Lupus lupi

АВТОР: Galadriel

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Сириус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: gen
ЖАНР: drama

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: (пояснение вместо саммари) название родилось из интересного обмена репликами с heresy: человек человеку, безусловно, волк. Но грех так оскорблять волков – они создают пары на всю жизнь, они привязаны к своим питомцам, они не могут выжить без стаи. Тогда, говорю я, волк волку – человек.

КАТЕГОРИЯ: джен (желающие могут считать, что это ust-slash).

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АУ. Трактовка т.н. "предательства" Снейпа расходится с канонической, во всяком случае, с фанонической. В остальном я старалась по возможности держаться в рамках канона.

ПРИМЕЧАНИЕ: фик написан для Stella-Z на фикатон «Твой выбор-2007» на Астрономической башне.





1. Стая

Сириусу Блэку было девять лет, когда его не приняли в стаю. Наверное, с этого момента и следует начать нашу историю.

Было очень больно, но еще сильнее – обидно. Сириус снова дернулся и невольно скульнул – пальцы Беллы с длинными ногтями сжали его ухо так, что выступила кровь. Белла, со страшными чуть косящими черными глазами, наклонилась к нему так низко, что ее лицо оказалось прямо напротив его. Сириуса накрыла волна тяжелого сладкого запаха духов, и его замутило.

- Я повторяю в последний раз, щенок, - прошипела Белла. – Еще раз полезешь к нам – пожалеешь. Уж это я тебе обещаю, - она в последний раз рванула его покрасневшее ухо. – Надеюсь, ты понял, - сказала Белла уже спокойнее. – Для твоего же блага.

Сириус с вызовом смотрел на нее и молчал.

- Понял или нет? – Белла повысила голос. – Отвечай, дрянь.

Сириус изо всех сил сжал зубы, намереваясь ни вымолвить ни слова, что бы Белла ему ни сделала.

- Белла, ты где там? – донеслось снизу. – Иди к нам, хватит возиться с сопляком.

Сириуса передернуло. Но в то же время нетерпеливый голос Люца обещал, что, может быть, Белла его отпустит. Нет, это была слишком трусливая мысль.

- Ты мне ответишь, щенок, - теперь Белла злилась, что задерживается из-за него. – Открой свой поганый рот и скажи, что больше никогда не будешь попадаться нам на глаза!

- Да пошла ты! – последнее слово было смазано сильной пощечиной.

- Белла! – снова раздалось снизу.

- Я с тобой еще разберусь, - пообещала девушка, уже на ходу оборачиваясь и бросая на него злой взгляд.

Сириус выдохнул. Прикоснулся кончиками пальцев к лицу: на них была кровь. От унижения хотелось заплакать, но он сдержался. Он не плакал, когда мать порола его, а это было гораздо больнее.

Мама говорила, что он главнее Беллы, потому что он мужчина. Вроде того. Правда, когда он как-то сказал ей об этом, то получил такую трепку, что потом долго не мог встать с постели. За это Сириус испортил ей вечернее платье, запустив в комнату парочку пикси, которые измазали его масляной краской. Белла, разумеется, в долгу не осталась…

Никто уже и не помнил, с чего все началось. Наверное, они были просто слишком похожи: ни один не желал уступать. Поначалу их конфликт никто не воспринимал всерьез; Люц прозвал Беллу «грозой сосунков», из-за чего она дико злилась, другие старшие дети наблюдали с ленивым интересом и спорили, что выкинет «этот маленький выродок» в следующий раз, чтобы досадить Белле. Никому не было дело, на ком Белла тренирует свои фирменные болевые проклятия, которые так хорошо получаются у нее. Сириус сжимал зубы и молчал. Взрослые ничего не подозревали.

- Белла, мне кажется, ты слегка перебарщиваешь, - Люц наморщил нос, как делал всегда, когда ему что-то не нравилось.

- Не надо мне указывать! – немедленно взвилась она. – Кто-то должен поставить щенка на место, не понимаю, почему ты закрываешь глаза на его выходки.

- Но круциатус, Беллочка, это уж слишком… Если родители узнают, - робко встрял Дольф.

- Ненавижу, когда ты меня так называешь! Сколько раз тебе повторять: НЕНАВИЖУ! И вообще не лезь не в свое дело. – Дольф покорно пожал плечами. – Я решу с этим щенком раз и навсегда.

- А знаешь, Белла, - мягко, почти мурлыкающе произнес Люц. – Я бы не стал называть его щенком. Скорее – волчонком. Зубы еще не выросли, а сколько злости! Из него может выйти толк. В конце концов, он член семьи…

Повисла нехорошая пауза. У Сириуса, который подслушивал под дверью, засосало под ложечкой. Если за него возьмется Люц, это будет куда страшнее.

- Решишься ради этого поссориться со мной? – преувеличенно вежливо спросила наконец Белла. От ее мягкого тона по спине у Сириуса поползи мурашки.

Люц вздохнул.

- Ну разумеется нет, Белла. Это твой брат. Поступай, как знаешь.

Раздались быстрые шаги, и Сириус отпрянул от замочной скважины, втискиваясь в темный простенок. Он еще не знал, чем ему грозит этот первый «серьезный» разговор старших детей. Понял это только потом, когда все прекратили защищать его от Беллы и только следили, чтобы про ее выходки не узнали взрослые. А Белла, получив картбланш, развлекалась вовсю. Сириус огрызался, как мог, но силы были слишком неравны, и он мечтал о том дне, когда получит, наконец, собственную палочку.

Стая жила своей жизнью, но Сириус каким-то образом оказался на ее обочине. Взрослые не обращали на него никакого внимания: он был еще слишком мал и не представлял интереса. Старшие дети, кроме Беллы, демонстративно не замечали его, а младшие, глядя на них, тоже начали сторониться.

Веселое отчаяние все больше овладевало им с каждым днем отнюдь не блистательной, а полной боли и унижений изоляции. Все представители чистокровных семей с детства знали, что могут рассчитывать только на семью и никого больше. Тот, кто пойдет против семьи, еще несколько лет назад был практически обречен.

У маленького Сириуса не было иллюзий на этот счет. Он пакостил старшим, как только мог, и терпел их издевательства молча, если его ловили. Он называл их «стая волков», и не подозревая, как они величают его в свою очередь. Поначалу его пытались вразумить, угрожали, проклинали, даже били – Сириусу было это все как об стенку горох. Но постепенно от попыток отказался даже добрый тюфяк Дольф. Сириуса отдали на откуп Беллы, и он стал ее личным мальчиком для битья.

Так продолжалось, пока ему не исполнилось одиннадцать лет.



2. Волк-одиночка

Сириус с хмурым, настороженным видом оглядывал перрон, заполненный шумящими детьми и провожающими, звенящий от криков встревоженных животных и взволнованных голосов людей. Мальчику было немного не по себе: раньше он никогда не бывал в такой толпе, и толпа будто бросала ему вызов. «Иди сюда, - говорила она, - все эти дети – твои будущие однокашники, соперники, вероятно, враги. Иди сюда». Сириус нахмурился еще сильнее и, надвинув на глаза кепку, сделал шаг вперед.

- Куда опять собрался! – взвизгнули под ухом. Твердая рука схватила его за воротник, ужасно неприятно задев ногтями по тыльной стороне шее, и рванула обратно. – Вот наказание-то! – продолжала выговаривать миссис Блек, перейдя на театральный злой шепот.

Сириус бросил на нее неприязненный взгляд через плечо, но промолчал. Все равно с мамой спорить бесполезно – скандал на весь день обеспечен, а с нее вполне станется не пустить его в Хогвартс. Черта с два!

- …и сними на конец эту маггловскую мерзость! – закончила миссис Блек и, сорвав с него кепку, яростно кинула ее под колеса поезда прежде, чем Сириус успел перехватить ее руку. – Понатащил дядюшка дерьма всякого, портит мне ребенка, тварь, - шипела мать, уже ни к кому особо не обращаясь.

Сириус поднял глаза: туда, где над шумной толпой людей в мантиях и с чемоданами пускал пары красный паровоз. Уже скоро, сказал он себе и сжал кулаки. Еще восемь минут до отправления. Всего восемь минут.

- Э-э, дорогая… - как всегда неуверенно начал отец. – Ты не передумала насчет Хогвартса? Мальчик получил бы прекрасное образование и дома, Блэки всегда…

- Чтобы вырасти такой же нюней и рохлей, как ты? – рявкнула мать. – Нет уж, пусть учится в Хогвартсе с грязнокровками – не заслужил он домашних учителей. А я хоть отдохну от этого паршивца.

Сириус сжал кулаки, прикрыв руки длинными рукавами мантии. Я тебя тоже ненавижу, мама. Не думайте, что получите от меня когда-нибудь что-нибудь другое. Пальцам стало больно, так сильно он сжимал руки, и на глаза сами собой навернулись слезы – смесь горести и гнева. Даже сейчас, подумал Сириус. Даже сейчас, а ведь они не увидят его почти целый год.

- Вот, смотри, Джейми, хоть кто-то расстраивается, что ему приходится расставаться с родителями, - раздался невдалеке веселый голос с легкой укоризной. Сириус поднял голову: симпатичная темноволосая женщина, держащая руку на плече у мальчика ее возраста, указывала другой на него. Встретив его взгляд, она улыбнулась и кивнула. Пацан, естественно, задрал нос до потока и с презрением посмотрел на него: разнылся тут посреди улицы, вот болван.

Сириус сжал зубы. Если бы здесь не было матери, он накостылял бы этому маменькиному сыночку будь здоров. Тот-то, видно, и понятия не имеет, что такое настоящие проблемы с предками – носятся с ним, как с расписной торбой. Он злился так до самого отхода поезда, когда пацана с дружелюбной матерью давно пропал и след.

Когда дали третий свисток, Сириус был уже в вагоне. Он не стал высовываться и махать вслед, не стал до последнего задерживаться на перроне и орошать его слезами, как делали многие. Как только открыли двери, Сириус вошел в вагон, самостоятельно затащив свой чемодан – до отца слишком поздно дошло, что нужно ему помочь, ну и черт с ним – и выбрал купе в середине состава, благо почти все пока что были свободны. Так он и просидел невероятно долгие минуты до отправления: слушая прощальные напутствия, сдерживаемые всхлипы под окном, потом – топот ног по коридору. В его купе заглядывали несколько раз, с громким лязгом открывали дверь и вваливались внутрь – но, напоровшись на его мрачный взгляд, уходили поискать себе другое место. Сириус ухмылялся, довольный собой.

Поезд шел уже минут двадцать, и Сириус обрадовался было, что больше никто не попытается к нему подсесть, когда дверь купе в очередной раз отворилась и, пятясь задом, кому-то что-то крича, в нее вошел очередной субчик в ужасно нелепых штанах маггловского вида. Это было первое, на что Сириус обратил внимание и сразу же решил, что вот этого пацана он точно должен выгнать. Это вопрос чести, как говорил дядя Аль.

Когда пацан развернулся наконец лицом, Сириус с неприятным удивлением осознал, что это тот самый поц, мама которого показывала на него пальцем. Он внутренне подобрался, пытаясь мгновенно сориентироваться, что сказать, когда тот спросит, свободно ли купе. Но «малыш Джейми», как успел обозвать его Сириус, и не думал ничего спрашивать, а просто спокойно втащил свой чемодан и, бросив его посреди прохода, бухнулся на противоположную скамью. Сириус на секунду даже растерялся от такой наглости, но быстро собрался с мыслями. Так, не паниковать, сказал он себе. Это просто маленький избалованный сопляк. Наверняка точно первогодка, кто еще может припереться в Хогвартс в таких штанах.

«Малыш», развалившись на скамье, скучающим взглядом изучал потолок купе, всем своим видом показывая, что он готов подраться. Ну да, сейчас подам вашему благородию белую перчатку на серебряном блюде. Сириус незаметно вдохнул, выдохнул и встал. Эффект неожиданности, это он как-то слышал от Люца. Должно сработать. Не говоря ни слова, Сириус быстро приблизился к пацану и, схватив его за воротник майки, поднял на ноги и так же быстро вытолкнул из купе. Вслед за ним отправил чемодан. Аккуратно закрыл дверь – замок лязгнул едва слышно. И уселся обратно, подавляя желание улыбнуться. Хорошо бы сейчас взглянуть на часы – если б они у него были.

Впрочем, он все равно бы не успел. Дверь купе снова отворилась, на этот раз гораздо аккуратнее, и в проеме показалась голова «малыша Джейми». На лице его было написано неприкрытое удивление.

- Ты чего, псих? – с неподдельным интересом и чуть ли не восхищением произнес он.

Сириус с трудом сдержался, чтобы со всей силы не ударить кулаком по скамье. Не помогло. Этот придурок что, ничего не понял, что ли?

- Брысь отсюда, - бросил он не глядя, с трудом сдерживая раздражение.

- Псииих! – радостно заорал пацан, снова вваливаясь в купе. – Обалдеть, в смысле, дэд мне говорил, конечно, что в Хогвартсе я встречу много интересных людей, но вот чтобы так сразу. Как тебя отпустили учиться, интересно, в смысле, там же будут дети? – он неопределенно помахал рукой, будто где-то неподалеку находилась толпа неопределенных детей, к которым он себя явно не относил.

Сириус поднял на него тяжелый взгляд. Он весь внутренне напрягся, подобрался, чувствуя, как в нем поднимается волна настоящей злости. Если этот чибик немедленно не заткнется, кто-то получит по морде будь здоров.

- Эй, да хватит, хватит, - успокаивающе произнес пацан, бросив на него взгляд из-за плеча: он как раз затаскивал тяжелый и неповоротливый чемодан обратно в купе. – Тебя как звать?

Сириус выдохнул. Что ж, можно и поговорит. Поц – явно не из лучшей семьи, если вообще не грязнокровка. А у него, при всей его милой семейке Адамс, есть имя, которое не стыдно назвать.

- Блэк? – переспросил пацан. – Угу. Типа приятно, а меня Джеймс звать. Джеймс Поттер. – Сириус не сдержал злорадной ухмылки, но тот будто не заметил. – А ты чего вообще так, все достало, что ли?

- Отвали, - бросил Сириус, все больше смиряясь с тем, что от этой липучки не избавиться.

- Да брось, меня тоже замордовали со всех сторон с этим Хогвартсом: тетка аж из Уэльса приехала слезы лить, на кого же ты нас покидаешь, будто меня женить везут. Зато теперь можно будет оторваться по-нормальному наконец.

- Оторваться? – удивился Сириус.

- Ну, в смысле, побалдеть. Поприкалываться. Забузить.

Сириус покачал головой. Если бы мать услышала от него такие маггловские словечки, она наверняка заставила бы его помыть рот с мылом или почистить сапожной ваксой. Мама Джеймса явно была спокойнее на этот счет – вот он и привык нести всякую чушь, рта не закрывая.

- А что, твои предки тоже всемирный траур устроили по поводу твоего отъезда? – осведомился Джеймс, с интересом глядя на него.

Сириус пожал плечами, не зная, стоит ли отвечать на такой глупый вопрос и вообще завязывать разговор с этим *Поттером*. Но тот понял по своему:

- Понятно, - протянул Джеймс. – Все в печали и тоске. А по мне так здорово без родоков целых полгода, как считаешь? Или уже скучать начал? – в его голосе появились задиристые нотки.

Сириус не выдержал.

- Слушай, - тихим злым голосом начал он. Он перенял эту манеру у Беллы: когда она начинала говорить таким тихим и ровным голосом, становилось действительно не по себе и все слушали, - не то, что мать, которая не орать вообще не может. – Слушай, - повторит Сириус. – Ты сидишь в моем купе только и исключительно потому, что мне лень выкинуть тебя отсюда еще раз. Но если будешь чирикать без конца, я как-нибудь справлюсь с этим врожденным недостатком и выброшу тебя с поезда, так что остаток пути до Хогвартса придется идти пешком. Уяснил?

Сириус наконец с радостью заметил, что Джеймс немного опешил. Нарочито свободно откинулся на сиденье, уставившись в окно, и только едва слышно прошептал: «Вот псих». Сириус решил не замечать.

С полчаса прошло в напряженном молчании. Книг с собой Сириус не взял – мать категорически запретила выносить что-то из семейной библиотеки и не поленилась лично протряхнуть все его вещи в поисках контрабанды. Делать было совершенно нечего. Некоторое время он вслед за Джеймсом тупо пялился в окно, но там тянулась бесконечная вересковая пустошь, самой интересной деталью которой была пара овец вдалеке.

- Слыш, - осторожно начал Джеймс, почувствовав его раздражение. – Ты только не дергайся. Ты в карты сыграть не хочешь, а?

Сириус помедлил. Он представил себе мать, отца, дядю Аля и Люца за карточным столом, невыносимо важных, в торжественном молчании выкладывающим карты на зеленое сукно. В это время лучше было их не трогать.

- Я не люблю карты, - буркнул он, наблюдая за Джеймсом.

- Окей, - ответил тот, машинально вытянув вперед руки. – Окей, не хочешь, не будем, только…

- Твою мать! – Сириус аж подскочил. – Ты чего ко мне вяжешься, говоришь со мной, как с каким-то малолеткой. Отвали, тебе понятно сказано?

- Да иди ты! – наконец взорвался и «малыш Джейми». – Думаешь, если ты псих, тебе орать можно сколько угодно? Достал меня, мне от твоего психованного взгляда тошно, понял?!

- Ну и убирайся из моего купе! – Сириуса охватила радость: наконец-то можно будет намылить шею этому птенчику безо всяких экивоков.

- Оно не твое, ты, псих! Сам убирайся.

Сириус сжал кулаки и медленно двинулся к Джейми. Тот выпрямился, скрестив руки на груди и вызывающе глядя на него, всем своим видом показывая, что он и не собирается драться. Вся его поза выражала презрение, а этого Сириус стерпеть не мог.

- Ты, дурачок, еще поплачешь. Ты еще не знаешь, с кем связался, - медленно начал он, закатывая рукава.

- Знаю, - вызывающе ответил Джейми, задрав нос до потолка. – Слышал, как отец говорил, что все твои родственники – выродки и инфецилы, потому что постоянно женятся между собой, а твоя мать – главная психованная дура Йоркшира.

И Сириус Блэк наконец размахнулся и дал ему в морду.



3. Волк среди овец

- Он пугает других детей, директор.

Дамблдор откинулся на спинку высокого стула, соединив кончики пальцев. Где-то, когда-то он уже слышал такие слова. Не про этого ребенка, нет. Но слышал совершенно явно.

- Вы собираетесь что-нибудь делать? – в голосе Минервы появляются недовольные нотки. Конечно, она за своих львят стоит горой и не может понять, почему он – гриффиндорец – не делает так же.

- Возможно, лучше дать им самим все решить? – Дамблдор поднял голову и взглянул декану Гриффиндора в глаза. – В конце концов, никаких правил он не нарушает, а детям надо учиться не полагаться во всем на учителей.

- Вам, конечно, виднее, директор, - Минерва поджала губы. – Но я беспокоюсь даже не о том, что он может или не может сделать сейчас – в конце концов, он всего лишь второкурсник. Меня волнует, что из него вырастет.

Не вырастет ли из него второй Том Марволло Риддл, додумывает за нее Дамблдор. Обаятельнейший, всеми любимый мальчик Том, который сейчас предпочитает, чтобы его называли лордом Волдемортом.

- В любом случае, вопрос его воспитания – это прежде всего к профессору Дункану, Минерва, - насколько возможно вежливо произносит Дамблдор. Минерва еще сильнее поджимает губы: обиделась. Явно услышала: «Это не твое дело», - и обиделась. – Это Слизерин, сама понимаешь, - добавляет он. Минерва смягчается, кивает и прощается. Дамблдор прикрывает глаза: так ему лучше думается.

Никому не хочется связываться со Слизерином; открытой враждебностью это не назовешь, но факультет продолжает стоять особняком: дружат только со своими, ведут какие-то свои проекты, дети знатных семей, знакомые друг с другом чуть не с колыбели.

И Северус Снейп. Который, несмотря на свое отнюдь не знатное происхождение, очень быстро избавился от навязываемой ему роли мальчика на побегушках. Который сумел подружиться с детьми из старейших магических семей, хоть они и старше его. Но, судя по наблюдениям директора, не очень-то ладит со своими сверстниками.

Странное существо Северус Снейп, думает Дамблдор. В отношении детей он привык доверять своему чутью, странному пониманию, что вырастет из этого вот горластого львенка или скромной толстушки из Хаффлпаффа. Он не ошибся даже с Томом Риддлом, по большому счету – но и не сделал ничего, чтобы исправить ситуацию. А мог ли – он этом Дамблдор предпочитал не думать: слишком горькие выходили размышления.

Северус Снейп с самого начала вызывал у него странную смесь жалости, симпатии и легкого отвращения. Так смотришь на калек, с ужасом от этого признания понял Дамблдор. Смотришь, зная, что несмотря на все их и общества старания они никогда не будут нормальными. Такими, как ты. Зная, что они знают это.

Интересно, знает ли Северус Снейп, что его попытки сойтись с людьми – заранее обречены?

Дамблдор сгорбился в кресле и опустил подбородок на скрещенные руки, вспоминая картину, которую наблюдал недавно. Он шел по коридору, но, услышав приглушенные голоса, почти невольно остановился и осторожно выглянул из-за угла. Дамблдор давно уже понял, насколько полезно наблюдать за учениками, когда они думают, что их не видит начальство – никто не будет так откровенен в кабинете на красном ковре, как на боковой лестнице, куда никто обычно не заходит.

- Ну, Снейп, говори, чего у тебя там, - нетерпеливый, недовольный голос. Юный Эйвери, не злой, но основательно испорченный родителями шалопай.

- Да, давай быстрее, а то на обед не успеем, - голос чуть писклявее. Как же зовут этого слизеринца?

Северус Снейп. Говорит что-то совсем тихо, директору не удается разобрать слова. Потом пауза. Переваривают, видимо.

Дамблдор усмехнулся в бороду. Очередное «гениальное открытие», проект новой шалости или «темное» заклинание, которое они и так будут проходит через пару лет. Обычная попытка завоевать дружбу и уважение, по большому счету.

- Ну-у, и чего? – протянул Эйвери тем же недовольным тоном.

Дамблдор осторожно выглянул из-за угла: вот Снейп, спина напряжена, видно, что он сжимает левую руку, прикрытую чересчур длинным рукавом мантии, в кулак.

- Не понимаешь? – медленно, с нарочитым спокойствием осведомляется Снейп.

- Да хватит тут выпендриваться, Снейп! – не выдержал третий слизеринец. – Объясняй нормально, нечего заумничать. Думаешь, вызубрил все учебники и самый крутой?

- Этого нет в учебниках, идиот, - прошипел Снейп. Дамблдор усмехнулся: ну конечно, мы уже прочитали все учебники за все годы. Бывают и такие дети.

- Смотрите, - Снейп порылся в кармане мантии и извлек нечто маленькое, поблескивающее на солнце. Наверное, пузырек, заключил Дамблдор, стеклянный или нет, судя по блеску – хрустальный. – Это – толченая herba rabida, - тихо, но четко произносит он. Если ее втирать в кожу, она повышает чувствительность рецепторов. Во много-много раз. Самое легкое прикосновение будет как удар, - он выжидающе замолчал.

Дамблдор напрягся. Это растение, насколько он помнил, все-таки проходят в рамках школьной программы – на седьмом курсе и только те, кто избрал зелья в качестве специализации. Ничего особенно ужасного в нем нет, это не яд, не наркотик. Но что-то в тоне Снейпа говорит о том, что в его руках оно может оказаться хуже и того, и другого. Директор быстро выглянул из-за угла: Эйвери и второй слизеринец молчали, судя по выражению их лиц, они просто не знали, что такое «рецепторы».

- Ты нам тут решил показательный урок устроить? – недовольно буркнул Эйвери наконец. – Что, хочешь по стопам Дятла пойти и вечно в червяках копаться? Смысл-то в этой траве какой?

- Попробуй шевелить мозгами хоть иногда! – зло прошипел Снейп. – Только подумай, что с этой «травой», как ты выражаешься, можно сделать?

- Ну так валяй говори быстрее, не тяни резину!

- Например… - Снейп помедлил и продолжил, понизив голос, - если взять herba rabida и… - Дальше он говорил очень тихо, и Дамблдор не смог разобрать ни слова. Но он заметил, что Снейп уже давно закончил рассказывать, а ответом ему было тягостное молчание. Дамблдор напрягся. Неужели Снейп предложил нечто такое, что будет слишком даже для маленького бандита Эйвери? Или они просто обмозговывают открывшиеся перспективы? Кто поймет этих слизеринцев, где у них проходят границы дозволенного?

- Ты совсем псих, Снейп, - тихо, но очень жестко произнес наконец третий из слизеринцев.

- Слушай… слушай, Снейп, - взволнованно поддакнул ему Эйвери, - не смей больше к нам лезть, понял. Понял, псих? Таких как ты надо в дурку запирать! Я не хочу, чтоб меня выперли из школы или в Азкабан посадили за такие дела! – и, судя по звуку шагов, он поспешно направился к дальнему выходу из коридора. Спустя несколько секунд его приятель бегом последовал за ним.

Дамблдор помедлил несколько секунд, потом вышел из-за угла.

Снейп стоял к нему спиной, провожая взглядом своих сокурсников, и не сразу заметил его, так что директор смог подойти достаточно близко, прежде чем Снейп резко обернулся. В одну секунду на его лице отразились изумление и страх, но он быстро – удивительно быстро для двенадцатилетнего – взял себя в руки.

- Здравствуйте, директор, - слегка напряженно произнес он.

- Добрый день, Северус, добрый день, - благодушно улыбнулся директор. – Такая замечательная погода, а ты почему торчишь в четырех стенах?

Снейп только нервно пожал плечами. Дамблдор решил запустить пробный шар:

- Кажется, я недавно видел тут неподалеку твоих однокурсников, Эйвери и… - он помедлил. – Почему бы тебе не присоединиться к ним и, скажем, не сходить на озеро, - и с невероятным изумлением заметил, что на лице Снейпа мелькнуло совершенно неприкрытое… отчаяние. Он что, действительно пытался таким способом подружиться с ними?! – задал себе вопрос директор.

Но лицо Снейпа, с чересчур резкими для ребенка чертами, вновь приобрело жесткое выражение.

- Благодарю, директор, - сдержанно сказал он, - я не испытываю желания общаться с Эйвери и Кармайклом, - и, слегка поклонившись, развернулся и пошел прочь.

Дамблдор опешил. Он так и остался стоять посреди коридора, не зная, грустить ему или смеяться. Только что перед ним разыгрался маленький эпизод чьей-то личной трагедии, но его весьма любезно попросили не лезть не в свое дело. Двенадцать лет, удивленно подумал тогда директор, наблюдая за худощавой сутулой фигуркой, удаляющейся по коридору. Действительно, что же из него вырастет, если каждая попытка найти с другими общий язык, даже таким способом, будет заканчиваться провалом?

В дальнем углу кабинета тихонько застрекотал на столике серебряный прибор. Дамблдор изо всей силы сжал кулаки, потом стукнул рукой по подлокотнику кресла.

Я не буду так поступать, пообещал он себе. Если он придет так ко мне, я приму его, несмотря ни на что. Какой там волчонок – просто одичавший без ласки щенок, такой же, как и все они. Просто ему повезло чуть меньше. Просто ребенок. Но, возможно, это будет единственный случай в его жизни, когда он не будет отвергнут, а если так, то я просто обязан пойти ему навстречу.



4. Загон для овец

Директор смотрел на него усталыми глазами и слегка, едва заметно улыбался. Это бесило больше всего. Северуса трясло, просто трясло, от пережитого шока подкашивались коленки, и он с трудом заставлял себя стоять прямо, надеясь, что не сильно дрожит.

А Дамблдор улыбался. И Северус сейчас ненавидел его больше, чем кого-нибудь в жизни. Вот сейчас Блэк тоже заметит эту улыбку и нагло ухмыльнется ему. Ухмыльнется, показывая: ты – мразь и ничто, я могу сделать с тобой все, что захочу, и начальство прикроет меня. Потому что я – Блэк и гриффиндорец, а ты – грязнокровка в Слизерине, овца в волчьей шкуре.

Волна злости накатила вместе с нарастающим отчаянием. Только не упади, приказал он себе. Только не упади, это будет окончательный позор. Золотые цветы на красном ковре начали подозрительно расплываться.

- Северус? Северус! – донесся голос вначале совсем издалека, потом прямо над ухом. – Давай-ка присядь, на тебе лица нет, прости уж старика, что сразу не предложил. – Его подхватили под локоть и медленно провели к креслу. Потом директор вернулся за свой стол, а на соседнее кресло тут же бухнулся Блэк, не дожидаясь приглашения. Северус заметил, что Дамблдор мельком мазнул по нему взглядом, но ничего не сказал.

Блэк заерзал в кресле, приняв внимательную, но одновременно вальяжную позу. Северус обратил внимание, насколько неудобно тому должно быть сидеть, и подумал, что дольше пяти минут Блэк не выдержит. Тот замер на кресле, наклонился вперед и уставился на директора; но своего он добился: Дамблдор наконец посмотрел на него.

- Ты хочешь что-то сказать, Сириус? – сухо спросил директор.

Блэк бросил на него удивленный взгляд и помотал головой.

- А как насчет того, чтобы извиниться перед Северусом за твою… шутку? – в тоне Дамблдора появились недовольные нотки.

Блэк пожал плечами и низко опустил голову, так что длинные волосы свесились и закрыли лицо.

- Какой теперь смысл, все ведь уже случилось, - глухо произнес он.

Дрянь, подумал Северус. Какая же ты дрянь. Изображаешь тут раскаяние, а потом будешь трезвонить на весь Хогвартс, что даже директор не заставил тебя извиниться перед «сопливчиком». Северус был готов поспорить, что тот и голову специально наклонил, чтобы патлы закрывали мерзкую ухмылку.

- А зря, - протянул Дамблдор. – Знаешь ли, иногда полезно оглянуться назад и задуматься даже над тем, чего уже нельзя изменить.

Блэк сгорбился еще сильнее.

Сейчас директор бросится его утешать, ну конечно, с бессильной ненавистью подумал Северус. Ах ты, бедняжка, как играет, Комеди Франсэз по тебе плачет.

Но Дамблдор никуда не бросился. Он поднялся с кресла и начал ходить по комнате, оставив Блэка за спиной; заметив, что на него уже никто не смотрит, тот выпрямился, и Северус с удовольствием увидел на его лице некоторое удивление.

- Я надеюсь, ты сам понимаешь, Сириус, - начал Дамблдор, все еще продолжая ходить из угла в угол и не глядя на них, - что в подобной ситуации единственным законным решением будет исключить тебя из школы.

Северус бросил на Блэка быстрый взгляд: тот сидел, сжав зубы, и блестящими глазами смотрел на директора.

- Попечительский совет поддержит меня, безусловно, в этом решении. Ты подверг своего товарища смертельной опасности, ни на секунду не задумавшись о возможных последствиях. Надеюсь, ума осознать это хоть сейчас у тебя хватит! – Дамблдор резко развернулся к ним и почти выкрикнул последнюю фразу. Северус инстинктивно отшатнулся. Блэк не сдвинулся ни на миллиметр.

Неужели ему правда все равно, почти с равнодушным интересом подумал Северус. Ну да, сыночек богатых влиятельных родителей, отпрыск благородного семейства – поди, у него и дома есть чем заняться, и на работу его устроят без образования. Всколыхнулась старая зависть, и ему стало еще обиднее и больней.

- Да, я понимаю, это ваше право, директор, - бесцветным голосом произнес Блэк, сглотнув. –Конечно, вы можете исключить меня в любой момент. Я только хотел сказать, - он сидел неестественно прямо и не отрывал от директора взгляда блестящих глаз, - я хотел сказать, я очень сожалею, что все так вышло.

Сожалеешь, что тебя поймали, с ненавистью подумал Северус.

- Знаешь, Сириус, - начал Дамблдор, продолжая ходить из угла в угол и не глядя на них. – Хоть у тебя в одно ухо влетает, а в другое вылетает, я все-таки должен попытаться объяснить, - он помедлил. – Я не буду поднимать вопрос о твоем исключении. Но единственная причина, почему я так поступаю – потому что я всегда думаю о последствиях. Сегодня ты чуть не лишил жизни одного из своих товарищей; я не хочу сломать жизнь другому. Повторяю, это первая и единственная причина. Думаю, теперь ты можешь идти.

Северус будто прилип к месту. Этого не может быть! Разумеется, он знал, что на справедливость не стоит особо надеяться, и Блэка вряд ли исключат – куда там. Но чтобы его вот так запросто отпустили, устроив даже не разнос – просто разговор – это было безумно несправедливо. Так, что внезапно сдавило грудь и стало тяжело дышать.

Блэк тоже замер на мгновение, прежде чем осторожно подняться с кресла, будто пробуя почву. Он исподлобья взглянул на директора.

- Это серьезно? В смысле, вы меня не исключаете, сэр?

- Нет, - отрезал Дамблдор.

Блэк двинулся к двери и походя бросил взгляд на Северуса. В нем было такое неприкрытое торжество, что у Северуса по коже пошли мурашки и захотелось зареветь.

- Зайдешь к профессору Макгонагалл, она назначит тебе взыскание, - бросил Дамблдор, не оборачиваясь, когда Блэк был уже у двери. Тот споткнулся, как человек, получивший удар в спину, но быстро взял себя в руки, кивнул и вышел.

Когда за ним закрылась дверь, на некоторое время повисло молчание. Дамблдор вернулся за свой стол и начал перебирать какие-то безделушки. Северус сидел, гадая, не подразумевается ли, что ему нужно уйти вместе с Блэком? Ну уж нет, директор как минимум должен попытаться оправдаться – иначе как он собирается его выпроводить?

- Ты слышал, что я говорил Сириусу? – неожиданно спросил директор.

Северус вскинул голову. Разумеется, он присутствовал в комнате, но кроме «его не исключат» ничего содержательного из речи не вынес.

- Боюсь, что ты слушал не очень внимательно, верно? – Дамблдор слегка улыбнулся той самой полуулыбкой, которая так раздражала Северуса. – Я понимаю, что судьба Ремуса Люпина волнует тебя сейчас меньше всего. Но дело не только в нем, хотя это действительно – моя главная причина…

- Зачем вы мне это говорите, директор? – раздраженно перебил его Северус.

Дамблдор внимательно посмотрел на него. Северус заметил, что глаза у директора красные, а под глазами – мешки. И что сейчас он кажется настоящим стариком, несмотря на блестящие рыжие волосы и гладкую кожу.

- Я не хочу, чтобы ты считать, что я не на твоей стороне, Северус, - медленно произнес директор. – Просто мне кажется, что свои проблемы с Сириусом Блэком ты должен решить самостоятельно. Я обещаю, что в любой другой ситуации ты можешь прийти ко мне и рассчитывать на мою помощь, слышишь, Северус?

- Благодарю, директор. Надеюсь, ваша помощь, - Северус сделал ударение на слове «ваша», - мне не понадобится. Особенно если она будет так же эффективна, как теперь, - пробормотал он вполголоса.

Дамблдор то ли действительно не услышал последних слов, то ли сделал вид. Но когда Северус уходил и обернулся, закрывая за собой дверь, директор слегка улыбался.

В коридоре Северус недоуменно пожал плечами. Ему никогда не понять этого человека.

Щенята, воображающие себя волками, думал Дамблдор.



5. Стая

- Северус, ты идешь с нами? – Малфой еще раз повернулся перед зеркалом, оглядывая безупречно сидящий бархатный костюм.

Северус быстро подскочил, кивнул. Конечно, Малфой будет собираться еще полчаса, выбирать перчатки из десятка пар.

- Сегодня должно быть интересно, - продолжил Малфой, не отводя взгляда от зеркала и машинально поправляя манжеты. – Лорд обещал кое-что рассказать о темных искусствах – сам понимаешь, не ту ерунду, которой нас пичкали на уроках, а реальные, практические вещи.

Вот это действительно здорово, подумал Северус. Что есть человек, у которого можно учиться, не оглядываясь на рамки мещанской морали. Магия – это искусство, а искусство не может быть ни плохим, ни безобразным.

Он стоял, закусив губы, и смотрел на пятна крови и обрывки одежды на полу. Пятна гари. Северуса не допустили ни участвовать в казни, ни наблюдать за ней: это считалось привилегией ближнего круга сподвижников, к которому он пока не принадлежал. Совсем недавно это «пока» было самой раздражающей деталью, а теперь он искренне радовался тому, что за несколько лет общения с Лордом «не дорос».

- Ох, Белла, это так печально, - раздался откуда-то позади приглушенный голос. Северус обернулся: в комнату медленно вошел Лорд, сгорбившись, за ним, решительным шагом – Беллатрикс Лестрандж.

- Он заслужил это, - жестко ответила она. – Человек, который мог предать вас, заслужил гораздо большее.

- Это не важно теперь, Белла, - Лорд прикрыл глаза, будто ему неприятно было видеть то, что творилось в комнате. Впрочем, может, и действительно неприятно, подумал Северус, сглотнув. Надо быть извращенцем вроде Макнейра, чтобы находить в этом какое-то удовольствие.

- Это послужит уроком всем остальным, - отрезала Беллатрикс.

Лорд пожал плечами, будто покоряясь ей. Северус в который раз подивился, насколько близкими были у некоторых членов общества отношения с Лордом: они осмеливались перечить ему, даже спорить. Сам он всегда относился к Лорду с холодным почтением, но не мог представить ситуации, в которой они могли бы и ругаться, и просто дружески болтать. И, казалось, Лорд принимал это как само собой разумеющееся и не делал попыток сблизиться.

- Право, Северус, не стоит тебе смотреть на это, - внезапно произнес Лорд, поворачиваясь к нему, будто только что заметив его присутствие.

- Я… я хотел бы собрать кое-какие ингредиенты, - пробормотал Северус. – Сами понимаете, такое почти невозможно достать.

- Ингредиенты? – Лорд вскинул брови, и Северус испугался, что перешел черту в своем цинизме. – Ну что ж, если это действительно необходимо… - он кивнул, и Северус поспешно начал доставать из карманов мантии необходимые инструменты. – В конце концов, тело – только оболочка, и что с ним будет после нашей смерти, не должно никого волновать, верно?

Северус машинально пробормотал: «Да, вы правы», наклоняясь над трупом Регала и зажимая нос. От запаха паленого мяса его замутило.

- Не будем ему мешать, - так же печально-меланхолично произнес Лорд. – Пойдем, Белла. Это воистину грустный день.

Северус откинулся на спинку стула, сжимая в руках пузатый бокал. После того, как он закончил с ингредиентами (их действительно пришлось собирать: можно было поспорить, что Беллатрикс будет наблюдать за ним), он чувствовал себя настолько опустошенным и уставшим, что мог думать только об одном: как пойти домой и лечь в постель. Однако уходить раньше времени с небольшого совета, плавно перешедшего в дружескую вечеринку в теплом кругу, настоятельно не рекомендовалась. Впрочем, сейчас вечер даже начал нравиться ему.

- Ну как ты? – тихо спросил Люциус, подсаживаясь.

Северус пожал плечами. Люциус протянул руку и ободряюще похлопал его по плечу.

- Не думай, что это тяжело тебе одному. Поверишь – нет, тяжелее всего – принять такое решение. Окончательно признать, что тебя предали и продали. Видел бы ты Лорда в ту ночь… - он замолчал, тяжело вздохнул. – Теперь все позади и оно к лучшему. Прозит, - он поднял свой бокал, и Северусу оставалось только чокнуться с ним.

- Люциус, - нерешительно начал Северус после нескольких минут молчание. – Скажи мне честно, подобные вещи случаются… часто?

Люциус внимательно посмотрел на него своими светло-голубыми глазами. На его лице не было ни тени смущения.

- Это в первый раз за все время, что я знаю Лорда, - искренне произнес он.

Северус кивнул, незаметно выдохнул. Конечно, Регал, судя по всему, совершил нечто ужасное (он даже не знал, в чем собственно было дело, кажется, речь шла об одном из многих проектов Лорда). Но это не меняло дела: его казнили без суда и следствия, казнили свои.

- Давай лучше выпьем, Северус, - снова заговорил Люциус, приобнимая его за плечи. – Давай выпьем за упокой души Регала, все равно ничего другого нам не остается.

Северус покорно кивнул и сделал глоток. Его наполнила горечь и какая-то странная, болезненная теплота. В конце концов, он сам выбрал быть с этими людьми. Он разделяет их вину и несет ответственность также, как и все.

- А знаешь, что делает сейчас Лорд? – спросил Люциус полушепотом, наклоняясь совсем близко к нему.

Северус бросил на него взгляд и помотал головой. Лорд исчез незаметно практически в самом начале вечера; наверное, подумал Северус, не хотел смущать друзей своим присутствием: наверняка те захотят обсудить его решение. Умно и честно, ничего не скажешь.

- Он фехтует, - доверительно сообщил Люциус.

- Фехтует? – удивленно переспросил Северус.

- Ага, - Люциус кивнул. – Такое хобби у нашего Лорда, - он позволил себе легкую ухмылку, - он мне сам как-то проболтался, что это позволяет ему выместить раздражение, чтобы не сорваться на ком-нибудь из своих.

Северус пожал плечами, невольно представив себе Лорда со шпагой: как всегда, болезненно бледного, уставшего, чуть сутулого, в поношенной рабочей мантии. Выходило немного комично. Но все равно при этой мысли ему почему-то захотелось улыбнуться. Кто бы ни окружал его, подумал Северус, Лорд останется собой: невероятно умным и талантливым магом, слишком доверчивым и непрактичным, чтобы не сталкиваться раз за разом с предательствами тех, с кем ему случается работать.



- Я не желаю общаться с маньяком!

- Взаимно, Блэк, - огрызнулся Северус. И, обернувшись к Дамблдору, спросил: - Директор, обязательно устраивать этот фарс?

- Что ты имеешь в виду, Северус? – как ни в чем ни бывало поинтересовался Дамблдор. – Какой фарс?

- Он просто боится, что сейчас авроры возьмут его под белы рученьки, - вставил Блэк, - едва он успеет высунуть нос из своей норы. Где пропадал столько лет, Северус, небось, женился на прекрасной девушке и обзавелся кучей детишек, а?

- Не твое собачье дело, Блэк.

- Ну хватит! – повысил голос Дамблдор. – Вы оба ведете себя хуже первокурсников.

- Если у Снейпа с тех пор мозгов не приба... - начал Блэк.

- Сириус! - оборвал его директор. - Пожалуйста, дай нам поговорить с Северусом.

Судя по виду Блэка, тому очень хотелось огрызнуться, но спорить с Дамблдором он не решался.

- Хорошо, директор, - уже спокойнее сказал он. - Но если этот лишенец будет делать или говорить что-то не то... В общем, зовите меня, если что.

- Благодарю, - холодно ответил ему директор. - Думаю, в твоем присутствии необходимости нет.

Намек был настолько недвусмысленный, что понял даже Блэк и все-таки ушел.

- Итак, Северус, - Дамблдор повернулся к нему, - прежде всего, хочу сказать, что я очень рад тебя видеть. Не обращай внимания на Блэка - я как-то не ожидал, что через столько лет он будет помнить о вашей юношеской вражде, и прошу прощения за эту сцену.

Северус неуверенно кивнул. Все шло не так. Он хотел бы поговорить с директором наедине, так, чтобы о его посещении Хогвартса никто не узнал. Теперь Блэк позаботится, что о его визите будут говорить все, и наверняка какие-нибудь гадости. И Лорд, возможно, будет недоволен: вроде бы у них с Дамблдором издавна какие-то разногласия. Хотя сейчас он не так уж часто видится с Лордом: в последнее время у того нет интересных проектов, где требовалось бы участие зельевара, так что в основном он сидит без работы и, соответственно, без денег.

- Я пришел спросить, не возьмете ли вы меня работать в Хогвартс. Я слышал, у вас освободилось место зельевара.

На лице Дамблдора на секунду отразилось удивление, и Северус понял, что здесь рассчитывать ему не на что. И, вероятно, не последняя причина тому - то, что Блэк все время ошивается при Дамблдоре, и тот не захочет постоянно слушать их перепалки, которые будут, конечно, неизбежны.

- Боюсь, Северус, - наконец мягко ответил директор, - я не смогу тебя взять. Не потому, что я не верю в твой профессионализм: я помню твои блестящие результаты на выпускных экзаменах. Но ведь у тебя еще нет профессорской степени, да и достаточного жизненного опыта, чтобы управляться с детьми - тоже. Сам знаешь, зелья - очень опасный предмет.

- Я понял вас, директор, - достаточно грубо прервал его Северус. - Прошу прощения за беспокойство. Всего хорошего.

- Северус, - окликнул его Дамблдор. - Я прошу, не считай мой отказ окончательным. Как только ты защитишь диссертацию, я с радостью возьму тебя, если у меня будет свободная кафедра. Пойми, сейчас попечительский совет просто не утвердит твою кандидатуру.

Северус поморщился. Он терпеть не мог подобные отговорки. Лорд был прав, когда говорил, что они унижают обе стороны: и того, кто отказывает, и того, кому отказывают. Но правила вежливости требовали от него хоть какого-то ответа.

- Благодарю за вашу заботу, - пробормотал он, не глядя на Дамблдора, и поспешно вышел.

У порога лестницы, около горгульи, охраняющий директорский кабинет, его поджидал Блэк. Северус напрягся: им овладело ощущение дежа вю, казалось, будто сейчас Блэк обольет его чернилами или подставит подножку, как десять лет назад. В оправдание его опасений, Блэк сделал шаг вперед и перегородил ему дорогу.

- Дай пройти, Блэк, - сказал Северус, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

- Я хочу поговорить с тобой, Снейп, - решительно заявил Блэк.

- По-моему, нам не о чем говорить. Дай пройти. От тебя невыразимо несет псиной.

Северус заметил, что Блэк дернулся и открыл было рот, чтобы огрызнуться, но, видимо, усилием воли заставил себя промолчать. Значит, речь идет о чем-то важном, подумал он. Насколько важном, что Блэк готов был поступиться своей гордостью. Северус быстро перебрал все свои текущие дела и знакомства, но ни одно из них не подходило под такое определение.

- Слушай, я знаю, что ты тусуешься с Малфоями, Лестранждами и прочей дрянью вокруг Волдеморта, - внезапно произнес Блэк.

Северус вопросительно поднял брови. Кто-то тут вздумал указывать ему, с кем общаться?

- Тебе-то что? - спросил он. - Кажется, тебя самого вполне устраивает общество грязнокровок.

- Придурок! - заорал Блэк на весь коридор так, что Северус невольно отшатнулся. - Ты хоть представляешь немного, чем занимается Волдеморт и вся его банда? Устроился мальчиком на побегушках, разуй глаза, не пройдет и года, как их всех заметут в Азкабан и тебя вместе с ними!

- По-моему, ты будешь только рад такому исходу, разве нет? - холодно поинтересовался Северус.

Некоторое время Блэк молчал, тяжело дыша и с ненавистью глядя на него.

- Знаешь, Снейп, - проговорил он наконец. - Наверное, ты будешь смеяться до усрачки, но я скажу, что был о тебе лучшего мнения. Не думай, конечно, что мне нравятся твои сальные патлы или что меня возбуждает твой длинный кривой нос. Но я не ожидал, что поц, с которым я учился, окажется в банде убийц, - он замолчал, внимательно глядя на Северуса.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - холодно ответил Снейп. И, тщательно изображая спокойствие, добавил: - Дай пройти наконец.

Блэк не двинулся. Тогда Северус сдался: он не собирался устраивать здесь ссору, на которую сбежится посмотреть весь Хогвартс.

- Ты как престарелая домохозяйка, веришь во всякую чушь, что пишут в газетах, Блэк. Тебе бы вести в "Пророке" страничку "удивительное и невероятное", писать статейки про пришельцев. Уверяю тебе, слухи о Лорде не имеют ничего общего с истиной.

Блэк опустил взгляд, потом внимательно взглянул на него, и Северус заметил на его лице выражение какой-то усталости, опустошенности.

- Ничего, значит, да?

- Ничего, - терпеливо повторил Северус.

- И вы никого не пытаете, никого не убиваете? - тем же интересующимся тоном спросил Блэк.

- Ни... - начал Снейп и осекся. - Наша организация никогда не привлекалась ни к какой ответственности.

Блэк на секунду прикрыл глаза.

- Ты вообще в курсе, Снейп, - начал он медленно и тихо. - Что Регал Блэк был моим братом, а? - Северус застыл. - Моим маленьким братишкой, с которым мы в детстве вместе облазили все деревья в саду, который потом тихонько таскал у меня виски?

Северус молчал.

- Вот каждый раз, когда мне вдруг будет приходить в голову, что зря я тебя гнобил в школе, Сопливчик. Каждый раз буду вспоминать, какая ты все-таки поганая гнида! - неожиданно повысил голос Блэк. - И не дай бог ты еще мне попадешься - в школе или вне ее. Специально приду навестить тебя в Азкабане, чтобы посмотреть, как дементоры высасывают из тебя душу, - теперь он почти кричал. - Пусть только выдастся шанс - я тебя уничтожу, Снейп, - рявкнул он напоследок и, развернувшись, ушел.

Северус проводил его полным ненависти взглядом и решил, что лучше всего сразу вернуться и поговорить с Лордом.



6. Волк среди овец

Он ожидал совсем не этого. Чего угодно, только не этого. Северус в последний раз бросил взгляд на фотографию в газете, на которой дымились какие-то развалены и стояла подпись "Новые жертвы охотника за детьми". Со времени разрушения дома прошло всего шесть часов, но он так и не ложился в эту ночь, так что в глазах был песок, а тело почему-то казалось совершенно легким и невесомым.

Северус отбросил газету, прикрыл глаза рукой. Все вышло не так, совершенно не так, как он предполагал. Поначалу он даже и не думал особо прислушиваться в разговорам, ведущимся в кабинете директора. Наконец получив степень, он устроился на работу в Хогвартс: Дамблдор взял его, как и обещал, без малейших проволочек. Он был благодарен директору, но не более. Ко всему, что касалось Волдеморта, он не хотел иметь ни малейшего отношения; это хотелось забыть, как страшный сон, и Дамблдор, недвусмысленно обещавший ему защиту и покровительство, понимал это. От Северуса не требовали никакой помощи работе "Ордена Феникса", а если кто-то и поднимал вопрос, почему он практически единственный из преподавателей Хогвартса не участвует в противостоянии, Дамблдор легко и быстро прекращал эти разговоры.

Когда Северус через несколько дней после того, как с вещами окончательно переехал в Хогвартс, пошел прогуляться вокруг замка, ему показалось, что он наконец-то сумел найти хоть мгновение покоя. Мгновение, которое ему хотелось продлить сколь возможно дольше. Все было бы прекрасно, если бы не совещания "Ордена", которыми иногда сами собой заканчивались педсоветы. Уйти было неудобно, и Северус чувствовал, что Дамблдор хочет, чтобы он оставался. Возможно, думал Северус, Дамблдор хочет понять, что доверяет мне. Это льстило, но и налагало тяжкую ответственность.

Сентябрь и октябрь пролетели незаметно, а в ноябре, вместе с мокрым снегом и ледяными ветрами, его жизнь вернулась в обычное нервное и суматошное русло. В замок стал наведываться по каким-то делам Сириус Блэк; Северус встречал его за трапезами, в коридорах, просто на улице. Они сторонились друг друга, делая вид, что незнакомы, и молча расходились. Но каждый непременно оглядывался и бросал в спину другому полный ненависти взгляд.

Педсоветы стали совершенно невыносимы, потому что Блэк неизменно присутствовал на каждом, даже если обсуждали вопросы корреляции предметов и распределение нагрузки. Причем не просто тихо сидел в сторонке, а то лез со своими глупейшими предложениями, то недвусмысленно давал понять, что они зря теряют время на такую ерунду. Северус бесился, несколько раз они устраивали шумные перепалки, которые прекращал очень недовольный директор, но ситуация не менялась.

Поначалу он решил терпеть и стараться не обращать на Блэка внимания. Может быть, думал Северус, тот успокоится наконец, поняв, что возобновлять старую свару у его противника нет ни малейшего желания. Но все его надежды шли крахом; такое впечатление, что Блэк день ото дня все больше срывался с цепи и наглел. Он перестал обращать внимание даже на замечания директора, и Северус начал проклинать Дамблдора за малодушие и робость, неумение заткнуть этого выскочку и горлопана.

- А что это здесь делает наш Со... - Блэк демонстративно зажал себе рот рукой, изображая испуг, - я хотел сказать, наш достопочтенный Северус Снейп? - осведомился он на очередном собрании у директора.

Северус сжал подлокотники кресла. Ну это уже слишком.

- Я не понимаю, его что, приглашают для украшения интерьера? - с невинным видом продолжал Блэк. - В таком случае у этого человека отвратительный вкус.

Северуса охватил такой гнев, что по всему телу пробежала легкая дрожь. Хотелось вскочить, схватить мерзавца за волосы и что есть силы бить головой о каминную решетку - пока тот не перестанет дергаться. Грязно, по-маггловски выместить свою злость. Он бросил быстрый взгляд на Дамблдора, но тот старательно делал вид, что ничего не слышал.

- Если ты не заметил, Сириус, это педсовет. Здесь собираются профессора и обсуждают учебный процесс, - сквозь зубы процедил он.

Блэк не удостоил его даже взглядом, а обратился к директору.

- Неужели? - с искренним удивлением вопросил он. - А я то думал, что приехал сюда, чтобы помочь в организации борьбы с Волдемортом. Оказывается, обсуждать учебный процесс. Право, сэр, - он укоризненно посмотрел на Дамблдора, - вы могли бы предупредить меня, и я не стал бы зря тратить свое время.

Дамблдор расправил складки мантии, пожал плечами.

- Да, наверное, ты прав, Сириус. В смысле, не стоит сейчас обсуждать вопрос дополнительной закупки торфа на зиму - мистер Филч говорит, что обнаружил еще какие-то запасы, так что должно хватить на всю зиму. Можно закончить педсовет и перейти непосредственно к делам Ордена.

Блэк обернулся к Северусу и одарил его ослепительной белозубой улыбкой. Если он сейчас что-нибудь скажет, подумал Северус, если он сейчас что-нибудь скажет, я встану и разорву ему глотку, прямо здесь, перед всеми, и черта с два мне кто помешает.

Но Блэк, к счастью, промолчал. Он вообще кажется забыл о Северусе, целиком поглощенным докладом Фрэнка Лонгботтома.

Северус просидел все собрание молча, в стороне. Он непроизвольно сжимал и разжимал кулаки, и временами, когда смотрел на Блэка, его просто передергивало от ярости. Блэк ни разу не обернулся в его сторону; даже когда он обращался к кому-то, кто сидел рядом с Северусом, его взгляд тщательно обходил кресло Северуса, будто там было пустое место.

Собрание Ордена тянулось невыносимо долго. Обсуждали какие-то идиотские мелочи вроде помощи собратьям-магам из других стран. (Элли Лонгботтом предложила организовать экспорт шоколадных лягушек в экваториальную Африку в качестве помощи детям магов, погибших в Войне Гриндельвальда. Ее предложение единодушно провалили, по поводу чего Снейп втайне позлорадствовал). Произносили громкие, отвратительно пошлые и пафосные речи о мире во всем мире, равенстве магов и магглов и необходимости сейчас же, немедленно бежать и спасать хоть кого-нибудь. Северус слушал это все с ненавистью и тоской и время от времени поглядывал на Дамблдора, который участвовал в собрании наравне со всеми, не выделяясь. Пожалуй, директор говорил даже меньше остальных, но не делал ни малейших попыток прекратить это коллективное извержение бреда.

Северус вздохнул, вспомнив, какими были вечера у Лорда. Лорд по большей части сам вел беседу, учил, рассказывал что-то интересное о своих работах или просто случаи из жизни. Конечно, он давал высказаться и другим, причем искренне интересовался именно тем, что скажет человек. Перебивать друг друга, повышать голос и вообще не слушать у Лорда было невероятно. С некоторым беспокойством Северус понял, что тоскует по прежнему обществу - людей, из которых он никого, кроме, пожалуй, Малфоя не мог бы назвать друзьями. Но в любом случае они были ближе ему, чем собравшиеся сейчас в кабинете у Дамблдора.

За этими размышлениями он настолько выпал из реальности, что чуть не пропустил момент, когда собрание наконец закончилось и все начали расходиться. Выдохнув, Северус поспешно вскочил и направился к двери, мимоходом бросив взгляд на часы: ну конечно, из-за этой чепухи ему придется проверять работы четвертого курса ночью, от преподавательских обязанностей его никто не освобождал. Внезапно он почувствовал грубый толчок в плечо и невольно оступился, ударившись боком о выступающий из стены камень; мимо него как ни в чем не бывало прошел, не оборачиваясь, Сириус Блэк. Северус проводил его взглядом, сжимая зубы от боли и ненависти и потирая ушибленный бок. Догонять и говорить что-то было и поздно, и глупо.

К следующему ненавистному собранию по Хогвартсу разнеслась радостная весть: поттеровскому отродью исполнился годик. Северус упорно не мог понять, почему всех волнует именно эта парочка; в конце концов, выпускники Хогвартса постоянно женились и рожали детей, и никогда бывшим учителям не было от этого дела. А тут все как с цепи сорвались. "Ах, я видела колдографии, он такой душка, - говорила Помона Спраут Макгонагалл, поднимаясь перед Северусом по лестнице в кабинет директора. - Ну просто вылитый Джеймс Поттер, а глаза, как у Лили". Северус с трудом подавил желание сплюнуть - от этого сюсюкающего тона его начинало подташнивать.

Собрание в этот раз обернулось еще большей пыткой, чем обычно. Вместо того, чтобы строить очередные планы спасения мира от страшного и ужасного Волдеморта, все начали наперебой обсуждать вопросы воспитания и безопасности детей в современном мире. Северус, которого дети наиболее устраивали в заспиртованном варианте, угрюмо молчал и морщился.

Наконец перешли на ребенка Поттеров. Начали говорить о том, что младенчику наверняка угрожает опасность, ведь оба его родителя ведут открытую борьбу со злом. (Так и было сказано: "борьба со злом". Северусу показалось, что у него начинают болеть зубы). При мысли о том, какие страшные напасти грозят "маленькой крошке", Помона чуть не разрыдалась. Дамблдор весь вечер был как-то удивительно молчалив и оглядывал собравшихся будто с подозрением или нерешительностью. Внезапно Сириус Блэк поднялся со своего места и подошел к нему, наклонился и что-то зашептал на ухо. Северус с неприятным удивлением заметил, что при этом Блэк бросает на него негодующие взгляды. Он говорил недолго, но Дамблдор жестом остановил его, накрыв ладонью его руку. С замиранием сердца Северус увидел, что директор смотрит на него долгим взглядом, а потом, обернувшись к Блэку, отрицательно качает головой. Блэк порывался было возразить, но Дамблдор опять остановил его и резко поднялся со своего места. Все замолчали, ощутив, что он собирается сообщить нечто важное.

- Вопрос безопасности всех детей сейчас, особенно тех, чьи родители служат в Министерстве или являются членами Ордена Феникса, очень серьезен, - возгласил он. - Я призываю каждого из вас подумать, как можно обеспечить безопасность своим детям. Не рассчитывайте только на Министерство, все мы прекрасно знаем, насколько оно медлительно и неразборчиво в средствах, - он сделал паузу. - Думайте своей головой и своим сердцем. А что касается маленького Гарри Поттера - Лили и Джеймс выбрали удивительный способ защиты, о котором мне хотелось бы рассказать вам. Они укроются в месте, которое будет известно одному единственному человеку - хранителю их тайны. Это специальное заклятие, хранителя нельзя принудить выдать тайну ни под пыткой, ни выведать ее еще как-то - такая тайна может быть раскрыта только добровольно.

Среди собравшихся пронеслись восхищенные вздохи. Северус поморщился: и эти люди - профессора, когда-то, видимо, защитившие диссертации. Это же материал третьего университетского года, совершенно ничего особенного.

- А хранитель уже выбран? - спросила Помона восторженно.

- Да, - ответил Дамблдор и чуть помедлил. Северусу нетрудно было догадаться, чье имя он назовет. - Это Сириус Блэк.

- Я прошу прощения, директор, что вынужден уходить в середине года, - Северус стоял перед массивным директорским столом, посреди красного ковра, и испытывал такое облегчение, такое волнующее ожидание свободы, будто его вот-вот выпустят из тюрьмы. Он откашлялся и постарался, чтобы голос звучал менее радостно. - Но семейные обстоятельства обязывают меня вернуться домой.

Дамблдора его слова, казалось, ни в малейшей степени не убедили.

- Но в чем же дело, Северус! - воскликнул он. - Ты можешь взять пару недель, спокойно съездить домой, решить все дела, а потом возвращаться. Другие профессора вполне могут распределить твою нагрузку, а в случае необходимости я сам подменю тебя. Совсем необязательно увольняться.

-Э-э, директор... - протянул Северус. Он уже смирился с тем, что Дамблдор совершенно не дорожит им, как работником, и не был готов к тому, что его начнут отговаривать. - Видите ли, это, скорее всего, надолго.

Дамблдор внимательно посмотрел на него.

- Присаживайся, прошу тебя, Северус, - он махнул рукой, и выпрыгнувший откуда-то стул неожиданно ударил Северуса под коленки. - Пожалуйста, расскажи мне, в чем дело, может быть, я смогу помочь тебе? - мягко спросил директор.

Северус помотал головой. Скорей бы закончился это допрос и он уехал из Хогвартса - диплом позволял ему найти и более престижную работу, а оставаться здесь было просто невыносимо.

- Но ведь дело не в твоих матушке или батюшке? - так же мягко продолжил Дамблдор. - Насколько мне известно, твоя матушка скончалась давно, а с батюшкой ты и до их развода был не в самых теплых отношениях.

Северус вскинул голову. Дамблдор что, шпионил за ним?!

- Или... - директор помедлил, не обратив ни малейшего внимания на его реакцию. - Дело не в родственниках, а в тебе самом.

- Все верно, - наконец решился Северус. - Я просто не хочу больше работать здесь.

- Почему же? - с грустью поинтересовался директор, глядя на него. - Тебе не нравится твоя работа? - Северус помотал головой. - Может быть, я мало плачу тебе? - "Нет, разумеется, еще этой темы ему не хватало". - Или ты не справляешься с нагрузкой? - Северус фыркнул.

Некоторое время оба молчали.

- Только не говори мне, что уходишь потому, что тебя достал Сириус Блэк, - внезапно произнес Дамблдор. Северус посмотрел ему в глаза и обнаружил, что они холодны и колючие, как льдинки. - Это было бы с твоей стороны просто феноменальным ребячеством и позором.

Боль и обида хлынули в душу; он готов был бы противостоять Блэку, как делал в юности, но только не терпеть его выходки, не имея возможности ответить.

- Наверное, тебе кажется, что я не доверяю тебе, - печально произнес Дамблдор. Его взгляд смягчился и погрустнел. - Ты зря так думаешь, поверь мне. И я не одергиваю Сириуса каждый раз просто потому, что это совершенно бесполезно; ему лучше всего работается, когда он чувствует свое соперничество с кем-то. Прости, но оказалось, что это ты, - Дамблдор опустил взгляд.

- А о том, как лучше работается мне, вы, конечно, не подумали? - с раздражением спросил Северус. - Например, что у меня есть более важные занятия, чем проводить время на собраниях Ордена, в котором я не участвую, притом, что меня все равно не посвящают во все дела и планы?! Например, я мог бы проверять сочинения пятого курса о применении жабьих кишок в антидотах или дополнительно заниматься с отстающими первокурсниками по теме сочетания компонентов. Столько занимательных занятий! - издевательски произнес он.

- А ты хотел бы? - как-то устало произнес Дамблдор. - Хотел бы быть в курсе всех дел Ордена?

Северус растерялся, не зная, что ответить. Дамблдор понял его по-своему.

- Я не знаю, как еще доказать, что я доверяю тебе. Поверь, Северус, я до сих пор глубоко сожалею, что не был раньше достаточно... внимателен к тебе. Это не значит, что когда-то, хоть секунду я относился к тебе плохо. - Северус молчал и внимательно, выжидающе глядел на него. - Что ж, вот тебе первая тайна, - тихо произнес Дамблдор. - Хранитель тайны Поттеров - не Сириус Блэк. Это Питер Петтригрю.

Северус поднялся и, молча забрав с директорского стола свое заявление, вышел.

Когда он сел писать Лорду, то заранее даже не представлял, что собирается сказать. Они никогда не были близки и расставались весьма холодно; их отношения всегда носили чисто рабочий характер, и особого повода начать переписку не было. Но почему-то сейчас ему нужна была хотя бы иллюзия разговора с Лордом.

Северус искренне удивился, когда получил ответ буквально через несколько часов после того, как отправил сову. "Лондон, Лейстер-сквер, центральная аллея, скамья у фонтана, послезавтра, в полдень", - было написано на обороте его свитка. Северус сверился с расписанием и обнаружил, что как раз послезавтра днем у него окно. Прозорливости Лорда оставалось только поражаться, впрочем, как и всегда.

Они встретились, как будто не прошло того года, и возобновили разговор о давних проектах и планах. Северус понял, насколько он скучал по таким интеллектуальным беседам с человеком, чьи познания в зельях были равны его, однако кругозор и жизненный опыт - куда обширнее, что позволяло ему находить решения, которых Северус просто не видел. Ни слова не было сказано ни о бывшем круге, ни о тех слухах, которые ходили про дела Лорда. Ни о страхе. Вокруг гуляли магглы с детьми, и никого не бросал в ужас вид немолодого человека с подернутыми сединой волосами, неторопливо прогуливающемся по аллее парка. Уже было время возвращаться в Хогвартс, но Северус медлил, и Лорд, как всегда, заметил его волнение.

- Ты хотел сказать мне что-то особенное? - тихо спросил Лорд, беря его за локоть.

Северус открыл было рот, но в горле встал ком. Он не мог понять, правильно ли поступает и не грозит ли это большой бедой. Но Лорд не сводил с него внимательного взгляда, и отступать было поздно.

- По поводу Поттеров, - выдавил он. - Советую вам обратить внимание на Питера Петтигрю.

Лорд непонимающе посмотрел на него.

- Питер Петтигрю, - повторил Северус тверже.

К его удивлению, Лорд отпустил его руку и медленно отвернулся. Когда Северус сделал шаг вперед, то увидел, что у него закрыты глаза, а уголки губ слегка подергиваются.

- Ты зря это сделал, Северус, - устало произнес Лорд наконец. - Я забуду о том, что ты сказал. Возвращайся в Хогвартс.

И Северуса будто рвануло порывом ветра. Это был приговор, как пожизненное тюремное заключение.

- Господин, - дрожащим голосом произнес он. - Позвольте мне вернуться к вам.

Лорд покачал головой.

- Я представляю, как тебе тяжело среди этого стада безмозглых овечек, - с невеселой усмешкой сказал он. - Но меньше всего мне хотелось бы, чтобы мой лучший ученик стал банальным предателем. Ты выбрал один раз. Возвращайся в Хогвартс.

Порыв ветра понес пожухлые листья и хлопья мокрого снега, и Лорд исчез в нем - незаметно, как и всегда.



Северус невидяще глядел на газетную страницу. В колонке под колдографией сообщалось, что, хотя Джеймс и Лили Поттер погибли, их малолетний сын выжил. А человек, именующим себя Лордом Волдемортом, навсегда исчез из мира. И это было настолько страшно и безысходно, что Северус не мог до конца поверить.



7. Загон для овец

- Что-то я не вижу нашего драгоценного хозяина, - как бы невзначай заметил Северус, оглядываясь. - Не очень-то гостеприимно с его стороны.

Дамблдор нахмурился.

- Право, Северус, не стоит так говорить, - недовольно сказал он. - Все мы прекрасно знаем, чем заканчиваются твои встречи с Сириусом. И нам некогда терять время на улаживание ссор.

- Кто, по-вашему, затевает ссоры, директор? - огрызнулся Северус.

- Мне все равно, - Дамблдор резко развернулся к нему. - Когда будет надо, будете работать с Сириусом, и никаких перепалок я не потерплю. Ты прекрасно знаешь, что вы с ним работаете над общим делом.

- "Работаете" - это сильно сказано, - не сдавался Северус.

Дамблдор возвел очи горе.

- Северус, - умоляюще сказал он. - Мальчик мой, прошу тебя, избавь меня хотя бы от этого. Это ведь в твоих силах, верно?

Северус покорно кивнул; Дамблдор единственный умел заставить его стыдиться неизвестно чего.

Когда собрание закончилось и Северус направился было к выходу, он краем глаза заметил какое-то движение на лестнице.

- Блэк! - крикнул он прежде, чем тень успела исчезнуть.

Тот остановился.

- Что тебе надо, Снейп? Закончил свои дела - проваливай поскорее из моего дома.

Северус вспыхнул, но прикусил губу. Директор поручил ему следить за безопасностью Гарри - в который раз. А если кто и сможет уговорить этого паршивца не лезть в пекло при малейшей возможности, так это его сумасшедший крестный.

- Мне нужно сказать тебе пару слов, - начал он, быстро направляясь к лестнице.

- Боже мой, какая великая честь мне оказана: меня удостоит разговором сам Сопливиус Первый и Единственный, - ехидно возгласил Блэк, начав спускаться ему навстречу. - Уже трепещу.

- Заткни свою пасть, из нее несет крысами, которыми ты, видимо, питаешься, - прошипел Северус. - И послушай. Необходимо, чтобы ты поговорил с Поттером. Больше до этого ребенка-дауна никому не достучаться, не знаю, видимо, у тебя есть специальные методы - у вас же с ним столько общего в этом отношении...

- Мне наплевать, что тебе нужно, Снейп, - Блэк резко остановился. - Это твои проблемы. Я сказал: проваливай из моего дома, и побыстрее, - он развернулся и снова пошел наверх, дав понять, что разговор окончен.

Северус проводил его бешеным взглядом, изо всех сил сжимая и разжимая кулаки. Его безумно раздражали эти детские перепалки; раньше меряться с Блэком в язвительности даже доставляло ему удовольствие, но сейчас ему все чаще казалось, что Блэк переигрывает. Будто специально старается разозлить его, подпитывая старую вражду все новыми мелочными нападками и оскорблениями. Северус с удовольствием обнаружил, что слова Блэка волнуют его сейчас гораздо меньше, чем двадцать лет назад.

Но он не собирался сдаваться. С паршивой овцы хоть шерсти клок, решил он: если Блэк не может приносить пользу Ордену по каким-то таинственным причинам, так пусть хоть поможет ему с Поттером. В следующий раз, оказавшись в доме на площади Гриммо, Северус спросил у Молли, где найти Блэка. Казалось, его вопрос застал ее врасплох.

- Ох, профессор Снейп, а зачем он вам? Может, я смогу чем-то помочь? - залопотала она.

- Он в доме? - уточнил Северус. - Тогда я предпочел бы поговорить с ним.

Молли повесила голову, будто ее расстроила его настойчивость.

- Конечно, профессор. Сейчас я позову его.

- Не стоит, - остановил ее Северус. - Не хотелось бы отвлекать вас, - пояснил он. - Я сам к нему зайду, только скажите, где он.

Молли колебалась несколько мгновений; Северус с легким удивлением отметил, что ей явно неловко и она избегает его взгляда.

- Скорее всего, он с Клювокрылом, - наконец сказала она. - Дальняя комната на втором этаже, направо.

- Спасибо, миссис Уизли, - бросил Северус, уже удаляясь. Он стремительно взбежал по лестнице и буквально ворвался в указанную Молли комнату.

Блэк, сидевший на полу рядом с гиппогрифом, повернул голову.

- Что тебе надо здесь, Снейп? - недовольно спросил он.

- Какого черта ты прячешься от меня, Блэк?! - рявкнул Северус в ответ. - Я сто раз говорил Молли и всем, что мне нужно поговорить с тобой - и всегда находились какие-то отговорки. Я начинаю подозревать, - продолжил он, приближаясь к нему, - что ты специально попросил своих друзей спрятать тебя от меня. Так? - он остановился в полушаге от сидящего на полу Блэка, угрожающе нависая над ним.

- Иди на хрен, Снейп, - бросил Блэк тихо и снова отвернулся к гиппогрифу.

Северус застыл. Он не мог поверить в этого Блэка - тихого, какого-то прибитого, молчаливого.

- Ты что, болен? - вырвалось у него само собой. Глупейший вопрос, но Блэк ответил.

- А как ты думал, Снейп, после десяти лет Азкабана можно остаться счастливым здоровым человеком?

Северус не знал, что сказать на это. Необходимость обсудить с Блэком поведение Гарри съежилась, отошла на задний план; сейчас он понял, что этот вопрос был не так уж и важен: ему просто хотелось посмотреть на Блэка. Возможно, признался себе Северус, хотелось выплеснуть накопившееся раздражение, хорошенько покричав друг на друга.

Подавленность Блэка ошеломила его.

- В чем дело? - резко спросил Северус. - Нервишки пошаливают?

- Ну конечно, Снейп, само собой. Ведь один ты у нас рыцарь без страха и упрека. А все остальные - жалкие бесполезные трусы, как ты говоришь? - зло произнес Блэка. - Так вали и гордись дальше своим высоким предназначением.

- Я не говорил обо всех остальных, Блэк, - вкрадчиво заметил Северус. - Я всего лишь сказал, что безвылазно сидеть в безопасном доме, когда другие воюют и рискуют собой - это подозрительно похоже на трусость.

К его замешательству, Блэк на этот раз не стремился огрызаться в ответ. Он отвернулся и вновь занялся обрезанием когтей у гиппогрифа. Северус некоторое время стоял, наблюдая за ним. А потом одним движением сгреб Блэка за шкирку и поставил на ноги. Тот попытался вырваться, но Северус держал его крепко, подхлестываемый злостью.

- Что ты творишь, Блэк? - прошипел он ему в лицо. - Что с тобой происходит вообще?

Блэк изо всех сил дернулся и вырвался из хватки, разодрав при этом ворот рубашки.

- Убирайся, Снейп, - с едва сдерживаемой яростью сказал он. - Убирайся, иначе я за себя не отвечаю.

- Ты уже давно за себя не отвечаешь, - бросил Северус. А потом неожиданно наклонился и поцеловал Блэка в губы. На мгновение тот застыл, потом резко отдернулся.

- Ты извращенец, - вращая глазами, прошептал Блэк. Он тяжело дышал и то и дело вытирал губы рукавом.

- Не ты ли недавно говорил, что я рыцарь без страха и упрека? - напомнил Северус. - Может, мне надо трахнуть тебя прямо здесь, чтобы к тебе вернулось желание что-то делать и жить дальше.

Блэк молчал, прижимаясь к стене, будто пытаясь сделаться меньше.

- Какого хрена лично тебе от меня надо? - прохрипел Блэк. - Ты поганый педик.

- А ты, можно подумать, нет? - фыркнул Северус. - Даже вспоминать не буду, как ты таскался за Поттером и пялился на него. Как теперь пялишься на его сыночка.

- Гарри... - Блэк аж задохнулся. - Не смей трогать Гарри, ты понял?

- Не получится, Блэк, - холодно сообщил Северус. - Чтобы мы победили в этой войне, мне неизбежно придется его, как ты выражаешься, "трогать". И будет лучше, если ты тоже сделаешь хоть что-нибудь. Для его победы в том числе. Или хотя бы для того, чтобы он выжил.

Северус развернулся и, не оборачиваясь, ушел. Спускаясь по лестнице, он думал о том, что, пожалуй, выиграл битву. Но не войну, еще нет. Сириус, оставшись один, опустился на корточки и закрыл лицо руками.



8. Стая

- Я тоже тебя ненавижу, сестрица, - радостно сообщил он, делая шаг назад и лукаво подмигивая. Белла, как всегда, ни малейшим жестом не показала, что слышит его, но он-то знал, насколько ее это бесило.

- А ты несильно изменилась в Азкабане, - продолжал паясничать Сириус. - Я бы даже сказал, к лучшему. Зеленый цвет явно больше идет к твоей коже, во всяком случае, лучше отражает внутренний мир. - Ему пришлось резко увернуться от брошенного в бешенстве проклятия. Беллатрикс продолжала наступать. - Надеюсь, Руди не вздумал бросить тебя потому, что от местной грязи на тебе завелись... м-м, разные животные?

- Ты сам поганое животное, ублюдок! - не выдержала наконец Белла. - Avada Kedavra!

Сириус снова уклонился и отступил вбок. Краем глаза он следил за остальными сражающимися: они оставались все дальше и дальше. Если повезет, ему удастся увести Беллу от них, так что в крайнем случае члены Ордена смогут просто сбежать. Из всех Жрецов Смерти сумасшедшая Белла была, безусловно, самой опасной.

- Не думай, что у тебя выйдут твои фокусы, - прошипела она внезапно. - Я убью тебя, а потом разделаюсь с твоими дружками, никуда не денутся. Бра-атик, - издевательски протянула она.

- Ты всегда была слишком самоуверенна, сестренка, - с наигранной веселостью ответил он. - Наверное, это наш фамильный недостаток.

Белла не ответила, но начала атаковать еще яростнее, и он вынужден был вновь отступить, на этот раз не туда, куда задумывалось.

- Я разделаюсь со всеми погаными грязнокровками, - заговорила Беллатрикс, наступая. - Со всеми грязными тупыми магглами. Со всеми отступниками и предателями своей семьи. Со всеми волками в овечьих шкурах. И с ублюдочным грязнокровкой Снейпом тоже.

Сириус слегка опешил.

- Давайте, деритесь, как собаки, может, перегрызете друг другу глотки, - фыркнул он. - Интересно бы вас стравить с Сопливчиком - ты его заклюешь быстрее или он тебя в своих соплях утопит.

- Я всегда говорила Лорду, что ты на редкость неблагодарная тварь, - улыбнулась Белла сгнившими зубами. - И помогать тебе - все равно что сразу подписать себе смертный приговор.

- О чем это ты, Белла? - удивился Сириус. - Совсем в тюрьме крыша поехала?

- А о том, что Драко Малфой как-то слышал, как твой ненаглядный Сопливчик просил Дамблдора не позволять тебе рисковать. Якобы, говорил, так опасается за твою ненаглядную шкуру и нежную ранимую душу, что все рыдают. Поверить не могу, как надо этому грязнуле задницу подставлять, чтобы он хоть о ком-то кроме себя подумал.

Сириус вспыхнул. Нет, конечно, это обычный бред, который постоянно несет Беллатрикс. Она и раньше была немного двинутая, а после Азкабана и самые сильные люди слегка утрачивают душевное равновесие.

Это драгоценный Сопливчик. Его любимый "лучший враг". Да неужели?

Но напор Беллатрикс стал еще яростнее, и Сириусу пришлось сосредоточиться на битве. Не осталось времени на мысли - только уворачиваться от заклятий и проклинать в ответ.

Он даже не увидел в воздухе след того заклятия, которое поразило его. Просто почувствовал невероятной силы удар в грудь, который в мгновение выбил весь воздух из легких, а потом - падение.

У меня есть несколько секунд, подумал он. Несколько секунд, прежде чем я убью Беллатрикс. Есть время обдумать ее бред. Лучший враг, надо же. Такой же волк-одиночка, как я и. Он все равно погибнет, подумал Сириус. Старина Фенрир был прав: волк-одиночка обречен на смерть. Хотя, может быть, я и не стану травить его, когда выберусь отсюда.

А потом он упал.

The end


9 апреля 2007


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni