа — плод коллективного творчества. Что ж, говорят «одна голова хорошо, а две лучше», но, боюсь, в вашем случае разницы нет никакой.

Поттер сузил глаза, Блэк насупился. Но Лэнс уже шел дальше:

— Мистер Люпин, вы неплохо разбираетесь в вервольфах, но по ходу работы вы допустили три очень грубые ошибки. Мисс Эванс, в целом, неплохо… — он протянул гриффиндорке ее работу. — Мистер Долиш, молодой человек с независимыми взглядами на процесс обучения… Вы оставили половину заданий нетронутыми… — Лэнс взялся за подбородок. — Скажите, это было сделано намеренно?

— Я просто не успел, — пробурчал Долиш. Лэнс сделал вид, что не услышал.

— Остальные работы вообще не подлежат никакой критике: это полная чушь (мисс Сильверстоун, раздайте, пожалуйста), — Лэнс передал Миранде стопку пергаментов, резко выхватив один. — Разумеется, кроме вот этой… Северус Снейп!

Это было произнесено так громко, что Северус вздрогнул. Все обернулись в его сторону. Лэнс приблизился к нему.

— Позвольте выразить мое искреннее восхищение вашими знаниями. Я считаю вашу работу образцовой.

Лэнс протянул Северусу пергамент.

Северус молча кивнул и взял листок, не глядя на преподавателя, но чувствуя на себе удивленные взгляды представителей двух факультетов. Нет, конечно, он всегда учился превосходно, и все к этому уже привыкли. Но преподаватели (как, впрочем, и студенты) его недолюбливали — о, он это чувствовал! — и редко хвалили. Тем более никто и никогда не говорил ему, что восхищается им… Пусть даже и его знаниями. Северус почувствовал, что его щеки начинают гореть, и стиснул зубы, уставившись на полы светлой мантии Лэнса. Между тем Лэнс прошел к своему месту и опустился в кресло.

— Ну, а теперь приступим к теме урока. Итак, драконы… Да, мисс Эванс? Вы поднимали руку, или мне показалось?

— Профессор, но драконы относятся к предмету Ухода за магическими существами! — выпалила Эванс, приподнявшись с места.

— Знаете, мисс Эванс, — развернулся к ней Лэнс, — когда я соглашался на эту работу, меня предупредили, что я столкнусь с определенного рода трудностями, но что на первых же занятиях мою компетенцию подвергнут сомнению, я никак не предполагал, — Лэнс усмехнулся, глаза его сверкнули. — Я не уверен, что вы знаете предмет лучше меня. Если вы хотите, чтобы процесс обучения был успешным, не пытайтесь перебить преподавателя впредь. Дисциплина, дисциплина и еще раз дисциплина — это уже мой личный совет вам, мисс Эванс. Да и не только вам. Я все видел, мистер Поттер. Еще десять баллов с факультета Гриффиндор, мистер Поттер знает, за что…

Все обернулись в сторону Поттера. Тот пожал плечами, а Эванс, насупившись, села.

— Итак, — Лэнс вновь встал со своего места и принялся ходить от окна к двери и обратно, — всем вам известно, что драконы являются одними из самых опасных созданий на свете. Тем не менее, если вам не посчастливится встретиться с драконом лицом к лицу, знайте, что есть способ с ним справиться.

— Какой? — не удержался Долиш.

— Довольно простой, — улыбнулся Лэнс. — Дело в том, что слабым местом дракона являются глаза, и наиболее действенным в данном случае будет — запомните хорошенько! — заклинание Конъюнктивитус.

Остаток урока прошел в относительной тишине — все, кроме Северуса, старательно записывали за профессором виды драконов, их сравнительную морфологию и места их обитания, а также некоторые занимательные исторические эпизоды с участием этих существ.

— А я однажды видел валлийского зеленого… А мой брат хочет стать повелителем драконов!.. Брехня, такой профессии уже давно не существует, это запрещено!.. А он все равно хочет… — доносился иногда до Северуса полуприглушенный шепот его соседей, который, наконец, прекратился со звонком.

На перемене его однокурсники принялись оживленно обсуждать тему урока. Северус хмыкнул. Что ж, похоже, Лэнсу удалось удержать их внимание, что само по себе примечательно. Тем более что Эванс была совершенно права: драконы не имели ничего общего с предметом защиты от темных искусств.

* * *

В четверг Слагхорн выполнил свое обещание и после урока вручил им с Эванс приглашения, после чего заторопился на обед. Северус не без отвращения посмотрел на обильно декорированный бланк. Он старался посещать вечеринки Слагхорна как можно реже, но совсем игнорировать их не осмеливался, считая, что незачем без особой нужды портить отношения с деканом. Обычно Северус отговаривался плохим самочувствием, на что Слагхорн неизменно отвечал советами, какое зелье лучше употребить при том или ином недомогании. Северусу уже начинало казаться, что если вдруг ему захочется стать целителем, то в Мунго его примут. С руками оторвут. Но, как бы то ни было, на первую встречу Клуба Слизней в этом году не пойти было нельзя.

И вот наступила суббота, ознаменовавшая собой конец первой учебной недели. Всю первую половину дня Северус провел в библиотеке, а под вечер сдал книги мадам Пинс и скрепя сердце пошел в подземелья.

Переступив порог, Северус на миг даже замер: Гораций Слагхорн превзошел сам себя! Кабинет зельеварения (если это и впрямь был он, в чем Северус был склонен сомневаться) заливал тепло-зеленый свет. Между полупрозрачными колоннами протянулись шпалеры и трельяжи, увитые плющом, который ронял золотистые искры. Искры гасли, не долетев до каменных плит пола. Вместо обычных стульев перед креслом Слагхорна полукругом выстроились огромные бархатные подушки (зеленые, естественно). На нескольких подушках уже сидели члены Клуба Слизней, причем, глядя на них, можно было с уверенностью сказать, что им явно не по себе: некоторые то и дело оглядывались, другие тщетно пытались удобнее устроиться на необычных сиденьях. Эванс уже была здесь — она сидела ближе всех к креслу Слагхорна. Ее взгляд был одновременно отсутствующий и напряженный, брови сдвинуты, а губы поджаты. Северус занял самую крайнюю подушку во втором ряду. Через два места от него расположились две девчонки с Рэйвенкло. В руках они держали пергаментные свитки, и что-то сосредоточенно изучали. Рыжая читала, а темноволосая что-то быстро записывала, время от времени сверяясь с тем, что было написано раньше. Северуса это почему-то возмутило: он бы тоже предпочел потратить это время с большей пользой, но вот так демонстративно пренебрегать окружающими, когда даже он, Северус… Нет, он не мог этого так оставить.

— Ай! — закричала рыжая. — Ай! Дайана!

— Что такое? — с явным неудовольствием оторвалась от своих расчетов темноволосая.

— Буквы! Они исчезли! — и она протянула свиток подруге.

— Не говори глупостей! Ты что, пользовалась исчезающими чернилами?

— Это не я писала, это кодекс из библиотеки! И не из Особой секции, так что здесь не должно было быть подвохов…

— Ладно, попробуем восстанавливающие чары… — и она взмахнула палочкой.

После того, как было перепробовано с десяток заклинаний на восстановление и на обращение невидимости, Дайана в задумчивости застыла над многострадальным свитком. Северус внутренне посмеивался: буквы не исчезли и не стали невидимы, они просто приняли цвет пергамента. Это было так просто: дезиллюминационное заклятие, потом фиксирующее…

В этот момент вошел Слагхорн. Все невольно распрямились на подушках. Темноволосая скатала пергамент, раз вычисления все равно уже пришлось прервать. Рыжая расстелила свой свиток на коленях и печально уставилась на него, подперев голову руками и запустив пальцы в курчавые волосы.

«Пожалуй, стоит вернуть чернилам первоначальный цвет, — подумал Северус. — Ближе к концу нашего замечательного сборища. Если эти рэйвенкловки сами не догадаются, как это сделать».

— Добрый вечер, молодые люди! — между тем начал Слагхорн. — Лили, рад тебя видеть! Что-то вас сегодня мало…

— Это из-за нашей тренировки по квиддичу! — поспешил объяснить Дирк Крессвелл.

— Гриффиндор проводит отбор охотников, сэр, а остальные пошли посмотреть, наверное, поэтому и опаздывают… — пояснила Джеральдина Сомервиль, рэйвенкловка с четвертого курса.

Северус никогда не понимал, зачем Слагхорн приглашает ее на вечеринки, ведь она не могла похвастаться влиятельными родственниками, да и в учебе не особенно блистала. Вообще в ней, по мнению Северуса, не было ничего примечательного, не считая поразительного внешнего сходства с Эванс.

— Ах, квиддич, квиддич! — разглагольствовал тем временем Слагхорн. — Чувство полета, ветер, бьющий в лицо… Азарт, борьба, и тысячи глаз, прикованных к тебе, с восторгом и обожанием наблюдающих за тобой с земли… Порой я понимаю тех, кто играет в квиддич. Я прав, а, Лили?

Эванс пожала плечами.

— Меня не интересует квиддич, — сказала она.

— Должен ли я думать, что сегодня среди нас не появятся те, которых квиддич интересует? — обернулся Слагхорн, обращаясь ко всем присутствующим. Северус отметил, что лицо его при этом выглядело несколько… расстроенным?

— Что вы, сэр, — вновь подал голос Крессвелл, — я уверен, через несколько минут они соберутся. Они не могли пропустить, стратегия, знаете ли, — и он чуть ли не подмигнул Слагхорну, откинув курчавую прядку со лба.

Северуса до глубины души возмутила такая фамильярность — и что Слагхорн находит в этих гриффиндорцах?

Однако «старина Гораций», как Слизни иногда называли его между собой, видимо, остался доволен ответом.

— Что ж, это радует, — сказал он, складывая руки на животе. — Потому что сегодня я приготовил для вас особый сюрприз, который иначе пропал бы втуне.

Он обернулся к выходу, и все проследили за его взглядом. Дверь, сегодня изнутри производившая впечатление халцедоновой, отворилась, и в комнату вошел… нет, скорее, влетел молодой светловолосый человек с озорным выражением голубых глаз. К удивлению Северуса, все подскочили со своих мест.

— Людо… Бэгмен… Ух ты!.. Надо же… — донесся до него полуприглушенный галдеж Слизней. Северус удивился, кто же этот человек, что даже Эванс глядит на него с интересом, а Крессвелл смотрит, приоткрыв рот… В общем, одни просто пялились на этого Людо, другие же что-то срочно нашаривали в сумках.

— Разрешите представить, — Слагхорн выглядел явно довольным. — Молодой загонщик «Уимбурнских ос» Людо Бэгмен собственной персоной, чемпион кубка Великобритании по квиддичу, а также…

К ужасу Северуса, добрая половина Слизней вскочила с подушек и побежала к Бэгмену с блокнотами, тетрадями и даже учебниками.

— Автограф… пожалуйста… мистер Бэгмен! — несколько перьев тут же протянулись к Бэгмену, едва не задевая его лицо.

— Тише, тише… — посмеивался Слагхорн. — Людо, да они тебя просто растерзают!

— Ничего, ничего… — ответил Бэгмен, пожимая руки всем желающим. — Мне приятно видеть, какой энтузиазм вызывает квиддич в рядах подрастающего поколения.

— Ах, Людо, Людо, по-моему, ты и сам еще достаточно молод, чтобы говорить о них как о подрастающем поколении. А насчет квиддича… опять же, по-моему, ты скромничаешь. Этот энтузиазм — исключительно твоя заслуга, а не квиддича как такового.

Людо немного смутился, кончики его ушей порозовели. Впрочем, он довольно быстро оправился, и его глаза опять задорно блеснули. Северус не чувствовал к нему ни малейшей симпатии. Ну… почти. Он немного напомнил ему Энтони. Такой же светловолосый, голубоглазый и общительный. Энтони… Северус тряхнул головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, но ниточка зацепилась, и клубок начал разматываться. Сколько лет он пытался спрятать эти мысли подальше, но они упорно не хотели оставить его в покое. Сколько раз он говорил себе, что его вины не было в том, что случилось восемь… нет, уже почти девять лет назад. Но это не приносило результатов: он все так же иногда просыпался по ночам в холодном поту, и все так же изводил себя в бесполезных муках никому не нужного раскаяния. Северус не мог забыть своего единственного друга, но и вспоминать о нем без боли тоже не мог. К счастью, в последнее время вспоминал он о нем уже не так часто.

Остаток вечера прошел бестолково. Бэгмена забрасывали вопросами о его профессиональной деятельности (Северус сказал бы — профессиональном безделье), биографии, семейном положении и планах на будущее. Как из рога изобилия, сыпались квиддичные термины и какой-то ужасный жаргон, в котором Северус ровным счетом ничего не понимал. В середине вечеринки подошли те, кто смотрели на гриффиндорские отборочные испытания. Естественно, ситуацию это не улучшило.

Из кабинета Слагхорна Северус вышел с чугунной головой. А сзади все доносилось: «Мистер Бэгмен, ну пожалуйста… ну еще минуточку… еще один вопрос… а можно с вами сфотографироваться? Я отошлю снимок моей старшей сестре, Рите, она от вас без ума…»

И что люди находят в этой дурацкой игре? Северус считал, что только такие позеры, как Поттер, да еще вот толпы дурочек, помешанных на чьей-то популярности, способны погружаться в это с головой.

Северус вдруг усмехнулся, представив себе, что было бы, если бы на вечеринке оказался Поттер. Драка, не иначе — один любимец публики вряд ли простил бы другому похищение всеобщего внимания.

Впрочем, до Бэгмена Поттеру еще далеко. Или Бэгмену до Поттера — это с какой стороны посмотреть…



Глава 4. Встречи в библиотеке

Северус довольно быстро втянулся в ритм нового учебного года. По всем предметам стали задавать гораздо больше домашних заданий, но он был даже рад этому. Когда он сидел в библиотеке, низко склонившись над сочинением или отгородившись от мира стопками учебников, у него почему-то становилось легче на душе. Здесь, занимаясь делом, Северус практически не чувствовал той нехватки общения, которая изводила его в свободное время, и неосознанно он стремился к тому, чтобы свободного времени становилось все меньше.

Однако лучше уж ни с кем не общаться, думал Северус, чем каждый день встречаться в коридорах или на уроках с мародерами, особенно с этим Поттером. Впрочем, под грузом домашней работы на некоторое время притихли даже они — видимо, своих проблем хватало. Северус от всего сердца желал, чтобы подобное положение вещей сохранялось как можно дольше.

Хотя Северус стал уделять учебе еще больше внимания, на его школьных успехах это особенно не отразилось. Во-первых, у него и до этого были довольно высокие оценки, во-вторых, он особенно не афишировал свои знания, выходящие далеко за рамки программы, ну и, наконец, ему было практически безразлично, что о нем думают преподаватели и каким числом баллов они оценивают его способности. Он исправно посещал занятия, делал то, что требовалось, и загонял мысли о своем одиночестве как можно глубже. Впрочем, на многих занятиях, когда преподаватели объясняли новый материал, он отвлекался, смотрел в окно на серо-голубое осеннее небо и размышлял о вещах, куда более интересных, чем школьная программа… Можно сказать, одному профессору Лэнсу более-менее удавалось удерживать его внимание, и это оказалось неожиданным для самого Северуса. Поразмыслив над этим, он решил, что все логично: Лэнс — новый учитель, поэтому нужно изучить его манеру преподавания и требования к ученикам.

В целом, дни протекали как обычно, без особенно примечательных событий. Утром во вторник за завтраком Долиш развернул «Ежедневный Пророк» и присвистнул. Северус из любопытства придвинулся поближе. Заголовок гласил: «Бэгмена посадят в Азкабан!».

— Долиш, судя по твоей реакции, там что-то интересное, — заметил Стеббинс. — Дай почитать!

— Я лучше вслух прочту, — ответил Долиш. И начал: — «Уимбурнские Осы, похоже, потеряют загонщика. Людо Бэгмен был недавно замечен в компании с юной особой (фото справа внизу). Возраст особы настолько мал, что это дает право обвинить его…»

— А ну дай! — воскликнула Аннабелла и, не дожидаясь разрешения, выхватила у Долиша газету. И тут же воскликнула: — Что за… это же Памела Скитер с третьего курса! Миранда, да это та самая фотография с вечеринки этого вашего клуба, она ей потом три дня хвасталась, всем показывала. Тьфу ты, да эту статью ведь ее сестрица Рита накатала. Все, неприятности Бэгмену обеспечены!

Аннабелла довольно рассмеялась. Долиш отобрал у нее свою газету и вновь погрузился в чтение.

— А, — махнул рукой Стеббинс. — Не будет у него никаких неприятностей. Это же Людо…

Все согласно кивнули. Несколько секунд длилось молчание, а потом Обри произнес:

— Да… Не хотел бы я оказаться в Азкабане.

— Никто бы не хотел, — неожиданно резко оборвал его Дерн. За слизеринским столом все поежились, некоторые опустили глаза. Никто друг на друга не смотрел. Северус усмехнулся: возможно, кое-кто из них уже для себя решил, что им по роду деятельности не миновать тюрьмы (это в лучшем случае), но они отчаянно отказывались себе в этом признаться. Ну и как, спрашивается, можно уважать такой народ?

* * *

В тот же день после занятий Северус снова пошел в библиотеку. Разумеется, он мог выполнить довольно обширное домашнее задание и в гостиной, как это делало большинство учеников, но в тот день он совершенно не был расположен ни с кем общаться. К тому же многие так и норовили заглянуть ему в работу через плечо, что ужасно его раздражало.

Библиотека была практически пустой. За одним из передних столов сидели те самые две девчонки с Рэйвенкло, оживленным шепотом обсуждая какую-то книгу. Рыжая размашисто жестикулировала руками, темноволосая тыкала в раскрытые страницы пальцем, причем вид у нее был недовольный. Северус не сразу заметил, что в углу зала над книгой склонился Регулус Блэк. На мгновение тот поднял голову и, встретившись с ним взглядом, опять торопливо уткнулся в книгу. Усмехнувшись, Северус сел за свободный стол и принялся за работу.

Через сорок минут, когда он покончил с заданием профессора Декстры, рэйвенкловки поднялись и ушли. Он рассеянно проводил их взглядом до двери и увидел, что в библиотеку вошла Нарцисса Блэк.

— Я так и думала, что найду тебя здесь, Северус.

Он пробурчал что-то неразборчивое.

— Как ты провел лето? — неуверенно спросила Нарцисса, все еще стоя рядом с его столом.

Северус приподнял бровь.

— А что, теперь в обязанности старост школы входит и знание того, как студенты проводят каникулы?

— Ах, Северус, колкий как всегда! — воскликнула Нарцисса, отводя со лба прядь светлых волос. — Иногда ты бываешь просто невыносим. Я присяду здесь?

Не дожидаясь разрешения, она села на соседний стул и уставилась на собственные колени. Северус, несколько изумленный — он сам никогда не сел бы с человеком, которого только что назвал невыносимым — открыл сборник заклинаний и попытался вновь сосредоточиться на работе.

— Послушай… — осторожно начала Нарцисса. — Можно отвлечь тебя на минутку?

Северус со вздохом отложил книгу, повернулся к ней.

— Удивительно — неужели на седьмом курсе задают меньше, чем на пятом? — поинтересовался он. — Нам преподаватели все уши прожужжали о важности С.О.В., а тебя, похоже, ничуть не волнует, как ты сдашь Ж.А.Б.А?

— Нет, учеба меня в данный момент волнует меньше всего, — пожала плечами Нарцисса, — так как я… выхожу замуж.

Северус не смог сдержать презрительной полуусмешки. Эти девчонки думают, что весь Хогвартс интересуется их любовными делами! Интересно, какой реакции от него она ждет? Не думает же она, что он с горящими глазами будет выпытывать у нее сенсационные подробности?

— Поздравляю, — сказал Северус, решив, что эта фраза достаточно нейтральна, чтобы что-нибудь выразить. Он вновь вернулся к сборнику заклинаний, надеясь, что Нарцисса поймет намек.

Ничего подобного. С полминуты она просидела молча, а потом тусклым голосом сказала:

— Вообще-то это родители за меня решили. Знаешь, мне кажется, что семнадцать — это все-таки слишком рано, но они говорят, что нельзя упускать такую блестящую партию…

— Ну, раз уж она такая блестящая, то конечно, — протянул Северус, переворачивая страницу, но Нарцисса, похоже, не заметила издевки. Судя по всему, ей хотелось сказать еще что-то, но она никак не могла найти нужных слов. Наконец она прошептала:

— Я, наверное, не стала бы так торопиться… Но родители… ты же знаешь… Мой жених — Люциус Малфой, очень благородный, чистокровный волшебник, и они…

Северуса мгновенно захлестнула волна ярости, как и всякий раз, когда подчеркивали, что он-то на самом деле полукровка. Он не позволит ей отпускать сомнительные намеки, пусть она хоть староста школы! Вскочив на ноги — Нарцисса инстинктивно отшатнулась, приподняв руку, — Северус рявкнул:

— Замолчи! Хватит приставать ко мне со всякими глупостями! — Перепуганная Нарцисса открыла рот, явно собираясь что-то сказать, но он не дал ей этого сделать. — Общайся со своим чистокровным Малфоем!

— Что это вы себе позволяете?! — возмущенно закричала мадам Пинс, неведомо как оказавшаяся рядом. — Не ожидала от вас такого, Снейп! Немедленно покиньте территорию библиотеки!

Все еще кипя от злости, Северус собрал вещи, в последний раз неприязненно глянул на Нарциссу и быстрым шагом направился к выходу. Регулус Блэк проводил его настороженным взглядом со своего места. А Нарцисса оторопело смотрела на него с очень странным выражением лица. По пути в слизеринское подземелье Северус пытался понять, что же его так удивило. Нарцисса совершенно не выглядела обиженной, в ее лице причудливым образом перемешались отчаяние и… радость. Не показалось ли ему? Нет, он отчетливо различил радостный блеск в ее глазах, тем более странный, что от всей ее фигуры веяло безысходностью.

Он вошел в гостиную, в этот час почти пустую, зажег в камине огонь и принялся выкладывать на стол у кресла учебники, тетради и чернильницу.

«И чего это она так на меня уставилась? — думал он, уже несколько успокоившись. — Теперь из-за нее придется доделывать домашнее задание здесь. Невозможно понять этих девчонок».

* * *

В среду на трансфигурации, когда МакГонагалл говорила, что скоро они будут изучать очень сложную тему — исчезновение материи, и отстающим придется несладко, Северусу в голову пришла интересная идея. «Очень сложную тему» он изучил самостоятельно еще на третьем курсе, а что, если попробовать немного изменить эффект?.. Мысль оказалась настолько интересной, что только строгое замечание МакГонагалл вернуло его с небес на землю.

На перемене он все еще обдумывал эту идею и так увлекся, что, проходя мимо Поттера и остальных, лишь краем сознания зафиксировал их присутствие, смех и какие-то издевательские выкрики, но до него даже не дошло, к чему на этот раз они хотели прицепиться. Да он и забыл о них, как только выпустил из поля зрения.

Направляясь к кабинету, где должен был проходить следующий урок, Северус вдруг заметил, что что-то неладно. Его то и дело обгоняли ученики с разных курсов, многие смотрели на него со странным выражением лица, а некоторые открыто хихикали. Северус забеспокоился. Вдруг он почувствовал чье-то прикосновение к своему плечу. Инстинктивно дернувшись, он обернулся, рука его сама схватила волшебную палочку… но это оказался профессор Лэнс.

— Извините, что напугал вас, мистер Снейп, — негромко произнес профессор, глядя на него тоже как-то странно, впрочем, насмешки в его взгляде Северус не уловил. — Повернитесь спиной, пожалуйста.

— Зачем? — подозрительно спросил Северус, но требование все же выполнил.

Северус уловил движение воздуха и почувствовал теплый поток магической силы. Он резко обернулся, наставив палочку на Лэнса.

— Что вы делаете?!

Лэнс не шелохнулся, только переводил взгляд с кончика палочки Северуса на его глаза. Северусу показалось, что в глазах профессора, помимо удивления, мелькает… нет, не страх, хуже — ирония. Прошли долгие три секунды. Наконец Лэнс ответил:

— У вас была сумка немного испачкана, мистер Снейп. Теперь уже все в порядке.

Палочка Северуса опустилась и едва не выпала из ослабевших пальцев.

«Это они! — обожгла Северуса мысль. — Они там что-то наколдовали… что-то унизительное! А я и не заметил!»

— Что там было, профессор? Скажите! — запальчиво потребовал Северус, желая знать, почему все эти придурки хохотали за его спиной.

— Ничего особенного, уверяю вас, — сказал Лэнс, немного нахмурившись. — Ладно, я пойду…

Он слегка кивнул и пошел быстрым шагом дальше по коридору, оставив Северуса в смешанных чувствах.

Вечером того же дня, уже после трех часов сидения в библиотеке, Северус наконец-то довел до конца сегодняшнюю работу. Сидя на полу в спальне в окружении потрепанных учебников, когда-то принадлежавших его матери, он испытывал только что придуманное заклинание. Действовало. Правда, он исписал мелким почерком чуть ли не две страницы учебника, который он использовал как черновик — интересно, что сказала бы на это мадам Пинс? Все равно там ничего интересного не было… Ладно, черт с ним, с учебником, лучше стоит подумать, как отомстить Поттеру. Воображение тут же заработало во всю мощь, и Северус не собирался его сдерживать. Хорошо бы еще несколько заклинаний придумать, но он сегодня и так ужасно вымотался. Северус подошел к зеркалу, которое полностью скрывали полотнища черной ткани (бывшая мантия, из которой он уже вырос, отлично сгодилась для этой цели). Осторожно сдвинув ткань чуть-чуть в сторону, Северус заглянул туда. На него уставился мрачным взглядом болезненно худой и бледный подросток с черными спутанными волосами — в принципе, все, как он ожидал, вот только глаза покраснели от напряжения, а под ними залегли круги. С отвращением задернув импровизированную занавеску, Северус в который раз пожалел, что на хогвартское имущество наложены заклятия Неразбиваемости. Совсем упав духом, он переоделся в пижаму и лег спать, и даже мысли о предстоящей расправе над Поттером его уже не радовали.

* * *

— Проходите, проходите, молодежь! Рассаживайтесь по своим местам! — гремел голос Слагхорна, пытаясь перекрыть стоящий в подземелье гвалт. — Сегодня мы будем готовить очень интересное зелье, и вам лучше не отвлекаться!

Северус прошмыгнул мимо компании гриффиндорцев, стараясь двигаться как можно незаметнее, и занял свое место. Постепенно шум затих, и Слагхорн приступил к объяснениям. Северус практически его не слушал. «Очень интересное зелье», как же. Вот в книгах из Запретной секции зелья иногда попадались что надо. Кроме того, в учебниках, написанных тридцать лет назад, было много устаревшей информации и неточностей. Северус удивлялся, как Слагхорн не может понять, что многие рекомендации там нуждаются в переработке. Скажем, толченые крылья древесных бабочек: Северус читал, что раньше эти бабочки в основном были серыми, но теперь гораздо чаще встречались черные, так что эффект от их использования уже становился немного другой. Зелье Магнорус, предназначенное для отключения рефлексии, ударяло в голову настолько, что последствия могли быть плачевны. Экспериментальным путем он определил, что при добавлении в зелье нескольких крупинок пепла побочные эффекты практически исчезают. Слагхорн, с которым он поделился своей идеей, только покачал головой и наградил его двадцатью баллами, но, видимо, и не собирался как-то модернизировать обучение. Северус решил, что дело в его излишне консервативном характере, и больше не делал таких попыток. В конце концов, какая разница, как готовят зелья все остальные?

Не дожидаясь сигнала профессора, Северус приступил к работе. Они изготовляли зелье, улучшающее память. Быстро обработав необходимые ингредиенты, он развел под котлом небольшой огонь и откинулся на спинку стула. Теперь надо было ждать десять минут.

От нечего делать он обвел глазами класс. Стеббинс уже уронил что-то под стол и теперь, скорчившись в три погибели, пытался достать, Эванс дошинковывала корень медуницы с лихорадочным блеском в глазах, Поттер шептался с Блэком, время от времени бросая то одно, то другое в свой котел, Люпин что-то пояснял Петтигрю, который пялился на доску с тупым выражением лица. На лице у Северуса появилась издевательская ухмылка. Вот и представился случай опробовать придуманное вчера заклинание! Он осторожно, чтобы никто его не заметил, направил палочку на Поттера, сконцентрировался и подумал: «Дивентаре инвизибилэ!»

Очки Поттера начали быстро бледнеть, истончаться и тут же исчезли совсем.

— Что за черт! — воскликнул Поттер. Северус поспешно уткнулся в свой котел.

— Тише, Джеймс, тише! — призвал его к порядку Слагхорн.

Бросая косые взгляды в сторону мародеров, Северус увидел, как Поттер ощупывает лицо, находит свои очки — они же никуда не делись, просто стали невидимыми и, как следствие, бесполезными — и в недоумении смотрит по сторонам, близоруко щурясь. Блэк о чем-то его спросил, Поттер взял его за руку и, шепотом объясняя случившееся, приложил ее к исчезнувшим очкам. Северус злорадно подумал, что это выглядит очень глупо. Тут Поттер с подозрением посмотрел на него. Северус ничуть не испугался, сознавая, что сидит достаточно далеко, чтобы близорукий Поттер мог что-нибудь прочесть в его лице. А в ответ на взгляд Сириуса Блэка он недоуменно приподнял брови и спокойно принялся за работу.

Дальше у Северуса настроение поднялось еще больше, так как переполох в стане мародеров не остался незамеченным Слагхорном, который оштрафовал Гриффиндор на десять баллов, да еще и прочитал нотацию о том, как важна сосредоточенность и дисциплинированность в нелегком деле изготовления зелий. Эванс с недовольным видом развернулась к Поттеру и покрутила пальцем у виска. «Так ему и надо, — подумал Северус. — Пусть попробует приготовить зелье, не видя того, что написано на доске! Хотя ему все равно Блэк или Люпин подскажут. Интересно, а сильно плохое у него зрение?»

— У меня готово, профессор! — раздался жизнерадостный возглас Лили Эванс. Северус подпрыгнул от неожиданности на стуле: он забыл про свое зелье и позволил ему вариться лишних три минуты. Погасив огонь, он нервно стал изучать результат. К его изумлению, все вышло не так уж и плохо. Чувствовался слабый запах горелого, но зелье все еще было прозрачным… даже более прозрачным, чем он ожидал. Разве что на дне потемнело от сажи.

«Следовательно, стоит варить это зелье дольше, — подумал Северус. — Три минуты — это, конечно, слишком, но одну-две… стоит попробовать!»

Он взял пузырек, перелил туда зелье и понес его к Слагхорну, все еще рассыпающемуся в похвалах Эванс. Молча отдав зелье профессору, он развернулся и быстро вышел из кабинета. Чего-чего, а желания встречаться после занятия с обозленными мародерами у него не было.

* * *

Это случилось сразу после обеда.

Северус нарочно задержался за столом, чтобы у Поттера и Блэка не было лишней возможности к нему прицепиться. Лишь через несколько минут после того, как шумная компания гриффиндорцев покинула зал, он встал и пошел на следующий урок.

«Что, так Поттера боишься?» — мелькнула ехидная мысль в его голове.

«Вовсе нет, — с досадой ответил он себе. — Просто разумная мера предосторожности. Мне лишние проблемы не нужны».

Лишние проблемы, тем не менее, поджидали Северуса за первым же углом, разумеется, в лице Джеймса Поттера и компании. Едва его увидев, четверо гриффиндорцев достали волшебные палочки и перегруппировались так, что отрезали ему все пути к отступлению.

— Как тебе не стыдно, Бродяга, думать, что Нюниус перетрусит настолько, что вообще не пойдет на урок! — жизнерадостно заметил Поттер.

— Ну, ошибся немного, с кем не бывает, — ухмыльнулся Блэк. — Долго мы тебя ждали, Нюниус!

— Что вам вообще от меня нужно? — звенящим голосом поинтересовался Северус, решив сразу взять быка за рога.

Поттер, Блэк и Петтигрю расхохотались. Люпин с напряженным лицом изучал кончик своей волшебной палочки. На мгновение они утихли: мимо них только что прошло несколько слизеринцев, однокурсников Северуса, торопящихся на урок. Они окинули их равнодушными взглядами и, разумеется, не вмешались. Северус вздохнул: он никогда и не рассчитывал на их помощь, ну разве что еще на первом курсе…

— Кончай валять дурака, я знаю, что это сделал ты, — угрожающе произнес Поттер.

— Ты про очки? — равнодушным тоном спросил Северус. — С чего ты взял? Разве ты слышал, как я их заколдовал?

— Перестань отмазываться! — рявкнул Блэк. — Кроме тебя, этого никто не мог сделать! Я видел, как ты пялился в нашу сторону!

— У остальных на это мозгов бы не хватило, — пискнул Петтигрю.

— Спасибо за комплимент, — с усмешкой сказал Северус. — Вам, похоже, совершенно незнакомо понятие презумпции невиновности?

Гриффиндорцы переглянулись было, но Джеймс Поттер быстро парировал:

— А тебе, похоже, совершенно незнакомо понятие парикмахера!

Петтигрю захихикал, но тут же подавился собственным смешком и уставился куда-то в сторону. Остальные, проследив за его взглядом, моментально убрали волшебные палочки. К ним приближалась профессор МакГонагалл.

— Что здесь происходит? — строго спросила она.

— Профессор, Снейп заколдовал очки Джеймсу! — воскликнул Блэк. — Они исчезли на уроке зельеварения!

— Это правда, мистер Снейп? — повернулась к нему МакГонагалл.

— Нет, — спокойно ответил Северус, — на зельеварении я обычно занимаюсь зельями, а не всякой ерундой. Можете спросить профессора Слагхорна. Я думаю, что это сделал кто-то из многочисленных фанатов Поттера, разумеется, из самых лучших побуждений. Ведь эти очки ему совершенно не…

— Довольно! — оборвала его МакГонагалл. — Я поговорю с профессором Слагхорном. А вы запомните: даже если думаете, что это сделал именно он, нельзя предъявлять обвинение без доказательств! Марш в класс! — Она неприязненно посмотрела на Северуса. — К вам, мистер Снейп, это тоже относится!

Северус подумал, что МакГонагалл, скорее всего, ему не поверила. Но декан Гриффиндора никогда не обвиняла студентов несправедливо, а доказательств ей не найти. Она даже не знала, что он умеет пользоваться невербальными заклинаниями. Пусть говорит со Слагхорном сколько угодно! Откинув с лица прядь волос, он поспешил на урок, надеясь, что еще не опоздал.

* * *

На следующий день, в пятницу, гриффиндорцы бросали на Северуса косые взгляды, но не заговаривали с ним. Очевидно, профессор МакГонагалл не добилась успеха в разговоре с его деканом. Конечно, мародеров мало волновало, доказано ли то, что это была именно его выходка, но, видимо, злить МакГонагалл они опасались. На время Северус вздохнул с облегчением.

После уроков он, как всегда, пошел в библиотеку. На домашнее задание у него уходило меньше времени, чем у остальных, но сочинения по различным предметам из года в год становились все сложнее. К тому же Северусу просто нравилось сидеть в библиотеке, где было тихо и спокойно и где все занимались своими делами. И Поттера редко можно было здесь увидеть…

— Снейп!

Моментально обернувшись, Северус с трудом подавил желание чертыхнуться. За столом сидел Люпин. Северус демонстративно отвернулся и скрылся за книжным стеллажом. Уставившись невидящим взглядом на ближайшую полку, он представил себе профессора МакГонагалл, дрожащим от возмущения голосом объявляющую об отчислении Джеймса Поттера. И Сириуса Блэка. И вообще всех гриффиндорцев… Да, мечтать не вредно…

— Снейп, мне надо с тобой поговорить, — услышал он негромкий голос Люпина, который покинул свое место и подошел к нему.

Северус развернулся к нему и постарался вложить в свой взгляд побольше презрения.

— Ты считаешь, что нам есть о чем говорить?

Люпин посмотрел ему прямо в глаза.

— Скажи контрзаклятие, чтобы очки Джеймса снова стали видимыми… пожалуйста, — попросил он.

— Ты не слышал, что говорила МакГонагалл? — прошипел Северус. — Сначала докажи, что это сделал я!

— Мы оба знаем, что это так, — твердо сказал Люпин. — Кроме того, я не предъявляю тебе обвинение и не угрожаю. Я прошу: скажи, пожалуйста, контрзаклятие. Джеймсу без очков не видно…

На какую-то долю секунды Северус ощутил колебания — Люпин, похоже, не притворялся, — но последняя фраза решила дело. Так ему и надо, этому Поттеру!

— Ничего я тебе не скажу, — отбросив всякую дипломатию, заявил Северус. — А ты можешь передать своему Поттеру, что если он и дальше будет продолжать в том же духе, то вряд ли он доживет до старости! И будь так любезен, исчезни с глаз моих — мне еще руны надо сделать.

Люпин помрачнел.

— Не забывай, Снейп, что я все-таки староста и могу снять с тебя баллы!

— Ты напугал меня до смерти, — ухмыльнулся Северус с нескрываемым ядом в голосе. — Даже не предполагал в тебе таких способностей…

Люпин нахмурился, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал, резко развернулся и вышел из библиотеки.

«Может, и стоило ему сказать контрзаклятие… — вдруг подумал Северус, садясь за стол и открывая «Малую книгу эрилов», — вернее, то, что я его еще не придумал? Ха!» Он представил себе вытянувшееся лицо Люпина и пожалел о том, что через пару дней действие заклинания Невидимости должно прекратиться само по себе. Пусть бы Поттер подольше без очков походил, ничего бы с ним не случилось…

Через час он уже закончил перевод текста о болотном золоте, заданный на понедельник. Возвращаться в подземелье пока не хотелось, и Северус решил почитать что-нибудь интересное, надеясь, что хоть в этот раз ему никто не помешает. Он в нерешительности замер перед полками, думая, что бы выбрать…

— Снейп!

«Дежавю», — подумал Северус и обреченно повернулся.

Это был профессор Лэнс.



Глава 5. Свободный полет мысли

— И все-таки я не понимаю, профессор, о чем вы хотите со мной поговорить? — спросил Северус. Они с Лэнсом вышли на третий этаж, оставив позади лестницу, поначалу норовившую отвести их куда-то в сторону хаффлпаффского крыла.

«Неужели опять про очки?» — промелькнуло в голове у Северуса. Да нет, Лэнс ведь не декан, так что это не входит в его компетенцию…

— Успокойтесь, мистер Снейп, наказание я вам назначать не собираюсь, — улыбнулся Лэнс, словно отгадав мысли Северуса. — Просто хотел выяснить пару моментов…

Они подошли к его кабинету и остановились. Северус вздрогнул: вечерело, и внезапно и разом вспыхнувшие факелы замерцали в порывах сквозняка.

— А в библиотеке нельзя было поговорить, сэр? — выразил недоумение Северус.

— В принципе, можно, — ответил Лэнс, — но здесь как-то спокойнее. Там ведь студенты занимаются. Думаю, мы бы им помешали.

Северус кивнул. Лэнс открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил его войти. «Да, на наказание это не похоже, — мелькнула мысль в голове у Северуса, — но зачем тогда?..»

Профессор взмахом палочки закрыл за ними дверь, быстро и бесшумно пересек комнату и сел за свой стол.

— Садитесь, мистер Снейп, — кивнул он Северусу.

Северус, несколько настороженно глядя на преподавателя, подозвал к себе один из стоящих у стены стульев и присел.

— Я слышал в учительской, — начал профессор Лэнс, — что вы уже пользуетесь заклинанием Исчезновения, до которого вы еще не дошли по школьной программе?

Он бросил на Северуса внимательный взгляд.

Странно. Судя по тону профессора, его больше волновала не выходка Северуса против Поттера, а его успехи в изучении заклинаний. Что ж, это несколько успокаивало. Кроме того, Северус не мог не почувствовать, что Лэнс почему-то внушает ему доверие. Поначалу Северус подумал, что это выглядит подозрительно, но тотчас отказался от этой мысли — в Лэнсе не было ничего, что могло бы его насторожить. Северус изменил позу, пытаясь устроиться поудобнее, и заодно выигрывая время, чтобы собраться с мыслями, и ответил:

— Не совсем так, сэр. Заклинание Исчезновения обращает предмет в ничто, другими словами, уничтожает его. Я использовал заклинание Невидимости. Предмет полностью сохраняется и теряет лишь свои оптические свойства.

Лэнс посмотрел на Северуса так, будто увидел его впервые.

Оптические свойства? Любопытно, любопытно… Позвольте узнать, мистер Снейп, где вы прочитали об этом заклинании?

— Я сам его придумал, сэр, — после некоторого молчания отозвался Северус. Раньше он никому не рассказывал об этом, но сейчас почувствовал, что врать лучше не стоит, тем более это легко проверить.

Лэнс снова впился в него взглядом, выражение лица у него было недоверчивое. Северусу показалось, будто профессор пытается проникнуть в его мысли. Он инстинктивно скрестил руки на груди и в свою очередь одарил Лэнса мрачным взглядом.

— Это просто невероятно, — тихо сказал Лэнс, отводя глаза. — Вы… придумываете заклинания? Возможно ли это?..

— Странно, что вы считаете это невозможным, сэр, — язвительно сказал Северус, вздернув подбородок. — Ведь, в конце концов, кто-то должен был придумать те заклинания, которые мы изучаем в школе!

— Я имел в виду вовсе не теоретическую возможность изобретения заклинаний, мистер Снейп! Меня удивило то, что пятнадцатилетний мальчик… Вы знаете, что далеко не всем взрослым волшебникам под силу придумывать собственные заклинания?

Северус подумал, что это неудивительно. Взять хотя бы его соучеников: никто из них не может похвастаться высокими умственными способностями! Стало быть, обществом это принимается за норму… Он посмотрел на Лэнса, взглядом давая понять, что посчитал его вопрос риторическим.

— Скажите, мистер Снейп, а как вы вообще это делаете? Ну, каким методом пользуетесь? — взволнованно спросил профессор.

— Трудно сказать, сэр, — ответил Северус, переводя взгляд на пламя, весело гудящее в камине. — Честно говоря, я не совсем понимаю теоретические основы этого процесса. Приходится все делать методом проб и ошибок. Хотя я много размышлял на эту тему, и некоторые мысли по этому поводу у меня есть. Прежде всего, что такое заклинание? Это определенный набор звуков, всегда один и тот же. Логично предположить, что они существуют неизменными постоянно, основываясь на самой структуре этого мира. Правда, здесь возникает проблема. Большинство заклинаний из тех, что мне известны, осмысленны, то есть они что-то означают на латыни, на каком-нибудь другом языке или даже на английском. Например, заклинание Империо — по латыни это и означает «повелеваю». Известно, что языки постоянно развиваются и в конце концов умирают. Отсюда следует вывод, что не заклинания построены на основе языка, а язык на основе заклинаний. Конечно, на первый взгляд это может показаться странным, но…

Северус неожиданно умолк, рассеянно переведя взгляд на профессора. Он только сейчас осознал, что чуть ли не впервые разговорился на интересующую его тему, да с таким увлечением, что забыл обо всем на свете. Видимо, раньше ему никогда не попадался нужный слушатель. Действительно, кому он мог бы излагать свои теории — Нарциссе Блэк?

А профессор Лэнс, кажется, очень заинтересовался. Он подался вперед и воскликнул:

— Почему же странно? Это замечательная идея! Вы хотите сказать, что римские волшебники, открыв некоторые заклинания, обогатили этими словами свой язык?

— Судя по всему, да, — сказал Северус, откидываясь на высокую спинку стула. — Более того, так как потом эти слова распространились и среди магглов, можно сделать вывод о довольно значительном количестве волшебников в Древнем Риме… или об их сильном влиянии на магглов. А потом слова стали восприниматься уже как исконные. То же наверняка происходило и в других странах, просто где-то магов было больше, где-то меньше.

— Значит, по вашей теории, осталось еще множество наборов звуков, которые можно превратить в заклинания? То есть, я хотел сказать, которые уже являются заклинаниями? — поправил себя Лэнс.

— Да, и еще я думаю, что все заклинания в совокупности составляют некоторый язык, я бы назвал его первичным, — быстро продолжил Северус, наклоняясь вперед. Лэнс попытался что-то сказать в ответ на это, но Северус, увлекшись, перебил профессора, даже не осознав своей невежливости. — Подождите, дайте мне сказать! В этом языке явно существуют родственные связи между словами, а возможно, и грамматика! В некоторых заклинаниях, придуманных мною, явно видны латинские корни! То есть не латинские, а как раз те самые, из первичного языка!

— Снейп, Снейп, подождите минуточку! — наконец удалось вставить слово профессору Лэнсу. — Вы не должны забывать, что каждому языку соответствует свой набор звуков. Даже похожие звуки представители различных народов произносят по-разному. Если предположить, что существовал первичный язык, то у него должен быть свой собственный набор фонем. Не могли же его унаследовать все народности мира!

— Вы… разбираетесь в лингвистике? — удивленно спросил Северус. Через секунду до него дошло, что он совершил бестактность, и он покраснел. — Простите, сэр.

— До того, как получить должность преподавателя, я много лет работал переводчиком, — спокойно сказал Лэнс, будто и не заметив его промаха. Затем он взмахом палочки зажег в кабинете свечи, так как в комнате медленно, но верно сгущались серые сумерки.

Северус смутившись, принялся разглядывать отблески света и пляску теней на каменном полу. «Хотел показаться самым умным — получай», — мелькнула у него мысль.

— Между прочим, до сих пор пытаюсь избавиться от привычки вставлять в речь иностранные слова, — добавил, улыбнувшись, Лэнс.

Северус кивнул.

— Я… я не подумал о звуках, — наконец признался он, возвращаясь к прежней теме. — Но, может быть, некоторое искажение… фонемы (он надеялся, что правильно употребил этот термин) только ослабляет силу заклинания, а не сводит на нет? Как произносят заклинания иностранцы?

Лэнс задумался.

— С некоторым акцентом, пожалуй, но слабым… Наверное, вы правы. Но сильное искажение приводит к малоприятным последствиям!

— Да, профессор Флитвик еще на первом курсе рассказывал нам про волшебника Баруффио, — кивнул Северус.

— Именно, — подтвердил Лэнс. — Но мы отвлеклись. Теоретическая сторона дела — это, конечно, очень интересно, но вряд ли здесь можно что-то сказать определенно. Хотя ваши догадки и заслуживают серьезного внимания… Не могли бы вы пояснить мне, мистер Снейп, каким образом вы придумываете заклинания?

Северус нахмурился. Ему не слишком-то хотелось пускать кого-то так глубоко в свой собственный мир, но… с другой стороны, ему очень хотелось поделиться с кем-нибудь тем, что было так важно, так значимо для него.

— Когда я хочу придумать заклинание, — наконец начал он, — я как можно более старательно концентрируюсь на цели, которую желаю достичь. Затем… я не знаю, как бы это объяснить… я одной частью сознания продолжаю удерживать цель, а другую… отпускаю в свободный полет, что ли. И тогда у меня в голове появляются некоторые обрывки слов. Я записываю то, что успеваю запомнить, а потом пробую осуществить эти заклинания на практике. Иногда получается, но чаще всего нет. Тогда я пробую еще раз. Многие свои задумки мне так и не удалось осуществить… но кое-что получилось.

— Это просто потрясающе, — медленно произнес профессор Лэнс, глядя не на Северуса, а в оконный проем. Затем он обернулся, и его глаза сверкнули. Впрочем, нет, это, наверное, была игра света, вызванная пламенем камина. — Знаете, мистер Снейп, еще когда я учился в Хогвартсе, я размышлял о некотором несовершенстве системы магического обучения. Школьная программа рассчитана на волшебника среднего уровня и сереньких способностей. Она почти не учитывает различий между учениками. Впрочем, дисциплины по выбору все же как-то ориентированы на личность и интересы ученика… Но вы, мистер Снейп, на редкость талантливы. Я не ошибусь, если предположу, что вам очень скучно на уроках, где преподавание ведется совсем не на вашем уровне?

— Не ошибетесь, сэр, — еле слышно ответил Северус, опустив глаза. Он и сам не мог понять, что его так смутило. Ведь не то же, что новый преподаватель назвал его талантливым. Он это и без него знал! Какая ему, Северусу, разница, что о нем думают остальные? Скорее дело было в том, что чуть ли не впервые его рассматривали как личность, а не безликого студента, мишень для нападок или…

— В Хогвартсе не предусмотрены индивидуальные программы для одаренных студентов, — сказал Лэнс. — Однако… есть тут у меня кое-какие мысли… Вы можете идти, мистер Снейп. Если что, я поговорю с вами позднее.

— Да, сэр, — наклонил голову Северус. Он встал со стула и пошел к выходу. — До свидания, профессор, — добавил он, обернувшись, у двери.

— До свидания, — отозвался Лэнс.

* * *

Лэнс был едва ли не единственным профессором, которому удалось вызвать у Северуса уважение. К Слагхорну и Флитвику он всегда относился несколько снисходительно и не без насмешки, к МакГонагалл еще с первого курса — скорее неприязненно, а остальные преподаватели, как считал он, вообще не заслуживали его внимания. Скрыть Северусу это не удавалось (впрочем, сказать по чести, он и не особенно пытался). Поэтому не было ничего удивительного в том, что среди преподавателей он, несмотря на свою одаренность, пользовался не большей популярностью, чем среди учеников. Исключение составлял разве что Слагхорн. Ну, теперь и Лэнс.

Северусу с трудом удавалось анализировать свое отношение к Лэнсу. Профессор не подпадал ни под одну из известных ему схем. Он смог поделиться своими теориями с человеком, который воспринял его всерьез… Он чувствовал, что тоже добился его уважения. И это было разнообразием на фоне мародерских нападок, неприязни преподавателей, зависти однокурсников.

Большинству его однокурсников профессор Лэнс, в общем-то, нравился, несмотря на некоторую строгость. Миранда Сильверстоун однажды в гостиной заявила, что он самый лучший преподаватель защиты от темных искусств, и выразила надежду, что он останется по меньшей мере еще на два года.

— Жди, как же, — скептически заметил Долиш, который по понятным причинам не разделял энтузиазма Миранды. — Ни один преподаватель еще не выдерживал на этой должности больше года.

— Спорим, он уволится по собственному желанию, — подхватил Стеббинс, — когда ты замучаешь его любовными письмами и страстными взглядами с первой парты!

— Дурак, я вовсе не имела в виду ничего такого! — вскрикнула Миранда, нацеливая палочку на Стеббинса, и словно решая, каким проклятьем в него запустить. Стеббинс тут же пригнулся за спинку черного кожаного кресла: чар Миранды все побаивались, но не из-за особой разрушительной силы, а потому, что она не умела их как следует накладывать, и эффект каждый раз получался самый неожиданный. Северус на всякий случай отодвинулся подальше и снова спрятался за книгой.

— Нет, он ничего, — вступился за Миранду Обри. — Гриффиндорцам спуску не дает, и вообще… Наверняка он учился в Слизерине!

— Ну и что, — буркнул Долиш, все еще не простивший Лэнса за то, что тот заставил его писать строчки. — Если учился в Слизерине — значит, хороший преподаватель?

— А ты на Слагхорна посмотри: что, плохой? — включился в дискуссию Стеббинс.

— Этот Слагхорн слишком уж любит грязнокровок! — воскликнул Розье, негодующе передернув плечами.

— Ты про эту Эванс? — хихикнула Аннабелла. — Да он наверняка глаз на нее положил!

Слизеринцы расхохотались.

— Ой, Монтегю, ну ты скажешь! — захлебываясь от смеха, выдавил Долиш. — Вы, девчонки, только об одном думаете! Это Слагхорн-то… Слагхорн… ой, не могу!

Северус со вздохом отложил книгу. Нет, здесь совершенно нельзя было сосредоточиться. Как ему надоели уже эти глупые разговоры! Он снова вернулся мыслями в кабинет на третьем этаже. Профессор Лэнс считает его талантливым. Какая разница, что думают его одноклассники-болваны, а тем более этот Поттер, который только и умеет, что на метле летать и пускать пыль в глаза? Вспомнив о Поттере, Северус поморщился.

Тем временем разговор в гостиной свернул в его сторону.

— Ей со Снейпом надо встречаться, этой Эванс! — сказала Миранда, нисколько не заботясь о том, что Северус уткнулся в книгу в трех ярдах от нее. — Оба такие у?у?умные! К тому же он все равно полукровка — никто чистокровный не стал бы с ним встречаться!

— Прекратите ваши глупые споры! — попыталась вмешаться Нарцисса, но ее просто не услышали.

— Да с ним и Эванс не станет встречаться, — возразил Долиш. — Она красивая… то есть, я хотел сказать, не уродина, — торопливо поправился он под гневным взглядом Миранды, — а страшнее Снейпа еще поискать надо!

Уязвленный до глубины души, Северус под дружный хохот слизеринцев вылетел на лестницу, ведущую к спальням. Мало того, что собственная внешность всегда была болезненной темой для Северуса, так теперь в гостиной своего же факультета его так жестоко унизили! Даже грязнокровка, видите ли, не захочет с ним встречаться! Он вошел в спальню, еле сдерживая слезы, злясь на слизеринцев, на гриффиндорцев, на ни в чем не повинную Эванс. Зеркало за черной тканью попалось ему на глаза, будто издеваясь, и Северус без сил рухнул на кровать лицом к стене. Слезы капали на подушку — он не мог их остановить. Северус просто ненавидел себя за это: чуть что, сразу глаза на мокром месте, как у истеричной девчонки. Нюниус. Чертов Поттер!!!

* * *

Ближе к концу недели на доске в слизеринской гостиной вывесили объявление, что отборочные испытания по квиддичу состоятся в эту субботу. Это известие, как всегда, вызвало большой ажиотаж среди всего факультета.

Рауг Дерн был назначен капитаном команды вместо окончившего школу в прошлом году Грегори Найта. Теперь он ходил по Хогвартсу с ужасно гордым и самодовольным видом, словно его выбрали в министры магии. Северус возблагодарил небо за то, что он не входит в команду по квиддичу, потому что Долишу и Стеббинсу приходилось несладко.

В четверг после обеда, когда они должны были идти на трансфигурацию, новоиспеченный капитан сделал замечание Долишу за косые взгляды и неподобающее поведение.

— Дерн, ты что, спятил? — возмутился Долиш. — Я вообще на тебя не смотрел!

— Разве можно так разговаривать с капитаном? — насмешливо спросил Дерн. — Извинись немедленно, иначе я тебя в команду не возьму!

— Ты чего? Мы ведь уже три года вместе играем: ты, я и Стеббинс! — попытался воззвать к его совести Долиш.

— Ничего не знаю! — злорадно сказал Дерн. — Члены команды обязаны с почтением относиться к капитану, это основы субординации!

— А кто больше всех ругал Найта?

Дерн несколько смешался, не зная, что на это ответить.

— Вот из-за таких, как ты, — добавил Стеббинс, — Слизерин уже который год не выигрывает Кубок! Игроков нужно выбирать по способностям, а не… черт те как!

— Я-то тут при чем, что мы не выигрываем? — негодующе возразил Дерн. — Это все Поттер виноват! А если вы и дальше будете так себя вести, то я возьму и проведу эксперимент: может быть, заменив вас кем-нибудь другим, я и выиграю Кубок!

— Ты этого не сделаешь! — воскликнул Стеббинс.

Рауг Дерн широко улыбнулся и ласково сказал:

— Увидите в субботу, что я сделаю и чего не сделаю!

— Ну ты… — задохнулся от возмущения Долиш. Он обернулся по сторонам, ища поддержки, но больше никто из пятикурсников не входил в команду. А зачем в таком случае вмешиваться? Северус не без удовольствия наблюдал за жестокой внутренней борьбой такого обычно невозмутимого и даже презрительного Долиша. Наконец-то кто-то смог его приструнить! Лицо Долиша пошло пятнами, руки сжались в кулаки… но тут он пересилил себя и выдавил сквозь стиснутые зубы извинение.

— Ладно, чего уж там, прощаю, — великодушно отозвался Рауг Дерн. — Пошли на трансфигурацию, а то МакГонагалл нас прибьет. А ты, Стеббинс, понеси мою сумку, а то я что-то устал…

Понимая, что такое положение вещей будет не вечно, Рауг Дерн использовал его на всю катушку. Второкурсники, которым уже разрешалось играть в квиддич, изнывали от нетерпения и заискивали перед ним, как могли. Единственными членами команды, которым он не осмеливался ничего говорить, были семикурсники Розье и Уилкс. Зато Дерн отыгрывался на младших курсах и на Стеббинсе, заставляя их выполнять за него мелкую работу. Северус думал, что если бы он был на месте Дерна, он не стал бы слишком сильно давить на Долиша, поскольку тот мог взбунтоваться в любую минуту. Как оказалось, Дерн тоже это понимал и удовлетворился тем, что он хотя бы смог заставить Долиша извиниться.

В команде не хватало ловца и загонщика. Практически все второкурсники хотели быть ловцом, ведь это считалось таким престижным, и мало кто задумывался об ответственности, ложащейся на его плечи: ведь в сущности, именно от ловцов зависел исход матча. Теперь вечера в слизеринской гостиной были целиком заполнены разговорами о квиддиче. Второкурсники просто из кожи вон лезли, чтобы попасть в команду, и каждый донимал Дерна своими рассказами о том, что он летает на метле чуть ли не с младенчества. Один из них, Локхарт, был особенно невыносим: он таскался за пятикурсниками все свободное время, превознося свои таланты в квиддиче, и всем уже осточертел до крайности. Северуса уже начинало тошнить от этих разговоров, но он все же не уходил к себе. В его личном замкнутом пространстве ему в последнее время становилось так тоскливо, что хоть волком вой, и лучше уж было посидеть вместе со всеми, хоть и не вступая в общий разговор. Впрочем, как и всех слизеринцев, личность будущего ловца Северуса все же интересовала. Его самым горячим желанием было, чтобы этот заносчивый Поттер проиграл хоть один матч.

В ночь на субботу Северус с тоской думал о завтрашних отборочных испытаниях. Нет, разумеется, он не испытывал ни малейшего желания присоединиться к этой компании придурков, именуемой командой по квиддичу. Но все же… у всех такое воодушевление, они будут пытаться превзойти конкурентов, добиться успеха и популярности… На миг Северус представил себя на метле, в зеленой спортивной мантии, на поле, окруженном переполненными трибунами, с которых доносятся приветственные возгласы… Но в следующую же секунду он вспомнил свои неуклюжие полеты на метле и вернулся в реальность. Все игроки, и особенно Поттер, судя по их полету, чувствуют себя в небе свободно, как птицы. Иногда у него даже складывалось абсурдное впечатление, что Поттер может летать и без метлы, настолько ненужной она казалась, едва он взмывал в воздух. А сам Северус никогда не мог отделаться от головокружительного чувства пустоты, охватывавшего его всякий раз на высоте. Руки судорожно вцеплялись в древко метлы так, что костяшки пальцев становились совершенно белыми, глаза невольно зажмуривались, и он отчаянно пытался хоть как-то управлять метлой, казавшейся до невозможности непослушной. Нет, полеты на метле определенно не для него, скорее бы научиться аппарировать!

Северус вспомнил то, как он рассказывал профессору Лэнсу о придумывании заклинаний, и вздохнул. Свободный полет мысли… Это, конечно, прекрасно, но почему он должен ограничиваться только мыслями, пусть они и способны были достигнуть самого дальнего уголка вселенной? Почему у него такой контраст между умственными возможностями и физическими? Природа наградила его незаурядным интеллектом и вместе с тем — слабым, некрасивым телом. А как было бы прекрасно почувствовать не только мысленный свободный полет!

«Что ж, это легко устроить, — язвительно сказал он сам себе, сворачиваясь в клубок под одеялом. — Иди и прыгни с Астрономической башни. Секунды четыре свободного полета тебе будут гарантированы».

* * *

Наступила суббота, и с самого утра квиддичное поле оказалось забито слизеринцами. Многие были с метлами, и в наступившей сутолоке трудно было вообще что-то разобрать. Рауг Дерн командным голосом отдавал какие-то указания, Северус его не слушал.

— А ты что тут делаешь, Снейп? — усмехнулась Аннабелла Монтегю. — Неужели тоже надеешься попасть в команду? По-моему, у профессора Слагхорна и то на это больше шансов!

— Да? — язвительно переспросил Северус. — Может, и так! Но уж в любом случае, если бы я хотел попасть в команду, то у меня было бы куда больше шансов, чем у тебя, Монтегю! Скорее МакГонагалл станет нашим деканом, чем девчонку возьмут в команду Слизерина!

Аннабелла вспыхнула и отвернулась, пробурчав что-то себе под нос.

Тем временем отборочные испытания уже начались. Рауг Дерн начал с охотников, хотя претендентов было немного. Видимо, многих потенциальных охотников отпугнули угрожающие выражения лиц Долиша и Стеббинса. После проб Дерн объявил, что в этом году охотниками остаются он сам, Стеббинс и Долиш, что было встречено слизеринцами без особого удивления.

Уилкс, как и следовало ожидать, остался вратарем. Впрочем, Рауг Дерн даже не пытался это оспорить, проявив свойственное ему благоразумие в этом вопросе. Точно так же Ивэн Розье остался загонщиком. Вторым загонщиком Дерн выбрал Энтони Миста с четвертого курса, и Северус подумал, что это вызвано не столько его способностями, сколько богатством его родителей. Может быть (и даже скорее всего), Дерну от этого что-то перепадет…

Когда, наконец, подошло время выбирать ловца, все еще больше сосредоточили внимание на поле. От желающих показать себя не было отбоя, в основном, с младших курсов, хотя попадались и старшекурсники. В одном из претендентов, выстроившихся шеренгой на краю поля, Северус с изумлением узнал Обри. Тот раньше даже не заикался о своем желании стать ловцом! Хотя с таким капитаном это было достаточно предусмотрительно со стороны Обри…

Рауг Дерн принялся по очереди выпускать претендентов на поле. В руке его был секундомер. Первые несколько раз Северус внимательно наблюдал за тем, как слизеринцы ловили снитч, но потом его внимание рассеялось. И так ясно, что кому-то на это понадобится больше времени, кому-то — меньше.

— Эй, вы там! — раздался голос. Северус обернулся и увидел, что к полю подошли трое мародеров: Блэк, Люпин и Петтигрю.

— Что вам надо? — неприветливо отозвался Дерн. — У нас отборочные испытания, проваливайте!

— Мы же не входим в команду, — возразил Блэк. — Просто любопытно посмотреть, что за бездарность вы в очередной раз выпустите на поле против Джеймса. Надеюсь, он хотя бы на метле будет правильно сидеть, а то на матчи с Найтом скучно было смотреть…

— Уйди, Сириус! — закричал Регулус, пытаясь перекрыть шум толпы. — А то я маме напишу!

— Замолчи, малявка! — резко сказал Блэк. — Пойдем отсюда, ребята. Все равно они никого достойного не выберут.

— Пошли! — согласился Петтигрю.

Когда троица покинула поле, Рауг Дерн сказал:

— Ловцом будет Гилдерой Локхарт со второго курса. Тихо, тихо! Не орите так! Кому не повезло, можете попробовать в следующем году, когда Розье и Уилкс уже уйдут из команды! Тихо, я сказал! Я теперь к команде обращаюсь! С этих пор — тренировки, тренировки и еще раз тренировки, если вы не хотите, чтобы эти козлы опять размазали нас по стенке, как в прошлом году! Все меня поняли?!

Северус стал протискиваться через толпу, направляясь к замку. Все уже закончилось, а слушать, как Дерн будет натаскивать команду, ему не хотелось. Выбравшись на свободу, он вздохнул с некоторым облегчением. Остается надеяться, что в квиддиче этот год будет для Слизерина более удачным, чем прошлый.



Глава 6. Слизерин против Гриффиндора

— Сегодня я хочу посмотреть, как вы умеете накладывать щитовые чары, — сказал профессор Лэнс, захлопнув журнал. В классе повисло молчание. Северус поймал себя на том, что мысленно посмеивается.

— Кхм… — откашлялся староста. — Профессор, мы этого еще не умеем.

Брови Лэнса взметнулись.

— Вот как? Ну, это поправимо, — улыбнулся он, потом поднялся из-за стола и вышел в середину кабинета.

— Мистер Долиш! — поманил он. — Подойдите ко мне, пожалуйста.

— А почему опять я? — удивился Долиш.

— Потому что я так считаю нужным. А будете препираться, назначу взыскание, — бескомпромиссно ответил Лэнс, вздернув подбородок.

Долиш встал, нехотя (что было совершенно очевидно) поплелся в центр класса и остановился футах в пяти от Лэнса.

— А теперь, мистер Долиш, — сказал Лэнс, подходя чуть ближе, — я наложу на вас заклятье, а вы…

— Почему на меня?! — отшатнувшись, возопил Долиш.

— Триста строчек сегодня и столько же завтра, — сузил глаза Лэнс.

— Но, профессор… — начала Миранда и осеклась под взглядом Лэнса.

— Мисс Сильверстоун, вы хотите составить компанию мистеру Долишу за строчками?

— Нет, — покорно опустила голову Миранда.

— Давайте я попробую вместо него, если он боится, — раздался голос… ну да, конечно, Поттера.

— Кто боится, я?! — вскипел Долиш. — Давайте, профессор, я готов.

— Может, хоть дослушаете меня, для разнообразия? — спросил Лэнс, который теперь стоял, прислонившись к столу и сложив руки на груди, внимательно наблюдая за происходящим. Долиш немного покраснел.

— Итак, — продолжил Лэнс, — сейчас я наложу на вас заклятие, не буду говорить, какое именно, а ваша задача — отразить его при помощи заклинания Протего. Вы поняли?

— Протего, — медленно повторил Долиш. — Протего. Я попробую, профессор.

Лэнс взмахнул палочкой, произнес: «Нарангасетус», — и у Долиша на голове появился убор из орлиных перьев. Почувствовав, что что-то явно не так, Долиш принялся ощупывать «украшение». Класс засмеялся.

— Плохо, мистер Долиш, — сказал профессор.

— А тебе идет, — заметил Стеббинс. Долиш показал ему кулак и обратился к профессору:

— Сэр, но я ведь не успел даже сказать «Протего»!

— Мистер Долиш, — осадил его Лэнс. — Вряд ли тот, кто вознамерится проклясть вас, будет ждать, пока вы соберетесь с мыслями. И поверьте мне, что направленное на вас заклинание по нашим временам может быть куда менее безобидным.

Все притихли. Долиш нахмурился, а потом попросил:

— Можно еще раз, сэр?

— Я бы сказал, что в вашем случае даже нужно, мистер Долиш, — улыбнулся Лэнс.

Все снова засмеялись.

— Moment mal!* — повернулся к классу Лэнс. — Сначала дождитесь своей очереди.

Класс поутих.

— Протего, — сосредоточенно шептал Долиш. — Про-те-го.

Лэнс же, обернувшись к нему, снова взмахнул палочкой.

Протего! — выпалил Долиш, не дожидаясь заклинания Лэнса.

Эванеско, — спокойно сказал профессор, и убор из перьев исчез. — Видите ли, мистер Долиш, я подозреваю, что это слово вам понравилось, но весь смысл щитовых чар заключается в том, чтобы блокировать ими чужое заклятье.

Северус не выдержал и рассмеялся. Все обернулись к нему. Брови Поттера картинно взлетели вверх, и Северус нахмурился вновь.

— Продолжим, — сказал тем временем Лэнс.

Еще добрых пять минут он пытался добиться от Долиша какого-то результата. Наконец, после нескольких безобидных заклинаний, Долиш смог отразить заклятие профессора.

— Что ж, это уже что-то, — кивнул Лэнс. — Десять баллов Слизерину.

— А можно, я тоже попробую? — выкрикнул Поттер.

— Я последний раз вас предупреждаю, мистер Поттер: за попытку помешать ходу урока буду снимать баллы.

— Слизеринец, без сомнения, — донесся чей-то шепот со стороны гриффиндорских столов.

— А теперь, мистер Долиш… — начал Лэнс, когда довольный Долиш уже повернулся, чтобы идти на свое место, — …постойте, я вас еще не отпускал, куда же вы?

Долиш развернулся.

— Ну что вы на меня так смотрите, вам почти ничего не грозит! — усмехнулся Лэнс. — Сейчас я попытаюсь показать вам, как надо блокировать чужие чары.

— А сразу нельзя было это сделать? — недовольно проворчал Блэк.

— Пять баллов с Гриффиндора. Я не обсуждаю свою методику с учениками. Но вам, мистер Блэк, так уж и быть, замечу, что сделал это для того, чтобы вы не думали, что это такое простое дело. Объясняю это потому, что, кажется, вы не в состоянии сделать такое умозаключение самостоятельно, несмотря на все мои усилия. Итак, — обратился он к Долишу, — сейчас вы попытаетесь воздействовать на меня каким-либо заклятием. Только прошу вас, чтобы оно было не очень серьезным…

Послышались редкие смешки.

— …в целях вашей же безопасности, — спокойно закончил Лэнс.

Долиш кивнул и, нацелив палочку на Лэнса, произнес:

Экспеллиармус!

Лэнс, казалось, не сделал ничего — он только сосредоточенно смотрел на Долиша и в нужный момент едва заметно шевельнул палочкой, — но в тот же момент палочка Долиша выскользнула из его рук и на секунду повисла в воздухе, а потом медленно поплыла в сторону профессора. Долиш даже не обращал внимания на это — он растерянно смотрел на свою руку и повторял: «Но как?.. как же?..» Все смотрели на Лэнса, и, надо сказать, вид у многих был не менее озадаченным, чем у Долиша. Эванс, впрочем, нахмурилась, а Поттер ухмыльнулся. Северус решил, что они, видимо, уже знают о невербальных заклинаниях.

— Ах, простите, — беспечно сказал Лэнс, словно на него и не смотрели четырнадцать пар глаз. — Я не знал, что вы еще не проходили… Неважно, это я по привычке. Ну что, продолжим? Кто следующий?

Желающих не нашлось. Рвение Поттера, по-видимому, уже угасло.

— Я, — Северус встал со своего места неожиданно для самого себя.

В глазах Лэнса мелькнуло удивление.

— Мистер Снейп? А, ну хорошо, komm zu mir**, — Лэнс кивнул, подзывая его жестом к себе.

Северус направился к пространству перед столом Лэнса, на ходу доставая палочку и обдумывая, какое бы заклинание применить. Глаза Лэнса вдруг расширились.

— Стойте! — сказал профессор. — Ваша задача — не нападать, а защищаться.

Северус не смог скрыть разочарования, однако кивнул.

Амальгамариус! — произнес профессор.

Северус взмахнул палочкой, и мантия Лэнса вдруг засеребрилась.

— Двадцать баллов Слизерину, — оглядев себя, сказал профессор Лэнс. — Следующий!

* * *

Когда те уроки, что проходили до обеда, закончились, Северус вышел в коридор. Полуденное солнце струилось сквозь слюдяные окна, сея блики на каменных плитах. День был слишком душным и жарким для конца сентября. Стебли плюща безвольно повисли. Горизонт поглотила серовато-лиловая дымка. Коридоры, лестницы, галереи, двор и пространство снаружи были пусты: обеденный час, все обитатели Хогвартса в Большом зале. Почти все. Северус шел вдоль стен, стремясь выбраться за пределы замка. Он и сам не мог объяснить себе, почему не пошел на обед. Да, он был не голоден. Да, он был сыт по горло своими сокурсниками (не в буквальном смысле, конечно!), не говоря уже о представителях враждебного факультета. Но если быть до конца честным — а перед самим собой он привык быть честным — то сейчас он не испытывал особого раздражения на их счет. Нет, конечно, в его отношении к ним ничего не изменилось (да и с чего бы это вдруг?), но его презрение как бы отодвинулось на второй, если не на третий план, вытесненное и обесцвеченное каким-то новым чувством… нет, скорее, ощущением. Может быть, дело было в чрезмерно жарком дне, или в том, что в воздухе было очень много пыли, рассеянной и неподвижной, но ему было трудно дышать — он дышал мелко и часто. Более того — и это он уже не мог списать на погоду — он чувствовал какое-то странное жжение во всем теле. Кожа горела, кровь приливала к щекам — нет, он, конечно, знал, что румянца на них не появится, но ощущение оставалось прежним. В голову стали закрадываться какие-то нелепые мысли: а что, если попробовать взлететь? Без метлы, а? Это никому не удавалось, но сейчас он чувствовал, что смог бы. Да что с ним происходит?!

Занятие у МакГонагалл тянулось невыносимо долго. Он заставил свою чашку исчезнуть, потом восстановил ее (хотя этого, естественно, не требовалось), трансфигурировал ее в кролика, перекрасил его в бордовый, заставил уменьшиться, увеличиться… Его манипуляции не укрылись от МакГонагалл, и она сказала:

— Мистер Снейп, если вы уже выполнили задание, можете приниматься за домашнюю работу.

Северус достал из сумки перо, чернильницу и пергамент и взялся за эссе, отметив про себя, что МакГонагалл не смущает отсутствие у него книг. Кажется, они оба знали, что в этом нет необходимости. При этом Северус заметил завистливые взгляды Миранды, у которой то с чашки исчезала только ручка, то наоборот, исчезала вся чашка, кроме ручки. Впрочем, остальные, чьи работы находились в менее бедственном положении, тоже смотрели на него косо — как, например, Дерн, чашка которого стала прозрачной, но исчезать никак не хотела.

* * *

Луна всходила над лесом. Северус смотрел на нее и не знал, зачем это делает. В последнее время, к его искреннему удивлению, это зрелище не оставляло его равнодушным — оно словно напоминало ему о чем-то, словно загадывало какую-то загадку, которую он хотел разгадать и никак не мог, ибо даже не понимал сути вопроса. Вот и сейчас, глядя на еще светлое голубое небо и серебристый неполный круг луны, он думал об этом, а не о зельях, ингредиенты или процесс приготовления которых так или иначе связаны именно с этой лунной фазой. Перед его мысленным взором неожиданно возник образ девушки в странной мантии. Он ее сразу узнал. Именно такой она была изображена на вкладыше от шоколадной лягушки. Когда-то давно, еще на первом курсе, Северус нашел такой на полу гостиной. Видно, кто-то обронил (у него самого никогда не было денег на такие лакомства)… На карточке была изображена девушка с маленьким сосудом, над которым поднимался серебристый пар. Девушка стояла на фоне луны. Когда она заметила, что Северус разглядывает ее, то нахмурилась, но потом складка между бровей разгладилась, и она кивнула ему. На обороте было написано, что это Клиодна, ирландская девушка-друид, открывшая свойства лунной росы. Северус долго хранил вкладыш у себя, пока однажды не потерял его.

Северус достал из кармана маленький пузырек и принялся собирать серебристую росу на небольшой лужайке, мысленно рассчитывая необходимое количество. А луна светила все ярче. Легкий вечерний ветер пробежал по склону ближнего холма. Северус вздохнул. На душе было тоскливо. Он развернулся и быстрым шагом направился к Хогвартсу.

На ступенях замка Северус заметил одинокую скорченную фигуру. Когда он подошел поближе, человек пошевелился. В угасающем свете сумерек Северус заметил, что это Ремус Люпин. Проходя мимо, Северус на миг замер, но потом двинулся дальше. Люпин не шелохнулся, все так же глядя на луну.

* * *

Незаметно подошло время первого матча сезона: как всегда, Слизерин играл против Гриффиндора. В субботу вся школа разместилась на трибунах. Погода была прекрасная — легкий ветерок трепал желтые кроны Запретного леса, трава ярко сверкала под солнцем. Трибуны шумели и размахивали шарфами и знаменами, причем казалось, что все они охвачены пожаром, потому что вся школа, как водится, болела за Гриффиндор. Неожиданно над рэйвенкловской трибуной взвилось одинокое серо-зеленое знамя.

— Эй, посмотрите! — воскликнула Аннабелла, ткнув туда пальцем.

Все обернулись. Шестикурсница Глэдис Найт довольно улыбнулась.

— А, это моя сестренка Кэндис и ее приятель Ричи, — сказала она. — Решили поболеть за наш факультет.

Аннабелла понимающе кивнула. Ситуацию никто комментировать не стал, но Северус вдруг подумал, что остальным слизеринцам это не особо понравилось. Конечно, испытывая на себе всеобщую неприязнь, они вечно жаловались, что все эти полупростецы с других факультетов мало что понимают в жизни вообще и в квиддиче в частности (исключение — Поттер, но он-то чистокровный, пусть и влюблен в грязнокровку), но, с другой стороны, им нравилась эта их обособленность. Более того, Северус чувствовал, что это положение «осажденной крепости» помогало им, слизеринцам, хоть как-то держаться вместе. «Каждый сам за себя» — наверное, именно этот девиз стоило бы добавить факультету Слизерин к общехогвартсовскому «Draco dormiens». Хотя с другой стороны, Северус прекрасно понимал, какую мощную силу может дать правильно организованное сборище хитрых, коварных, честолюбивых волшебников. Что ж, карьера под началом Темного Лорда, чего большинство рэйвенкловцев, гриффиндорцев и хаффлпаффцев не пожелали бы увидеть и в самом страшном сне, в слизеринской гостиной была не просто обычной, но уже и немного заезженной темой для беседы. Неудивительно, что в школе на слизеринцев смотрели со страхом и подозрением. Последним, впрочем, это очень даже нравилось.

Свисток мадам Хуч отвлек Северуса от его размышлений. Команды вылетели на поле. Рауг Дерн и Джеймс Поттер важно пожали друг другу руки, и игра началась. Раздалось легкое покашливание — проба эффекта Соноруса — и над полем разнесся голос комментатора Регулуса Блэка. Однако Северус к нему не прислушивался, сосредоточив все свое внимание на игре.

Охотники Слизерина — Долиш, Стеббинс и Дерн — сразу же завладели квоффлом, и в течение первых десяти минут четырежды забросили его в кольца противника. Северус увидел, что они играют по накатанной схеме — давят соперников к их воротам, не давая опомниться. Неважная тактика, подумал Северус, Поттер наверняка знает с десяток способов, как сломать этот барьер. Впрочем, дело облегчалось тем, что Стеббинс и Долиш понимали друг друга без слов, да и Дерн к моменту игры, кажется, оставил свои капитанские замашки, включившись в работу своего звена, напирающего, главным образом, не на точность бросков, а на силу и стремительность атаки. Северус внимательно смотрел за их маневрами, которые знал наизусть, главным образом потому, что ему хотелось отследить реакцию Поттера. Правда, ему мешал Гилдерой Локхарт, новый ловец, который почему-то таскался следом за Поттером, расположившись ярда на три ниже и — о, ужас! — копировал его жесты и выражение лица.

«Проклятье! — подумал Северус. — Нельзя было выпускать его на поле».

Кажется, все слизеринцы это поняли. И если бы только слизеринцы! Дерн подлетел к Локхарту и что-то крикнул ему. Северус не разобрал, что именно, но, наверное, что-то вроде «за снитчем смотри, а не за Поттером», потому что Локхарт, откинув прядь золотых волос, тут же стал нарезать круги над стадионом, поглядывая то влево, то вправо, и при этом стараясь попасться на глаза как можно большему количеству зрителей. Фабиан Прюэтт, ловец гриффиндорской команды, сделал вид, что падает от хохота с метлы.

— Локхарт — идиот! — возмущалась Миранда. — Это же глупо!

— Я бы и то справилась лучше, — вставила Аннабелла.

— Помечтай! — заметил Обри, не отводя взгляда от того, что происходило в воздухе. — Девчонок не берут в команду.

— И зря, по-моему, — надулась Аннабелла, в расстроенных чувствах стукнув кулаком по трибуне, когда Поттер забросил еще один квоффл. — Неужели ты думаешь, что мы смотрелись бы хуже?

— Вы не умеете грубо играть, — пожал плечами Обри. Как раз в этот момент Стеббинс схватил за шкирку Кэмпбелла, дав тем самым Долишу возможность беспрепятственно добраться до колец. Кэмпбелл едва не свалился с метлы, но удержался, что-то крикнув Долишу.

— И потом, — вставил четверокурсник Дерек Фрост, — неужели вы думаете, что мы позволим нашим хрупким куколкам рисковать своим здоровьем?

Аннабелла фыркнула, но, судя по всему, это ей понравилось. Миранда не прореагировала, с тревогой наблюдая за маневрами охотников.

Между тем снитча все еще не было видно, и поэтому загонщики обратили свое внимание на вратаря. Это было нетипичной тактикой, потому что если не требовалось нейтрализовать ловца, обычно доставалось охотникам, но Гидеон Прюэтт был слишком хорошим вратарем, и Дерну, Стеббинсу и Долишу вряд ли удалось бы забросить хоть один мяч, если бы ему не приходилось ежеминутно уворачиваться от летящих в него бладжеров. Северус отметил, что Мист играл не так плохо, как он ожидал, по крайней мере, вовсю старался, но на фоне Розье он выглядел довольно бледно — тот с остервенением бил по мячу, а если черное ядро летело не в чью-то голову, отчаянно ругался с искаженным от ярости лицом. Хорошо, что не было слышно, а то его бы точно дисквалифицировали.

Круглолицая охотница Гриффиндора бросилась к своему кольцу и уже почти поймала мяч, ловко запущенный Розье в кольцо, но тут Мист ударил ее битой по рукам. Она закричала от боли и выронила квоффл, который тут же подобрал Дерн. Загонщик Гриффиндора Кэмпбелл накинулся на Миста, но тут Хуч остановила игру и подлетела к месту начинающейся драки. Даже под аккомпанемент возмущенного гула трибун было слышно, как она кричит:

— Что значит — вы перепутали квоффл с бладжером?! Скажите своему капитану, чтобы не брал в команду дальтоников!!! А вы, Кэмпбелл, держите себя в руках!

Игра возобновилась, и охотникам Гриффиндора удалось забросить пару-другую мячей, но Долиш, Стеббинс и Дерн вновь перехватили инициативу, и разрыв в счете скоро опять достиг двадцати очков. Поттер что-то шепнул Фрэнку Лонгботтому, и как только мяч оказался у последнего, они быстро понеслись к кольцам, молниеносно перекидывая друг другу квоффл.

— Семьдесят — шестьдесят! — над стадионом разнесся голос Регулуса Блэка. — Нет! Семьдесят — семьдесят: никогда не видел, чтобы дважды подряд так мастерски повторяли один и тот же прием! Возможно, это новая тактика Гриффиндора? Интересно, как ответят слизеринцы?

Ответ слизеринцев не заставил себя долго ждать: когда Поттер, ловко увернувшись от Розье и Миста, подлетел к кольцам Слизерина, Уилкс вылетел из ворот навстречу Поттеру и нанес ему удар кулаком в челюсть.

В это время на комментаторской трибуне послышалась какая-то возня, пара возгласов, и…

— Вот гад! — вдруг прогремел над полем голос… Сириуса Блэка? Все тут же обернулись туда. Да, точно, на трибуне стояли оба брата. Точнее, «стояли» — громко сказано. По всей видимости, Сириус старался схватить младшего за шкирку, а тот, наоборот, уворачивался. При этом оба пытались следить за событиями на поле.

— Твой Поттер гад! — запальчиво ответил Регулус, уворачиваясь в очередной раз. — Иди отсюда, вообще-то я комментатор!

— Заткнись! Надеюсь, со Слизерина снимут, по меньшей мере, сорок баллов! — Сириус, совершив немыслимый прыжок, придавил брата к полу и уселся сверху. — Хотя лично я бы предпочел отплатить Уилксу той же монетой. Ну ничего, еще посчитаемся, ты слышишь?! Что вы говорите, профессор? Кто, я?.. Но…

Обернувшись вслед за всеми к комментаторской трибуне, Северус заметил разгневанную МакГонагалл, которая что-то говорила Сириусу Блэку — к сожалению, этого слышно не было. Рядом стоял красный от гнева и немного помятый Регулус. Потом декан Гриффиндора кивнула, и Сириус убрался-таки из ложи, что-то бормоча себе под нос. Северус не без удовольствия подумал, что Гриффиндор независимо от исхода матча уже лишился нескольких баллов.

Мяч между тем вновь был у Слизерина. Долиш схватил его и понесся к кольцам Гидеона Прюэтта. Дерн был слева от него, а Стеббинс — немного позади. Развив бешеную скорость, Долиш перед самыми воротами бросил квоффл за спину и врезался во вратаря. Стеббинс подхватил мяч сразу же за Долишем и спокойно закинул его в кольцо.

— Восемьдесят — семьдесят! — прокомментировал Регулус, растирая шею и тщетно пытаясь привести в порядок мантию. Вдруг с другой стороны поля донеслось усиленное Сонорусом:

— А слизеринцы, как всегда, играют грубо…

— Мой кузен чокнулся, — закатила глаза стоящая рядом с Северусом Нарцисса.

— Ага, — поддакнул Обри. Нарцисса нахмурилась и метнула на него сердитый взгляд, но потом лишь вздохнула и покачала головой. Тем временем трибуны Хаффлпаффа и Рэйвенкло заметно развеселились. Северус скрипнул зубами.

— …Предвидя ваши возражения, профессор МакГонагалл, — продолжал Сириус Блэк, — я хотел сказать, что слизеринцы сегодня играют грубо. Ведь может такое случиться, что к своему следующему матчу они наконец-то выучат правила честной игры… Посмотрите, как самоотверженно Сох… то есть, Джеймс Поттер отражает удары, летящие в сторону охот…

Голос Блэка внезапно смолк — видимо, догадался Северус, кто-то все-таки ухитрился наложить на него заклинание Силенцио.

Что же касается Поттера, то он и вправду вместо того, чтобы отлететь в сторону и предоставить загонщику возможность отбить мяч, направил метлу, явно рисуясь, между охотницей и бладжером. Удар пришелся ему в грудь. Локхарт поспешил отлететь подальше.

— Так ему и надо, не будет выпендриваться, — заметил «легальный» комментатор. — И кстати, травма не очень серьезная, ведь мадам Хуч пока еще не остановила матч…

Всеобщее внимание, как всегда, было привлечено к Поттеру, обхватившему себя вокруг грудной клетки, и поэтому едва ли половина зрителей заметила, как Фабиан Прюэтт, по-прежнему недвижно висящий над полем, вдруг начал снижаться, демонстрируя всем свой внушительных размеров кулак.

— Что происходит? — удивлялся Регулус. — Почему он опускается? Он грозит кому-то? Ах, у него снитч?! Но гриффиндорский ловец же почти не двигался, я не выпускал его из поля зрения… Как, просто протянул руку и схватил подлетевший снитч? Повезло, — без особого энтузиазма подвел итоги он. — Игра окончена.

Под свист и выкрики болельщиков команда Гриффиндора совершала круг почета. Поттер, капитан команды, летел впереди всех, самодовольно улыбаясь, и, конечно же, ерошил волосы — он всегда вызывал этим у Северуса желание прибить его на месте. Впрочем, сегодня это желание было особенно сильным — унижение, которое испытывали слизеринцы, держало весь факультет в напряжении, словно электрический ток или, скорее, ощущение чьей-то сильной магии. Северус слышал, как Обри сговаривается с Фростом и Яксли о благородной мести этим грязнокровкам и предателям чистокровных волшебников. Месть наверняка будет глобальной, подумал Северус, что-нибудь вроде надписи «Поттер — хам и задавала» напротив гриффиндорской гостиной. Хотя нет, это же было в прошлом году… Завхоз Аполлион Прингл еще целый месяц ворчал по этому поводу.

Северус покинул квиддичное поле одним из первых, про себя немного досадуя на бесцельно потраченное время.

__________________________

*Минуточку (нем.)

**Идите ко мне (нем.)



Глава 7. Отработка и окклюменция

В течение по меньшей мере двух недель со времени матча, закончившегося не в пользу слизеринцев, напряжение понемногу спадало. После нескольких столкновений в коридорах, закончившихся транспортировкой пострадавших в больничное крыло, и выволочек от деканов обоих факультетов (особенно когда пару рэйвенкловцев по ошибке превратили в желтых сусликов), все более или менее улеглось. Локхарта из команды, конечно же, вышибли. И не только из команды: Северус ухмыльнулся, вспоминая, как три ночи подряд он безуспешно пытался проникнуть в свою комнату, которую Розье и Уилкс запечатали заклятьем. Локхарту пришлось спать в гостиной, он не делал домашнюю работу и несколько пал духом. Кроме того, засыпая каждый вечер на диване, утром он просыпался почему-то на полу — оттого, что кто-нибудь о него спотыкался.

Однажды в среду в конце урока защиты от темных искусств, когда даже Миранда Сильверстоун без всяких проблем отразила заклинание Лэнса, Северусу пришла в голову мысль как-нибудь заколдовать метлу Поттера, чтобы тот проиграл следующий матч. Он уставился в окно. Идея, конечно, была очень соблазнительная, но, поразмыслив, Северус от нее отказался. Во-первых, метлы, как и весь спортивный инвентарь, тщательно проверялись. Во-вторых, вряд ли это останется безнаказанным.

Из размышлений его вывел голос Лэнса, произнесший его фамилию. Северус вздрогнул и повернулся к преподавателю.

— Я говорю, мистер Снейп, — мягким тоном повторил Лэнс, — что на моих уроках не следует отвлекаться. Приходите отбывать наказание… так, когда я буду свободен от гриффиндорцев?.. скажем, сегодня в семь часов вечера.

Северус возмущенно и с обидой посмотрел на профессора. Это нечестно, он ведь давно уже это умеет! Никуда он не пойдет! Самым ужасным было то, что гриффиндорцы тут же стали перешептываться и смотреть на него с издевкой, явно обрадовавшись новости. Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю повернулись друг к другу и о чем-то яростно заспорили. Нет, он все объяснит Лэнсу, тот должен понять… да он и не сделал ничего ужасного, просто посмотрел в окно!

— Явка строго обязательна, мистер Снейп, — отрезал Лэнс, будто прочтя его мысли. Некоторые ученики захихикали, но сразу же осеклись, когда Лэнс молниеносно развернулся к ним.

— Урок окончен, освобождайте кабинет!

Северус вылетел в коридор, не удостоив Лэнса взглядом. Он все еще был сильно обижен, как будто профессор его предал.

Защита была в этот день последней. Северус задумался, где бы ему провести несколько часов, оставшихся до наказания. Почему-то в библиотеку ему идти не хотелось, да и мысли о гостиной его не прельщали. И Северус пошел по направлению к Астрономической башне, где они были только сегодня ночью. Он и не помнил, когда в последний раз был там днем…

Выйдя на открытую площадку башни, он закутался поплотнее в мантию: наверху дул довольно сильный ветер. Перед ним расстилались окрестности замка, на которые он редко когда обращал внимание. Северус облокотился на край стены и посмотрел вдаль. Сумрачное небо отражалось в озере, Запретный лес тянулся до горизонта, с запада надвигалась большая туча. Ветер трепал его волосы, бил по лицу, рвал мантию, но Северус не уходил. Он чувствовал себя здесь единственным человеком во вселенной. И он оставался на площадке до тех пор, пока туча не приблизилась вплотную к Хогвартсу и первые капли дождя не упали ему на лицо.

* * *

Северус шел по коридору на третьем этаже к кабинету Лэнса. Он продрог до мозга костей и мечтал только о том, чтобы выпить чего-нибудь горячего. Было без десяти семь, когда он постучал в дверь кабинета. Конечно, лучше было бы опоздать в знак протеста, но Северус хотел покончить с этим как можно скорее.

— Войдите, — послышался голос Лэнса.

Северус вошел, мрачно посмотрел на профессора, закрыл за собой дверь и скрестил руки на груди.

— Садитесь, мистер Снейп, и не смотрите на меня так, пожалуйста, — улыбнулся Лэнс. — Я не собирался назначать вам наказание, у меня были другие причины вызвать вас сюда. Не бойтесь.

Северус удивился было, но, уязвленный последней фразой, негодующе воскликнул:

— Я и не боюсь!

— А почему же тогда вы так дрожите? — поинтересовался Лэнс.

— Не думайте, не из-за вас! — дерзко выкрикнул разозлившийся Северус. — Я просто замерз на открытом воздухе!

Лэнс посмотрел в окно, за которым уже бушевал ливень, перевел взгляд на Северуса и совсем другим тоном сказал:

— По-моему, чашка горячего чая вам сейчас не помешает, мистер Снейп.

На некоторое мгновение Северус потерял дар речи. Нет, никто из преподавателей его еще так не удивлял! Когда Лэнс уже разливал чай, Северус вспомнил кое-что и сказал:

— Вы… не собирались назначать мне наказание, сэр? Зачем же вы тогда меня позвали?

— Берите чай, мистер Снейп. Зачем я вас позвал? Ну, на это у меня было целых две причины, — улыбнулся Лэнс. Северус продолжал смотреть на него недоуменно, и Лэнс пояснил: — Одна из них — это ваши «приятели» с Гриффиндора, которые собирались устроить каверзу сегодня вечером. Теперь она, конечно, не состоится. Думаю, Поттер сочтет, что без вашего участия проводить ее нет никакого смысла.

— Откуда вы узнали об этом, сэр? — вспыхнув, спросил Северус и сделал последний глоток из чашки. Тепло разливалось по его жилам, дрожь унялась.

— Скажите, мистер Снейп, вы слышали когда-нибудь о таких вещах, как окклюменция и легилименция? — вопросом на вопрос ответил Лэнс.

Северус задумался.

— Я читал про какого-то волшебника, что он хорошо владел легилименцией, но что это такое, в той книге не было написано, — сказал он.

— Неудивительно, вряд ли это будет в школьной библиотеке, — пробормотал Лэнс. Северус подумал, что это как раз ни о чем не говорит. По собственному опыту он знал, что в библиотеке можно было обнаружить вещи, вовсе не предназначенные для школьников. Разумеется, в Запретной секции.

Лэнс прикрыл глаза, будто подбирая слова, и сказал:

— Легилименция — это довольно малоизвестная область магии, посвященная извлечению образов, чувств и воспоминаний из ума других людей.

— Это что, чтение мыслей? — заинтересованно спросил Северус.

— Ну, «чтение мыслей» — слишком поверхностная формулировка, но в целом смысл ухвачен верно, — подтвердил профессор.

— Так Поттер, значит, думал об этом, и вы… — начал Северус, но тут же осекся, сраженный ужасной догадкой. Лэнс может читать мысли! Значит ли это, что все, о чем он сейчас думает, лежит перед профессором как на ладони? Северус поежился, моментально ощутив себя голым и беззащитным, и внутренне ощетинился.

— Чтобы догадаться, о чем вы думаете сейчас, не требуется никакая легилименция, — неожиданно сказал Лэнс. — Успокойтесь, мистер Снейп. Вы наверняка представили, что я могу читать мысли человека, как раскрытую книгу? На самом деле все гораздо сложнее. Без использования волшебной палочки я могу уловить только очень яркие образы и мысли.

Северус недоверчиво посмотрел на профессора.

— Вы понимаете теперь, почему эта область магии не очень известна? — продолжил Лэнс. — Как только люди узнают, что имеют дело с мастером легилименции, они реагируют… ну, примерно как вы. Поэтому обычно эти способности не афишируются…

Это Северусу было понятно. У него уже был богатый опыт по части некоторого сокрытия своих способностей от других.

— И какие же мысли вы смогли прочитать у меня, сэр? — хмуро спросил он.

— Возможно, вы мне не поверите, но — самые обыкновенные! — воскликнул Лэнс. — Те, о которых мог бы догадаться любой хоть сколько-то проницательный человек, не более того! Я никогда не встречал раньше человека со столь сильными способностями к окклюменции!

— Окклюменция — это нечто противоположное легилименции? — уточнил Северус, пытаясь более или менее собраться с мыслями. Все-таки когда тебе говорят о твоих необычайных способностях в чем-то, о чем ты раньше никогда не слышал, чувствуешь себя несколько странно.

— Можно и так сказать, — задумчиво протянул Лэнс. — Это защита своего ума от постороннего магического вмешательства. Во время своего знакомства с классом я смог уловить некоторые образы и обрывки мыслей у всех… за исключением вас. — Он усмехнулся. — Правда, у Петтигрю я тоже не смог ничего прочесть, но у меня сильное подозрение, что дело не в его способностях, а попросту в отсутствии каких-либо мыслей…

— Сэр, — вдруг сказал Северус, — если вы не афишируете свои способности, то почему тогда рассказали об этом мне?

— Дело в том, — с серьезным видом ответил Лэнс, — что я сравниваю себя с вами, и сравнения выходят не в мою пользу. Вы делитесь со мной глобальными идеями, а я вас ничем удивить не могу — ну как тут не пожертвовать конспирацией?

Ошарашенный Северус подумал, что профессор глубоко ошибается насчет своей неспособности его удивить.

— А если серьезно, — продолжил Лэнс, — то это и возвращает нас ко второй причине, по которой я вас позвал сюда. Что вы скажете, мистер Снейп, если я предложу вам заниматься дополнительно окклюменцией и легилименцией?

Вспомнив свои подсчеты за первым ужином в Хогвартсе, Северус осторожно спросил:

— А у вас достаточно свободного времени для этого, сэр?

Лэнс поморщился и сказал:

— Свободного времени всегда недостаточно, так что немного больше, немного меньше — неважно, не в этом суть. Главное — вы согласны?

Северус представил себе, что он в совершенстве овладел легилименцией и может в любой момент читать мысли окружающих, узнавать их планы, выявлять ложь… Перспектива была довольно заманчивой. Но тем не менее что-то внутри него ощущало беспокойство, мешая принять предложение профессора. Он словно упустил какую-то незначительную деталь, но она не вписывалась в общую картину. Поразмыслив несколько секунд и так ни до чего и не додумавшись, Северус кивнул в знак согласия.

— Utmarkt!* — обрадовался Лэнс. — Что ж, думаю, сегодня начинать занятие уже поздно, так что… может быть, в пятницу? Если не ошибаюсь, у вас этот день загружен несколько меньше, чем остальные?

— Да, сэр, — подтвердил Северус. — Давайте в пятницу. У меня занятия до обеда.

— Тогда приходите в мой кабинет после обеда, — сказал Лэнс. — Договорились? Отлично! Можете считать, что ваше наказание закончилось. — Он ухмыльнулся. — Да, кстати, я не возражаю, если вы отвлекаетесь после того, как выполнили мое задание… но только именно после того! Вы меня поняли?

Несколько смутившись, Северус кивнул. Он уже предвкушал следующую встречу с профессором и уроки, обещающие быть очень интересными. На секунду у него промелькнула испугавшая его мысль: «А вдруг у меня ничего не получится?» — «Да нет, не может этого быть!»

…Через несколько часов, уже забравшись в постель и до подбородка натянув одеяло, Северус понял, что именно не давало ему покоя при принятии решения. Зачем это нужно профессору Лэнсу? Вряд ли директор будет платить ему за дополнительные часы… Впрочем, какая разница!

* * *

И вот прошел четверг, не принесший никаких интересных для Северуса событий, и наступила долгожданная пятница.

Северус нервничал перед первым занятием с профессором Лэнсом так, как иные студенты перед экзаменами. Лэнс уже многого от него ожидает, и будет просто ужасно, если эти ожидания не оправдаются. А вдруг на самом деле его способности не так уж и велики? Вдруг он не сумеет их развить? С другой стороны, было так интересно, что же ему предстоит — Северус не мог представить, как вообще будут проходить их занятия. Он был охвачен каким-то нервным возбуждением, и это не могло не сказываться на его внимательности.

— Не витайте в облаках, мистер Снейп! — строго обратился к нему Кеттлберн на занятии по уходу за магическими животными. — Они кусаются!

Облака кусаются? Нет, разумеется, Кеттлберн не это имел в виду… Вздрогнув, Северус попытался сосредоточить внимание на уроке, но вскоре его мысли опять вернулись к тому, что предстояло ему после обеда. Даже Поттер не мог отвлечь его, хотя обычно редко какой урок у Кеттлберна проходил без ущерба для нервной системы Северуса. Животные и гриффиндорцы сразу — это было слишком.

Хоть и медленно, время все же доползло до обеда. Северус одним из первых вошел в Большой зал и метнул взгляд в сторону преподавательского стола. Профессор Лэнс уже сидел на своем месте, разговаривая с профессором Вектор. Северус принялся за обед, время от времени украдкой поглядывая в их сторону.

«Интересно, что это он ей говорит? — подумал Северус с любопытством. — Жалко, нельзя подслушать…» Тут он испугался, вспомнив, что скоро Лэнс, может быть, прочтет его мысли и узнает об этом. У него до сих пор не сформировалось четкое отношение к этой способности профессора: она вызывала у него как уважение, так и страх.

Однокурсники Северуса болтали о всякой всячине, радуясь окончанию учебной недели и предстоящему походу в Хогсмид, первому в этом году. Миранда о чем-то препиралась с Долишем — Северус не вникал в их разговор. Съев примерно половину порции, он почувствовал, что больше не в состоянии проглотить ни кусочка, и со вздохом отложил вилку. Хорошо, что здесь не было его матери, которая всегда следила, чтобы он все доедал. В такие моменты Северус думал о еде просто с отвращением.

Ну почему Лэнс до сих пор не закончил обедать? Не может же он, Северус, прийти на занятие раньше преподавателя! Нужно дождаться, пока Лэнс выйдет из Большого зала, подождать минуты две и только потом идти следом. Не посвящать же однокурсников в свои дела!

Наконец, через бесконечные пять минут, профессор покинул Большой зал.

* * *

— Итак, мы приступаем к изучению окклюменции…

— Простите, сэр, а может быть, начнем с легилименции? — несмело спросил Северус.

Они сидели друг напротив друга за письменным столом Лэнса. Кабинет казался Северусу как никогда умиротворяющим, хотя в обстановке вроде ничего и не изменилось: тот же стол из полированного светлого дерева, тот же стул с высокой спинкой, то же высокое и узкое окно с частым свинцовым переплетом. Тем не менее, Северус чувствовал доброжелательное отношение профессора, поэтому и решился вставить слово.

Услышав вопрос Северуса, Лэнс усмехнулся, в глазах его блеснули искорки.

— Что, мистер Снейп, вам не терпится как следует порыться в мыслях у Поттера с приятелями? Вы думаете, что окклюменция может и подождать? А я-то думал, вы запомнили, что я ответил мисс Эванс, когда она пыталась вносить коррективы в план моего преподавания!

— Это было здорово, сэр! — выпалил Северус. — Она такая выскочка! А насчет легилименции… Простите, пожалуйста, я вовсе не думаю, что…

— Ладно, не берите в голову, — прервал его извинения Лэнс, слегка взмахнув рукой. — Ваше нетерпение, в общем, понятно. Просто я считаю окклюменцию более важной наукой… — Северус посмотрел на преподавателя с некоторым недоумением, и Лэнс пояснил: — Легилименция — это не ключ ко всем проблемам, мистер Снейп. Кроме того, довольно опасно для начинающего погружаться в чужой рассудок. Можно узнать много неприятного и еще больше бесполезного. Люди не всегда властны над своими мыслями, и часто они никогда не будут делать того, о чем думают. Например, «Убить его мало!» — кто так не думал хотя бы однажды?

Профессор улыбнулся, а Северус смутился, вспомнив, сколько раз он ловил себя на подобной мысли в отношении Поттера и его компании. Лэнс тем временем продолжал:

— Трудно при недостатке опыта отличать мысли, продиктованные эмоциями, от тех, что действительно могут повлечь за собой что-либо. Поэтому защита собственного разума и является более важной задачей. Не ставьте перед собой задачу выиграть — лучше сосредоточьтесь на том, чтобы не проиграть.

При этих словах Северус отвел свой взгляд от пола и посмотрел на профессора, решив удвоить свое внимание, если это возможно. Конечно, он по-прежнему изнывал от нетерпения научиться поскорей легилименции, но не мог не прислушаться к доводам Лэнса. Северус сосредоточенно кивнул в знак того, что готов слушать.

— Разум и эмоции человека, образно говоря, имеют какую-то форму, как и тело, — начал объяснение Лэнс, сцепив свои пальцы. — Человек, переполненный эмоциями, сравним с телом неправильной формы с огромным количеством выступов и впадин на поверхности. Поверхность этого тела — это… как бы сказать… точки соприкосновения внутреннего мира человека с окружающей его реальностью. К примеру, есть мой кабинет, — Лэнс обвел рукой вокруг, словно приглашая Северуса оценить обстановку, — есть мое восприятие этого кабинета и есть мои мысли по поводу этого кабинета, основанные уже на восприятии. Первое — это реальность, последнее — мой внутренний мир, ну а восприятие как раз и есть та самая поверхность. Это понятно?

— Да, — подтвердил Северус.

— Прекрасно, — профессор поднялся из-за стола. Красноватые лучи солнца, проходя через слюдяное окно, окрашивали его мантию в какой-то ирреальный оттенок.

Лэнс вышел на середину комнаты и принялся мерить шагами каменные плиты пола.

— Чем более неправильной является форма нашего разума, — пояснял он, — тем легче пробить защиту. Стало быть, в идеальном случае наш разум не должен быть замутнен посторонними эмоциями, то есть, продолжая аналогию, форма разума должна быть шарообразной. Нетрудно видеть, что из всех предметов, сделанных из одного и того же материала, сложнее всего повредить именно шар. Но само по себе отрешение от эмоций является довольно сложной задачей. Защиту абсолютно спокойного человека пробить практически невозможно, но вот добиться этого спокойствия…

— Сэр, — в замешательстве перебил его Северус, пытаясь уследить за ним взглядом, — вы говорили, что у меня есть способности к окклюменции… Но мне трудно добиться спокойствия! Честно говоря, меня очень часто обуревают эмоции, хотя лучше бы их не было!

— Что вы, мистер Снейп, — мягко возразил Лэнс. — Человек без эмоций — это уже не человек. Просто нужно научиться контролировать свои чувства… — он вздохнул. — Ладно, думаю, разговоров достаточно. Давайте приступим к практической части.

— А… что я должен делать? — нерешительно спросил Северус.

— Прежде всего расслабьтесь. Так, вроде уже лучше… Успокойтесь и постарайтесь отрешиться от всех эмоций. Det blir bra.** Теперь я попробую пробить вашу защиту…

Северус изо всех сил пытался успокоиться, но полного успеха так и не добился. На дне сознания все еще мелькали разные тревожные мысли, которые только усилились при виде профессора Лэнса, доставшего палочку.

Легилименс! — взмахнул палочкой Лэнс.

Все вокруг потеряло четкость, словно по комнате расползся странный туман. Нет, не туман… Дым. Горький дым над городом. Черное небо, на фоне которого четко выделяются заводские трубы. Темная вода.

…Два маленьких мальчика стояли на старом мосту через затхлое, затянутое тиной озеро. Один был повыше, черненький, худой. Другой, ростом первому по плечо, — светловолосый, пухленький, с огромными голубыми глазами. Он осторожно теребил первого за край курточки и испуганно шептал: «Пойдем, Се-е-еверус. Здесь… страшно… И дождь скоро пойдет. Мама поругает… Пойдем…»

Но Северус не отвечал. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вдаль. Наконец он с раздражением бросил младшему:

— Перестань. Ты как маленький. Не видишь, как это красиво?

И он зачарованно посмотрел на грозовые тучи. Первая дальняя вспышка молнии отразилась в блеснувших глазах. Он глубоко вдохнул, пытаясь полнее ощутить аромат приближающейся стихии. На его лице мелькнула удовлетворенная, но пугающая улыбка. Настолько пугающая, что мальчик отпустил край его курточки и отступил на пару шагов. Наверное, он наступил на прогнившие доски — в ту же секунду настил моста под ним провалился, и мальчик рухнул в черную воду. Все произошло так быстро, что он не успел даже закричать — толща сомкнулась над ним.

— НЕТ!!!

Северус продолжал кричать даже тогда, когда понял, что Лэнс уже несколько секунд бьет его по щекам, стараясь привести в чувство.

— Нет, нет, нет!!!

— Северус, успокойтесь, все хорошо! — Это прозвучало донельзя глупо, что, очевидно, профессор понял и сам. Но он продолжал трясти Северуса за плечо, а потом бросился к шкафчику, открыл дверцу, выхватил какую-то бутылочку. Выдернув пробку, он протянул бутылочку лежащему на каменном полу Северусу и сказал:

— Выпейте это, пожалуйста.

Северус словно его не слышал. Тогда Лэнс попытался немного приподнять его и влить зелье в полуоткрытый рот, но Северус резким движением выбил бутылку и оттолкнул профессора.

— Не смейте меня трогать! — прошипел он.

— Мистер Снейп, но вам нужна помощь… — начал Лэнс.

— Не нужна! — отрезал Северус, поднимаясь с пола и отряхивая мантию. Он чувствовал себя просто ужасно. А сейчас еще и Лэнс скажет что-нибудь вроде: «Простите, мистер Снейп, я переоценил ваши способности к окклюменции»!

— Простите, мистер Снейп, я…

Северус метнул на профессора такой бешеный взгляд, что тот осекся и значительно тише закончил:

— …не хотел, чтобы так получилось…

Северус ничего на это не ответил и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью на прощанье. Он до сих пор не мог прийти в себя после такого неожиданного погружения в воспоминание, которое он изо всех сил пытался стереть из памяти. А какое оно было яркое… словно он вернулся в свои семь лет. Северус шагал по коридору, постепенно успокаиваясь, и мысли его от гибели Энтони плавно перешли в другое русло.

У него ничего не получилось. Более того, он сдался после первой же попытки, фактически расписавшись в своем полном бессилии.

«Я никогда не встречал раньше человека со столь сильными способностями к окклюменции!»

Лицо профессора Лэнса возникло перед его внутренним взором так внезапно, что Северус даже немного сбился с шага. И что же теперь Лэнс думает про него? Что думал бы сам Северус на его месте? Ужас. Мало того, что у него ничего не получилось — все-таки в первый раз, — он еще и вел себя так отвратительно… Лэнс-то ни в чем не виноват…

Северус остановился, развернулся на каблуках и почти бегом кинулся обратно, не обращая внимания ни на возмущенные взгляды и реплики портретов, не привыкших, чтобы по коридорам кто-то бегал с такой скоростью, ни на Пивза, который попытался опрокинуть на него пузырек с чернилами, но промахнулся. Перед дверью кабинета Лэнса он помедлил, собрался с духом и, постучав, вошел.

— Это вы, мистер Снейп? — Лэнс быстро встал из-за стола, на лице его, как показалось Северусу, мелькнуло облегчение. — В чем дело?

Северус набрал в легкие побольше воздуха и, нахмурившись, произнес:

— Простите меня, профессор. Я был немного не в себе… Пожалуйста, давайте продолжим занятие.

Лэнс подошел к нему ближе.

— Я рад, что вы уже успокоились. Я тоже должен попросить у вас прощения, — вздохнул он, — видимо, я слишком сильно пробил защиту… Я не предупредил вас, что именно воспоминания, которые мы пытаемся забыть — как правило, неприятные или страшные — легче всего извлечь с помощью легилименции, потому что мы отдаем им очень много энергии…

Северус перевел дух. Похоже, его извинения приняты.

— Значит, мы продолжим? — решил удостовериться он.

— Ваше упорство достойно восхищения, — улыбнулся Лэнс. — Поверьте, я бы с удовольствием продолжил бы сейчас занятие, но, боюсь, мы вряд ли чего-нибудь добьемся. Вы волнуетесь и, скорее всего, не сможете очистить сознание от посторонних мыслей.

— Я постараюсь! — воскликнул Северус и сам удивился, с чего это вдруг он ведет себя так, словно изучать окклюменцию ему жизненно необходимо.

— Знаете что? — сказал Лэнс. — Давайте вы в течение недели потренируетесь очищать сознание, а в следующую пятницу мы и посмотрим, что получится! Это будет ваше домашнее задание. Verstehen?***

— На хаффлпаффца я вроде не похож, — ухмыльнулся Северус.

— Да уж, не похож, — согласился Лэнс. — Хотя, конечно, мы не должны забывать о том, что каждый факультет хорош по-своему, — улыбнулся профессор, слегка наклонив голову. — Итак, жду вас в следующую пятницу.

Северус понимающе кивнул — а что ему еще оставалось делать? Жаль, что придется ждать целую неделю, но, с другой стороны, теперь ему есть чем заняться на выходных. Покинув кабинет профессора Лэнса, Северус подумал о предстоящих тренировках. Нет уж, в следующий раз все должно пройти успешно, не будь он Северус Снейп!

_________________________

*Прекрасно! (швед.)

**Так хорошо (швед.)

***Понятно? (нем.)



Глава 8. Дождь и книги

В субботу с самого утра зарядил холодный дождь. Потолок в Большом зале был свинцово-серым, и хватало одного взгляда на тучи, словно бы размазанные по осеннему небу, чтобы понять, что такая погода продержится по крайней мере в течение выходных.

— Ну почему, почему этот мерзкий дождь именно сегодня? — ныла Миранда. Северус закатил глаза и пожалел, что сидит недалеко от нее: Миранда повторяла одну и ту же фразу с незначительными вариациями с начала завтрака.

— Это гриффиндорцы сглазили, — буркнул Стеббинс. Сразу после этих слов к нему спикировал мокрый комок перьев с «Ежедневным пророком», и он с облегчением уткнулся в газету.

— Не смешно! — Миранда взмахнула вилкой, чуть не уронив кусочек бекона. Долиш покосился на нее и отодвинулся чуть подальше. — Можно подумать, им самим не хочется в Хогсмид!

— Тогда мелкота, — предположил Дерн и запихнул в рот целый тост.

— Да ну тебя! — надула она губы. — Вам всем совершенно наплевать на то, что я уже два месяца не была в Хогсмиде! Так хочется пройтись по магазинам! А теперь я наверняка простужусь, и все выходные будут испорчены!

Северус презрительно усмехнулся. О Мерлин, ну что за бред она несет? Самое обыкновенное перечное зелье — и все в порядке! Разумеется, не считая дыма из ушей. Эти девчонки всегда способны раздуть проблему из ничего…

— Миранда, ну хватит! — не выдержала даже Аннабелла. — Так ты идешь или нет? Я-то в любом случае пойду: меня пригласили

Она с загадочным видом накрутила на палец прядь волос и похлопала глазами. Северусу показалось, что выглядело это на редкость глупо, но сидящие поблизости девчонки, включая Миранду, моментально забывшую обо всех своих горестях, тут же налетели на нее с расспросами. Северус старательно сосредоточил внимание на собственной тарелке.

Сам он, конечно, в Хогсмид не собирался, и дело было совсем не в погоде. Просто Северус раза два побывал там еще на третьем курсе и с тех пор не видел в подобном времяпрепровождении ничего интересного. В самом деле, чем там можно было заняться? Покупать всякую ерунду у Зонко? Сидеть в «Трех метлах» в гордом одиночестве? Бродить по улицам и любоваться окрестностями?

Нет уж, лучше немного подождать, пока основная масса схлынет, а потом пойти к себе и попрактиковаться очищать сознание… Вчера перед сном он пробовал, но получалось, честно говоря, не очень. Все время что-то его отвлекало. В последний раз так и вовсе: стоило только ему закрыть глаза и попытаться расслабиться, как тут же с невероятной четкостью ему представилось лицо профессора Лэнса, настойчиво повторявшего: «Помните, Снейп, никаких посторонних мыслей!» После этого Северус оставил попытки на завтра, решив, что действительно слишком впечатлен уроком и ничего путного пока не выйдет, и довольно быстро заснул.

Тем временем завтрак подошел к концу. Оживленно переговаривающиеся студенты потянулись к двери. Северус тоже поднялся из-за стола. Он заметил, что Вектор подошла к Лэнсу с каким-то разговором, недовольно отвернулся и пошел к выходу. Когда он проходил мимо них, Лэнс внезапно обратился к нему:

— Мистер Снейп, вы тоже в Хогсмид собираетесь?

Профессор Вектор улыбнулась.

— Собираюсь, — неожиданно для самого себя ответил Северус и тут же прикусил язык. Да что с ним? Он же туда вовсе не собирался!

— Отлично! Может, в «Трех метлах» увидимся. Сто лет там не был! — сказал Лэнс, отрезав тем самым Северусу все пути к отступлению. «Если я сейчас скажу, что передумал, то никто не усомнится в моих умственных способностях. Вернее, в их отсутствии, — в отчаянии подумал Северус. — Придется идти».

— На самом деле, там очень мило, — сказала Вектор — Подождите, Мартин, мне нужно переброситься парой слов с Помоной.

— Хорошо, Септима. Я буду ждать снаружи, — отозвался профессор Лэнс.

* * *

— Ваш заказ, пожалуйста, — с некоторой долей нетерпения обратилась к нему женщина за стойкой. Северус уже довольно долго там стоял, но пока так ничего и не выбрал.

— Ну… сливочное пиво, — наконец сказал Северус. Он так давно его не пил, что уже забыл вкус, но вроде бы оно было неплохое.

Он уже жалел, что покинул Хогвартс. Дождь не вызывал желания гулять под открытым небом, и в «Три метлы» набилось полно народу. Было довольно шумно. Оглянувшись, Северус обнаружил, что за ним уже образовалась внушительная очередь. Он поспешил занять столик подальше от центра, так, чтобы ему было видно всех входящих. В основном все, как отметил Северус, собирались довольно большими компаниями, и не успел он оглянуться, как оставшиеся стулья за его столиком уже были призваны манящими чарами куда-то в противоположный угол.

Дверь снова открылась — внутрь, подхваченные ветром, ворвались холодные брызги дождя, — и Северус увидел, что за порогом стоит профессор Лэнс. Он, похоже, вымок до нитки, но заходить не спешил, наоборот, отступил в сторону, пропуская кого-то вперед. Это оказалась Вектор, сосредоточенно роющаяся в карманах, видимо, в поисках своей волшебной палочки. Несколько прядей волос выбилось из ее прически и прилипло к мокрому лицу.

— Молодой человек! — вдруг услышал Северус прямо у себя над ухом. Он вздрогнул и с неохотой отвел взгляд от преподавателей. Перед ним застыла светловолосая девушка с подносом, на котором высились кружки со сливочным пивом. Ее лицо показалось ему знакомым. А, ну точно! Она закончила Хогвартс год назад, имени ее он не помнил. Роза или что-то в этом роде…

— Вот ваш заказ! — сказала она, ставя одну из кружек прямо перед ним. — Вы, похоже, немного отвлеклись!

— Спасибо.

— Вы сели за очень хороший столик: он довольно близко к двери, и здесь не так душно — больше свежего воздуха! — продолжила девушка.

— Сомнительное преимущество в такую погоду, — язвительно бросил Северус, отворачиваясь от нее и ища глазами Лэнса. Они с Вектор уже прошли внутрь и явно применили осушающие чары. Теперь они помогали обсохнуть тем студентам, кто еще не знал это заклинание. Северус отхлебнул пиво, и оно разлилось по его жилам, согревая, но, как ни странно, его настроение от этого не улучшилось.

Лэнс обвел взглядом помещение, выискивая свободный столик, встретился взглядом с Северусом и кивнул ему. Затем Вектор что-то ему сообщила, указав при этом на Обри, который встал со своего места и теперь подгонял Дерна. Профессора подошли к освободившемуся столику и уселись за него, а Дерн и Обри пошли к выходу, причем староста был явно недоволен, а Обри расстроен.

— И куда тебя понесло? — услышал Северус голос Дерна, когда однокурсники проходили мимо него. — Что, еще нельзя было посидеть? Ненормальный…

Северус почувствовал, как в нем против его воли вскипает раздражение на Лэнса, который вытащил его в этот дурацкий Хогсмид, а сам… А ему, Северусу, и поговорить не с кем… И вообще, сколько можно было бы сделать, останься он, как и собирался, в Хогвартсе — например, к той же окклюменции подготовиться… И хотя голос совести ему твердил, что Лэнс никуда его не вытаскивал, а просто спросил, раздражение от этого меньше не становилось. В конце концов, допив сливочное пиво и бросив последний взгляд в сторону увлеченно беседующих Лэнса и Вектор, Северус выскользнул за дверь навстречу дождю и пошел обратно в Хогвартс.

* * *

В последующие дни погода ничуть не изменилась. Во вторник Северус сидел за завтраком, холодный дождь бился в окна, а тучи были такими черными и тяжелыми, что в Большом зале, казалось, сгустились сумерки. Тем не менее, наступил час утренней почты, и в окна влетели совы с письмами, двумя-тремя посылками и неизменными свертками газет: главным образом, с «Ежедневным пророком», который выписывала большая часть учеников. Теперь они деловито разворачивали газеты, стараясь не обращать внимания на тот беспорядок на столах, который обычно устраивали совы. В зале воцарилась относительная тишина, которую спустя несколько секунд прервал резкий вопль. Северус поднял глаза от тарелки и с удивлением заметил, как девчонка с Рэйвенкло, кажется, их ловец Элизабет Нейл, с диким криком и искаженным лицом кинулась в сторону слизеринского стола к месту, где сидел ее брат Эребус. Она выхватила палочку, но Долиш быстро среагировал и обезоружил ее. Тогда девочка кинулась на брата, сдернула его со скамейки и, схватив одной рукой за горло, другой стала бить его по лицу. Пару секунд все пребывали в оцепенении, но потом к ней подбежали однокурсники и оттащили ее прочь. Тем лучше для нее, подумал Северус, так как лица слизеринцев, которых до сих пор удерживала на месте только дилемма: применять или не применять магию на глазах у преподавателей, — не сулили ей ничего хорошего. На плечах Элизабет повисли Генри Торнтон и Уилфред Нортон. Она попыталась вырваться — не получилось. Тогда она закричала:

— Ненавижу вас, ненавижу! Ты такой же, как он! Я не верю, что это было под Империусом! Не верю!

Торнтон, Нортон и еще одна девчонка с Рэйвенкло, видимо, подруга Нейл, Линден, с трудом увели ее из зала. Линден в отчаянии заламывала руки. На полу осталась лежать растерзанная газета. Северус покосился на лежавший перед Долишем «Пророк». На первой странице виднелся заголовок: «Семейная трагедия: Нейл против Нейл!». Северус наклонился и пробежал глазами по строчкам: «в своем доме… в последнее время супруги часто ссорились… ранее не был замечен среди слуг Сами-Знаете-Кого… осталось двое детей».

Долиш нервно встряхнул газету и перевернул страницу, пробурчав себе под нос не то «идиотская война», не то «идиот, его вина».

Зал быстро пустел. Все в спешке заканчивали завтракать и разбегались по коридорам, хотя до начала уроков оставалось еще достаточно времени.

* * *

Между тем лето отступило окончательно, и по утрам землю уже сковывали заморозки. В следующую пятницу, перед уроком профессора Спраут, Северус заметил, что трава у теплиц поседела от инея. Это значило, что в Большом зельеварном цикле наступал зимний период — большинство «летних» зелий теперь стало готовить гораздо труднее, да и по качеству они будут уступать. Сонное, например, значительно теряет в эффективности, а у эйфорического уменьшается период действия… Подходя вместе со всеми к стеклянной двери, Северус думал, что то, что у них есть теплицы — просто здорово, но очевидно же, что их возможности ограничены. Особо редких (или особо опасных) ингредиентов там было не так много, но и с общеупотребительными тоже возникали проблемы. Конечно, Спраут сразу за всем проследить не может, но… Вот, например, листья непентеса настоятельно рекомендуют использовать только в свежем виде. И однако, многие использовали сушеные — вчера он сам видел, как гриффиндорки Брайтон и Белби сыпали их в котел, а Поттер и Блэк — так и вовсе истерли в порошок. Северус ухмыльнулся — если кому-нибудь пришлось бы испытать действие сваренного ими «Противоожогового состава третьей степени сложности» на себе, то поврежденная кожа просто слезла бы, а человек бы умер от болевого шока! Нет, честное слово, просто тупицы.

Между тем к стеклянным домикам подтягивались последние припозднившиеся с завтрака рэйвенкловцы и слизеринцы. Из размышления Северуса вывел дружный смех. Он нервно огляделся, пытаясь понять, не над ним ли смеются, но сразу же увидел, что все показывают пальцами в сторону Ариадны Эйр. Ее уши стали просто огромными и подозрительно напоминали ушные раковины нетопыря.

— Эйр, ты что, решила пополнить гвардию домашних эльфов? — поинтересовался Долиш. — Считаешь, Хогвартсу не хватает прислуги, или она плохо справляется с работой?

Эйр покачала головой:

— Нет, я просто хотела улучшить себе слух, — сказала она. — Придумала заклинание, с помощью которого, как мне казалось, он станет острым, как у летучей мыши…

— Кажется, ты совсем не разбираешься в летучих мышах! — хохотнул Обри.

— И в заклинаниях! — заметил Стеббинс.

— Да ну вас, — отмахнулась Эйр.

— Нет, в самом деле, — продолжал Долиш. — Почему именно заклинание? Проще использовать какую-нибудь штуковину.

«Или зелье», — подумал Северус. Заклинания Эйр всегда поражали его своей глупостью.

— Так интереснее, — помахала ушами Ариадна. Все снова засмеялись.

— Знаешь, Эйр, по-моему, у тебя не все дома, — сочувственно заметил Стеббинс.

* * *

Погода не улучшилась, поэтому большинство студентов пропадали в библиотеке. Двое первокурсников из Гриффиндора пропали на самом деле, и Пинс с Принглом только через сутки обнаружили их в Запретной секции, куда они проникли без допуска. Они были связаны по рукам и ногам паутиной. Интересно, что за книгу им посчастливилось открыть? Впрочем, в Запретной секции немало по-настоящему затягивающих книг…

Северуса такой наплыв желающих получить знания не слишком устраивал. В залах библиотеки стоял такой шум, что даже мадам Пинс ничего не могла с этим поделать. Тревогу Северуса разделяли Регулус Блэк, Эванс и Люпин. Они все как-то незаметно обосновались в одном углу — здесь было не так светло, зато более или менее тихо. Люпин зачастил сюда, и Северус постоянно видел его склоненным над каким-нибудь пергаментом. Каштановые волосы Люпина, отросшие за лето, падали на лоб, и он то и дело откидывал их назад. Блэка почти не было видно за стопкой учебников. Эванс же в последнее время сосредоточенно что-то искала, очень быстро пролистывая страницы толстых фолиантов.

Однажды она спросила Северуса, не попадалась ли ему книга Бриджит Венлок о свойствах цифры семь. Северус мельком глянул на Блэка, как всегда, спрятавшегося за книгами, скривил губы и произнес:

— Эванс, эту тему проходят на четвертом курсе. Хотя я считаю, что она настолько элементарна, что ее может понять даже первокурсник.

Эванс насупилась, а Люпин, оторвавшись от своего свитка, спросил:

— Снейп, ну почему ты такой грубый?

Северус не нашел, что ему ответить. Тогда он обернулся к Эванс:

— Обычно она находится на третьей полке секции «W».

— А не «A»? — удивилась Эванс.

— Нет.

Она скрылась за полками, но через минуту вернулась расстроенная:

— Там нет ни одной ее книги. По крайней мере, той, которая мне нужна, там точно нет.

Люпин встал со своего места.

— Вот видишь, Лили, поэтому всегда и назначают двоих старост… — улыбнулся он. — Сейчас принесу.

Через пару минут и Люпин вернулся с пустыми руками. Лицо его было довольно сконфуженным, когда он произнес:

— Надо сказать мадам Пинс. Не может же быть, чтобы все разобрали! Я пойду, а ты не отвлекайся.

Эванс кивнула. Северус пожал плечами. Он-то знал, где находится искомая книга — вторая снизу в стопке книг Бриджит Венлок, которая возвышалась прямо перед Регулусом, с невозмутимым видом продолжавшим что-то записывать на пергаменте.

* * *

Вечером Северус пошел на окклюменцию, пытаясь как можно сильнее сосредоточиться и собраться с мыслями. Он тренировался всю неделю, и теперь был уверен, что у него должно получиться куда лучше, чем в прошлый раз. Переступив порог кабинета, он удивился — Лэнса там не было, хотя дверь была открыта. Он уже собирался развернуться и уйти, но тут в кабинет резким шагом вошел профессор.

— Простите, мистер Снейп, я немного задержался в учительской… — профессор прислонился к столу. — Итак, начнем?

— Почему вы не спрашиваете, готовился я или нет? — нахмурился Северус.

— А вот сейчас и выясним! — ответил Лэнс.

Он взмахнул палочкой, и Северус слегка пошатнулся от внезапного потока направленной на него волшебной силы. Само собой, приготовиться как следует Северус не успел, однако он был подсознательно готов к этой минуте, и поэтому смог выбросить обрывки мыслей из головы. Звенящая пустота воцарилась в ней, и он был уже готов обрадоваться, как в окно кабинета Лэнса постучала сова. И сразу перед мысленным взором Северуса замелькал ряд образов: в окно Большого зала влетает грязно-серая сова, она роняет письмо перед ним, тогда еще первокурсником, на стол, но проходящий мимо Поттер выхватывает его и бесцеремонно распечатывает… «Посмотрите, Нюниусу пишет мамочка… она спрашивает, не обижает ли его кто-нибудь… и есть ли кому вытирать его сопливый носик…»

Внезапно все прекратилось. Он снова стоял на ковре в кабинете Лэнса, который в этот момент был занят тем, что открывал окно, впуская сову.

— Очень хорошо, — сказал он, задвигая щеколду рамы с частым переплетом. — В принципе, я ожидал чего-то подобного, но… не могу не выразить вам своего восхищения. Уверен, что вы из-за этого не станете расслабляться, — улыбнулся Лэнс.

Северус хмыкнул. Сова на столе ухнула, взъерошив перья и зацепив чернильницу Лэнса. По стопке пергаментов растеклась темно-синяя лужа.

— Зря вы так, — заметил Лэнс, очищая пергаменты взмахом палочки и отвязывая письмо от совиной лапки. — Окклюменция — очень сложная наука. Я, по-моему, это уже говорил. Не стоит так легкомысленно относиться к своим успехам — этим вы обесцениваете не только тех, кто не может добиться чего-то подобного, но и себя самого.

Северус сузил глаза, но сказать ничего не успел.

— Простите, я, возможно, выразился необдуманно резко, — Лэнс опустил глаза, вертя в руках конверт. — Но я действительно просто обязан научить вас правильно себя оценивать — это мой долг как преподавателя.

Северус молчал, глядя исподлобья. Лэнс, очевидно, понял, что он ждет продолжения, поэтому сел в кресло, указал Северусу на другое, и, так как Северус остался стоять со скрещенными на груди руками, начал вновь:

— Нет, не подумайте, я не хочу сказать, что со стороны виднее и так далее, но для правильной самооценки очень важно знать чужое мнение…

— Смею надеяться, у меня правильная самооценка, — холодно сказал Северус. — А то, что про меня думают эти… студенты нашего доблестного факультета, меня совершенно не волнует. Не говоря уже об остальных.

Лэнс, казалось, что-то про себя отметил. Он молча кивнул, поставил локти на подлокотники кресла и сложил ладони так, что кончики пальцев сомкнулись.

— Что ж, пожалуй, нам следует продолжить занятие. Мои замечания: вы позволяете эмоциям брать верх над собой. Именно это пробивает в вашей защите… Нет-нет, не спешите, — Лэнс предупредил реплику Северуса. — Вы должны не отказываться от ваших эмоций, а научиться их контролировать. Это ясно?

— Совершенно.

Северус постарался вложить в свой ответ ровно столько иронии, чтобы не разозлить Лэнса и одновременно дать ему понять, что с ним не следует обращаться, как с каким-нибудь Долишем.

— Я рад, — чему-то улыбнулся Лэнс. — Продолжим.

Профессор встал, направил палочку на Северуса, и он вновь почувствовал вторжение в свое сознание. Он неожиданно для самого себя представил зиму, заснеженные равнины, поземку… Холод и пустота — то, что нужно, чтобы «заморозить» того, кто пытается проникнуть извне. Снег сыпал медленно и тихо. Вдруг зазвенели бубенчики, и десятки саней понеслись по льду озера к Хогсмиду. «Три метлы»… Лэнс за стойкой о чем-то разговаривает с профессором Вектор… Северус напрягся, пытаясь переключиться на другое — вот он на втором курсе получает снежком от Эванс и уже собирается высказать ей все, что о ней думает, но она прикрывает рот ладошкой, а потом весело вскрикивает: «Прости, Снейп, я метила не в тебя!» — и тут же рот ей затыкает снежок, пущенный рукой ее подруги Белби… А он, Северус, испытывает странное разочарование…

— Уже лучше!

Северус поморщился, надеясь, что Лэнс не успел заметить себя в его воспоминаниях, но в то же время понимая, что эти надежды тщетны.

— Еще раз!

Северус сжал зубы. Перед его глазами мелькнула вспышка, похожая на молнию, и вот он видит себя, маленького, дрожащего под одеялом от лихорадки; за окном бушует гроза, а мама, которой в темноте почти не видно, гладит его по голове и что-то шепчет на ухо.

— Ну, пожалуй, на сегодня хватит, — вздохнул Лэнс, собираясь подняться.

— Нет, — четко выговорил Северус.

Лэнс удивленно поднял брови:

— Простите?

— Профессор, я хотел бы попросить вас еще об одной попытке.

— Не понимаю, — немного растерялся Лэнс. — Вы переживаете? Напрасно: вы прекрасно справились с заданием, все идет как нужно… Через пару уроков, не сомневаюсь, вы с легкостью будете отражать такие атаки.

— Я просто прошу еще об одной попытке, сэр, — Северус сдвинул брови. — Если не получится, я уйду. Впрочем, я уйду в любом случае, — тут же поправился он.

Лэнс, казалось, слегка смутился.

— Что ж, если вы настаиваете…

— Только не делайте мне поблажек, — предупредил Северус. — Я имею в виду, по сравнению с предыдущим разом.

Лэнс кивнул. Он вновь поднял палочку, и Северус, ощущая странный подъем, неожиданно сумел найти какой-то баланс между напряжением воли и расслабленностью мыслей и чувств. Хрупкое равновесие, но ему удалось его удержать. Мгновение… другое… третье…

Лэнс опустил палочку, и его лицо вдруг стало непроницаемо.

— Должен констатировать: у вас получилось, мистер Снейп. Впрочем, вы и сами это видите.

— Что-то не так, сэр? — Северуса испугало странное выражение лица профессора.

— Нет, отчего вы так решили? — Лэнс изумленно поднял брови, и его палочка скрылась в кармане светлой мантии.

— Ну… — Северус не нашел, что сказать. Он смотрел на дорожку света на полу.

— Ах, нет, все в порядке, — ответил Лэнс. — Просто мне, видимо, придется скорректировать планы занятий с вами…

Когда Северус покидал профессорский кабинет, он чувствовал облегчение, но к нему примешивалось и непонимание: может, все-таки что-то было не так, просто Лэнс не счел нужным сообщить ему об этом?



Глава 9. Критерии оценки

Класс защиты от темных искусств был уже полон, но преподавателя еще не было, поэтому под каменными сводами царили шум и разноголосица, особенно заметная на фоне мрачноватой погоды. Ветер влетал в раскрытое окно, шелестел страницами учебников, перебирал волосы студентов. Он нес с собой капельки дождя, запах пряной листвы, дыма… запах осени. Он был прохладным и приятно холодил лицо Северуса.

— Кто-нибудь, закройте окно!

Нет, ну каков наглец этот Поттер! Мало того, что хочет, чтобы ему услужили, и ведет себя так, словно махни он палочкой — рука отвалится, так еще и не считается с мнением остальных! Северус скривился от отвращения.

— Эй, действительно, закройте кто-нибудь, — присоединился Долиш. — А то лучший-из-лучших-охотник-всех-времен-и-народов простудится! Сборная Гриффиндора не сможет этого пережить, не говоря уже обо всем факультете!

Северус не отрывал взгляд от Поттера. Удивительно: в ответ на издевательскую реплику Долиша по его лицу скользнула самодовольная улыбка! На миг Северусу даже стало жаль его. Но только на мгновение, потому что в следующую секунду раздался голос Поттера.

— Нюниус, закрой окно.

Северус и бровью не повел.

— Нюниус! — раздался голос Блэка. — Ты оглох? Закрой окно, кому сказано?

Слизеринцы молча наблюдали за исходом перепалки. Эванс покачала головой.

— Да иди ты!.. — прошипел Северус.

В следующий миг над ним нависли две фигуры.

— Куда же, по твоему, Нюниус, мне следует отправиться? — глаза Блэка угрожающе сверкали.

Северус вызывающе вскинул подбородок:

— Туда, где самое место таким идиотам, как ты! — выпалил он.

Блэк хотел что-то сказать, но только с шумом втянул воздух. Карие глаза Поттера сузились за стеклами очков, он закатал рукава своей мантии… Но в этот момент дверь распахнулась, едва не слетев с петель, и в класс почти вбежал профессор защиты от темных искусств.

— Прошу прощения, я задержался, нам нужно было кое-что обсудить с профессором Флитвиком… Поттер, Блэк, почему вы не на своих местах?

Поттер и Блэк с мрачными физиономиями медленно поплелись к своим стульям.

— Мистер Долиш, — не останавливаясь, продолжил Лэнс. — Вы сделали то, что я вас просил?

— Да, профессор, — мрачно сказал Долиш, протянув объемистый свиток. — Здесь ровно пять футов.

— Очень хорошо, — Лэнс удовлетворенно кивнул, выхватив свиток с помощью манящих чар. Но Долиш, сдвинув черные брови, подался вперед.

— Но я не могу понять, — вдруг продолжил он, — почему только мне задаются такие невероятные задания?

— Ах, вот что вас не устраивает? Что ж, отлично, к следующему уроку от всех жду сочинение по сегодняшней теме длиной не менее двух ярдов. Критерии оценки те же самые. Теперь, мистер Долиш, вы довольны?

Северус хмыкнул: Долиш явно был ошеломлен. Все сразу же обернулись к нему, и бедному Долишу, должно быть, стало жарко под испепеляющими взглядами. Стеббинс показал ему кулак, Обри чиркнул пальцем под подбородком. Лэнс это заметил и тут же откомментировал:

— Зря вы так. Может быть, благодаря мистеру Долишу у вас хоть что-нибудь в головах да останется? Я проверил ваши домашние работы. Только три-четыре из них смягчили мое сожаление по поводу даром потраченного времени. — Профессор достал пачку листов пергамента. — Мистер Снейп, очень хорошая работа. Впрочем, я уже начинаю привыкать.

Северус с ужасом обнаружил, что краснеет.

— Вот еще блестящая работа. Чья? Так… А, Эванс… Впрочем, в конце кое-какие незначительные помарки. Но в целом неплохо. Так… — Лэнс перебирал пергаменты дальше. — Мистер Поттер, что вы меня взглядом просвечиваете? Наверное, я вас разочарую, но должен вам сказать, что я не оценил вашу остроту по поводу того, что лучший способ борьбы с келпи — это «не подходить на близкое расстояние к незнакомым лошадям». Плоско.

— Прошлым летом я в одиночку справился с келпи, — процедил Поттер.

— Да вы просто не видели, профессор, как он рассекает на лошадке по глади озера! — поддержал его Блэк, рубанув воздух ребром ладони.

— Ну так занесите это в список личных подвигов Поттера, если вы до сих пор этого не сделали! — отмахнулся Лэнс. — А на вопросы, храбрый наездник, будьте добры отвечать академически. Слабо.

Поттер переглянулся с Блэком. Лэнс взял следующий лист:

— Мистер Люпин, вы что, работу под копирку писали, в двух экземплярах — для себя и для Петтигрю?

Люпин опустил глаза. Петтигрю сонно заморгал. Лэнс продолжил:

— В таком случае, результат я тоже на два разделю — слабо. Мистер Блэк… Я понимаю, краткость — сестра таланта, но вы не могли бы писать несколько более пространно? Вы же не так уж сильно заняты — в команду по квиддичу вы вроде бы не входите. Или все время наблюдаете за тренировками с трибун?

Северус восхитился: Лэнс бил по самому больному месту Блэка — последний страстно мечтал играть в квиддич, но на отборочных он сыпался каждый год. Тренировки Поттера он действительно не пропускал. Слизеринцы называли его «восьмой игрок», «вечный болельщик», «земной ловец» и так далее.

Блэк сжал кулаки. Пергамент на его столе вспыхнул.

— Нетерпимы к критике? Жаль. Критика как раз не помешает — по-моему, слава лучших студентов сказывается на ваших способностях. Даже при условии, что эта слава имеет какие-то основания.

Миранда подняла руку.

— Профессор…

— Да?

— Я по поводу домашнего задания… А вы не могли бы снизить объем работы… — Миранда смущенно потупилась. — Ну, до одного ярда… Или хотя бы до полутора…

Раздались редкие смешки. Лэнс вышел из себя.

— Мисс Сильверстоун, вы не шерсть единорога в Косом переулке покупаете! Прекратите торговаться!

Со стороны Гриффиндора шепотом донеслось: «Позер».

— А теперь, наконец, перейдем к теме урока. — Лэнс, резко развернувшись, взмахнул палочкой, и на доске высветились золотистые буквы: «Мантикоры».

По рядам пронесся удивленный вздох — так рано?

— Итак, мантикоры, или мантикэры, являются самыми опасными… Да, мисс Эванс?

Староста Гриффиндора наморщила лоб:

— Профессор, но вы уверены, что мы ничего не пропустили?..

— Мисс Эванс! Вы что, сговорились с мисс Сильверстоун сорвать занятие?

Эванс и Миранда бросили друг на друга косые взгляды, которые говорили: «Вот, еще! Что у меня общего с этой грязнокровкой (идиоткой)?»

— Может, вы вместо меня выйдете? Нет? Ну так не мешайте! Два балла с Гриффиндора. Один со Слизерина, чтобы никому не было обидно.

Поттер фыркнул. Северус вздохнул: с профессором явно творилось что-то неладное. Он заметно нервничал, и ученики это чувствовали. Но больше никто не перебивал, все приготовились записывать.

* * *

Вечером того же дня Северус удобно устроился в кресле, стоящем в дальнем углу гостиной, и развернул книгу. Гостиная была в этот час почти пуста — не считая Стеббинса и Долиша, которые играли в шахматы у камина, и Обри, который тоже читал, растянувшись на диване и подперев голову кулаками. Ну и Аннабеллы, которая стояла посреди комнаты, дирижируя волшебной палочкой. Прямо перед ней в воздухе, помахивая крылышками и рассыпая серебристые искры, висели две крошечные феи. Они играли на миниатюрных флейтах — тоненькая, звенящая мелодия, похожая на перезвон дождевых капель, разливалась по гостиной, наполняя воздух какой-то грустью. Внезапно Аннабелла постучала ножкой по полу.

— Так-так, это уже что-то! Но вы можете и лучше, я же знаю…

— Аннабелла! — отозвался Стеббинс. — Ты не понимаешь, что ты нам мешаешь?

— Слушай, Стеббинс, — Аннабелла повернулась, уперев руки в бока, — я хочу сделать подарок Миранде — у нее же скоро день рождения, но, похоже, никто из вас об этом не помнит!

— Почему бы тебе не репетировать в своей комнате? — поинтересовался Долиш.

— Но там звуки искажаются! — возразила Аннабелла.

— Нет, в таком шуме совершенно невозможно сосредоточиться, — раздраженно проворчал Стеббинс.

— Ха! Не обращай внимания, Аннабелла, — откликнулся Обри со своего дивана. — Это он нервничает из-за предстоящего поединка с Гидеоном Прюэттом. Похоже, он не слишком-то уверен в успехе.

— А зачем тогда было его вызывать? — пожала плечами Аннабелла. — Всем известно, что Гидеон Прюэтт играет в шахматы лучше всех в школе. Хотя он и гриффиндорец.

— Ты готова смириться с тем, что Гриффиндор в чем-то опережает Слизерин? — едко заметил Стеббинс. Его скулы слегка порозовели.

— А по-твоему, опозориться перед всей школой лучше?

— Я НЕ ПРОИГРАЮ!

— Бабушка надвое сказала. Так что лучше не мешай мне…

— Аннабелла, неужели ты действительно считаешь эту музыку праздничной? — поинтересовался Обри, перелистывая страницу. — Лично на меня она тоску навевает…

— К тому же, Монтегю, тебе не приходило в голову, что использовать волшебную палочку в качестве дирижерской опасно? — добавил Долиш.

Аннабелла обиженно надула губки, но сказать ничего не успела — стена отъехала в сторону, и вошли Розье, Уилкс, Нарцисса Блэк и еще несколько человек.

— А, Северус, ты здесь! — воскликнула Нарцисса. — Мне…

— Меня уже здесь нет, — перебил ее Северус, встал и скрылся в своей комнате.

* * *

Северус опасался, что Лэнс, который последнюю неделю был куда более раздражительным и нервным, чем обычно, вовсю раскритикует его на предстоящем занятии, и поэтому перед сном тренировался еще упорнее. Он никогда не засыпал быстро, но теперь хотя бы не маялся от бессонницы. Возможно, именно благодаря ежедневным упражнениям, а возможно, из-за того, что Лэнс уже пришел в обычное расположение духа, его опасения не оправдались: в пятницу у Северуса получилось отбить атаку профессора с первого раза.

— У вас хорошо получается, мистер Снейп, — похвалил его Лэнс, убирая палочку.

Северус расплылся в улыбке.

«Все-таки у него совершенно другое лицо, когда он улыбается, — мелькнуло у него в голове. — Стоп!!! Это же не моя мысль!» Он впился взглядом в Лэнса, но тот сразу же отвел глаза, закашлявшись.

— Легилименцией, мистер Снейп, мы займемся позже…

После некоторой паузы Северус сказал:

— Профессор, а что это за книга у вас на столе?

— Да так, ничего особенного, — смутился Лэнс. — Про то, как один магический мир освобождали от иноземных захватчиков. Гриффиндорец, правда, написал, это сразу чувствуется, но книга довольно интересная. Там юный принц вызвал на помощь друзей из другого мира…

Принц, толкнулась кровь в висках у Северуса.

— Хотите, дам почитать? — предложил Лэнс.

— Нет, — ответил Северус более резко, чем собирался, и, чтобы смягчить высказывание, добавил: — Я не читаю художественную литературу.

— Почему? — удивленно спросил Лэнс. — Я думал, вы читаете все, что вам попадается!

— Я читаю те книги, которые могут принести мне какую-нибудь пользу или дать необходимые знания, — объяснил Северус. — А читать о вымыслах писателей, а не о достоверных фактах или хотя бы гипотезах я считаю бессмысленным. Это только мое мнение, сэр.

— Но, читая жизненные истории других персонажей, можно увеличить свой опыт и знания о чувствах и мыслях других людей! — возразил Лэнс.

— Спасибо, я предпочту использовать легилименцию, — ухмыльнулся Северус. — А что касается опыта… если я прочту, к примеру, что какой-то персонаж сварил зелье, я же не научусь от этого варить его сам! Как может опыт персонажа передаваться читателю?

— Разумеется, речь не идет о зельях или чем-либо подобном, — сказал Лэнс. — Как бы вам объяснить… В жизни бывают разные ситуации, и талантливый писатель может описать выбор человека и то, что в результате этого получилось. Таким образом, читатель узнает об этом, не проживая сам подобную ситуацию. Иногда человек, оказавшись под гнетом непредвиденных обстоятельств, не знает, как поступить, и опыт персонажа ему может помочь.

Северус подумал, что в своей жизни полагаться на каких-то вымышленных персонажей глупо. В конце концов, писатели могут и наврать, на то они и писатели, а отдуваться придется другим.

— Вижу, вы не согласны со мной, — сказал Лэнс, немного улыбнувшись. — Может быть, с возрастом вы поймете, что я имею в виду. Книга может быть лучшим помощником — конечно, это зависит от таланта писателя. Обычно люди, прочитавшие много книг, и в жизни бывают более проницательными.

— Вы хотите сказать, что некоторые книги могут послужить катализатором мыслительного процесса? — спросил Северус.

— Чем?

— Ну, катализатором! — нетерпеливо повторил Северус. — Это вещество, которое увеличивает скорость химической реакции, в отличие от ингибитора, который ее замедляет.

— Мистер Снейп, ваша эрудиция иногда меня просто поражает! — воскликнул профессор. — Наверное, вы уже прочитали все книги в библиотеке! Даже и не знал, что в Хогвартсе есть такое…

— Это я не в библиотеке прочитал, а дома, в учебнике моего отца, — пояснил Северус.

— А кем работает ваш отец? — заинтересованно спросил Лэнс.

— Он работает учителем химии в шко… — начал Северус, но сразу же осекся. Ужас мгновенно охватил его. Как он мог так непростительно расслабиться и проговориться! Выражение лица Лэнса сразу же изменилось.

— Ваш отец маггл? — потрясенно выдохнул Лэнс. — И вы учитесь в Слизерине?..

О, если бы можно было вернуться на минуту назад и никогда, никогда не говорить этого! Северус, уже привыкший к хорошему отношению профессора, с отчаянием вгляделся в глаза, моментально ставшие ошарашенно-недоверчивыми. Сам виноват, идиот, нужно было следить за словами!

Будучи не в силах больше сидеть под этим взглядом, Северус встал и выдавил, усилием воли загоняя подступившие слезы обратно:

— Я пойду, профессор…

Лэнс ничего на это не сказал.

Северус вылетел из кабинета.

* * *

Северус не мог сдержать слез. Он быстро шел по коридорам и лестницам Хогвартса, не видя перед собой дороги, и даже не заметил, как добрался до того места, где обычно прятался ото всех, чтобы пережить какую-то свою боль — маленькой лестничной площадки на третьем этаже в одном из крыльев замка. Лестница никуда не вела — проход был замурован, и площадку с трех сторон окружали стены, поэтому никто здесь не появлялся. Он плакал, оседая на пол, пока, наконец, не опустился на каменные плиты. Легкие болезненно сжались, и ему стало трудно дышать. Не может быть! Все не могло кончиться вот так, сразу… Северуса внезапно охватило чувство потери, словно погас тот лучик света, который весь последний месяц освещал его обычно такой серый и холодный мир.

— Так вести себя — просто недостойно, — вдруг раздался откуда-то сверху холодный скрежещущий голос, — по крайней мере, для человека, удостоившегося чести попасть на самый благородный факультет Хогвартса.

Северус рывком поднял голову и увидел висящего в воздухе серебристо-прозрачного Кровавого Барона: руки скрещены на груди, на лице неодобрение.

— Уйди сейчас же! — зло выкрикнул Северус. — Оставь меня одного!

— Не верю своим ушам, — Барон приподнял бровь. — Это так теперь вы, слизеринцы, обращаетесь к самому грозному привидению школы?

— Да кто тебя вообще боится?! — сорвался Северус. — Психованный полтергейст и кучка недоумков-первокурсников! Ты же привидение и ничего не можешь сделать!

Кровавый Барон растянул губы в некоем подобии улыбки.

— Почему же не могу, молодой человек? Через час весь Хогвартс может быть в курсе вашего вопиюще недостойного поведения!

Похолодев, Северус вскочил на ноги и выхватил волшебную палочку.

— Только попробуй, и я… я тебя…

— Что же вы умолкли? Я с нетерпением гадаю, какой страшной каре вы меня решите подвергнуть, молодой человек, и заранее трепещу от ужаса! — голос Барона был, как всегда, лишен интонаций, но Северус безошибочно распознал насмешку. Почувствовав какую-то странную пустоту в душе, он выронил палочку и снова сполз на пол.

— Уйдите… пожалуйста, — вновь обратился он к Кровавому Барону примерно через минуту. Тот все это время неподвижно висел в воздухе, будто чего-то ожидая. — Мне действительно необходимо побыть одному…

Кровавый Барон развернулся и поплыл вниз по лестнице, оставив наконец Северуса, который вдруг даже пожалел об этом, особенно остро ощутив свое одиночество.

Он не знал, сколько прошло времени, когда он услышал чьи-то приближающиеся торопливые шаги. Точнее, даже не услышал, а уловил каким-то неведомым чутьем. В следующий момент из-за угла показалась фигура профессора Лэнса. Северус смолк и злобно и неприязненно уставился на него. Он даже не попытался вытереть слезы — этот жест выглядел бы по-детски. До чего же он не выносил, когда кто-нибудь видел, как он плачет! Он вскочил, сжав кулаки и сощурив глаза, точно перед ним стоял не Лэнс, а по меньшей мере Блэк, а то и Поттер.

Профессор, поколебавшись, подошел к нему.

— Северус… — произнес он, попытавшись положить руку ему на плечо, но Северус сбросил ее со словами:

— Не трогайте меня! Что вам от меня нужно?!

— Мне нужно, чтобы ты успокоился, — серьезно сказал Лэнс.

— Я спокоен! — быстро ответил Северус.

— Это не так, — возразил Лэнс. — Я пойму, что ты спокоен, когда твои глаза перестанут так лихорадочно сверкать.

— Какое вам до меня дело? — прошипел Северус. — Я же полукровка!

— Не глупи.

Северус поднял бровь:

— Неужели? Я видел вашу реакцию, вы… — он задохнулся, не имея возможности продолжать.

— Северус… Конечно, это было неожиданностью для меня. Но… — профессор на миг замолчал, — я хочу сказать, что в отношении тебя это не имеет значения. У меня… хм, немного изменились критерии оценки.

Северус медленно поднял голову и встретился взглядом с Лэнсом. Профессор кивнул в подтверждение своих слов и улыбнулся. Его взгляд был удивительно успокаивающим. Северус впервые обратил внимание на мягкие отблески в глазах Лэнса — будто кто-то рассыпал в них сверкающие золотые искорки. И вдруг мир вокруг Северуса неуловимо, но мгновенно изменился. Мрачные коридоры Хогвартса превратились в уютные и родные, холодные каменные стены стали излучать мощь и надежность веков, а пейзаж за высоким стрельчатым окном никогда еще не был таким красивым, как сейчас. Неприятности, из-за которых он так переживал минуту назад, моментально растворились и унеслись прочь, и даже неотвязная мысль о том, что он полукровка, перестала сейчас его тревожить. Несмотря на внезапность и решительность произошедшей перемены, Северус совсем не удивился. Сидя на корточках в заброшенном уголке Хогвартса, он просто смотрел еще не просохшими от недавних слез глазами на профессора Лэнса.

* * *

Северус мчался знакомой дорогой в подземелье, и никогда еще за все время учебы в Хогвартсе у него не было так легко на душе. Он не смотрел по сторонам, и черная школьная мантия развевалась за его спиной, будто надуваемая ветром. Студенты уступали ему дорогу, удивленно перешептываясь, но Северус их даже не видел. Он замедлил шаг, немного запыхавшись, только поблизости от входа в подземелье, и тут заметил, что навстречу ему идут Поттер и Блэк. Все школьные проблемы значили в этот момент для Северуса настолько мало, что он без всякой неприязни посмотрел на своего извечного противника и воскликнул: «Привет, Поттер!». Поттер и Блэк тут же остановились и переглянулись, и при взгляде на их ошарашенные физиономии Северус едва не расхохотался. Все же сдержавшись усилием воли, он обошел остолбеневших мародеров и спустился в подземелье. До него донесся голос Блэка: «Как думаешь, его Конфундусом по башке стукнули?».

В гостиной Слизерина стоял привычный гвалт. Долиш и Стеббинс подтрунивали над Обри, девочки-первокурсницы слушали вдохновенный монолог Локхарта, а в дальнем углу играли в плюй-камни.

Миранда и Аннабелла, сидевшие на диване, прервали разговор и обернулись в его сторону.

— Снейп, дай Флитвика списать, — обратилась к нему Миранда скорее по привычке, нежели действительно надеясь на успех.

— Я его не делал и не буду — неохота, — буркнул Северус, но тут против воли лицо его расплылось в улыбке. — Можешь взять зелья — я их еще вчера сделал.

Миранда уставилась на него, словно перед ней был лесничий Хагрид, порхающий бабочкой. Северус порылся в сумке, достал немного помятый свиток и вручил его ей. Остальные в гостиной сразу притихли, исключая стайку первокурсников, по своей неопытности не понявших, свидетелями какого исключительного явления они стали. Провожаемый десятками глаз, Северус скрылся в своей спальне.

Первым же делом тяжелая сумка полетела в угол, и ощущение легкости, покинувшее было его, вернулось вновь. В два прыжка преодолев расстояние от двери до кровати, Северус плюхнулся лицом в подушку, но через секунду опять вскочил. Подлетев к зеркалу, он решительным движением сдернул с него ткань.

Та же внешность. Те же черты лица. Но глаза его теперь сияли, складка на лбу разгладилась, брови перестали угрюмо нависать над глазами, и хотя лицо его по-прежнему было далеко от так называемых канонов красоты, сейчас оно было… было привлекательным.



Глава 10. День рождения Миранды

За последующую неделю однокурсники не могли не заметить перемены, произошедшей с Северусом, и, если Миранда и Аннабелла стали чаще к нему обращаться за помощью, то Долиш и Стеббинс недоуменно переглядывались, а Обри и Дерн подозрительно косились в его сторону.

К концу недели Северус все же больше стал походить на самого себя, однако он с некоторой тревогой заметил, что живет от одного урока защиты до другого, и с нетерпением ждет пятницы, когда у них с Лэнсом состоится занятие по окклюменции.

Он удивился, но не стал особенно на этом останавливаться. Кроме того, ему было о чем подумать — занятия по окклюменции требовали все больше внимания, сосредоточенности и тренировки, и к тому же он не собирался уступать Эванс пальму первенства в зельеварении. Поттер и Блэк тоже считались лучшими студентами по некоторым предметам, но он-то знал, что в заклинаниях и трансфигурации равных ему нет, и поэтому его почти не волновало то, что вся слава доставалась не ему, а этим выскочкам.

Что касается уроков защиты, то они и впрямь стали для Северуса лучшим времяпрепровождением. Нет, профессор больше не выделял его, не ставил в пример остальным — да и раньше его это только смущало, — но каждый раз, когда он смотрел на Северуса, в его глазах светились понимание и одобрение. Иногда Северус слышал внутри себя: «Молодец», «Я не сомневался, что ты справишься лучше всех», или что-нибудь в этом роде. Северус обратил внимание, что на уроках Лэнс, как и раньше, называет его мистером Снейпом, но про себя обращается к нему по имени. Что ж, это действительно разумно, ведь такая фамильярность на уроках была бы недопустимой, но ему было очень приятно, что между ним и профессором есть что-то, что принадлежит только им.

* * *

— Мистер Обри, о чем вы мечтаете? — голос профессора нумерологии вернул Обри с облаков, где он, видимо, находился. — Проверив вашу контрольную работу, я начала сомневаться в оправданности моего пребывания здесь как учителя.

Северусу очень понравилась последняя фраза. Вектор изъяснялась несколько путано, но иногда довольно интересно.

— Сколько раз вам нужно объяснять основные свойства числа семь?! — Вектор хлопнула журналом по столу. — Это мы еще в начале четвертого курса изучали!

— Профессор, я ведь на нумерологию хожу с двадцать третьего ноября прошлого года, — попытался вставить Обри.

— Ах, ну так слушайте: в любом, повторяю, лю-бом сочетании семи предметов, событий или явлений первое комплементарно четвертому, второе — пятому, третье — шестому, а седьмое объединяет в себе все входящие элементы! Неужели это НЕЯСНО? — профессор хмурилась, и хотя ей было далеко до МакГонагалл, все чувствовали себя не слишком уютно.

— П-профессор… — прошептал Обри.

— Обри, признайтесь, зачем вы вообще ходите на нумерологию? — вздохнула Вектор.

Обри мучительно покраснел, но не нашел, что ответить. Раздались редкие смешки.

— Запомните раз и навсегда: еще одна такая же бездарная работа, и я рекомендую вам поискать другую специализацию.

Вектор качнула головой и повернулась к остальным:

— Итак, записывайте: «Правила совмещения координат в пространстве». Вам это пригодится в будущем году, когда вы будете готовиться к тесту на аппарацию.

Северус вновь уставился в окно. Он чувствовал себя переростком — все эти азы и основы он знал уже назубок. Вектор это тоже знала, поэтому не трогала его и позволяла сколько угодно смотреть в окно, писать в тетради не по теме и даже читать на занятиях совсем уж посторонние книги. Северус взглянул на небо — из-за серых туч на миг выглянуло серебристое солнце. Судя по его положению, до занятий с Лэнсом оставалось четыре часа. Северус вздохнул и погрузился в книгу.

* * *

Северус ожидал, что на этот раз Лэнсу не удастся проникнуть в его сознание: он слишком хорошо готовился, чтобы это не принесло результата. Честно говоря, он не выносил, когда в его собственный разум вторгались. Он тогда чувствовал себя таким беззащитным, и… он ненавидел, когда кто-нибудь заглядывал в его собственный мир. Чужие туда не допускались никогда и ни под каким видом. Он сам удивлялся, как смог позволить это сделать Лэнсу, но, во-первых, по расчетам Северуса, это должно было окупиться, а во-вторых… Лэнс как-то сразу расположил его к себе. Отодвинув эти (да и все другие) мысли подальше, Северус сжал зубы и приготовился к тому, что сейчас все поплывет перед глазами, и он вновь погрузится в какое-нибудь малоприятное воспоминание, переживая его вторично.

Но в этот раз все было по-другому. Может, защита Северуса оказалась на этот раз очень сильна, а может, профессор где-то дал слабинку, которую Северус смог нащупать, но он вдруг ощутил, как сплошная стена, обычно защищающая мысли Лэнса, подается назад, прогибается и, наконец, лопается, словно продавленная Северусом. Он и теперь прекрасно сознавал, что находится в кабинете, видел шкафчик на стене, письменный стол и самого профессора, но в то же самое время он видел и бесчисленное множество образов — явно из разума Лэнса. Они мелькали перед глазами, сменяясь настолько быстро, что невозможно было ничего понять. Усилием воли Северус попытался пробиться глубже, и наконец добился того, что увидел более-менее четкую картину.

Хогвартс, ранняя осень. В галерее, выходящей окнами на озеро, было практически пусто, и только у одного подоконника стояло несколько старшекурсников-слизеринцев, в том числе и его будущий профессор. В юности Лэнс носил более длинные волосы, и видеть его таким молодым, да еще и в школьной мантии, фасон которой с тех лет ничуть не изменился, было очень странно. Лэнс, казалось, выискивал взглядом что-то в небе, да и остальные от него не отставали. Северус чувствовал его азарт и некоторый испуг.

Вдруг вдалеке появилась черная точка. Она постепенно приближалась, и Северус увидел, что это сова с письмом. Подростки заметно оживились и крепче сжали волшебные палочки. Когда сова подлетела еще ближе к замку, они хором заорали:

Империо!

Сова дернулась в воздухе и начала выписывать кульбиты. Наперебой выкрикивались команды, и Северус заметил, что некоторые из них сова выполняет, а некоторые — нет. Ах да, ей же управляет только один из них, видимо, они как раз и выясняют, кто именно…

— Вправо! — воскликнул Лэнс одновременно с возгласом своего однокурсника «Влево!».

Сова полетела вправо, и однокурсник Лэнса в раздражении стукнул палочкой о подоконник.

— Это все-таки Мартин ее зацепил!

— Давай, гони ее сюда! — потребовал другой. — Посмотрим, что там за письмецо!

Северус заинтересованно посмотрел на свиток в лапах подлетающей совы, но тут картина померкла и рассеялась. Профессор Лэнс сидел в кресле, опустив глаза. После непродолжительного молчания он сказал:

— Ну, это мы в одной книге из Запретной секции вычитали о непростительных заклятьях… вот и взбрело в голову попрактиковаться… Но мы потом поумнели.

— А остальные заклятия вы пробовали? — спросил Северус.

Лэнс замкнулся еще больше и что-то пробормотал, обращаясь, видимо, к чернильнице.

— А я пробовал, — сказал Северус, словно и не заметив такого несвойственного Лэнсу поведения. — На мухах. В них еще очень трудно попасть заклинанием.

— Да, самое трудное — это не промахнуться, особенно издалека, — подтвердил Лэнс. — Но еще ведь и сосредоточиться надо, и… Так, что-то я разговорился: все-таки я преподаю не темные искусства, а защиту от них!

— Но ведь вы и не на уроке, — возразил Северус, которого эта тема очень заинтересовала. Он непроизвольно подался ближе, не сводя с профессора глаз.

Лэнс кашлянул, по-прежнему избегая его взгляда. Он взял со стола перо, повертел его в руках и сказал:

— Я не специалист по темным искусствам. Конечно, я понимаю, в школьные годы это может вызывать интерес… Но в любом случае желательно, чтобы он был как можно более теоретическим.

Северус подумал, что лучше отложить этот разговор до более поздних времен. Может, Лэнс и расскажет что-нибудь интересное.

— Сэр, что вы можете сказать по поводу моих результатов? А то мы отвлеклись…

— Результатов? — переспросил Лэнс. — Ах да… Разреши поздравить тебя с первым опытом в легилименции.

— Нет, я имел в виду какие-то советы: может, я что-то не так делаю, а по-другому было бы эффективнее, — развил свою мысль Северус. — Давайте еще попробуем!

Лэнс наконец прекратил теребить перо и убрал его обратно на стол.

— В следующий раз, — сказал он.

По его тону — не сердитому, но твердому — Северус понял, что занятие подходит к концу. А до следующего еще целая неделя… И вдруг неожиданно для самого себя он выпалил:

— А завтра? Может быть, я и по субботам приходил бы?

Лэнс даже вздрогнул.

— По субботам? Ну… в общем… я… — он замолчал, словно пытаясь подобрать слова.

— Или вам неудобно? — с огорчением спросил Северус. С чего бы иначе это поставило профессора в такой тупик? — Я просто подумал, выходной…

— Поверь, Северус, мне доставляет огромное удовольствие заниматься с тобой, но… видишь ли, нагрузка довольно большая, а мне еще надо готовиться к занятиям… — смущенно сказал Лэнс.

— Извините, сэр, я об этом не подумал, — вздохнул Северус. Он все время забывал, что, собственно говоря, Лэнс вообще не должен с ним заниматься… Пока он думал, стоит ли хотя бы из вежливости попробовать отказаться и от этих занятий или нет (а вдруг Лэнс поймает его на слове?), профессор добавил:

— Но это по поводу занятий. Если же тебе захочется о чем-нибудь спросить или… словом, ты можешь зайти в любое время. Ты мне ничуть не помешаешь.

— Хорошо, сэр, если мне понадобится консультация, я зайду, — сказал Северус и поднялся со стула. — Что мне надо отрабатывать до следующего раза?

— Впервые вижу ученика, который сам напоминает о домашнем задании, — усмехнулся Лэнс. — А ты подумай. Как можно практиковать легилименцию?

— Мне нужно будет попробовать прочитать мысли у… однокурсников, например? — с интересом спросил Северус. — Это будет мое домашнее задание?

Лэнс тоже встал и посмотрел ему в глаза.

— Разумеется, нет. Задавать такое домашнее задание непедагогично.

— Понял, — хмыкнул Северус. — Будем считать, что вы мне ничего не задали. Я пойду?

— Конечно, — кивнул Лэнс. — Токородэ*…

— Да?

— Многие волшебники — особенно те, что посильнее — могут почувствовать, что их мысли читают, если это делать грубо, — как бы между прочим сообщил профессор.

— Спасибо за информацию, сэр, — наклонил голову Северус.

* * *

Волчьи зубы! — сообщил Северус влажной стене, и та медленно отъехала в сторону, обнажая невиданное зрелище. Прямо посередине гостиной разливалось небольшое озеро. Почти как настоящее. С камышами и утками. Посреди этого безобразия напряженно застыли слизеринцы, которых сегодня не было на ужине. Затем Долиш махнул рукой:

— А, это ты, Снейп… Миранду не видел?

Северус покачал головой и глазами поискал, куда бы сесть. Тщетно. Все, что можно было трансфигурировать, уже трансфигурировали.

Утки оглушительно крякали, на что Аннабелла, стоящая на маленьком островке посреди озера, недовольно восклицала:

— Бертрам! Когда я просила птиц, я имела в виду что-то более изящное! Нет, признайся, ты специально?!

— А чем эти плохи? — удивленно откликнулся Обри.

— Заткни их!!!

Обри пожал плечами и махнул палочкой. Воцарилась тишина. Не удовлетворившись этим, Аннабелла превратила серых крякв в мандаринок, пробормотав:

— Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам…

Долиш, изогнувшись на табуретке с ниткой в зубах, придерживал край зеленой шелковой портьеры:

— Миранда… тьфу, Аннабелла… вкажи, я убефително ижображаю домафнего элфа, которому в кашештве накажания жапретили ишполжовать магию?

Аннабелла усмехнулась.

— Никто не виноват, Долиш, что ты до сих пор не освоил простейшие штопальные чары, не говоря уже о трансфигурации.

— Фу, фтопальные фары, — поморщился Долиш.

— Трансфигурация, Аннабелла, не его конек. Его конек — защита… — глубокомысленно заявил Стеббинс и тут же получил подзатыльник от Долиша.

— Нашли время!!! — взорвалась Аннабелла. — Она вот-вот придет с ужина! Гилдерой, хватит рассматривать себя в зеркало! А ну быстро сюда! Стеббинс, ты мне тоже нужен: на остров должны вести два хрустальных мостика…

— Иллюзию навести? Прикольно…

Северус закатил глаза. Почему эти девчонки так трепетно относятся к обыкновенной годовщине появления на свет?

— Да нет же, на-сто-я-щи-е! Какой-то кошмар. Кошмар!!! Это я уже тебе, Гилдерой, почему цветы розовые??? Миранда этот цвет не выносит… Хотя ладно, оставь… Дерн, милые фонарики… Ой, почему ты не сказал, что они кусаются? Дерн, а сливочное пиво где? — без умолку тараторила Аннабелла, все так же стоя на островке.

— Уже в желудке… ой, ты что, я пошутил! Поставь меня обратно!!! И уши мне верни человеческие… Сейчас принесу, оно у меня под кроватью…

Дерн развернулся, обошел озеро, чуть не задев Северуса, и немного неуклюже затопал к себе.

— Так, так, — продолжала Аннабелла. — Феи с флейтами… Фейерверк…

— Фиолетовые фонарики, фруктовый фонтанчик… — в тон ей продолжил Долиш, вынув нитку изо рта.

— Долиш!

— Я бы на твоем месте так не топал ногой, Аннабелла, островок развалится…

— Что?!

— Я имел в виду, мы не накладывали на островок заклятия прочности…

Аннабелла взглянула на часы и ужаснулась:

— Не успеваем! Северус, а ты не мог бы… — она растерянно замолчала.

— Что? — поднял бровь Северус. Она что, хочет и его заставить участвовать в этом сумасшествии?

— Задержать Миранду… Понимаешь, у нее сегодня день рождения… — Аннабелла скривила губы, словно подумала о чем-то неприятном. Он посмотрел ей в глаза.

— Это я уже понял, — язвительно перебил Северус, сложив руки на груди и одарив однокурсницу пренебрежительным взглядом.

Аннабелла поморщилась, но продолжила:

— …И мы так хотели сделать ей сюрприз… Но я не могу никого отрядить, они все нужны мне здесь…

— Просчеты начинающего стратега, — хмыкнул Долиш. Северус посмотрел на него и вдруг заметил, что тот… улыбнулся и подмигнул. Ему. Северус быстро обернулся к Аннабелле.

— Что мне делать?

— Отвлекай ее как можно дольше!!!

В следующую секунду он обнаружил, что стоит уже за дверью своей гостиной, не имея понятия, как долго и, самое главное, каким образом ему нужно будет отвлекать эту Сильверстоун, и чувствуя себя при этом донельзя глупо.

Тут из-за поворота появились слизеринцы, возвращающиеся с ужина. Среди них, опустив голову, шла Миранда. Северус сглотнул. Потом, собравшись с духом, крикнул:

— Эй, Сильверстоун!

Все посмотрели на него, некоторые даже остановились. Миранда подняла голову.

— Чего тебе, Снейп?

Северус про себя обругал последними словами и Монтегю, и эту дурацкую затею, и себя — за то, что согласился в этом участвовать.

— Мне нужно с тобой поговорить… э-э… не при всех.

Миранда удивленно на него уставилась. Кое-кто в толпе хихикнул, кто-то присвистнул. Северус сгорал от стыда. Краешком глаза он заметил, как вытянулось лицо у Нарциссы Блэк. «Ей, наверное, было интересно, что же я собираюсь сказать Сильверстоун, вот она и расстроилась, что не услышит», — решил Северус, пообещав себе при этом силой накормить Долиша антрацитными муравьями. Правда, он не мог объяснить, почему именно его.

— Ну? — нетерпеливо спросила Миранда, когда они отошли на несколько шагов.

— Э-э… скажи, почему у тебя такая фамилия? — выпалил Северус первый вопрос, который пришел ему в голову.

— ЧТО?!

— Ну, почему у тебя такая фамилия? — вновь спросил он с уже отчетливо различимыми капельками яда в голосе.

— Какая «такая»? — непонимающе переспросила Миранда, хлопая глазами.

«Во что я ввязался!»

— Ну, такая…

— В моей семье все чистокровные волшебники, если ты об этом, — вспыхнула Миранда, встряхнув кудрями и с упоением закрыв глаза. Северус стиснул зубы, но слушал дальше. — Мы ведем свою родословную с десятого века, у нас не было ни одного сквиба. Среди наших предков была сама Лорелея, и вообще… — она вдруг нахмурилась, — ты что, хочешь меня оскорбить?

— Да нет, я не об этом, — Северус с трудом сдерживался, чтобы не перейти на шипение. Что за манера при каждом удобном случае сворачивать разговор на родословные, идиотка чистокровная! — Скажи: как камень может быть серебряным?

— Чего? — окончательно запуталась Миранда, нерешительно оглядываясь по сторонам.

— Ну, твоя фамилия значит «серебряный камень», — пояснил Северус. — А серебро, или аргентум, — это металл. Благородный. Так что он очень редко образует соединения с другими элементами. — Северус обнаружил, что к нему неожиданно пришло вдохновение. — Камни же имеют различное строение, но в основном это силикаты, которые…

— Снейп, тебя что, Гремучая Ива стукнула? — вытаращила глаза Миранда. Северус только сейчас обнаружил, что из-за угла высунулись любопытные головы. Кажется, он заметил среди них и старосту школы.

— Нет, ну объясни мне, как такое может быть? Это же абсурд! Бессмыслица! — горячился Северус, уже входя во вкус перепалки.

— А «Снейп» — более осмысленная фамилия? Что она значит? — перешла в наступление Миранда.

— Мы сейчас говорили о твоей! — возразил Северус, сощурив глаза.

Кто-то из слушателей покрутил пальцем у виска. Миранда это заметила и резко сменила тон:

— А может, тебе к Помфри сходить?

— Сама сходи, — огрызнулся Северус.

— Еще чего! — фыркнула Миранда.

— Ну пожалуйста… — Северус себя ненавидел, но нужно же было задержать ее как можно дольше!

— Ну ладно, — неожиданно согласилась она. — Пошли…

«Вместе?! Ладно, хотя бы присмотрю, чтобы она не вернулась раньше времени…» — обреченно подумал Северус.

Булстроуд нарисовал в воздухе сердечко, и они с Мистом переглянулись. Северус показал им кулак. Все засмеялись, кроме Нарциссы.

Они развернулись и пошли в больничное крыло. При этом Миранда причитала: «Интересно, я попаду сегодня к себе или нет?» — особенно когда Северус по три минуты завязывал шнурки или вдруг останавливался перед картиной с вопросом: «А что, разве она здесь висела?»

Наконец в больничном крыле они нашли Помфри. Северус слышал, как Миранда шепотом сообщила ей:

— Мадам Помфри, у Снейпа горячка, ему мерещатся какие-то силикаты…

Помфри изумленно подняла брови, потом взглянула на Северуса.

— Скорее всего, это переутомление. — Медсестра подошла к нему, рукой пробуя лоб. — Плохо спите по ночам?

Северус отшатнулся и гордо вскинул голову, но потом опустил плечи, вдруг почувствовав себя очень усталым:

— Да.

— Много занимаетесь?

— Да, мадам Помфри, он почти не вылезает из библиотеки, — вставила Миранда. Северус обжег ее гневным взглядом.

— Нет, так не годится. Постарайтесь побольше отдыхать, бывать на свежем воздухе, и не перегружайте себя занятиями. Что-то мне подсказывает, что вы С.О.В. и так сдадите.

— Хорошо, — кивнул Северус. При упоминании о С.О.В. Миранда вздохнула.

— А вот это принимайте перед сном, — Помфри протянула ему флакончик с изумрудно-зеленой жидкостью. Северус откупорил его и понюхал:

— Листья мелиссы, но почему-то собранные не в новолуние, а на треть луны… — он искоса глянул на мадам Помфри. — Лепестки фиалок, реган, омела… Снотворное средней крепости по шкале Фробениуса?

— Вот видите, Снейп, я не зря была уверена в ваших способностях, — назидательно сказала медсестра. — А в новолуние дождь шел, — лукаво улыбнулась она.

— А-а… — понимающе протянул Северус, опуская флакон в карман мантии.

— Ну, мы пойдем? — нетерпеливо спросила Миранда.

— Да-да, — сказала мадам Помфри, и они выскользнули из больничного крыла.

* * *

Когда стена гостиной отъехала в сторону, Северусу показалось, что он ослепнет от света. Прямо в руки ему упал огромный розовый букет, и он сразу же отшвырнул его в сторону.

— Локхарт, все-таки промахнулся! — раздалось ржание Долиша.

— Ну что вы, мне совсем не трудно повторить! — тошнотворно-сладким голоском пропел Локхарт, выпустив целую гирлянду. Блестящий круг меж тем сузился и оставил Северуса в одиночестве — все поздравляли Миранду с днем рождения, желая ей цвести как роза, и прочую чушь в том же роде. Она же пребывала в состоянии шока с минуту, скользя взглядом по озеру, птицам, мостам, внушительным складкам драпировок, потом заулыбалась… а потом вдруг расплакалась.

— Ты что? — удивился Стеббинс среди наступившего молчания.

— Я думала, вы все… за… за… были… — всхлипывала Миранда, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Ну что ты! — наперебой бросились утешать ее Долиш и Аннабелла.

— Мы все старались, все прилагали к этому руку, — Аннабелла гладила ее по спине.

— Ага, даже Снейп! — воскликнул Долиш. — Он согласился отвлечь тебя, пока мы тут заканчивали, — пояснил он.

Все обернулись к Северусу, и он уже приготовился защищаться от неизбежных, проклятых насмешек, но… Стеббинс вдруг поднял бокал:

— Браво, Снейп!

А Долиш подмигнул:

— Это было великолепно, — и, подойдя к нему, дружески хлопнул его по плечу. Северус потер ушибленное место и прошипел:

— А это было не обязательно.

Долиш снова засмеялся:

— Присоединяйся к нам, у нас тут не какое-нибудь сливочное пиво, а лучшее эльфийское вино с юга Франции!

Северус огляделся по сторонам: виновница торжества выползала из-под кучи подарков, Булстроуд и Мист затеяли дуэль (у Булстроуда в носу красовалось огромное бычье кольцо, а Мист парил под потолком и немало этим наслаждался). В общем, все веселились, и даже Нарцисса хохотала, причем неестественно громко. На щеках у нее горели два розовых пятна. В дальнем темном углу гостиной Розье властно притянул к себе Аннабеллу. Поодаль Уилкс с компанией тем временем надували бумажные «язычки», из которых каждый раз вылетала струя фиолетового дыма, рев дракона и столп искр.

Северус сначала решил отказаться, но потом подумал, что для логического завершения такого идиотского дня, пожалуй, следует принять приглашение. А может быть, и мысли удастся почитать — кто знает? Поэтому он быстро прошел к креслу и, небрежно откинувшись на спинку, пробурчал:

— Ну, где там ваше знаменитое вино?

— Урра!! — завопили Стеббинс и Долиш, заскакав по комнате. — Снейп с нами!!!

* * *

Снимая мантию перед сном, Северус обнаружил в кармане флакон со снотворным зельем, о котором он уже совсем забыл. Он открыл его, произнес: «Экскуро!», закрыл вновь, и, удостоверившись, что пробка очень хорошо притерта, отлевитировал уже пустой флакон к маленькому столу с приборами и ингредиентами. Еще пригодится.

__________________

*Кстати (яп.)



Глава 11. Что-то не так

На следующий день Северус получил приглашение от Слагхорна. Судя по всему, вечеринка устраивалась в честь наступающего Хэллоуина, и кого из высокопоставленных гостей декан пригласил на этот раз, Северус мог только догадываться. Хотя по лукавому виду Слагхорна можно было заключить, что будет нечто заманчивое, Северус вежливо отказался.

— Простите, сэр, мне в последнее время нездоровится. Я только вчера был в больничном крыле.

— Жаль, жаль, — покачал головой Слагхорн. — Лили вот придет. Ах, какая все-таки жалость, что она учится не на Слизерине!

Северус даже вздрогнул от такой перспективы.

— Ей бы здесь житья не дали, — вырвалось у него.

— Это Лили бы вам всем житья не дала! — ухмыльнулся в усы Слагхорн, все еще сжимая в руке свиток. — Что, испугался? Шучу я, шучу…

Северус подумал, что в этот раз к Слагхорну вообще мало кто попадет. Дело в том, что Стеббинс и Прюэтт наконец-то договорились о предстоящем шахматном поединке, и он должен был состояться как раз сегодня в трофейном зале. Сам Северус шахматами не особенно увлекался, никаких мотивов болеть за Стеббинса, кроме того, что тот слизеринец, у него не было, поэтому он и не видел никакого смысла туда идти. Долиш вот наверняка пойдет, да и Миранда, если к вечеру у нее пройдет голова…

В общем, Северус вернулся в спальню и до обеда думал над тем, о чем же можно спросить Лэнса. Он, Северус, ведь обещал прийти и в субботу, если ему понадобится консультация, вот только вопросы ему в голову приходили какие-то глупые: где именно Лэнс научился окклюменции, как звали тех парней из его воспоминания и пользовался ли он легилименцией на экзаменах…

* * *

— А, это ты, Северус! Проходи…

— Извините, что я вас беспокою даже по выходным… — Северус застыл на пороге, не спеша его переступить.

— Ничего страшного, я сейчас не занят, — ответил Лэнс. — Наверное, у тебя какой-то вопрос?

— Ну, в общем, да, — сказал Северус, наконец входя внутрь. — Меня интересует роль зрительного контакта при легилименции… и еще роль палочки.

— Присаживайся, — сказал Лэнс и сам сел в свое кресло. — Зрительный контакт при легилименции практически необходим…

— Я просто подумал, — не удержался Северус, — отчего бы тогда тому человеку, у которого читают мысли, не отвернуться или не зажмуриться?

Лэнс улыбнулся.

— Отчего же ты ни разу не попробовал так сделать?

— Ну… — выдавил Северус. — Не знаю…

— Дело в том, — пояснил профессор, — что если правильно пробить защиту, то человеку и в голову не придет отвернуться или зажмуриться. Это с одной стороны. С другой стороны, иногда — правда, очень редко — возможно использовать легилименцию и без зрительного контакта. Но для этого все равно эти люди должны быть рядом, потому что с расстоянием сила ментальной связи быстро ослабевает…

— Наверное, она обратно пропорциональна квадрату расстояния, — пробормотал Северус.

— C’est possible*, — не стал спорить Лэнс.

— А волшебные палочки? — напомнил Северус.

— Палочки? — переспросил Лэнс. — Хм… Ну, если ты стремишься защитить свое сознание, то на палочку тебе лучше не полагаться. Я ведь тебе уже говорил, что главное — это контролировать эмоции. А при вторжении в чужое сознание палочка может помочь, с ее помощью это делать гораздо легче, хотя и результат получается гораздо более грубый. Жаль, у меня совсем нет литературы на эту тему, было бы что-нибудь тебе вместо учебника…

— А кстати, почему у нас нет учебника по защите от темных искусств? — спросил Северус. — Это на всех курсах так? В прошлом году мы тоже… хм, изучали, если это можно так назвать, этот предмет без учебника…

Лэнс откинулся на спинку кресла.

— С этими учебниками вообще странная история, — сказал он. — Сейчас уже днем с огнем не сыщешь те книги, по которым занимались мы. Насколько мне известно, любой учебник по защите, что выпускался за последние лет тридцать, то ли не удовлетворял требованиям Министерства, то ли еще что, во всяком случае, по нему учились от силы года два. Например, у нас на шестом курсе в учебнике постоянно перевирались факты, и его вскоре отменили.

— А как же программа? — удивился Северус.

— Открыть тебе страшный министерский секрет? — хмыкнул Лэнс. — Никакой программы преподавания защиты от темных искусств попросту не существует!

Он оперся локтем о стол, окунул перо в чернильницу и принялся рисовать аккуратные круги на обороте чьей-то работы.

— Как же так? — не понял Северус. — Это ведь один из самых важных предметов! Вот, нам в этом году даже нагрузку увеличили!

Лэнс оторвался от очередного круга и посмотрел на Северуса.

— В Министерстве мне немного смогли сказать по этому поводу. Говорят, очень высокая текучесть кадров и прочее… Я спросил, как же связана текучесть кадров с разработкой школьной программы, но так и не добился ничего вразумительного в ответ. Скорее всего, новые программы, если они вообще разрабатываются, не выдерживают нашей бюрократии. Раньше, когда в Хогвартсе преподавала Галатея Вилкост, с этим вроде бы все было в порядке. Но она ушла в отставку очень давно, еще до падения Гриндельвальда, я тогда только родился. Говорят, ее методы давно устарели, да и темы нужно изучать более современные… Так вот и вышло, что ту программу отменили, а взамен так ничего и не придумали.

«Маразм какой-то в этом Министерстве», — подумал Северус и недоверчиво спросил:

— И что, вот так ее и преподают тридцать лет?

— Ну, в общем, да. Директор Дамблдор сказал мне, что планирование занятий отводится всецело на усмотрение преподавателя, — ответил Лэнс и начал заштриховывать круги.

— Так значит, именно вы подбираете все темы?

Лэнс кивнул.

Северус давно отметил некоторую нелогичность в изложении материала, но особенно не заострял на этом внимание, потому что, в отличие от прошлых курсов, он даже иногда узнавал для себя что-то новое. Значит, профессор Лэнс имеет еще более богатый опыт в защите, чем он думал!

— Здорово, что вы согласились у нас преподавать! — воскликнул Северус. — Профессор Лавгуд вообще ни в чем не разбирался! Он, наверное, даже с каким-нибудь завалящим оборотнем ни разу не встречался, не говоря уже о более опасных существах, о которых рассказывали вы…

— Ну, я бы не стал так категорично утверждать насчет оборотней, — улыбнулся Лэнс, откладывая пергамент в сторону. — А по поводу остального… Ты что, думаешь, что я видел всех тех существ, о которых вам говорил?

— Что?

Лэнс вздохнул.

— Северус! Я больше десяти лет работал в Министерстве на должности, которая, в общем-то, не предполагает тесного контакта с опасными созданиями. И отпуск я всегда проводил в довольно спокойных местах… Конечно, я никогда не боролся с келпи и уж тем более с мантикорами! Хотя после встречи с мантикорой вряд ли вообще можно остаться в живых… — губы профессора тронула улыбка, словно эта мысль его позабавила. Он повертел в руках перо, заложил его за ухо и добавил: — А к занятиям я готовлюсь по книгам! Даже иностранную литературу выписал…

Северус промолчал. Он и сам не мог понять, был ли он разочарован тем, что Лэнс не имеет практического навыка защиты, или же впечатлен тем, что на его уроках это не бросалось в глаза.

— А можно посмотреть на ваши книги? — спросил Северус.

— Конечно! — откликнулся Лэнс. Он встал, подошел к низенькой двери и распахнул ее перед Северусом. — Заходи.

Комната была большая и светлая. Над кроватью был зеленый полог, а перед ней — маленький пушистый ковер. Вдоль стен протянулись полки с книгами в кожаных и шелковых переплетах, самых разных размеров. Рука Северуса сама потянулась к ним, точнее, к ближайшей, темно-синей с серебряным тиснением.

— Осторожнее! — воскликнул Лэнс. — К ней нельзя прикасаться, не прочитав специального заклинания!

Северус отдернул руку. В библиотеке даже в Запретной секции ему такого не попадалось. Хотя после одного экземплярчика по особо вредоносным зельям он две недели сводил с лица зеленую сыпь. Хорошо, что это случилось на каникулах, и Поттер не смог воспользоваться таким шансом…

Лэнс между тем стал перечислять названия и тематику книг.

— Вот наиболее полное собрание о троллях — три тома, автор Франк Шварцвальд. А вот — «Все о вампирах» Энрико Тортиоллы… Так, здесь у нас кое-что про оборотней… А, вот редкая книга — монгольское издание о каппах.

— Вы знаете и монгольский? — удивился Северус.

— Нет… — смутился Лэнс. — Но мне так советовали эту книгу в одной лавчонке, что я не смог устоять… Зато тут очень хорошие иллюстрации. А вот есть книги на латыни. Может, хочешь взять почитать что-нибудь?

— Откуда вы знаете, что я знаю… ну, немного знаю латынь? — недоверчиво спросил Северус.

— Просто ты первым делом обратил внимание на книги, корешки которых надписаны по-латыни. И твой взгляд задержался на томике «Наиболее опасные из темных заклинаний», пятнадцатый век… В общем, каждый волшебник обязан ее знать, но на самом деле ситуация удручающая. Кстати, где ты ее изучал?

— Дома, — нахмурился Северус.

— Дома? А, твоя мама… — начал Лэнс, понимающе кивнув.

— Нет, — перебил Северус, резко задвинув на полку маленькую подрагивающую книжицу. — Я… Мне попалась одна из книг отца.

— А разве в маггловских школах изучают латынь? — удивился Лэнс.

— Да. Ну, не во всех, конечно… — Северусу эта тема не нравилась, и Лэнс, очевидно, заметив это, быстро перевел разговор на другое:

— Ну, так как насчет книги?

— Э… можно мне вот эту? — Северус показал на толстенный том в коричневом переплете, на котором было написано: «Magi Asiani»**. — И… вон ту, про шотландскую фауну. И, конечно, вон ту, об ирландских целительных напевах.

— Конечно! — улыбнулся Лэнс, и, призвав книги, оставил их висеть в воздухе.

— Ну, я пойду? — Северус вытащил палочку, чтобы отправить книги к себе.

— А чай? — спросил Лэнс.

— Нет, — отрезал Северус. Потом, спохватившись, добавил: — У меня большое домашнее задание.

— Ну, как знаешь, — кивнул Лэнс.

* * *

Наступал Хэллоуин. О том, что он приближается, можно было понять по блестящим глазам и взволнованным лицам учеников, а также по особой деловитости, с которой по коридорам сновали привидения — по старой доброй хогвартской традиции, они готовили что-то новенькое к вечернему пиру. Северуса эта суета утомляла и даже немного раздражала. В отличие от всех остальных.

— Ура! Ура! Праздник!

Миранда и Аннабелла носились по гостиной, отплясывая танец ирландских банши. Кошмар — и это взрослые люди! Что уж говорить о младшекурсниках… Барти Крауч и Ричард Дартмур уже взорвали несколько хлопушек. И где они их достают? Ведь этой мелюзге еще нельзя выходить в Хогсмид… Локхарт вот уже четверть часа надоедал Кайре Мор просьбами помочь ему с прической. Даже серьезный Регулус Блэк что-то слишком быстро перелистывал страницы маленькой книжки в потертом переплете (из Запретной секции, не иначе).

— Эй, малышня, нельзя потише, а? — раздраженно заметил Стеббинс с угла дивана.

— Да, прекратите, — прибавил Долиш из другого угла.

— Мы мешаем вам сосредоточиться? — почтительно спросила Маргарет Эджкомб.

— Нет, просто Стеббинс не в себе из-за проигрыша, — пояснил Долиш — и тут же оказался на полу. А Стеббинс уже сидел на нем сверху и бил его книжкой по уху.

— А ну-ка прекратить! — гаркнул Розье, высовываясь из своей спальни. — Это еще что за балаган? Кто из вас не хочет в Хогсмид?

— Я… — пробурчал Северус.

— Да ты и так никогда не ходишь, — заржал Розье. — Что с тебя возьмешь? А вот с вас…

— А с нас что? — спросил Долиш. Они со Стеббинсом, отряхиваясь, поднимались с пола. Вид у обоих был явно удрученный.

— По десять сиклей с каждого.

— А почему по десять? — запротестовал Стеббинс. — В прошлый раз было пять!

— Так то было в прошлый раз, — отрезал Розье.

Долиш и Стеббинс молча подошли к нему, вывернули карманы и отдали по горсти серебряных монет — никому не хотелось остаться в Хогвартсе за строчками. Розье ушел восвояси.

— Аннабелла, и ты встречаешься с таким гнусным типом? — негромко поинтересовался Стеббинс.

— Уже нет, — с кислой миной ответила Аннабелла. — Он теперь с Медеей Полкисс.

Тут ее глаза сверкнули, и она добавила:

— Не завидую я ему…

Миранда прерывисто вздохнула. Никто ни о чем не спросил.

Через миг веселье возобновилось, но на сниженных тонах. Долиш и Стеббинс предусмотрительно отсели подальше друг от друга.

Северус вышел из гостиной. Мимо проплыл Кровавый Барон, о чем-то беседующий с Почти Безголовым Ником и привидением Бледной Дамы, которая сейчас казалась даже бледнее обычного. Из-за угла вынырнула стайка девочек, оживленно щебетавших — опять же о завтрашнем празднике.

— Не плачь, — уговаривала Глэдис Найт свою маленькую золотоволосую сестренку. — Я куплю тебе новую дудочку.

— А мне нравилась эта! — воскликнула девочка и дернула Глэдис за волосы.

— Ай!.. Новая будет еще лучше! — пообещала Глэдис. — Из слоновой кости!

Северус хмыкнул, покачал головой и прошел мимо.

До ужина оставалось еще сорок пять минут, когда в его голову вдруг пришла великолепная, как ему показалось, идея.

Он быстрым шагом направился вверх по лестнице к гриффиндорской башне. В темноте и сутолоке коридоров на него не обращали внимания. Дойдя до башни, Северус не стал огибать ее, а прислонился к стене. Затем достал из кармана маленький пузырек с зельем, на которое вчера потратил пять с половиной часов, и выпил его одним глотком.

Шум шагов, шелест, шепот, шорохи внезапно вспыхнули и смешались, но потом каждый обрел свое отдельное звучание, причем довольно громкое. Голова Северуса загудела от десятков голосов. Он вздрогнул: казалось, совсем рядом разбилось что-то стеклянное, но, оглядевшись, ничего подобного он не обнаружил. Потом до него донеслось:

— Берри! Опять?!

— Пусть Старший Холми простит глупую Берри… — пропищал голосок в ответ.

— Зачем Берри здесь держат? Убрать и быстро! Куда понесла?.. Холми имел в виду — починить! Неумеха, беда с тобой…

А, домашние эльфы… «Наверное, этажом ниже», — подумалось Северусу, но тут же он услышал до боли знакомый голос:

— Лунатик, ты чего там копаешься?

— Да вот, значок потерял…

— Это Хвост стырил, — ага, это уже Блэк.

— Я?! — пискнул Петтигрю. — Почему я?!

В это же время девичий голос откуда-то с другой стороны воскликнул: «С ума сойти!»

— А кто же еще? — спросил Блэк.

На столь железный аргумент Петтигрю не нашел что ответить. Кто-то отчаянно хрустел сухариками.

Тут же раздался новый всплеск звуков, и Северус зажал уши. Что-то явно пошло не так.

«И чего они так орут!» — мелькнула мысль. Так ведь и оглохнуть можно!

— Бруствер!!! Съешь наконец свою лягушку! Она мне все сочинение шоколадом измазала! И еще примеривается!

— И тебе не жалко… — голоса со всех сторон, усиливаясь, начали наслаиваться друг на друга. — Так вот, я и говорю… Похоже, у него серьезные… Фрэнк, передай мне, пожалуйста… вы не видели значка… ХА-ХА!.. смотрите, опять наш староста что-то… В ЧЕМ ДЕЛО?!.. с такими вот розовыми ленточками… ладья на H5… Лили, это не про тебя… через две недели опять полнолуние… О, эндшпиль Найтли!.. Кто-нибудь, добавьте огня… МАРИОН!!!

Сила звука все увеличивалась, и вот уже барабанные перепонки едва не лопались от этого. Не в силах больше это вытерпеть, Северус бросился вниз, не отнимая ладоней от ушей, чтобы не оглохнуть от грохота собственных шагов. Он от души надеялся, что действие зелья не продлится дольше, чем положенные пятнадцать минут — иначе он даже представить не мог, что будет делать на ужине, когда все отчаянно примутся стучать ложками по тарелкам.

Переступая порог Большого зала, Северус с облегчением заметил, что окружающий мир вернулся в привычное русло. Правда, сперва ему показалось, что он глохнет…

Северус со вздохом опустился за стол и принялся есть дымящуюся жареную картошку. В голове его почему-то царил полный сумбур, и в то же время было до странности пусто. Побочные эффекты? Нет, зелье определенно надо было дорабатывать. И проверять на подопытных кроликах. Вон их сколько сидит.

Он глянул в сторону учительского стола — почему-то украдкой, словно это было запрещено. Лэнс, конечно, был уже там — сидел между Вектор и Кеттлберном и о чем-то оживленно беседовал с Декстрой через весь стол.

Северус снова уставился в тарелку. А рядом кипели разговоры.

— Праздники, праздники!.. А завтра в Хогсмид, в Хогсмид!

О нет! Ну что за наказание! Может, этой Миранде рот магическим скотчем залепить?

— Дождь будет, — мстительно пообещал Северус.

— И ничего не дождь! — возразила Миранда и ткнула пальцем в потолок. — Посмотри, какое небо! Звезды такие яркие!

— И на прорицаниях сказали, что не будет, — вставила Аннабелла.

— А тебе-то что, Аннабелла? — спросил Стеббинс, подливая себе тыквенный сок. — Ты ведь уже не встречаешься с Розье!

— С Розье — не встречаюсь, — ухмыльнулась Аннабелла.

— Вы, девчонки, вечно морочите головы мальчишкам! — заметил Дерн.

— А вы, мальчишки, вечно пялитесь на девчонок! — откликнулась Глэдис, которая и в самом деле страдала от не в меру навязчивых ухаживаний Грэма — самого грубого и глупого из всех семикурсников Слизерина.

— Не только на девчонок! — заметил Стеббинс. — Еще и на профессоров!

Северус поперхнулся соком и закашлялся.

— Что с тобой? — удивился Долиш. — Ты не знал, что наш бедный Бертрам уже два года сохнет по профессору Септиме Вектор?

Обри вспыхнул до ушей.

— Заткнись, Долиш! Что ты несешь?!

— Что и требовалось доказать, — подытожил Стеббинс, намазывая тост мармеладом.

* * *

Ужин заканчивался, но Северус почему-то не спешил уходить. Наконец столы опустели, и он поплелся из зала, разглядывая вечернее небо. Звезды и в самом деле горели ярко. Северус вспоминал их названия. Альтаир, Полярная, Вега… Сегодня она необычайно яркая, почти как…

— Сириус! — за его спиной раздался голос Регулуса Блэка.

— Чего тебе? — верзила в конце коридора остановился и обернулся.

— Сириус, подожди… Мне надо с тобой поговорить… — Регулус задыхался, словно слова давались ему с большим трудом, он страшно побледнел.

— И что ты хочешь мне сказать, маленький змееныш? — оскалился Блэк, стиснув кулаки.

— Я… я не хочу, чтобы ты думал… Я им ничего не…

Блэк посмотрел поверх головы брата и прищурился.

— Нюниус! Ты чего тут застрял? А ну проваливай!

— И давно тебя назначили директором, или хотя бы старостой… или, например, капитаном команды? — приподнял бровь Северус. Выясняют отношения в коридоре, да еще и предъявляют претензии!

Блэк побагровел.

— Мистер Снейп, задержитесь, пожалуйста, — услышал Северус за спиной голос Лэнса и сразу же обернулся. Профессор остановился посреди коридора.

— Молодые люди, — обратился он к братьям. — Что-то не так? Между прочим, ужин уже закончился и вам пора расходиться по вашим гостиным.

Блэк посмотрел на профессора свысока — в буквальном смысле, так как Лэнс был на полголовы его ниже, — хмыкнул, резко развернулся и быстрым шагом направился прочь. Регулус пошел следом, едва успевая за братом. «Сириус!» — донеслось из глубины коридоров.

— Северус… — Профессор на секунду сдвинул брови и почесал переносицу. — Как успехи в окклюменции?

— Ну, вам лучше знать… — ответил Северус.

Лэнс рассмеялся.

— Я хотел узнать: не слишком ли много сил у тебя все это отнимает? Может, тебе стоит иногда отдыхать? Ты, кстати, идешь завтра в Хогсмид?

Северус покачал головой. Лэнс заметно удивился.

— Почему?

— Я вообще туда редко хожу. И последний визит убедил меня в правильности такого подхода.

— Ах, вот как… — Лэнс улыбнулся и посмотрел на Северуса мягко заискрившимися глазами. — А что ты скажешь… если мы пойдем туда вместе?

— Это вы… серьезно? — осторожно спросил Северус.

— Ну, раз ты ничего не имеешь против, я жду тебя у выхода после завтрака.

Лэнс развернулся, его светлая мантия взметнулась, и он скрылся за поворотом прежде, чем Северус успел вообще что-либо понять.

________________________________

*Может быть (фр.)

**Волшебники из Азии (лат.)



Главы 12-22Главы 23-35


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni