Длинные тени

АВТОР: Svengaly

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ:
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance,

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Победитель RSYA2008 в номинации "Лучший слэш/фэмслэш по вселенной Роулинг".

АВТОРСКИЙ ЖАНР: неоготический детектив/romance.

WARNING: AU.

Написан на лотерею на Slash World. Вот такой драббл )))


ОТКАЗ: кое-что в этом фике определённо принадлежит Роулинг. Не так чтобы очень много, но всё же.




Осень – пора завершения цикла, для природы и людей… только не для меня. Всё самое важное в моей жизни всегда начиналось осенью. Так и теперь: я собирался приехать в «Отранто» летом, но дела удалось разгрести только к ноябрю. В другое время меня бы это расстроило, однако в нынешнем своем состоянии я воспринимал все житейские неурядицы философски. Вернее сказать, я находился в апатии столь сильной, что вывести меня из неё не могло ничего. Занятия, которые я всегда любил, теперь вызывали во мне только тупое раздражение, развлечения – скуку, а друзья – досаду. Окружающих меня людей я замечал, как замечают столб или иное препятствие – обходил их, чтобы с ними не столкнуться, и был уверен, что им до меня ровно столько же дела, сколько и мне до них. Однако я ошибался. Коллеги заметили моё плачевное состояние и не комментировали его единственно из вежливости. Я понял это, когда один из друзей, стремительно переходивший в категорию «бывших», посоветовал мне отдых в тихом месте, не совсем, однако, уединённом. Как он деликатно выразился, полное одиночество губительно для людей, страдающих депрессией. Я возразил, что вовсе не страдаю депрессией, но этим замечанием мой друг справедливо пренебрёг. Он посоветовал мне недорогой, но очень приличный пансионат во французских Альпах.

«Вы ведь говорите по-французски? Вам там должно понравиться. Симпатичный отель, - сказал он мне. – Хозяева – точнее, хозяйка, которой помогают брат и сестра – в меру услужливы, но не навязчивы. Хорошая кухня, недурные вина. Природа поразительная, но самое главное – там тихо. Это не курорт. Никаких туристов, мамаш с шумными детишками, подагрических старичков. Тихая обитель. А называется это чудо… - тут он слегка усмехнулся, - «Отранто». Должно быть, у основателя было пристрастие к готическим романам. Но кроме названия в отеле нет ровным счетом ничего готического и зловещего, и вы, Кингсли, сможете прекрасно отдохнуть».

Подумав, я согласился. Других планов на отпуск у меня всё равно не было, оставаться же в Лондоне было выше моих сил, особенно теперь, когда заголовки газет наперебой напоминали мне о моём последнем деле, оказавшемся особенно противным. Это было типичное преступление из корысти, и его фигуранты отличались такой патологической жадностью, бессовестностью и равнодушием ко всему, кроме собственного благополучия, что я предпочел бы Упивающихся Смертью этим лоснящимися от жира обывателям, упивающимся только деньгами. Как только завершилось разбирательство в Визенгамоте, я собрал чемоданы и отправился во Францию.

Так осенним утром я очутился в Видо, маленьком городке, расположенном неподалёку от ведущего в долину ущелья, где нанял местного проводника с двухместной метлой, гордо именуемой им «такси». Если бы я знал, что этот поступок станет прелюдией к трагедии, в которую я невольно оказался вовлечён, я повернул бы назад… и дальнейшая моя жизнь сложилась бы совершенно иначе. Однако тогда я не подозревал ни о чём, и никакие дурные предчувствия меня не смущали. Напротив, я наслаждался живописными видами чужеземного городка, казавшегося игрушечным по сравнению с ледяным великолепием гор. Небо застилали тучи, в морозном воздухе пахло горьковатым дымом и каштанами. Я устроился на пассажирском сиденье, и проводник поднял метлу в воздух. Мы быстро миновали предместья, тянущиеся за ними аккуратные, как разноцветные носовые платки, поля, и приблизились к горному массиву. Между двух скал зияло ущелье; в него-то и повёл метлу мой проводник. Горы заслонили горизонт, где-то в невообразимой вышине сверкнули вечные льды, а затем мы понеслись по сумрачному коридору.

- Куда ведёт эта дорога?

- К «Отранто». В долине она обрывается. Видите, какой узкий проход?

Проводник обернулся ко мне, и я с трудом подавил желание сказать ему, чтоб смотрел на дорогу, потому что прямо перед нами выросла каменная отвесная стена, уходящая в небо. Проводник привычно-небрежным движением развернул метлу, предотвращая столкновение. Я неприметно выдохнул.

- Магглы здесь не ездят, - продолжил шофер. – Слишком узко для их автомобилей, слишком много камней. Впрочем, у хозяев есть мотоцикл. За покупками они приезжают на нём. А туристы этой дорогой не ходят – оползни случаются чуть не каждый день. Поэтому если вы устали от суеты, вам не найти ничего лучше «Отранто». Немного в наши дни осталось мест, где не снуют магглы.

- Мне так и говорили, - отозвался я, с замиранием сердца заглядывая в пропасть, открывшуюся по правую сторону от дороги.

- Сам я не большой охотник там бывать, - заметил шофер. – Уж очень тихо. И людей совсем нет. А вот приезжие, те довольны.

Над дорогой стлался туман, мрак окутывал ущелье, лишь впереди сверкала вертикальная полоса света. Свет становился всё ближе, и вот наконец мы очутились в долине. Меня ослепил блеск озера, от которого исходили потоки серебристого сияния, от открывшегося простора захватило дух.

- Приехали, мсье, - проводник ссадил меня на землю.

Я забрал свой уменьшенный багаж и расплатился. Через минуту я остался один.

Осмотревшись, я понял, что долина показалась мне огромной лишь по сравнению с теснотой ущелья. На самом деле с возвышенности, на которой я стоял, её можно было окинуть одним взглядом – было бы можно, если бы не туман, окутавший луга. В центре долины располагалось озеро с крутыми берегами, какой-то сарай, чуть поодаль – здание отеля, обнесённое стеной. От ущелья вниз вела хорошо утоптанная дорожка. Путь мне предстоял неблизкий, да ещё по незнакомой местности, и я упрекнул себя за недогадливость: следовало попросить проводника довезти меня до самого «Отранто».

Но вскоре моё настроение изменилось. Я давно не совершал пеших прогулок и забыл, как приятны они бывают, если никуда не торопишься. Через некоторое время я поймал себя на том, что напеваю себе под нос, и смутился, но тут же сообразил – я один и стесняться мне некого. Порой и одиночество бывает во благо, хотя именно оно стало причиной моей депрессии: когда живёшь один и лишь для себя, что-то в твоей душе умирает, и равновесие утрачивается безвозвратно.

Дорожка пошла в гору. Я увидел конёк красной крыши, верхушки деревьев и наконечники пик – должно быть, решётку, огораживающую сад. Порывы ветра разогнал туман. Передо мной возникло приземистое двухэтажное строение блёкло-серого цвета в окружении деревьев, шелестевших бурой листвой. Дорожка перед отелем была чисто подметена, сад прибран. Окна первого этажа светились – хоть ещё не было и трёх часов, тучи погрузили местность в полумрак. Временами облака расходились, и в просветах открывалось небо чистейшей, невероятной синевы. Дорожка вывела меня прямиком к калитке. Моё путешествие закончилось. Я положил руку на ажурную дверцу, разглядывая мирный пейзаж.

- Добрый день, мсье, - произнёс кто-то за моей спиной.

Я неторопливо обернулся. Наверное, я в гораздо худшем состоянии, чем полагал, подумалось мне, поскольку не расслышал шагов приближающегося человека, между тем он был слишком крупным, чтобы плыть над землей подобно фее.

- Добрый день, - отозвался я, разглядывая неожиданного визави.

Он был долговяз и сутул, однако его румяное лицо с пухлыми щеками как будто принадлежало другому, гораздо более полному человеку. Я обратил внимание на массивные позолоченные пуговицы его коричневого сюртука, начищенные до блеска.

- Не правда ли, чудные вязы? – добродушно осведомился он, заметив, что я любуюсь деревьями.

- Это вязы? Я не силён в ботанике, - я улыбнулся.

- Городской житель, верно? – долговязый скользнул беглым взглядом по моей серьге.

- Угадали.

- Откуда вы?

- Из Англии.

- Ах, англичанин. Здесь гостит один англичанин. Может быть, вы знакомы.

- Возможно, - ответил я, от всей души надеясь, что это не так.

Меньше всего мне в теперешнем состоянии хотелось общаться со знакомцами.

- Моё имя – Кингсли Шеклболт, - представился я.

- Да-да, - долговязый улыбнулся. – Матильда говорила, что вы заказывали номер. Меня зовут Морис Вебер. Я брат Матильды.

- Это владелица отеля? – вспомнил я слова моего друга. – А ещё есть Изабелла, если Делано ничего не упустил.

Вебер вздрогнул.

- Мсье Делано давно у нас не был, - сказал он печально. – Изабелла умерла.

- О. Мне очень жаль, - я взглянул на Вебера.

- Не стоит извиняться. Вы не могли этого знать.

- Кажется, я начал знакомство с неудачной ноты.

- Что вы, - Вебер улыбнулся, но улыбка его выглядела вымученной. – Только не упоминайте сестру при Матильде. Она так и не смирилась с утратой.

- Разумеется.

Я не находил себе места от неловкости, а в таких случаях нет ничего лучше старого доброго разговора о пейзаже, благо, местность располагала.

- Красиво здесь, - заметил я.

Вебер взглянул на небо и поморщился.

- Надеюсь, снег не пойдет. Иначе есть риск быть отрезанными от мира.

- В самом деле?

- Вы видели, какой узкий серпантин ведет к «Отранто», - объяснил Вебер. – После сильного снегопада мы оказываемся в изоляции и вынуждены ждать, пока дорогу не расчистят.

- Аппарация… - начал было я, но тут же вспомнил о ее невозможности. – До чего необычна эта аномалия. Вы не знаете, чем она объясняется?

- Никто толком не знает, хотя гипотез множество, - ответил Вебер со смешком. – С тех пор, как «Отранто» был открыт - а мы скоро отметим трехсотлетний юбилей этого события - не было ни дня, чтобы в отеле не гостил какой-нибудь ученый, ваяющий очередную теорию с объяснением этого явления. Иногда их собирается несколько, и тогда наша столовая превращается в подобие университетской кафедры со всеми её прелестями в виде научных диспутов, ведущихся на повышенных тонах и приправленных оскорблениями.

Я встревожился.

- Нет-нет, - успокоил меня Вебер. – Сейчас здесь только один из этих господ, и не самый шумный. Я бы даже сказал, совершенно бесшумный. Профессор Рейе. Он даже не делится с нами своими выкладками и – о, чудо! – не зачитывает нам избранных мест из своего трактата. Уникум, я бы сказал.

- А что вы сами думаете по поводу невозможности аппарации? – осведомился я с любопытством. – Ведь вы провели здесь всю жизнь.

Вебер пожал плечами.

- Я полагаю, на то была Божья воля. Что толку обсуждать природные явления? Они есть, мы должны с ними считаться, и дело с концом. Вот мы и пришли.

- Красивый дом.

- Он знавал лучшие дни, - заметил Вебер. – У нас не слишком много гостей в последнее время. Люди предпочитают более оживленные курорты.

- Только не я.

Вебер вежливо улыбнулся и придержал дверь, пропуская меня внутрь.

Длинный холл освещало несколько ламп. В большом камине ярко горел огонь, придавая помещению чрезвычайно уютный вид. Рядом с лестницей, которая вела на второй этаж, помещалась стойка портье. Из-за нее мне навстречу поднялась женщина лет сорока в опрятном черном платье. На её широком некрасивом лице сияли ясные голубые глаза.

- Вот, Матильда, веду нового гостя, - сказал ей Вебер.

- Я очень рада, мсье Шеклболт – я ведь не ошиблась?

- Нет, мадам…

- Зовите меня просто Матильдой. Меня все так зовут, - улыбка делала Матильду почти красавицей. - Мы ждем вас с утра.

- Я немного задержался.

- О, это не страшно. Вы можете располагать своим временем, как вам заблагорассудится, лишь бы вам это было удобно. А мы сделаем всё, чтобы ваше пребывание в «Отранто» стало как можно более приятным.

- Надеюсь, мне на голову не упадет перчатка исполинского рыцаря? – пошутил я.

Матильда тихо рассмеялась. Вебер захихикал.

- Так вы читали этот ужасный роман?

- Просмотрел по диагонали, - признался я.

- Ну да, вы ведь англичанин. Большинство постояльцев понятия не имеют, почему отель носит такое название. Оно и к лучшему. Не самая хорошая рекомендация для гостиницы. Вот ваши ключи… мы не запираем двери с помощью чар. Может, так было бы надежнее, но в ключах есть что-то уютное, вам не кажется? Чувствуешь себя увереннее, если двери заперты на ключ.

Пока она говорила, я осмотрелся. Обстановка комнаты произвела на меня смешанное впечатление – эдакое благородное уродство. С одной стороны, она, несомненно, была уютной, с другой, вкус декоратора явно оставлял желать лучшего. Зелёная с коричневым плюшевая обивка дисгармонировала с пурпуром плюшевых же занавесей и портьер. В одном углу стояла диковинных размеров китайская ваза, в другом – массивные напольные часы в футляре из красного дерева. Я невольно обратил внимание на странный маятник в форме серпа, сужавшийся к нижней кромке. Он со свистом разрезал воздух и производил поистине устрашающее впечатление, напоминая не то секиру палача, не то косу Мрачного Жнеца. Матильда перехватила мой взгляд, однако, к счастью, неверно его истолковала.

- Мой покойный муж любил добротные вещи, - сообщила она, оглядываясь с явным удовольствием.

Вебер чуть заметно усмехнулся. Похоже, он разделял мое мнение по поводу убранства отеля.

- Пойдёмте, я провожу вас в номер, - сказала Матильда. – Морис, подежурь за стойкой десять минут.

- Мы ожидаем кого-то ещё?

- Нет, но все постояльцы гуляют. Если кто-нибудь из них вернется, ему понадобится ключ.

Вебер кивнул и устроился на высоком стульчике за стойкой, придвинув к себе стопку журналов.

Мы поднялись на второй этаж и прошли по длинному узкому коридору. Матильда отперла дверь ключом с привешенной к нему деревянной грушей, и пропустила меня в довольно большую, уютно обставленную комнату.

- Спальня там, - Матильда указала на занавешенный портьерой дверной проем, - а рядом – ванная комната. Если вам что-нибудь понадобится, звоните.

Она дёрнула за ленточку, свисавшую рядом с косяком, и я услышал далёкий мелодичный звон.

- Ужин в восемь. К сожалению, обед вы пропустили, но голодным мы вас не оставим. Я пришлю к вам Магду – нашу горничную. Можете прогуляться по окрестностям. День сегодня холодный, но на озере все равно красиво, так что в отеле не осталось ни души, кроме нас с Морисом да профессора Рейе – он работает в своём номере.

- Сочиняет новое объяснение невозможности аппарации?

- Это Морис вам рассказал? – Матильда кивнула. – Да, именно. Располагайтесь, мсье Шеклболт.

- Зовите меня Кингсли, - предложил я.

- Это несколько необычно…

- Я чувствую себя неловко, когда называю вас по имени, а вы величаете меня «мсье Шеклболт».

- Хорошо, - Матильда улыбнулась. – А сейчас я должна вас оставить.

- Разумеется.

Я увеличил чемодан и бросил его рядом с кроватью. Подошел к окну, полюбовался видом. В дверь деликатно поскреблись. Отперев, я впустил девушку в чёрном платье и аккуратном белом фартучке. Именно такой я представлял себе Красную Шапочку – только вместо шапочки на ней была белая наколка, а вместо корзинки с пирожками в руках она держала поднос, заставленный блюдами.

- Здравствуйте, мсье. Ваш обед.

Она поставила поднос на столик и, сделав книксен, удалилась.

Делано не обманул – кормили в «Отранто» превосходно. Сытный обед и предшествующая прогулка подействовали на меня, как снотворное зелье; голова отяжелела, а веки начали слипаться, и я поблагодарил Делано ещё раз – последние два месяца я страдал от бессонницы, с которой не мог справиться никакими средствами. Добравшись до спальни, я рухнул на постель и погрузился в глубокий сон.

Меня разбудили странные звуки – низкое, размеренное шипенье, доносившееся откуда-то издалека. С минуту я лежал, соображая, где я очутился. Тут шипение прекратилось, и раздался протяжный удар, затем второй, третий. Я взглянул на наручные часы. Я был в «Отранто», и только что большие часы в холле пробили восемь. Мне следовало поторопиться, если я не желал пропустить ужин.

Быстро переодевшись, я сбежал вниз по лестнице. Магда, попавшаяся мне по дороге, указала мне путь в столовую и сообщила, что гости уже собрались.

- Добрый вечер. Надеюсь, я не слишком опоздал?

- Нет, не слишком, - Матильда тепло мне улыбнулась и предложила занять одно из двух пустующих мест.

- Вы, вероятно, спали? – осведомился Вебер. – Я собирался послать за вами Магду, но Матильда меня отговорила.

- Здесь чудесно спится, - сказал молодой человек, сидевший от меня по правую руку.

- Нигде не спится слаще, чем в убежище последнем, на ледяной перине, в кладбищенской земле, - продекламировала худая брюнетка в красном тюрбане и пронзила меня демоническим взглядом.

- Мадам Кроули! – запротестовал сидящий рядом мужчина.

Брюнетка рассмеялась хриплым неприятным смехом.

- Позвольте представить вас нашим гостям, мсье Шеклболт, - вмешался Вебер и сделал вежливый жест в сторону своего соседа слева. - Профессор Рейе.

Этот человек совершенно не походил на учёного – широкоплечий, кряжистый, с копной курчавых волос, закрывавших низкий лоб. Его массивная фигура отбрасывала длинную тень, протянувшуюся через полстоловой. Привстав, он поклонился. Тень сжалась, а потом распрямилась, как пружина.

- Мадам Кроули.

Брюнетка повернула ко мне голову и обвела оценивающим взглядом. Сильно подведённые раскосые глаза придавали ей восточный облик. Узкие, ярко накрашенные губы изогнулись в улыбке.

- Приятно познакомиться, - произнесла она, добавив в хрипловатый голос соблазнительную нотку.

- Мсье Каминский.

Каминский сдержанно кивнул. Свой бокал он сжимал обеими руками, отчего смахивал на крысу, маленькими розовыми лапками подносящую добычу к мордочке.

- Мсье Абель Моран. Мсье Кейн Моран.

Трудно было представить себе людей, более схожих и более различных между собой: словно взяли одного человека и отделили начало духовное от начала физического. Кейн Моран, плотный мужчина средних лет, с курчавыми волосами и мясистым неприятным лицом, походил на мясника. Особенно мне не понравился его рот с выпяченной нижней губой, такой красной, что казалось, будто она вот-вот лопнет от прилива крови, как переспевшая вишня. Он покосился на меня и снова уткнулся в свою тарелку.

«Как бык в кормушку», - с неприязнью подумал я.

Его брат, напротив, склонил голову и проговорил самым учтивым образом:

- Рад знакомству.

- Взаимно, - улыбнулся я ему.

Он ответил мне лёгкой улыбкой, осветившей его узкое лицо с безвольным подбородком.

- Вот и все наши гости, - проговорила Матильда. – Не хватает лишь мсье Торнтона, но он часто пропускает общие трапезы.

- Интересно, чем он занимается? – обронила мадам Кроули.

- Гуляет вокруг озера, я полагаю, - пожал плечами профессор.

- Мсье Торнтон увлекается гербологией, как и ваш покорный слуга, - пояснил Вебер. – В долине встречаются очень любопытные образчики флоры, например…

- Морис, - Матильда укоризненно посмотрела на брата.

- Да-да, - Вебер ответил ей виноватым взглядом. – Не стану об этом распространяться.

- Что это за вино? – спросил я Морана.

Не то, чтобы меня это интересовало, но мне хотелось быть вежливым.

- Понятия не имею, - буркнул тот. – Мне наплевать на марки. Для меня вино делится на то, что можно пить, и на то, которое нужно выплёскивать в рожу подавшего его официанта.

- Кейн! – Абель, сидевший по правую руку от грубияна, нервно улыбнулся. – Простите моего брата, мсье. Это «бордо», и очень недурное.

Кейн Моран промолчал. Его щёки сравнялись цветом с «бордо» в бокале, а на скулах заходили желваки.

- А на лыжах здесь не катаются? – поспешно спросил я.

- Мы сохраняем старые порядки, - улыбнулась Матильда. – Неподалёку есть маггловская лыжная база. Если хотите, Морис вас туда отвезёт. Можно долететь и на метле, но воздух в горах холодный, и удовольствия от прогулки вы не получите.

- Мне просто любопытно, - ответил я. – Лыжный спорт меня не прельщает.

- Оно и понятно, - хмыкнул Кейн Моран. – Не то вы место выбрали для отдыха. Надо было вам в Африку ехать, греться на солнышке.

Лицо Абеля приобрело страдальческое выражение. Должно быть, ему часто приходилось извиняться за хамство своего братца.

- Я родился в Эдинбурге, - сказал я подчёркнуто ровным тоном. – Холод мне привычнее жары.

- Полагаю, если бы магглам предложили выбирать между лыжами и полётами на метле, они выбрали бы последнее, - поспешно проговорила Матильда.

- Даже сравнивать нельзя, - буркнул Рейе. – Что хорошего вообще могут придумать магглы?

Это были первые слова, что он произнёс с самого начала трапезы. Судя по взгляду Матильды, она бы предпочла, чтобы он и дальше хранил молчание.

- И не нужно, - пришёл ей на помощь Абель. – Разные удовольствия. Мне, например, нравится и то, и другое.

- Тебе всё нравится, - с издёвкой заметил его брат. – Всё, кроме работы.

Абель вспыхнул и поджал губы.

- Похоже, ни о лыжах, ни о полётах на метле в ближайшие несколько дней говорить не придётся. Надвигается снежная буря, - заметил Каминский. – Поглядите-ка на эти облака.

Я повернул голову и посмотрел в окно. В просвете между пиками гор над озером висели жутковатого вида черные тучи, подсвеченные багровым заходящим солнцем.

- Живописная картина, - заметил Абель Моран.

- Слишком мрачная, - поморщился Вебер.

- Долгие годы я видела точно такой пейзаж из окон нашего замка, - сказала мадам Кроули.

- Мадам Кроули была замужем за англичанином, - сообщила Матильда.

- О нет, за шотландцем, - поправила ее мадам Кроули. – Он терпеть не мог, когда его принимали за англичанина. Он вообще был не очень терпим, - прибавила она, усмехаясь.

В холле пробили часы, наполнив воздух густым медным звоном.

- Что-то мсье Торнтона нет, - Матильда с беспокойством взглянула в окно.

- Ничего с ним не случится, - успокоил ее Вебер. – Он всегда поздно возвращается.

- Всё же интересно, где он пропадает? – мадам Кроули задумчиво склонила голову набок. – Я ни разу не видела его во время своих прогулок.

- Просто вы не отходите далеко от отеля.

- Вдали и вблизи – одно и то же; все вещи одинаковы, как наверху, так и внизу, - мадам Кроули распахнула глаза, а потом сузила их так, что они превратились в две черные щелочки.

- Тогда зачем было ехать в Швейцарию? – проворчал Кейн Моран. – Оставались бы в Шотландии.

- Воля судьбы, - мадам Кроули пренебрежительно улыбнулась, показывая, что выпад ничуть её не задел. – Всякий из смертных – лишь орудие Рока, и неведомо нам, с какой целью мы ступаем по тропам жизни своей.

- Если я вступаю на какую-нибудь тропу, - огрызнулся Моран, - то отлично представляю себе цель. Я вам не какой-нибудь… поэт.

Он ехидно взглянул на брата, притворявшегося, что не слушает. Мадам Кроули поглядела на оппонента с презрением и приготовилась выдать едкую реплику, но тут дверь распахнулась, и вошел человек, худой, бледный, в длиннополом плаще. Его чёрные волосы блестели от влаги.

- Вот и мсье Торнтон, - сообщила Матильда. – Мсье Торнтон, позвольте представить вам мсье Шеклболта.

Человек повернулся ко мне, обводя меня испытующим взглядом холодных серых глаз, и я подумал, что мы вряд ли поладим. Тонкие, плотно сжатые губы, острый подбородок, упрятанный в высокий воротник, узкие руки в перчатках, непроизвольно сжатые в кулаки, выдавали натуру сильную, но скрытную. Он снял плащ, и я увидел значок в форме серебряной змейки, приколотый к мантии. Слизеринец, вне всякого сомнения. Его фамилия мне ни о чем не говорила, так что вряд ли он запятнал себя какими-то преступлениями, однако по возрасту он вполне мог быть одним из молодых слизеринцев, принявших сторону Волдеморта в тот страшный год. Его лицо показалось мне смутно знакомым, но, попытавшись припомнить, где и при каких обстоятельствах мог его видеть, то потерпел неудачу.

- Рад знакомству, - вежливо произнес Торнтон.

Интонация свидетельствовала о том, что эти слова – попросту дань приличиям, поскольку ни малейшей радости я в них не различил.

- Взаимно, - так же вежливо и равнодушно ответил я, поднимаясь и протягивая ему руку.

Он взглянул на меня с удивлением, точно ритуал рукопожатия был ему непривычен, неохотно стащил перчатку и ответил на мой жест, после чего немедленно выдернул свою ладонь из моей, оставив у меня неприятное впечатление, будто я намеренно удерживал его пальцы дольше, чем это было нужно.

- Присоединяйтесь к нам, мсье Торнтон, - пригласила Матильда.

- Благодарю вас. Я не голоден, - равнодушно ответил Торнтон.

Голос у него был резкий, но приятный.

Кейн Моран отёр губы салфеткой и бросил её на стол.

- Спасибо за ужин, - он поднялся. – Абель, пошли.

- Возможно, господин Моран побудет с нами ещё немного, - проговорила Матильда.

- Нет-нет, - Абель тоже встал. – Господа Мораны должны вас покинуть. Благодарю вас, Матильда, вы превзошли себя.

Его брат нетерпеливо постукивал ногой, ожидая, пока Абель не расшаркается со всеми гостями.

- И мне пора, - Рейе неуклюже поклонился. – Я планировал ещё кое-что написать сегодня.

- Вы слишком много работаете, - ответила Матильда.

Стало понятно, что ужин окончен. Мадам Кроули немного задержалась, давая мне шанс предложить себя в качестве сопровождающего, однако я нарочито долго возился с салфеткой, а потом завёл с Матильдой разговор о мётлах. Устав ждать, мадам Кроули ушла в сопровождении Каминского. Я выждал минутку и поднялся на свой этаж.

Торнтон, стоя у дверей соседнего номера, рассеянно рылся в кармане, очевидно в писках ключей. Я не без удивления отметил, что мы одного роста. Обычно я вынужден смотреть на собеседника сверху вниз.

- Мы с вами соседи?

Торнтон шевельнул уголками губ, обозначив намек на светскую улыбку. Тени углубили впадины под скулами, отчего он казался старше, и на миг я почувствовал что-то вроде deja-vu.

- Мы раньше не встречались? – спросил я.

- Возможно, - ответил он коротко. – Спокойной ночи.

Дверь его номера захлопнулись, и воспоминание, только начавшее проступать сквозь наслоения памяти, улетучилось. Я досадливо прищёлкнул языком.

В отеле было очень тихо, лишь усиливающийся ветер гудел в трубах и изредка его порывы сотрясали стекло. В камине потрескивали угли; непогода на улице делала тёплую постель ещё более желанной. Свет оранжевой лампы стекал по красноватой органзе штор потоками расплавленного золота. Мир и покой.

Я вошел в ванную комнату, взглянул на себя в зеркало. Лицо уже отяжелело – надо меньше есть, но линия подбородка сохраняет четкость. Я повернулся в профиль, остро сверкнул крохотный рубин, впаянный в серьгу. Интересно, каким я кажусь со стороны? Надев пижаму, я через силу побрился (привычка, приобретённая во время одного из недолговечных романов; бывает ведь: даже имя забудешь, а привычка остаётся).

Африка, подумал я, забираясь под одеяло. Никогда там не был и никогда не хотел. Но может быть, стоит взглянуть? Вдруг я найду там то, чего мне так не хватает в жизни? Сомневаюсь. Мне довелось попутешествовать по свету: страны разные, а сердце всё то же. Как в арифметике – от перемены мест сумма не меняется.

Вытянувшись на похрустывающих от крахмала простынях, я уставился в потолок. Не надо было засыпать днем; теперь всю ночь буду таращиться на тени ветвей на потолке и прислушиваться к монотонному бормотанью, доносившемуся из-за стены. Стены в отеле толстые, но тишина усиливала каждый звук, будто под водой. Кто это может быть, Торнтон? Нет, голос доносится справа. Значит, мадам Кроули.

Любопытно, как переплетаются тени на белом экране потолка. Сейчас они сложились в силуэт дома… это и в самом деле дом, особняк на Гриммо. Я смотрю на него с дороги, а на пустыре женщина и мужчина – должно быть, супружеская пара – выгуливают большую собаку. Поздняя осень; резкий северный ветер пронизывает до костей. Я переминаюсь с ноги на ногу; серый маггловский плащ почти не греет. Пес бежит ко мне, разбрызгивая грязь, шерсть на брюхе и боках слиплась сосульками. Усевшись на дорогу прямо передо мной, он рассматривает меня, склонив голову набок и вывалив розовый язык; из пасти идет пар, глаза смеются. Он похож на Блэка, но это не Сириус. Это обычная собака.

Его хозяева приближаются. На нём – прорезиненная куртка и старая бесформенная шляпа. Она в коричневом пальто, розовые пряди выбиваются из-под вязаной шапочки.

- Привет, - говорит Люпин. – А мы вот собаку выгуливаем.

Глаза у него жёлтые, словно в них бьет солнце. Но солнца не видно, небо серое и ровное.

- Как его зовут? – спрашиваю я.

Ремус отвечает, но я его не понимаю.

- Это ваша?

- Да, - говорит Тонкс.

- Я думал, это собака Снейпа.

Я и вправду в этом уверен, не знаю, почему.

- Снейпа здесь нет, - Люпин кладет руку на загривок пса.

Тонкс лукаво щурится. Её лицо вытягивается вперед, заостряется и превращается в длинную шакалью морду.

- Пойдём, - она манит меня за собой.

Ремуса и собаки уже нет. Я следую за Тонкс. Дорога грязная, и я внимательно смотрю под ноги, чтобы не угодить в лужу. Крыльцо тоже покрыто грязью. Дверь захлопывается за моей спиной. Я один, стою на перекрёстке двух незнакомых коридоров. В руке у меня зажаты две серебряные ложки. С недоумением поглядев на ложки, я оглядываюсь, соображая, куда мне идти.

Тум.

Я верчу головой, отыскивая источник звука.

Тум. Тум. Тум.

Из-за угла показался мальчик. Его голова опущена, он смотрит себе под ноги, передвигаясь короткими прыжками.

Тум. Тум.

На нём синяя футболка и чёрные спортивные штаны. Я смотрю на макушку с завитком русых волос. Моё сердце сжимается.

Почему он прыгает?

Тум. Тум. Тум.

Он приближается ко мне, и я пячусь, обливаясь ледяным потом. Ноги мальчика срослись вместе.

Тум.

Мальчик останавливается.

Почти машинально я поднимаю руку и швыряю серебряную ложку, отвлекая его внимание. Русая голова поворачивается в направлении звука. Мальчик делает прыжок к ложке и снова останавливается. Я швыряю вторую ложку. Еще прыжок, и вновь – остановка.

У меня больше ничего нет.

Глаза у него белые, как у тухлой рыбины.

Тум… тум… тум…

У меня больше ничего…

Я попятился, хватая ртом воздух, и проснулся.

- Господи, - шептал я, жадно глотая воду из стакана, поставленного заботливой Магдой на столик. – Мерлин мой. Господи.

Мне очень хотелось помолиться, только я не умел. Уже приближалось утро, когда я, наконец, смог успокоиться и заснуть.

Зато проснулся я в неожиданно хорошем настроении. От пережитого ужаса не осталось и следа; я был бодр и чувствовал себя отлично отдохнувшим.

Немного повалявшись в постели (обычно я встаю сразу, но сегодня счёл необходимым соблюсти отпускной ритуал), я поднялся и выглянул в окно. Долина была заполнена густым туманом до краёв, лишь горы вздымались из мглы да виднелись верхушки деревьев в саду. Я побрился, прислушиваясь к чуть слышным звукам льющейся воды – наверное, Торнтон принимал ванну. В коридоре пахло кофе и свежими булочками с корицей.

За табльдотом собрались почти все гости, недоставало лишь Торнтона и профессора Рейе. Вебер и Матильда поприветствовали меня. Мадам Кроули соблазнительно улыбнулась, кончиками пальцев поправляя странный медальон с изображением змей, свернувшихся в клубок.

Многовато здесь змей, подумал я, вспоминая Торнтона с его значком.

Кейн Моран что-то буркнул, оторвавшись от заваленной разнообразной снедью тарелки, Абель, терзающий тост, томно улыбнулся. Вид у обоих был невыспавшийся. Интересно, не преследовали ли кошмары и их? Если это фирменная особенность «Отранто», то мне следует немедленно его покинуть. Вот только выпью кофе и съем этот потрясающий клубничный пирог.

Я подул на свой кофе и стал пить его маленькими глотками.

- Кто-то приехал, - Матильда чуть привстала, выглядывая в окно.

Я тоже повернул голову. Перед домом стоял человек в синей униформе.

- Служба доставки, - пояснил Вебер. – Утренняя почта доходит до нас с некоторым опозданием.

- Моя сова прилетела вовремя, - заметила мадам Кроули.

- Помимо писем нам привозят и продукты, - объяснила Матильда. – Мы договорились с молочником и мясником в Видо.

Посыльный уселся на метлу и полетел над дорожкой по направлению к воротам.

Магда вошла в гостиную.

- Мсье Вебер, вам пришла посылка. Тюки с какими-то растениями.

- Наконец-то.

Вебер потёр руки. Вид у него был довольный, словно он предвкушал сытную трапезу.

- Это для моих экспериментов, - пояснил он.

- Вы тоже учёный? – полюбопытствовал Абель Моран, бросая косой ироничный взгляд на Рейе, невозмутимо поглощавшего свой завтрак.

- Всего лишь скромный герболог-любитель, - отвечал Вебер с притворной застенчивостью.

- Ему удалось вырастить чёрную розу, - улыбаясь, сообщила Матильда.

- Совсем чёрную? - мадам Кроули прищурилась.

- Лепестки прошлого образца сохраняли лёгкий пурпурный оттенок, но в этот раз, я уверен, мне удастся добиться желаемого результата. Роза зацветёт не сегодня-завтра.

- Чёрная роза распускается к убийству, - протянула мадам Кроули.

- Это просто суеверие, - Матильда принужденно улыбнулась. – Попробуйте клубничный пирог. Сегодня он удался. Клубника у нас своя.

- Какое занятие может найти себе герболог в такой маленькой долине? – скептически поинтересовался Кейн Моран. – Разве что клубнику с розами выращивать.

- Вы неправы, - серьезно ответил Вебер. – Здесь есть уникальные растения. Например, платипория. Этот лишайник встречается лишь на стенах пещер, располагающихся под нашей долиной.

- В смысле – отель стоит на пещерах? – встревожился Абель Моран.

- Нет, они располагаются ближе к озеру. В его берегах есть пара гротов, которые я обследовал, будучи ещё мальчишкой.

- Рискованное это дело, Морис, бродить по ним в одиночку, - сказала Матильда тоном человека, давно ведущего безуспешный спор, но не желающего смириться с поражением.

- Ничего со мной не случится, - уверенно ответил Вебер. – Я знаю их вдоль и поперёк.

Каминский на мгновение поднял на него глаза и снова принялся за еду.

- Надеюсь, мы не провалимся в тартарары, - заметил Кейн Моран.

- В случае чего будем левитировать, - весело ответил его брат. - Мне всегда удавалась левитация.

- Невыносимая лёгкость бытия, - поддел его Кейн.

Абель не обиделся.

- Ты тоже сможешь удержаться в воздухе. Пусть не как бабочка, а как ворон, но точно сможешь.

- Вон ваш ворон, куда-то полетел, - усмехнулась мадам Кроули.

Мимо окна прошёл Торнтон.

- Должно быть, тоже любитель лазать по пещерам, - заметил Абель Моран.

- Я никогда не замечал его за этим, - Вебер заметно встревожился. – Вряд ли он будет в них спускаться. Я предупреждал его об опасности, и он обещал мне, что не станет.

- Но ведь куда-то же он пропадает, - заметила мадам Кроули. – Выходит на прогулку и – voila! – как сквозь землю провалился.

Вебер нервно скомкал салфетку. Выглядел он изрядно встревоженным.

- Если с ним что-нибудь случится… - начал он.

- … то виноват будет он сам, - закончил Кейн Моран. – Вы же ему говорили, не так ли?

- Скорее всего, он просто гуляет по горам, - успокоила брата Матильда. – Среди пихт можно спрятать целый дом, и никто его не увидит.

- А вы, мсье Шеклболт, не испытываете страсти к спелеологии? – внезапно осведомился Камински.

Мадам Кроули, сидевшая рядом с ним, вздрогнула от неожиданности.

- Едва ли я проведу здесь достаточно много времени для того, чтобы мне успела надоесть сама долина.

Братья Мораны переглянулись, и мне показалось, что в их взглядах я прочёл облегчение.

Я отставил чашку и поднялся. Моё движение послужило сигналом к завершению завтрака: задвигались стулья, зазвенели приборы – постояльцы покидали свои места.

Поднявшись к себе, я оделся для прогулки. В холле лежало несколько небольших тюков, обтянутых коричневым полотном – должно быть, посылка Вебера. Пахло от них едко и странно. Когда я вышел в сад, солнце уже пронизывало туман, обещая чудесный день, но радостное настроение исчезло без следа. Я сожалел о том, что приехал в чужую страну и вынужден общаться с людьми, мне безразличными, а частью и неприятными. Можно было провести отпуск в гораздо более спокойной и приятной обстановке. Твёрдо решив свести всякое общение к минимуму, я направился к домику для мётел. Здание отеля его скрывало; дорожка резко поворачивала, и люди, которые стояли за углом, были мне невидимы, так же, и я им. Однако их раздражённые голоса я слышал очень хорошо.

- Нет, на это я не соглашусь!

Я узнал глуховатый баритон Вебера. Его собеседник говорил тихо, и я не мог разобрать слов, но безошибочно узнал интонацию угрозы.

Вмешиваться в чужие дела мне не хотелось. Поколебавшись, я подумал, что мне не помешает размять ноги и что прогулка до озера и обратно мне вполне по силам. Тем более что день совсем разгулялся. На дорожке мне попались братья Мораны. Раскланявшись, мы разошлись – они направились в сторону пихтовой рощицы, а я пошёл к озеру.

Потеплело, ледники на вершинах гор сверкали, вобрав в себя солнечный свет. Долина спускалась к озеру плавно и незаметно, а потом обрывалась вниз, как застывший водопад. Я постоял на берегу, любуясь видом. Рябь морщила поверхность озера, точно серебристый шелк. Свежий аромат воды смешивался с запахом дыма, принесенного ветром со стороны отеля и бархатистой горечью опавшей листвы. Я поднял камешек и бросил его в озеро.

Откуда-то донёсся возглас, испуганный и возмущённый.

Я приблизился к самой кромке берега и, встав на одно колено, заглянул вниз.

- Какого чёрта вы бросаетесь камнями?

Возле берега, футах в четырех от водной глади, зависла метла, осёдланная Рейе. Его широкое лицо было запрокинуто кверху, и негодование, написанное на нём, показалось мне смешным.

- Извините. Я и предположить не мог, что внизу кто-то есть. Когда вы закричали, я подумал, что попал в русалку. Вы ищете грот, о котором говорил Вебер?

- Да. Моя теория связана с тем, что под долиной имеется сеть подземных пещер, которые и влияют на энергетическое поле, создавая аномалию.

Рейе поднялся выше.

- Вон там какая-то тень, - показал я. – Видите, слева от скального выступа?

- Да, - Рейе наклонился, вглядываясь. На метле он сидел, как впаянный. – Сейчас посмотрю.

Я постоял на обрыве, наблюдая за тем, как профессор рыщет вдоль берега, и пошёл дальше, наслаждаясь ясной погодой и тишиной. Птицы не пели, словно их вообще тут не было. Я не мог представить себе сельскую местность без птиц, но со времени моего приезда я действительно не видел ни одной – только почтовых сов.

Одна из них как раз кружила над ведущей в гору тропинкой, с моего места казавшейся не толще волоса. В том месте, где дорожка скрывалась между пихтами, я увидел две чёрные фигурки. Сова спикировала к ним.

Я поднёс палочку к глазам.

- Eminus Videre.

Одним из двоих был Торнтон. Прежде, чем я успел узнать второго, он повернулся и исчез в лесу, унося сову на сгибе локтя. Торнтон постоял, глядя ему вслед, и начал спускаться. Пожав плечами (с некоторой досадой, вызванной неудовлетворённым любопытством), я продолжил свой путь.

За поворотом я наткнулся на небольшую постройку с белёными стенами и соломенной крышей. Судя по паре вёсел, аккуратно прислоненных к стене, это был лодочный сарай. Берег здесь был пологим, а чуть поодаль я разглядел деревянный причал. Ни одной лодки не было видно; должно быть, их убрали на зиму.

Я толкнул дверь, отворившуюся легко, без скрипа, и вошёл. Внутри было пусто - ничего, кроме массивной деревянной скамьи да старой масляной лампы, висящей на вбитом в стену крюке. Я уже собирался выйти, как моё внимание привлекли тёмные пятна на поверхности скамьи и на полу подле неё. Я наклонился. Похоже, это была кровь, въевшаяся в древесину. Вынув палочку, я проверил свою догадку. Да, я не ошибся. Несколько лет назад кто-то истекал кровью на этой скамье. Очень странно, что хозяева не очистили её заклинанием, а только смыли пятна, частично их размазав, отчего они приобрели причудливую форму.

Я покинул сарай, непроизвольно морщась. Отчего-то вид старых пятен произвёл на меня тяжёлое впечатление.

Обратная дорога в отель показалась мне тоскливо-долгой, и вот тут-то я пожалел, что не захотел беспокоить Вебера и его оппонента – метла мне бы очень пригодилась. На полпути я остановился передохнуть, присев на большой валун возле полого уходящего вверх склона, и огляделся.

Горы угрожающе сомкнулись вокруг долины. Ветер поднял в воздух сухие листья с тропинки, мои мысли также смешались. В этот миг я понял: надвигается нечто важное. Нечто скверное. Это было только предчувствием, но предчувствием отчётливым, как крик баньши.

«Уезжай», - шепнул мне внутренний голос. – «Немедленно; собирай вещи и убирайся отсюда».

По склону зашуршали камешки. Тело среагировало само: миг, и моя палочка оказалась наставлена на человека, спускавшегося по тропинке мне навстречу.

- Сдаюсь, мистер Шеклболт, - Торнтон остановился, глядя на меня сверху вниз и слегка улыбаясь. – Вы аврор?

- Был когда-то, - я неловко отступил, пряча палочку. – Как вы догадались?

- Знакомая повадка. Напомнила мне о прошлом. Давно я не был на родине.

- Вы живете в Европе?

- В Вене.

- И не тоскуете по дому?

- Старая добрая Англия, - Торнтон скривил губы. – Не слишком она была ко мне добра. Дом, мистер Шеклболт, там, где моё сердце, а оно всегда при мне. Все своё ношу с собой.

- Разумно, - я улыбнулся. - Вы прогуливались с кем-то из гостей?

Торнтон помедлил.

- Я встретил Каминского. Он собрался пройтись по лесу.

Он, безусловно, лгал – человек, которого я видел с ним, был намного выше Каминского, но я знал, что если спрошу его напрямик, он не скажет мне правды.

Солнце померкло. Я поднял голову. С запада надвигалась огромная сизая туча, вытянувшая перед собой пучок густо-синих щупалец. За ней, как чернила за каракатицей, расползалась угрюмая синева.

- Похоже, мсье Вебер оказался прав, - сказал Торнтон. – Надвигается буря. Я возвращаюсь в «Отранто». Вы со мной?

- Да.

Мы едва успели добраться до калитки, как началась пурга. Из снежной круговерти вылетела метла с покрытым коркой инея Рейе, а потом появились братья Мораны – Кейн ругался, Абель смеялся. По нашим щекам, как слёзы, стекали капли растаявшего снега. Торнтон вытер лицо перчаткой и скупо улыбнулся.

Я успел довольно сильно промокнуть и поднялся переодеться в свой номер. Уют хорошо натопленной комнаты подействовал на меня таким образом, что я не смог удержаться и прилёг отдохнуть – ноги ныли от непривычно длинной прогулки. Я твёрдо решил не спать больше днём, однако мои глаза сомкнулись сами собой, и открыл я их, когда за окнами уже стемнело. Мне не хотелось ни подниматься, ни видеть кого-нибудь из гостей, поэтому я позвонил Магде, которая принесла мне скромный ужин, и провёл остаток дня за чтением, временами отрываясь от книги, чтобы насладиться бездумным созерцанием огня в камине. Однако наслаждение долго не продлилось (как это обычно и бывает). По мере того, как прогорали поленья, в левом виске зарождалась ноющая боль, будто мигрень была реинкарнацией пламени, и чем слабее оно пылало в камине, тем ярче и мучительнее разгоралось в моей голове. Некоторое время я старался перетерпеть боль, хотя и знал по опыту, что мои попытки не увенчаются успехом. Несомненно, Вебер или Матильда снабдили бы меня лекарством, если бы я к ним обратился. Мне достаточно было позвонить, и зелье принесли бы в номер, но я все выжидал, сам не знаю зачем. По правде говоря, я стыдился своего недуга. Страдать от мигреней больше пристало бы изящной барышне, а не здоровому быку вроде меня.

Часы показывали начало двенадцатого, и я подумал, что Торнтон, должно быть, ещё не спит – он не походил на «жаворонка». Поколебавшись, я вышел в коридор и постучал в дверь соседнего номера. Ответом мне было молчание. Торнтон не подавал признаков жизни. Вообще, тишина в отеле стояла такая, что это даже действовало мне на нервы: ни шороха, ни звука, и можно было подумать - я здесь единственный живой человек. Только далеко внизу, в холле, размеренно стучали большие часы, словно сердце «Отранто».

«Разумеется, все уже спят», - сказал я себе.

Если бы не мигрень, я тоже бы этим занимался.

Я постучал ещё раз, для очистки совести, повернулся и вздрогнул: Торнтон стоял за моей спиной, в этом своем плаще, придававшем ему сходство с вампиром, и молча глядел на меня. Выглядел он так, точно вынырнул из озера – с плаща капало, волосы прилипли к шее и щекам. Ковёр вокруг него потемнел от воды.

- Вы что-то хотели? – он протиснулся мимо меня и достал ключ.

- Спросить, нет ли у вас зелья от головной боли, - растерянно сказал я.

- Только аспирин. Маггловское лекарство.

- Я знаю, что это. Когда я работал секретарем у премьера, он поедал этот аспирин фунтами.

- Вы ещё и у маггловского премьера работали? – впервые голос Торнтона окрасился какой-то эмоцией – любопытством.

- Да, - ответил я коротко. – Так я могу попросить у вас пару таблеток?

- Разумеется, - Торнтон остановился на пороге, не давая мне ни войти, ни даже заглянуть в его номер. – Сейчас принесу. Простите, что не предлагаю войти. У меня беспорядок.

Он захлопнул дверь перед моим носом. Интересно, куда он ходил?

Я пожал плечами и вернулся к себе.

Через четверть часа раздался негромкий стук.

- Открыто, - крикнул я.

Торнтон успел не только сменить одежду и переобуться в домашние туфли, но и высушить волосы.

- Прошу вас, - он протянул мне пузырёк с таблетками и повернулся, чтобы уйти, но я задержал его.

- Может быть, поговорим? Мне не спится.

Мне показалось, что сначала он хотел ответить резкостью, но передумал. Кивнув, он уселся в предложенное кресло и устремил на меня непроницаемый взгляд.

- Не желаете? – я указал на бутылку.

- Я не пью спиртного, - ответил Торнтон. – Не люблю затуманивать рассудок.

- В самом деле? Впервые сталкиваюсь с человеком, который вообще не пьет.

- Моя профессия требует ясной головы, - сказал Торнтон.

Я ждал продолжения, но он замолчал, оставив меня гадать, что это за профессия такая. Стрелки часов шуршали, будто пальцы скребли по шёлковой простыне.

- А ваша профессия… - Торнтон искоса взглянул на меня. – Я вспомнил вас. Странно, что не раньше – ваше лицо трудно забыть. Впрочем, как только я оставил Англию, я постарался выкинуть из головы всё, с нею связанное. Тогда вы были министром Магии. А сейчас?

- Я давно оставил этот пост. Мне надоел официоз, - я усмехнулся. – Быть чиновником – значит, растрачивать жизнь на людей, которые ничего для тебя не значат. Много лет прошло, прежде чем я это понял… а может, просто выгорел изнутри. Сейчас я руковожу детективным агентством.

- Стало быть, вернулись к прежнему ремеслу – охоте за людьми? – в голосе Торнтона прозвучала нота неприязни.

- Я больше не аврор. Моё агентство редко имеет дело с настоящими преступниками. Но если такие попадаются, - я посмотрел Торнтону в глаза, - мы предаём их в руки правосудия. Мы не охотимся на людей, мистер Торнтон. Мы не Упивающиеся Смертью. Однако пока существуют те, кто во имя личной выгоды готов пойти по головам, должны быть и те, кто их остановит.

- Красиво говорите, мистер Шеклболт. Полагаю, для министра красноречие является одним из обязательных талантов.

- Вы со мной не согласны?

- А вы никогда не испытывали сомнений, отделяя зёрна от плевел?

- Послушайте, если вы лично пострадали от последствий судебной ошибки…

- Я не пострадал, - оборвал меня Торнтон и сделал движение, как будто собирался подняться.

- Или пострадали ваши близкие, вы можете обратиться с ходатайством о дополнительном расследовании.

- Время делает справедливость ненужной, - Торнтон посмотрел поверх моей головы. – Вдвойне даёт тот, кто даёт быстро; справедливость, пришедшая слишком поздно, никчёмна. Зачем она мертвецам?

- Она может быть нужна их детям, - тихо ответил я.

Торнтон слегка склонил голову набок, обдумывая мои слова.

- Разная бывает справедливость. Детям может быть неприятно узнать, что их отец… или мать получили по заслугам. Или утвердиться в знании давно известных им фактов.

Его глаза отражали свет лампы, как маленькие зеркала. Лицо оставалось бесстрастным, но мне показалось, что он говорил о себе.

- Вы так и не выпили свой аспирин. Не стану вам мешать.

На этот раз я не стал его удерживать.

- Спасибо за таблетки. Ох, чёрт…

- Что случилось?

- Старею, наверное. Каша вместо мозгов, - я постучал себя пальцем по лбу. – Я мог бы просто связаться со своей экономкой, и она передала бы мне зелье через камин.

- Вы не ошиблись, обратившись ко мне. Каминная сеть неисправна. Матильда сообщила об этом за ужином. Завтра она пошлёт сообщение в Видо, и всё наладят.

- Досадно. Впрочем, это не срочно.

Торнтон бросил на меня подозрительный взгляд, и я вновь задумался, по какой надобности он выходил из отеля в такую пургу, и кем был таинственный человек в лесу. Впрочем, я мог и ошибиться относительно роста незнакомца – иногда Eminus искажает объект.

- Надеюсь, с Каминским всё в порядке.

- Наверное, - Торнтон насторожился. – Почему вы спрашиваете?

- Метель началась, когда он был в лесу. Он вернулся в отель?

- Не знаю, - Торнтон выглядел встревоженным. – Я не видел его за ужином. Мне и в голову не пришло, что он может заблудиться, а ведь на улице такая метель!

- Полагаю, нам следует проверить, у себя ли он, - предложил я. – Если его нет, нам придётся организовать поиски.

- Да, - Торнтон заколебался. – А если он в номере?

- Ещё не очень поздно. Даже если мы его и разбудим, это не страшно. Который час?

- Полночь, - сказал Торнтон, и в этот миг, словно в ответ на его слова, раздался бой часов в холле, необычайно громкий, а за ним – отчаянный крик.

Мы оба вскочили.

Подобные вопли, исполненные ужаса и смертной муки, мне доводилось слышать на войне; по тому, как побледнел Торнтон, я понял, что и он тоже знаком со смертью не понаслышке. Не сговариваясь, мы кинулись к дверям.

Когда мы подбегали к лестнице, дверь номера мадам Кроули распахнулись, и она показалась на пороге.

- Что такое? Что случилось? – спросила она спокойно, поправляя свой медальон поверх одеяния, напоминавшего бы монашескую рясу, если бы рясы шились из прозрачного черного газа.

- Мы не знаем, мадам Кроули, - ответил ей Торнтон. – Но вам пока лучше не спускаться.

Мы сбежали по лестнице. Крик не повторялся, однако часы продолжали бить, и в тот момент, когда мы оказались в холле, они издали завершающий удар, вслед за чем послышалось шипенье механизма и еще какие-то клокочущие, влажные звуки.

- Lumos.

Холодный белый свет озарил комнату. Гигантские часы возвышались в углу подобно диковинному надгробному памятнику, а под ними растянулось длинное, нелепо изломанное тело.

Мы приблизились к нему.

Руки человека, без сомнения, мёртвого, были широко раскинуты, словно он хотел взлететь. Голова отсутствовала. Шея заканчивалась обрубком, из которого вздувался багровый пузырь.

- Мсье Вебер, - тихо сказал Торнтон.

Теперь я и сам узнал нашего хозяина по золоченым пуговицам сюртука.

- Где его голова? – спросил я.

Торнтон огляделся и молча указал на небольшой круглый предмет в углу.

- Мерлин великий, неужто ему отрезало голову маятником? – прошептал я.

- Нет, - Торнтон наклонился над трупом, - скорее всего, тело просто бросили сюда после убийства. Видите – кромка маятника чистая, да и крови здесь немного.

Я прошел в угол, следуя за дорожкой из красных капель. Отрезанная голова Вебера лежала лицом вверх, вокруг нее растекалась лужа крови, жирные алые потеки виднелись и на стене. Несомненно, убийство произошло здесь. В широко раскрытых остекленевших глазах застыло выражение недоумения, очки криво сидели на переносице.

- Что происходит?

Мы с Торнтоном одновременно шагнули вперед, пытаясь заслонить от Матильды ужасное зрелище. Она взглянула мне в лицо и неожиданно ловко протиснулась в свободное пространство между нами. Крика не последовало. Матильда стояла, склонив голову, и вглядывалась в останки своего брата.

- Он мёртв, - сказал я, констатируя очевидное.

Матильда молча кивнула, отошла в сторону и села на краешек дивана, крепко стиснув руки и тяжело дыша.

- Кто это кричал?

Мы обернулись. По лестнице спускался Кейн Моран, на ходу застегивая пиджак. Следом за ним шел его брат.

- Матильда, это вы? – Моран прищурился. – Мсье Шеклболт, не светите мне в глаза.

- Бедный Морис, - проговорила Матильда высоким незнакомым голосом. Казалось, что говорит фарфоровая кукла. – Бедный Морис. Вы видели его голову?

Торнтон нахмурился.

- Я дам ей успокоительное, - сказал он мне, мельком покосившись на остолбеневших Моранов.

- Не надо, - Матильда встала, выпрямив спину. – Я хорошо себя чувствую.

- Он убит? – Абель вытянул шею. – Какой кошмар! Кейн, ему отрезали голову!

- Заткнись, неврастеник, - прошипел его брат.

Матильда задохнулась и закрыла глаза.

- Простите, - Абель провёл кончиками пальцев по губам. Его глаза возбуждённо блестели. – Но кто это сделал?

Мы с Торнтоном переглянулись. Он пожал плечами.

- Когда мы спустились, он уже был мёртв, - пояснил я.

- Но кто?..

- Заткнись, Абель.

- Матильда, вы уверены, что не хотите подняться наверх? – я взял её за локоть, окаменевший от напряжения.

По лестнице дробно застучали каблуки. Окутанная багряным облаком шёлка мадам Кроули медленно шествовала по лестнице, за ней следовал профессор Рейе, похожий на всклокоченного медведя, поднятого из спячки.

- Почему вы кричали, Матильда? – осведомилась мадам Кроули.

- Это не она, - сообщил Абель. – Это Вебер. Перед тем, как ему оторвали голову.

- Абель! – взвыл его брат.

- А что я сказал?

Я начал подозревать, что Абель основательно нагрузился перед сном.

- Не обращайте на него внимания, Матильда, - сказал я. – Он пьян.

- Мне безразличны его слова. Мне безразлично всё, кроме того, что Морис мёртв. Кингсли, пожалуйста, найдите убийцу.

– Я сделаю, что смогу.

Она отвернулась и прикусила губу, наткнувшись взглядом на обезображенное тело брата.

- Нельзя ли чем-нибудь его прикрыть? – её голос почти не дрожал, но глаза почернели от сдерживаемого горя и страха.

Торнтон молча шагнул в сторону, снял с дивана накидку и набросил её на мертвеца.

- А голова? – проговорил Абель Моран. – Надо и её положить к телу.

- Не будь дураком, - сердито сказал ему брат. – Нельзя ничего трогать до приезда авроров.

- Кстати, об аврорах, - Торнтон испытующе посмотрел на меня. – Каким образом мы с ними свяжемся?

- Единственный способ – послать сову, - Матильда провела ладонью по волосам и выпрямилась. – Каминная сеть всё ещё неисправна.

- Если вы доверите мне ваш мотоцикл, - сказал я, - я мог бы съездить в участок.

- В такую ночь? – Кейн Моран фыркнул. – Вы мили не проедете.

- Вы так считаете?

Я подошел к входной двери и распахнул ее. В лицо мне ударил ледяной ветер. Фонарь над входом скрипел и раскачивался, его свет был едва заметен в окутавшей нас белой мгле. Я захлопнул дверь.

- Нечего и думать пробиться к участку в такую бурю, - сказал Рейе.

Он обернулся к прикрытому покрывалом трупу Вебера. Его маленькие немигающие глаза светились, как у ночного животного.

- А где Каминский? – спросил он вдруг.

- Спит, наверное.

- Вот как? Любопытно. Кажется, проснулись все, кто был в отеле, за исключением мсье Каминского.

- Возможно, он наложил заглушающие чары на двери своей спальни, - вмешалась Матильда. – Он так делает иногда – у него чуткий сон. Я пошлю за ним Магду.

- Её, кстати, тоже нет, - проговорила мадам Кроули, беззастенчиво рассматривая труп.

- Пойдёмте в гостиную, - предложил Торнтон, бросив на неё короткий взгляд.

- У Магды здоровый сон, - Матильда подошла к стойке. – Сейчас я позвоню ей. Вот уж кому никакие снотворные и чары не нужны…

- Чистая совесть, - вздохнул Рейе.

- Здоровое пищеварение, - поправил Кейн Моран.

Мы перешли в гостиную и расположились в креслах, когда вошла Магда, щуря на свет заспанные глазки.

- Мадам?

- Ступай, позови мсье Каминского.

- Но он, должно быть, спит…

- Разбуди его. Случилось несчастье – мсье Вебер погиб.

Магда взвизгнула, прижала ладошки ко рту и попятилась.

- Спокойно, милая, - сказала Матильда устало, но непреклонно. – Делай, что тебе велено.

Мы ждали в молчании. За окнами выл и стонал ветер, придавая тишине мертвенный оттенок. Через минуту мы услышали торопливые шаги.

Магда вбежала в гостиную, придерживая юбку и пугливо оглядываясь.

- Мсье Каминского нет в комнате. Кровать расстелена, но в неё никто не ложился.

Рейе хмыкнул.

- Я слышал, как мсье Вебер ссорился с кем-то сегодня днём, - сказал я. – Если это был Каминский…

- То он и прикончил Вебера, - заключил Кейн Моран.

Магда заплакала.

- Мне страшно, - пролепетала она. – Кто-то ходит. Кто-то смотрел на меня из темноты!

- Стало быть, он ещё здесь? – удивился Рейе.

- Вряд ли, - Торнтон поднялся и протянул девушке платок. - Коль скоро он себя выдал, какой смысл ему оставаться в «Отранто»?

- Нет! – выкрикнула Магда. – Это был не мсье Каминский! Это хозяин встал – это он за мной следил!

- Твой хозяин мертвее камня, - процедил Кейн Моран.

Плач Магды перешёл в тихий вой. Матильда сильно тряхнула её за плечо.

- Прекрати сейчас же. Твои рыдания Морису не помогут. Ступай на кухню и приготовь чай для гостей.

Магда ушла, на ходу вытирая глаза передником.

«Вот это самообладание!» - подумал я.

Судя по выражению лиц Рейе и Моранов, они были со мной согласны.

- Если позволить ей плакать, у неё начнётся истерика, и она не скоро успокоится, - объяснила Матильда. – А так займётся делом и успокоится. Мы не должны… не должны…

Она крепко сжала губы, подавляя рыдание. Её лицо исказилось, и я невольно подумал, какая малая дистанция отделяет смех от слез: Матильда выглядела, как маленькая девочка, которая борется с желанием рассмеяться в церкви.

- Вам лучше принять успокоительное и полежать, - предложил Торнтон. – Хотите, я вас провожу?

На его лице отразилось сочувствие. Мне почему-то было приятно, что он способен испытывать жалость.

- Нет, - отказалась Матильда. – Я останусь здесь. Мне легче, когда я не одна.

- Мы не должны оставлять этого так, - заявил я. – Неужели мы позволим убийце сбежать?

- В самом деле, - поддержал меня Рейе. – Нельзя просто так сидеть.

- Но что мы можем сделать? – кажется, Абель начал приходить в себя.

- У нас есть мётлы, - напомнил Торнтон. – Воспользуемся ими.

Мы посмотрели на женщин, сидевших рядышком на диване. При других обстоятельствах это зрелище меня бы позабавило – уж очень несхожи между собой они были – но сейчас от их вида у меня сжалось сердце.

- Ступайте, господа. Мы сможем защитить друг друга в случае чего, - мадам Кроули вытащила палочку. – Не такие уж мы беспомощные создания, мсье Торнтон.

Капли растаявшего снега попадали в трубу и шипели на раскаленных угольях.

- Надо попробовать, - Рейе кивнул. – Это наш единственный шанс его поймать. Он не полетит в горы в такую погоду, а выход из долины только один.

Абель зябко передернул плечами и нерешительно взглянул на брата.

- Мы не станем за ним гоняться, - отрывисто бросил тот. – Это самоубийство. Веберу уже всё равно, и я не намерен свернуть себе шею с ним за компанию. Давайте дождёмся утра.

- Утром Каминский будет уже далеко, - напомнил Рейе.

- Ну и что? – Кейн Моран пожал плечами с тяжеловесной рассудительностью. – Ловить убийц не наше дело. На то есть авроры.

- По крайней мере, дойдем до домика для мётел и проверим, все ли мётлы на месте, - предложил Торнтон, до этого момента хранивший молчание. – Не думаю, что есть опасность свернуть себе шею, прогулявшись по саду.

В его голосе отчётливо прозвучала ирония.

Кейн Моран покраснел и, буркнув себе под нос что-то об английских собаках, которым семь верст – не околица, распахнул дверь и вывалился наружу. Я последовал за ним, решив при первом удобном случае расквасить ему нос. Торнтон и Рейе вышли следом. Процессию замыкал Абель Моран, беспрестанно озиравшийся.

За одним из освещённых окон гостиной я увидел силуэты Матильды и мадам Кроули, наблюдающих за нами.

- А вы помните, сколько должно быть мётел? – вполголоса спросил я у Торнтона.

- Да, - так же тихо ответил он. – У меня прекрасная зрительная память.

Неожиданно что-то сверкнуло – будто молния ударила в землю из туч, а затем мы услышали взрыв.

- Что это? – вскрикнул Абель.

Мы бросились вперёд.

Сарай для мётел превратился в огромный факел, занялись и стены стоявшей рядом совятни. Поджигатель выпустил сов перед тем, как сделать своё дело, и теперь испуганные птицы с тревожным уханьем метались в небе. Их большие глаза отсвечивали алым.

Когда мы добежали до сарая, тушить его было бесполезно: пламя уже охватило обе пристройки и с каждым мгновением вздымалось всё выше. Послышался треск. Почерневшие стены обвалились, и в небо взметнулся столб огня.

Совы как по сигналу разлетелись в разные стороны.

- Мы остались без транспорта, - прокомментировал произошедшее Торнтон.

- Этот Каминский не дурак, - Моран-старший закашлялся, когда ветер донёс до нас клубы едкого дыма. – Интересно, зачем он караулил, пока мы не выйдем?

- Скорее всего, он уже далеко отсюда, просто применил заклинание с отложенным действием, - сказал Рейе. - Пойдёмте в отель. Не вижу смысла в том, чтобы торчать тут, превращаясь в снеговиков.

В самом деле, даже стоя рядом, мы едва видели друг друга. Ветер трепал наши мантии, бросая в лицо пригоршни снега.

Матильда встретила известие о том, что мы остались без транспорта, а возможно, и без сов, с полным присутствием духа. Мадам Кроули как будто побледнела; впрочем, трудно было судить о цвете её лица, скрытого слоем грима. Самообладания она не потеряла, и уже через миг узкие глаза насмешливо заблестели.

- Какой, однако, предусмотрительный господин – наш добрый мсье Каминский, - протянула она. – А я-то считала его исключительно скучным типом… вот вам и женская интуиция. Право, я рада, что он далеко отсюда. Я бы умирала от страха каждую минуту, если бы знала, что он в «Отранто».

- С каких это пор смерть стала вас пугать? – вызывающе спросил Кейн Моран. – Вы с такой готовностью толковали об ином мире и всякой чертовщине, что я подумал, будто у вас там куча знакомых.

- Если вы не перестанете хамить даме, то очень пожалеете, - в тоне Рейе льда было больше, чем на всех швейцарских глетчерах, вместе взятых.

- Не утруждайте себя, профессор, - мадам Кроули тихо засмеялась. – У меня и вправду широкие знакомства в Аду. Только, боюсь, от них нет никакого проку, ведь все мои знакомые – простые грешники. А самый грешный – мой покойный супруг. Надеюсь, ему как следует поджарят пятки на сковороде.

- Что делать с телом? – проговорил Рейе, склоняясь ко мне.

- Под домом есть ледник, господа, - произнесла Матильда громко. – Думаю, будет лучше, если вы перенесёте Мориса туда.

Я оглянулся в поисках Торнтона и тут же услыхал его голос, окликнувший меня из холла.

- Шеклболт, идите сюда.

Я кивнул мадам Кроули, извиняясь, и вышел. Торнтон откинул покрывало с тела Вебера и внимательно его разглядывал. Я опустился на колени рядом с ним.

- Смотрите.

Лоб и щёки Вебера покрывали множество мелких порезов и чёрные точки въевшейся в кожу копоти. Я поднял руку убитого – то же самое, но порезы были глубже, в некоторых местах ладонь рассекло до кости, а кое-где плоть обуглилась. Сюртук также был изрезан, только заметить это оказалось труднее из-за пропитавшей его крови.

- Что это такое? – прошептал я.

- Похоже, у него в руках что-то взорвалось.

- Что именно? И куда девались остатки?

- Взрыв мог быть такой силы, что они просто испарились.

- Если бы это было так, тело пострадало бы гораздо сильнее.

- Что вы там возитесь? – нетерпеливо крикнул Моран-старший. – Вы решили его мумифицировать?

- Заткнитесь, - велел Рейе так веско, что Моран не посмел возражать.

Должно быть, на лекциях профессора всегда стоит почтительная тишина.

Мы с Торнтоном снова завернули тело Вебера в покрывало, пристроив голову ему под мышку. Мне вспомнился Почти-Безголовый-Ник. Вот ведь бедняга. Удивительно, насколько по-разному воспринимается призрак без головы в людном зале Хогвартса и безголовое тело в маленьком тихом отеле.

- Понесём его с помощью чар? – это, конечно, Моран.

- Нет-нет, - неожиданно воспротивился Абель. – Так нельзя. Возьмите его, а я пойду впереди и буду вам светить.

- Умница, - проворчал Моран-старший, берясь за ноги Вебера. – Давайте, Шеклболт, беритесь.

- Если хотите, я понесу, - предложил Торнтон.

Я хотел, но, разумеется, отказался.

«Это просто свёрток материи», - мысленно убеждал я себя. – «Он и на человека-то не похож».

И вправду, отсутствие головы лишало завёрнутый в ткань труп Вебера сходства с человеческим телом, однако эта мысль отнюдь не улучшила моё самочувствие. Долгие годы мира отучили меня от трупов, и слава Мерлину. Я понадеялся, что ещё очень долго не увижу мертвецов… как оказалось позже, надежды мои не оправдались, но в тот момент я не подозревал, что ждёт меня впереди. Иногда неспособность прозревать будущее оборачивается для нас великим благом, поскольку предотвратить дальнейшие события я бы всё равно не смог.

Лестница, по которой мы спускались, выглядела очень старой. Каменные ступеньки были выщерблены, и нам приходилось соблюдать осторожность, чтобы не споткнуться и не полететь кубарем в ледяную промозглую темень.

Рука Абеля, державшего палочку, заметно дрожала, и голубоватый свет Lumos трепетал, словно блуждающий болотный огонёк.

- Будет лучше, если мы применим Mobilicorpus, - сказал Торнтон.

- Да, - отозвался Рейе, немного задыхаясь, - не то и упасть недолго.

- Я с самого начала вам об этом говорил, - пробурчал Моран-старший.

Тело Вебера покачнулось и едва не упало – кто-то, Рейе или Моран, потерял равновесие.

Мы с Торнтоном остановились. Через секунду белый продолговатый тюк уже плыл в воздухе, а мы следовали за ним, стараясь держаться группкой и не отставать друг от друга. Абель обернулся, выпуклые тёмные глаза странно блеснули в синеватом призрачном свете.

- Мой Бог, - произнёс он и нервно расхохотался, - мы похожи на грабителей могил!

- В данном случае, - невозмутимо отозвался Рейе, указывая на нашу страшную ношу, - мы собираемся не грабить, но пополнять.

Мы с Торнтоном не смогли удержаться от жутковатого смеха.

- Сдаётся мне, что нас обманули, и «Отранто» всё же построен на пещере, - заметил Кейн Моран. – Поглядите-ка на эти стены!

И в самом деле, с одной стороны стена была не сложена из тёсаного камня, а вырублена прямо в скале. Влага покрывала поверхность камня, откуда-то сверху мне на щёку упала капля. Я брезгливо вытерся.

- Пойдёмте скорее, - тихо произнёс Абель.

Голоса здесь звучали странно – глухо и в то же время гулко, как будто доносились из заколоченного гроба. Судя по тому, как дружно прибавили шаг мои спутники, всем им также было не по себе. Дыхание, вырывавшееся из ноздрей и ртов, окружало наши головы неровными белёсыми нимбами.

- Вон там сложен лёд, - Рейе указал в угол, на кучу, сложенную из брусков, впотьмах казавшихся серыми.

Мы взгромоздили тело Вебера на ледяное ложе и почти бегом отправились в обратный путь.

Когда мы вернулись, женщины, ожидавшие нас в столовой, поглядели на нас с такой тревогой, словно ожидали ещё одной недоброй вести и, хотя её не последовало, не вполне успокоились.

- Что вы собираетесь предпринять? – с ходу спросила мадам Кроули.

- Спать ляжем, - буркнул Кейн Моран.

- Пока мы ничего не можем сделать, - извиняющимся тоном добавил Абель. – Вы же сами видите, в каком положении мы оказались.

- Может быть, вы желаете перекусить? - спросила Матильда с вымученной любезностью. – Чашка чаю перед сном поможет успокоить нервы. Мне очень жаль, что так получилось.

«Нам тоже очень, очень жаль», - читалось на напряжённых лицах гостей, однако даже у Морана-старшего хватило такта не произнести это вслух. Мы сидели в отчуждённом молчании, ожидая, пока наша хозяйка с Магдой не накроют на стол. Дрожащие огоньки свечей тонули в матовой поверхности фарфора, будто светляки в молоке.

- Почему у вас нет домовых эльфов, Матильда? – спросил я.

- Не знаю, - она остановилась с бокалом в руке. – Когда-то родители мужа попытались привезти сюда пару домовиков, но с ними что-то случилось – не то погибли, не то исчезли.

- Это был знак, - многозначительно произнесла мадам Кроули.

- Вы смеётесь над нами? – процедил Рейе.

Абель, метавшийся по столовой, как узник – по камере, остановился и поглядел на женщину вопрошающими глазами, печальными, как у енота.

- Полагаю, то, что эльфы не приживаются в отеле, как-то связано с невозможностью аппарации, - поспешно продолжила Матильда.

- Сколько бы проблем решилось, будь это не так, - произнёс Рейе с сожалением.

- Может быть, профессор, вы нам подскажете, как решить эту проблему? – поддела его мадам Кроули.

- Может, и подскажу, - проворчал профессор. – Только не сегодня.

- Потом уже будет ни к чему, - резонно заметил Абель. – Дорого бы я дал, чтобы оказаться отсюда за тридевять земель!

- Да, ты у нас храбрец известный, - усмехнулся его брат.

То же чувство, которое в школе заставляло меня заступаться за отщепенцев, как бы неприятны они мне ни были, принудило меня встать на защиту Абеля, сжавшегося в своём кресле.

- Вы тоже не проявили особого рвения в поимке преступника, мсье Моран.

Кейн бросил на меня злобный взгляд. Получалось у него это превосходно.

- У каждого действия есть последствия. Вы, как я вижу, о последствиях думать не привыкли – сделали, и ладно, но я своей шкурой дорожу.

- В таком случае, - любезно сказал Торнтон, - предлагаю вот что: вы с братом запрётесь в своих спальнях и посидите там, пока мы с мистером Шеклболтом и профессором Рейе не найдём убийцу, или пока он не найдёт нас, или пока всё не разрешится каким-нибудь иным образом.

Мадам Кроули заливисто рассмеялась. Все посмотрели на неё. Она резко оборвала смех и отошла к окну, сцепив руки перед собой. Алый рот кривился в безумной улыбке.

- А почему, господа, - произнесла она слишком громким, звенящим голосом, - почему вы решили, что Каминский – убийца? Кто из вас видел его с кинжалом в руке?

- Чтобы так оттяпать голову, нужен по меньшей мере топор, - заметил Рейе.

- Мы находим труп – мы не находим одного из постояльцев – в то время, когда все мы находимся вместе и составляем друг другу алиби, сгорает сарай для мётел и совятня, - перечислил я.

- Заклинание с отложенным действием, - напомнил Торнтон.

Кейн Моран резко повернулся к нему, пошевелил губами, но вслух ничего не сказал.

- А что, если Каминский был с Вебером, когда его убили – но не был убийцей? Или же спустился позже и стал свидетелем злодеяния? Тогда он невиновен, и напрасно вы будете его разыскивать по городам и весям.

- Тогда где он? – спросил Рейе терпеливо.

Мадам Кроули указала на окно.

- Может быть, там, под снегом?

- В кладбищенской земле, - пробормотал Абель. – Нет, это какой-то кошмар.

- Такой вариант мне представляется маловероятным, - сказал я. – Зачем всё усложнять?

- Я бы оставил эти ваши дурацкие розыгрыши, - буркнул Кейн Моран. – Нашли время развлекаться.

Несмотря на нарочито резкий тон, он выглядел обеспокоенным, чтобы не сказать – испуганным.

Матильда недоверчиво осмотрела мадам Кроули, сомнамбулически качавшую головой, и перевела взгляд на меня. Белки её глаз немного покраснели, но глядела она по-прежнему ясно.

- Если мадам Кроули права, и Каминский не убивал моего несчастного брата, это сделал кто-то другой.

- И этот кто-то до сих пор среди нас, - медленно произнес Торнтон.

- А вдруг убийца – человек посторонний? - вмешался Абель. – На днях мы с Кейном видели какого-то незнакомца в сосняке, что между озером и горой Тойфеленбаум. Едва он нас завидел, как скрылся за деревьями.

- Может, это был кто-то из гостей, просто мы его не узнали. И нечего тут выдумывать! – воскликнул Моран-старший. – Это сделал Каминский, ясно, как Божий день.

- А вправду ли он сбежал? – задумался я. – Погода сегодня, мягко говоря, нелётная. Даже зная местность, как свои пять пальцев, трудно быть уверенным, что не собьёшься с пути.

- Вы хотите сказать, он здесь? – взвизгнула Магда и уронила кусок пирога на колени Абелю.

Тот лишь глянул на неё с укоризной.

- Очень может быть, - кивнул Торнтон. – Отель большой. Здесь есть, где укрыться. Убийца сжигает сарай для отвода глаз, прячется, дожидается, когда снегопад стихнет, и спокойно исчезает.

- Если так, мы оказались в крысоловке с двуногой крысой, - констатировал Рейе. – И эта крыса умеет убивать.

Магда с всхлипом втянула воздух, вскочила и выбежала вон. Через минуту мы услышали её рыдания, доносящиеся из кухни.

- Успокойте её, ради всего святого, - раздраженно сказал Торнтон. – У меня от этих воплей мысли путаются.

- Как вы жестоки, - Абель нервно дергал пуговицу на манжете. – Она боится, разве непонятно? Убийца рядом! И я боюсь…

- Давай, ещё ты разрыдайся, - бросил ему брат. – Сядем рядком и устроим коллективную истерику. Нам это здорово поможет.

Лицо Абеля сморщилось. Возможно, он последовал бы совету Морана-старшего, но тут истязаемая им пуговица оторвалась.

- Вы просто скопище бессердечных ублюдков, - процедил он, швыряя пуговицу на пол. – Я иду к себе. И никого из вас не хочу видеть. Никого!

Кейн сложил губы трубочкой, как будто хотел присвистнуть.

- Не дури, - сказал он примирительно.

Абель развернулся и вышел из гостиной, демонстративно хлопнув дверью. Для этого ему пришлось приложить усилие – дубовая дверь неохотно поворачивалась на петлях.

Моран фыркнул.

- Дал же Мерлин идиота в родственники, - буркнул он и вышел следом за братом.

- Ну и тип, - заметил Торнтон. – Бедный Абель.

- Если выбирать между обществом Абеля и его отвратительного братца, я выберу первого, но все же и Абель мне не нравится. Не люблю сумасбродов.

Торнтон положил голову на спинку кресла и лениво улыбнулся.

- А кого любите?

- Это личный вопрос.

- Я не имел в виду интимные пристрастия, - улыбка из рассеянной сделалась насмешливой.

Он опять напомнил мне кого-то - на сей раз человека, чьё имя я помнил очень хорошо. Этот человек был мёртв, и давно. Странно, как врезалось мне в память его лицо, ведь мы даже не были друзьями.

- Пожалуй, пойду и я, - профессор поднялся из кресла, мягко, одним движением, и я поразился скрытой мощи, заключённой в его фигуре, и удивительной для человека, проводящего жизнь над рукописями и инкунабулами. – Мадам Кроули, позволите ли вы вас проводить?

- Да, - женщина поднялась, зашуршав складками своего одеяния. – Пожалуйста.

Она поглядела на меня сверху вниз и проговорила, зловеще понизив голос:

- Помяните моё слово – не пройдёт и дня, как у мсье Вебера появится сосед.

- Типун тебе на язык, ведьма, - пробормотал я, когда они с профессором удалились. – Как вы думаете, Торнтон – вы позволите себя так называть?

- Пожалуй, - ответил он, хотя и не без колебаний. – Мы в таком положении, когда церемониями можно пренебречь. Вы не договорили. Прошу вас, продолжайте.

- Как вы думаете, Каминский действительно сбежал?

- У меня нет никаких доказательств, только моё собственное убеждение, - Торнтон повернул блюдце, и на ум мне немедленно пришло столоверчение, так что я бы не удивился, появись сейчас призрак Вебера, дабы пролить свет на обстоятельства своей смерти. - Однако я уверен, что Каминский не покидал «Отранто», и он до сих пор рядом, живой или мёртвый.

- Мадам Кроули могла ошибиться.

- Да. Но её версия заслуживает права на существование. Она дама неглупая, несмотря на весь свой потусторонний апломб. Я хочу осмотреть место преступления, и был бы рад, если бы вы ко мне присоединились. Ваши профессиональные навыки могут нам пригодиться.

- Что вы хотите найти?

- Если повезёт – орудие убийства, - Торнтон остановился, обозревая холл. - Вы обратили внимание, что палочка Вебера хранилась в специальных ножнах, снабжённых пружиной? В случае опасности ему достаточно было сделать одно движение, и палочка оказалась бы в его руках.

- Неплохо для хозяина гостиницы и герболога-любителя, - удивился я.

- Он такой же герболог, как вы, Шеклболт.

Торнтон вынул что-то из щели между часами и стеной и показал мне. Это был осколок стекла, круглый, с зеленоватыми сколами, испачканными коричневой жидкостью.

- Как вы думаете, что это?

- Донышко бутылки из-под коньяка, - буркнул я.

- Вы серьёзно?

- Абсолютно. Принюхайтесь.

Торнтон поднес осколок к носу и поморщился.

- В самом деле. Исключительная мерзость.

- Много вы понимаете, - хмыкнул я. – Так почему вы решили, что Вебер – не герболог?

- Он рассказывал вам о платипории?

Я кивнул.

- Её не существует в природе. Я с самого начала это заподозрил, а потом навел справки у специалиста, и моё подозрение превратилось в уверенность.

- Интересно, как вы это сделали? – сухо осведомился я. – Каминная сеть не работает, совы сюда не долетают, дороги закрыты. У кого вы консультировались, мистер Торнтон?

Он сжал губы, раздосадованный своей оплошностью.

- Я узнал об этом раньше. Поверьте мне на слово, - сказал он после паузы. – Не знаю, чем Вебер зарабатывал себе на жизнь, но определённо не гербологией. Возможно, имела место смежная профессия… не совсем законная, но очень прибыльная.

- Вы имеете в виду контрабанду наркотиков? – спросил я напрямую.

- Пристрастие мсье Вебера к прогулкам по пещерам, его таинственные посылки – всё это выглядит довольно подозрительно. Я допускаю, что гербологу могут присылать на экспертизу образцы товара – но не тюками же!

- Если вы правы, то незнакомец, которого видели Мораны, может быть одним из сообщников Вебера, - заметил я.

- Или туристом. Возможно, магглом, - равнодушно ответил Торнтон.

На мой взгляд, слишком равнодушно. Даже если его предположение в отношении Вебера было верным (а мне оно показалось весьма убедительным), сам Торнтон и его занятия вызывали у меня серьезнейшие сомнения. К тому же, меня настораживало его спокойствие. Страшная смерть Вебера как будто совершенно его не взволновала. Причиной этого могла быть природная флегматичность либо привычка к подобного рода происшествиям. Либо… либо убийцей был сам Торнтон.

Ветер в каминной трубе издал высокий, пронзительный вопль. Я вздрогнул и схватился за палочку. Торнтон усмехнулся.

- Белиберда какая-то, - с досадой произнес я. – У меня от этого дела уже мозги набекрень. Подумать только, если бы я сделал пару лишних шагов, то мы бы знали, с кем спорил Вебер, а стало быть – кто его убил!

- Не обязательно, - возразил Торнтон. – Представьте себя на месте Вебера: ночью вы находитесь один в холле отеля, все постояльцы которого спят. Внезапно вы видите человека, с которым днём повздорили. Неужели вы бы не насторожились?

- Непременно, - подтвердил я. – Особенно если бы в руках этот человек держал тесак.

- Разумеется. Вебер стоял в углу. Со спины к нему подойти невозможно, сбоку его прикрывает поставец с напитками. Значит, на него напали спереди. Даже если нападение произошло внезапно…

- Он успел бы достать палочку, - закончил я. – Которая так и осталась в ножнах. Стало быть, он не ожидал атаки. Минутку… Дайте мне осколок.

Торнтон протянул мне донышко бутылки. Я осмотрел его. Массивный, в добрых полдюйма толщиной стеклянный кругляш был равномерно сколот по краям, так что его внешняя кромка представляла собой режущую поверхность, остротой не уступавшую хорошо наточенной бритве. Я попробовал кромку подушечкой большого пальца, и кожа мгновенно разошлась, образовав кровоточащий порез.

Торнтон смотрел на меня во все глаза. Я знал – он понимает, к чему я веду, но всё равно не смог отказать себе в удовольствии сделать эффектный жест.

- Circumactio.

Стеклянный диск завис в воздухе, вертясь волчком.

- Минута, и голова отпилена, - сказал Торнтон. – А остальная бутылка?

- Убийца мог уничтожить осколки, - я нагнулся, рассматривая ковёр. – Скорее всего, они испарились. Я не вижу стеклянной крошки… зато вижу потёки коньяка на поставце. И следы крови на стекле.

- Вероятно, убийце пришлось потренироваться, прежде чем он научился проделывать такой фокус, - невыразительно проговорил Торнтон.

- Я неоднократно убеждался, - сухо ответил я, - что, когда дело доходит до уничтожения себе подобных, люди забывают о лени. Должно быть, им действительно интересно этим заниматься.

- Не всем, - так же сухо отозвался Торнтон.

Мы отметили место, где обнаружили донышко, потом я защитил чарами осколок и завернул его в свой носовой платок.

- Как вы думаете, не явится ли убийца, чтобы убрать улики? – спросил Торнтон. – В таком случае нам следует организовать засаду.

Я согласился. Мы укрылись за стойкой и сидели так во тьме и тишине, которую нарушало лишь наше дыхание, пока свинцовый свет из окон не начал превращаться в молочный. На кухне стукнула дверь – Матильда приступила к делам. Жизнь продолжалась.

Я толкнул задремавшего Торнтона и поднялся, с трудом разгибая окоченевшие ноги.

- Надо же, - пробормотал он, смутившись, как школьник, заснувший на уроке. – Проторчали тут всю ночь, и совершенно зря. Должно быть, это действительно сделал Каминский.

При свете зарождающегося дня наши гипотезы казались фантастическими, как, впрочем, и само убийство. Ясность требовала ясности, свет тянулся к свету. Однако тьма не исчезла, а лишь затаилась в ожидании своего часа. Смерть пришла в «Отранто», и на миг меня посетило предчувствие, что Вебер был первым срезанным колосом, за которым последуют другие.

Я постарался отогнать от себя эти мысли.

Кто-то перестелил бельё на моей кровати и заново затопил камин. Сбросив одежду, я рухнул на постель. Только подумать, минуло всего два дня с тех пор, как я увидел эту долину! У меня было ощущение, что я провёл в «Отранто» целую вечность. Однако заснул я быстро и проспал спокойным глубоким сном до самого полудня.

Весь следующий день мы сидели, сбившись в кучу в гостиной. Никто не порывался уйти, даже Рейе. То и дело я ловил тоскливые взгляды своих товарищей по несчастью, обращённые в окно, за которым бушевала снежная круговерть, или в камин, способный служить только и исключительно для обогрева комнаты. Что удерживало нас вместе? Не стану лукавить – страх. Но не перед убитым или убийцей, а перед Роком, караулящим новую жертву в пустых холодных коридорах «Отранто».

Лишь Матильда и Магда сновали туда-сюда, занятые хозяйственными хлопотами, однако и они старались ограничивать свою деятельность пределами первого этажа. Мы же покидали гостиную лишь дважды – чтобы пообедать, а после – поужинать. Смерть Вебера никоим образом не отразилась на нашем аппетите; напротив, даже Абель Моран и мадам Кроули, ранее не показавшие себя хорошими едоками, жадно набросились на еду. Мы точно пытались доказать себе, что живы.

За ужином я сел рядом с Торнтоном.

- Вы хорошо спали?

- Кошмары мне не снились, если вы об этом.

- Только сегодня? – наверное, в моём голосе прозвучало нечто, заставившее Торнтона поднять бровь.

- Я вообще не вижу снов. С самого детства.

- Как скучно, - улыбнулся я. – Впрочем, бывают ночи, когда я отдал бы за этот дар – или проклятье – всё, что угодно.

- Вы не похожи на человека, прокатившегося на ночной кобыле *.

(*Nightmare (англ.) – кошмар).

- Все кошмары сегодняшней ночи происходили наяву, но до этого я видел сны, которые предпочёл бы забыть. Если бы не обстоятельства, я бы непременно уехал до конца недели.

- Из-за одного сна? Или вам здесь не понравилось?

- Понравилось, - ответил я, подумав. – Здесь хорошо – было хорошо, пока не началась метель, и не произошло убийство. Однако здесь я чувствовал себя лишним, как чёрная пуговица на белой простыне.

- Здесь все лишние, - Торнтон пожал плечами. – Это же отель. Что до снов… чепуха всё это. Вот не подумал бы, что вы подвержены такого рода фантазиям.

Его слова меня задели.

- Человеку, исповедующему столь косный рационализм, следовало бы родиться магглом.

- Если бы я считал чистоту крови поводом для гордости, то с полным правом гордился бы своим происхождением, - высокомерно ответил Торнтон.

Уязвлённый тон свидетельствовал, что моя колкость достигла цели. Это было забавно. Мне начинало нравиться его дразнить.

- Мне никогда не доводилось слышать о семействе, носящем фамилию «Торнтон», - сообщил я.

Он растерялся.

- Мы… мы вели замкнутый образ жизни.

- А позволено мне будет узнать, где находится родовое поместье, в котором так удачно замкнулась гордая фамилия Торнтонов?

- Нет, - процедил он. – Благодарю вас, Матильда. Любые похвалы вашему кулинарному таланту были бы недостаточны, однако, увы, невозможно наслаждаться им бесконечно.

Он поднялся и оставил гостиную, старательно избегая моего взгляда.

Мадам Кроули, беззастенчиво прислушивавшаяся к нашему разговору, поставила чашку на блюдце.

- Излишняя практичность – вот что губит молодых людей.

- Вообще-то, я себя старым не считаю.

Они что, сговорились топтаться на моём самолюбии?

- О, нет, конечно, нет, - алый тюрбан качнулся в отрицании. – Однако лишь зрелый мужчина может почувствовать то, что не дано юнцам – будущее, растворённое в настоящем!

- Гм, - осторожно сказал я. – Боюсь, что не совсем вас понимаю.

- Вы притворяетесь, - мадам Кроули погрозила мне пальцем, вызвав у меня сильнейшее желание сбежать вслед за Торнтоном. – Сны и видения, мистер Шеклболт, сны и видения – вехи, коими вымощена дорога к грядущему. Вы видите их, и это роднит нас, зрячих в стране слепцов. Вы уверены, что сон, посетивший вас, был кошмаром?

- Это был самый кошмарный кошмар из всех, что я когда-нибудь видел, - уверенно ответил я.

- Вот как? – мадам Кроули почему-то замялась, как будто ожидала другого ответа. – Наверное, он предвещал убийство. А сегодня? Что вам снилось сегодня?

- Ничего.

Моя собеседница замолчала, явно чем-то озадаченная.

Тем временем Кейн Моран тоже решил завести разговор.

- Вы уверены, что хотите расследования, Матильда? Вашего брата уже не вернуть, а скандал отразится на делах отеля не лучшим образом, - заявил он безапелляционно.

- Да что вы говорите?! – впервые за время нашего знакомства Матильда оказалась не в силах быть вежливой. – Наверное, вас это удивит, но смерть моего брата отразилась на мне самой куда серьёзней, чем на всех делах, вместе взятых! И я готова разориться, лишь бы убийца понёс наказание, равное его преступлению!

Моран опустил глаза и что-то пробормотал. Судя по упрямому выражению его физиономии, это «что-то» не было извинением.

- Ужасная трагедия, - произнёс Абель и залпом осушил бокал. – Ужасная. Профессор, передайте мне графин.

- Абель, тебе довольно.

- Если я не выпью, то не смогу заснуть. Просто глаз не сомкну.

Рейе потирал запястье и бессмысленно улыбался. От этой улыбки, которая была чем угодно, только не улыбкой, у меня кровь стыла в жилах. Мне захотелось хлестнуть его по лицу, чтобы стереть с них гримасу.

- Который час? – спросил я отрывисто.

- Без четверти девять, - ответила Матильда, взглянув на циферблат напольных часов, почти таких же больших, как и те, что в холле, но оснащённых менее устрашающим маятником.

- Они идут верно? – понизив голос, осведомился Абель Кейн.

- Да, - подтвердила Матильда.

Мы все уставились на часы, будто видели их впервые. На лицах остальных я видел отражение того же чувства суеверного, иррационального страха, который испытал сам: часы отмеряли время, как им было положено, смерть Вебера не заставила их отклониться ни на секунду, и это напоминало, что наша собственная смерть точно так же не отразится на окружающем мире. Будут идти часы, вставать и садиться солнце, зима будет сменяться летом… только мы этого уже не увидим. Отчего-то эта мысль показалась особенно непереносимой здесь, в занесенном снегом маленьком отеле, в окружении чужих мне людей.

- Совы вернулись, - сообщила Матильда, разбивая лёд затянувшейся паузы. – Придётся им пожить на чердаке.

- Значит, мы можем отправить сообщение аврорам? – Рейе отложил вилку.

- Только не сегодня. Птицы измучены и не долетят, если их отправить с письмами в такую непогоду.

- А что, роза мсье Вебера зацвела? – внезапно спросил Абель.

- Не знаю, - Матильда поглядела на него с изумлением. – В отсутствие брата… (она коротко выдохнула, осознав, что отныне её брат будет отсутствовать всегда) … за ними смотрит Магда.

- Да, мадам? – девушка впорхнула в столовую с кофейником в руках.

На её щеках снова играл румянец, фартучек был накрахмален, волосы приглажены – должно быть, вчерашнее потрясение уже исчерпало себя и перешло в разряд грустных воспоминаний.

- Гости интересуются, расцвела ли чёрная роза.

- Да, мадам. Она очень красивая. Хотя я бы не хотела получить букет из таких цветов - уж слишком она мрачная.

- Ей следовало бы окраситься красным прошлой ночью, - угрюмо сказал Абель. – В кровавый цвет убийства.

- Если хочешь быть суеверным болваном – будь им, - Кейн Моран оттолкнул от себя прибор. - А я иду спать. Спокойной ночи, дамы и господа. Постарайтесь не дать себя убить.

- Давайте обыщем отель завтра днём, - предложил я Рейе. – Убедимся, что Каминский здесь – и тогда мы постараемся его схватить, или что его здесь нет – тогда нам останется лишь ждать авроров, и не о чем будет беспокоиться.

- Отлично, - согласился профессор.

Мадам Кроули, жадно слушавшая нас, торжественно покачала головой.

- Вы не найдёте его, - проговорила она. – Его нет среди живых, я это чувствую.

Рейе криво улыбнулся. Я тоже решил не развивать тему предчувствий, чем очевидно разочаровал свою инфернальную соседку. Отвертеться от почётной роли сопровождающего лица на этот раз мне не удалось, зато хватило сил отказаться от настойчивого приглашения на чашку кофе. Мадам Кроули закрыла дверь, не скрывая своего разочарования, и я, наконец, остался один.

Ключ от моей спальни уже был вставлен в скважину, когда я почувствовал какое-то движение за спиной. От порыва ледяного сквозняка пламя свечи в моей руке затрепетало. Резко обернувшись, я увидел тень, в тот же миг исчезнувшую.

- Торнтон? – окликнул я. – Рейе?

Никто не отозвался. Я вернулся к лестнице и посмотрел вниз. Слабо освещённые ступени плавно погружались во тьму, и ни одной души не было на них, однако я не сомневался, что действительно видел человека. Для очистки совести я спустился и осмотрел холл, прошёлся по гостиной и столовой - безрезультатно. Если таинственный шпион, блуждавший по отелю, знал «Отранто», ему ничего не стоило скрыться. Мои сомнения по поводу бегства Каминского усилились.

Эти мысли не давали мне уснуть. Завтра мы обыщем отель, и, возможно, убийца будет обнаружен в одном из укромных его уголков. Снедаемый желанием приступить к поискам немедленно, я вертелся в постели и прислушивался к монотонным звукам, доносившимся из комнаты мадам Кроули. Интересно, чем она занимается – читает сатанинские литании? С неё станется. Такими магглы и представляют себе ведьм.

Пепельно-серая луна выглянула из-за туч. Я поднялся на локтях, привлечённый бледным сиянием снега за окном. Неужто конец пурге и нашему заточению? Да, метель улёглась, а стало быть, можно отправляться за помощью. Я вскочил и принялся поспешно натягивать одежду.

- Эй, англичанин!

Я повернул голову к окну, из-за плотно закрытых створок которого доносился утробный голос. Напротив него зависла метла, осёдланная Вебером. Пуговицы сюртука переливались, подчёркивая глухую черноту ткани.

- Вы живы? – воскликнул я. – Но как же так?

- Откройте, - попросил он тем же странным голосом. – Здесь холодно. Я замёрз.

- Конечно, - я шагнул вперед, чтобы отодвинуть задвижку.

Укороченная фигура Вебера маячила в липком сером свете.

- Мсье Вебер, - я остановился, вглядываясь в воскресшего хозяина. – Где же ваша голова?

- Разве вы не знаете? – удивился тот. – Ее забросили в небо. Теперь она будет светить вместо луны.

И вправду – над кронами вязов висела отрубленная голова Вебера.

- Впустите меня, - застонал он. - Холодно…

Он отвёл метлу назад и направил ее в окно.

Звук удара заглушил мой вскрик; рама затрещала, но стёкла выдержали.

- Откройте! Откройте!

Безголовое тело ударялось о переплёт, оставляя потёки крови на стекле. Луна разинула рот в беззвучном вопле.

- Откройте! Шеклболт, откройте дверь!

Я сел в постели, отёр заливавший глаза пот уголком простыни. Дверь дрогнула от удара.

- Сейчас, - голос мне изменил, и я откашлялся. – Сейчас открою.

В коридоре тревожно переговаривались.

- Что случилось? – спросил я, распахивая дверь и затягивая пояс халата.

- Это вы нас спрашиваете? – возмутился Торнтон.

Из-за его плеча выглядывало перепуганное личико Магды. Осунувшаяся, бледная, как полотно, Матильда и Рейе стояли чуть поодаль.

- Простите, - пролепетала Магда. – Я услышала крики из вашего номера и постучала к мсье Торнтону. А мадам проходила по коридору…

- Просто дурной сон, - я пригладил волосы ладонью, избегая смотреть им в лицо. – Простите, что потревожил вас.

- Мы не спали, - тихо ответила Матильда. – Так что всё в порядке. Спокойной ночи, господа.

- Какое уж тут спокойствие, - буркнул Рейе. – Я вас провожу.

- Не стоит беспокоиться.

- Конечно, стоит, - неожиданно вспылил Рейе. – Совершено убийство, а убийца до сих пор на свободе!

- Наверное, он уже далеко отсюда, - Торнтон бросил быстрый взгляд на побелевшую Магду.

- А я думаю, что мсье Шеклболт прав, и он до сих пор болтается где-то рядом, - отрезал Рейе. – В такую метель у него нет ни одного шанса добраться до города.

- Здесь поблизости живет отшельник, - пискнула Магда. – А вдруг убийца напал на него? Или отшельник и есть убийца.

- Это выдумки, - возразила Матильда. – Сама подумай: долина маленькая, и мы, прожив здесь столько лет, непременно бы столкнулись с этим твоим отшельником. Кто тебе вообще про него рассказал?

- Никто. Но в городе все про него знают. Он всегда тут был. Ему, наверное, уже лет сто, а может больше. Просто он отводит глаза, - не сдавалась Магда. – Вы можете пройти рядом с ним или уткнуться носом в его дом и подумать, будто это дерево или скала.

- Глупости, Магда, - утомлённо сказала Матильда.

- Как бы то ни было, - подытожил Торнтон, - нам всем следует держаться настороже. Проводите Матильду до ее комнат, профессор, а я провожу Магду. Как вы, Шеклболт?

- В порядке. Постараюсь больше вас не будить.

- Если вы подождёте десять минут, я дам вам зелье Сна-без-сновидений.

- Не стоит беспокоиться, - ответил я, скрывая досаду за преувеличенной сердечностью. – Снотворное у меня есть.

- Если все же понадобится, обращайтесь, - Торнтон коротко кивнул.

Черные волосы, безупречно причесанные даже в столь поздний час, глянцево блеснули.

- Просто чудесно, - я захлопнул дверь и упал в кресло.

Аврор с многолетним стажем. Член Ордена Феникса. Министр, мать её, Магии. Разбудил пол-отеля воплями, испугавшись дурацкого сна… Что-то со скрежетом пробороздило стекло, и я подскочил.

Ветер затряс раму; льдинки царапали её, точно пальцы мертвеца.

- Claustrum Claudero!

Ставни захлопнулись, отрезая меня от внешнего мира. Подумав, я защитил чарами окно, дверь и камин, после чего нырнул под одеяло, еще сохранившее остатки тепла, и заснул – на этот раз без сновидений.

Утром мы обнаружили Каминского. В соответствии со своими намерениями, мы обшарили отель с чердака до подвала, заглянули во все чуланы, убедились, что покой обезглавленного тела на леднике никем не потревожен, и, насколько смогли, осмотрели сад, проваливаясь в снег по колено. Наши поиски не дали никаких результатов.

- Возможно, в отеле есть потайные ходы, - сказала Матильда. – Но даже я не знаю, где они расположены – откуда бы знать об этом гостю?

Единственным помещением, которое мы не обыскали, был номер самого Каминского. Разумеется, он не мог находиться в этих комнатах – ведь не был же он сумасшедшим. Да и Магда, убиравшая номер, клялась, что не заметила никаких следов его присутствия. Тем не менее, именно там он и нашёлся.

Я заглянул в его спальню для очистки совести. Покрывало, которым была застлана кровать, приподнялось так незначительно, что я едва не проглядел холмик на постели. Почти бессознательно отметив непорядок, я уже стоял на пороге, готовый выйти, как внезапно до меня дошло, что на постели кто-то есть.

Подав знак Торнтону и Рейе, немедленно доставшим палочки и протиснувшимся в комнату вслед за мной, я резким движением сорвал покрывало.

Каминский лежал на спине, с руками, скрещенными на груди, маленький и аккуратный, как мёртвая птица; глаза закрыты, лицо безмятежно, и только кровь, запёкшаяся в ноздрях и уголках рта, свидетельствовала о том, что он не спит.

- Как он здесь оказался? – прошептала Магда. – Я ведь утром прибиралась в номере, и его не было!

- Значит, его сюда принесли, только и всего, - отозвался Торнтон.

Мы посмотрели друг на друга с внезапной подозрительностью.

- Мадам Кроули оказалась права, - Рейе отошёл к окну. – Убийца среди нас. Кто-то, достаточно ловкий, чтобы прятать труп Каминского всё это время, и подложить его в спальню так, что никто этого не заметил.

- Для чего? – я взял Каминского за руку. Окоченение прошло, рука послушно согнулась в запястье. – Ему достаточно было вынести тело за пределы сада, или даже бросить его где-нибудь посреди – мы бы его не нашли. И остались бы в убеждении, что Каминский – убийца.

- Думаю, он развлекается, - тихо сказал Торнтон. – Ему показалось забавным подобным образом известить нас о том, что игра не окончена.

Рейе, насупившись, смерил его тяжёлым взглядом, но возражать не стал.

- Что проку гадать? – пожал плечами я. – Отныне мы должны быть очень осторожны и никуда не выходить поодиночке.

- Разумеется, - согласился Торнтон. – Ведь убийцей может оказаться любой из нас.

Пророчество мадам Кроули сбылось: мнимый убийца присоединился к Веберу в его последнем убежище. Находка внесла смятение в наши ряды. К запаху смерти, окутавшему «Отранто», теперь примешивался резкий душок взаимного подозрения. Сплочённость, появившаяся перед лицом внешней угрозы, разлетелась вдребезги; отныне каждый был сам за себя. Гости заперлись в своих комнатах. Среди них был и убийца, смеявшийся, должно быть, над этими предосторожностями. Я не боялся нападения - этот зверь явно предпочитал охотиться в темноте - и оставил дверь полуоткрытой. С первого этажа до меня доносилось отважное мурлыканье: Матильда продолжала заниматься своими делами, а за ней хвостом ходила Магда, ни на секунду не отставая от хозяйки.

Поразмыслив, я решил, что опасность нового нападения ничтожна. Убийца сделал то, что собирался, и вряд ли станет продолжать. Единственное, что меня смущало – выходка с телом Каминского. Однако Торнтон мог ошибиться и здесь. Возможно, преступник попросту прятал тело в своих комнатах, а перед обыском поспешил от него избавиться.

И кстати, о Торнтоне. Он отказался впустить меня в свой номер в ночь убийства. Между тем, у меня были основания полагать, что Каминский был убит до того, как на хозяина гостиницы напали. Что, если сам Торнтон… но для чего ему в таком случае было искать орудие убийства? Кроме того, он вёл себя слишком уж подозрительно. Настоящий убийца не стал бы подставляться столь откровенно. Эти встречи с каким-то незнакомцем, его загадочные прогулки – уж не был ли он сообщником Вебера? Однако он сам же и обвинил Вебера в контрабанде наркотиками.

Просто голова кругом. В глубине души я понимал – мне просто не хочется, чтобы Торнтон оказался убийцей.

Если не он, то кто? Профессор Рейе, вовсе не похожий на учёного, и так не любящий рассказывать о своих трудах, что для человека увлечённого поистине противоестественно? Мадам Кроули, проявляющая невероятную прозорливость и творящая полуночные чары? Абель Моран, взбалмошный, непредсказуемый – прикончить Вебера таким замысловатым способом, а затем сыграть злую шутку с исчезающим и вновь появляющимся телом могло быть в его духе. Его брат, человек жестокий и целиком сосредоточенный на себе и своих интересах?

Я не знал о них ничего, кроме того, что рассказали они сами. Они могли лгать, сколько угодно – я не сумел бы их разоблачить.

Устав биться над вопросами, не предполагающими лёгких ответов, я решил спуститься вниз. Мне надоело сидеть в одиночестве, к тому же, я проголодался.

К моему удивлению, в гостиной я застал Абеля Морана. Он сидел в кресле, задрав ноги на каминную решётку, и помахивал газетой с ленивым благодушием человека, гоняющего не особенно надоедливую муху. Вид у него был такой довольный, словно он наслаждался солнцем одного из средиземноморских курортов, а не застрял в горах в компании двух трупов и непойманного преступника.

- А, Шеклболт, - приветствовал он меня. – Как дела? Хорошо, что вы пришли. Мне тут тоскливо. Совершенно не с кем поговорить. Скажите, вы когда-нибудь были в отеле «Варни» в Балтиморе?

- Нет, - опешил я.

- И не надо, - Абель опустил газету. – Затхлое местечко. Представляете, зашёл я как-то в тамошний бар, а там…

Он понизил голос до шёпота и наклонился ко мне.

- Никого там не было. Только человек с пулей во рту.

- Не понял, - я начал подозревать, что заснул в своём номере, и вижу очередной идиотский сон.

- Ему прострелили язык, потому что он много болтал.

- Кто?

- Один парень из Детройта. Маггл. Никогда не имейте дела с магглами, они все придурки – сначала стреляют, а потом думают. Угу. Много болтал. Его тело бросили в канализационный люк.

- Что было дальше?

Абель захихикал, весело блестя глазами.

- Наверное, его крысы съели.

- Абель! – Моран-старший замер на пороге. – Ты что, пьян?

- Вовсе нет, - Абель расслабленно взмахнул рукой. – Я же обещал тебе не пить.

- Что с ним? – Кейн обращался ко мне обвиняющим тоном, словно считал меня ответственным за состояние брата.

Я подался вперёд, принюхиваясь. Абель слегка раздвинул колени и снова захихикал. Кейн рывком развернул его кресло к себе и злобно уставился на меня.

- Похоже, ваш брат попросту выкурил пару «косяков».

- Где он взял это чёртово зелье? – Моран-старший взял брата за подбородок и запрокинул ему голову, разглядывая его зрачки. – Я перетряхнул весь его багаж перед отъездом. У него ничего при себе не было, ручаюсь.

- Наверное, распотрошил один из тюков мсье Вебера. Они до сих пор лежат в холле.

- Добрый Морис, - промурлыкал Абель. – Он бы дал мне, если бы я попросил. И потом, теперь-то ему всё равно, да?

- Вы знали его раньше? – насторожился я.

- Нет, - Моран-младший сел прямо.

- Абель, не ври!

- Ну, хорошо. Мы встречались с ним в Париже. Он доставал мне разные… зелья.

- Ах ты, лжец, - протянул Кейн. – Так вот куда ты девал деньги. Пойдём.

Он поднял брата на ноги.

- Как же так? – запротестовал тот. – Я ещё не рассказал Кингсли… вы ведь позволите называть вас Кингсли? Видишь, Кейн, какой он милый… свою лучшую историю.

- Пошли, Абель, потом расскажешь. Не вздумайте над ним смеяться, - прошипел Кейн.

У меня и в мыслях не было.

Торнтон оказался прав – Вебер вправду торговал наркотиками. Что касается Абеля, не мог ли он убить доброго Мориса в случае, если бы тот отказался снабжать его наркотиками бесплатно? Танталовы муки – иметь под боком наркодилера и не иметь средств, чтобы оплатить его услуги. С другой стороны, Абель не казался мне настоящим наркоманом. Стянуть щепотку травы, чтобы развеять тоску, в его стиле, но я сомневался, что он способен отрезать голову Веберу.

В гостиную заглянула Матильда и спросила, не желаю ли я отобедать. Я желал. Кроме того, я надеялся, что хозяйка снабдит меня дополнительными сведениями о гостях. Увы, все они оказались в «Отранто» впервые. Матильда знала о них немногим больше моего и даже эти невинные сведения выдавала неохотно. Мысль о том, что кто-то из постояльцев оказался недостойным её гостеприимства, явно сердила её. Отчаявшись узнать что-нибудь полезное, я поднялся к себе, по пути прихватив роман о злоключениях светской дамы, вынужденной выбирать между мужем и любовником. Время тянулось медленно, точно заразившись нерешительностью героини этой мучительной книги. Мимо моей двери прошмыгнула Магда, сжимавшая метёлку для сметания пыли, как маршальский жезл. По крайней мере, одна Красная Шапочка была готова к встрече с серым волком.

Я отложил книгу и решил спуститься в подвал, чтобы ещё раз осмотреть трупы. Ничего нового я не обнаружил - к сожалению, я не силён в судебной медицине – зато едва не присоединился к ним: когда я открыл дверь, ведущую из подвала на кухню, Рейе, перекусывающий бутербродами и не ожидавший моего появления, едва не пришиб меня «Ступефаем».

На этом мне следовало бы успокоиться, но не тут-то было: всё моё существо требовало действия. В половине двенадцатого ночи я обнаружил, что сна у меня ни в одном глазу. Мадам Кроули возобновила свои бормотания, буриданова ослица из романа всерьёз задумалась о самоубийстве, а мне пришло в голову поглядеть, не выращивал ли мсье Вебер в оранжерее помимо клубники и цветов опытные образцы своего товара. Пожелав милой даме успешного разрешения её проблем, а мадам Кроули – скорейшего свидания с Люцифером или иным объектов её мистических домогательств, я захлопнул книгу и пустился на поиски оранжереи. Днём Магда показала дверь к ведущему в оранжерею ходу, и я как будто запомнил её расположение, однако в потёмках умудрился заблудиться и попал в какую-то кладовую. Со второго раза я всё же обнаружил нужный коридор и скоро очутился в длинном узком строении со стеклянным сводом вместо крыши. Возможно, Вебер и выращивал здесь дурманящие травы, но моих познаний в гербологии оказалось недостаточно, чтобы их опознать. В сущности, я сумел узнать лишь клубнику, помидоры, оплетающие шпалеры на манер лиан – до сих пор я полагал, что помидорам полагается расти на кустиках – и пресловутые розы. Их было немного, всего несколько кустов, и все странных, неестественных цветов: густо-фиолетовые, ярко-голубые, тёмно-синие, как будто крашеные. Лишь запах подтверждал, что цветы живые. Чёрная роза росла у самой стены. Я пробрался к ней, внимательно глядя под ноги. Цветок оказался некрупным, но очень красивой формы, с лепестками, будто вырезанными из бархата. Я не большой любитель цветов, но этот меня заворожил. Я коснулся тонкого, слегка изогнутого стебля. Шипы легонько покалывали мои пальцы – так покусывает руку заигравшийся котёнок. Я не успел сообразить, что делаю, а стебель уже переломился, и роза оказалась в моих руках.

- Чем вы здесь занимаетесь?

Я обернулся, смущённый тем, что меня застукали на месте преступления, и в то же время радуясь, что меня застукал именно Торнтон. Я был уверен – он меня не выдаст.

- Занялись мелким воровством? Чёрная роза, – он усмехнулся. – Как будто специально для вас.

- Не смог удержаться, - ответил я осторожно, поскольку не был уверен, что мне сделали комплимент.

- Хозяин уже не станет возражать, - Торнтон склонил голову набок, оценивая, насколько мы с розой подходим друг другу.

- Возражения могут возникнуть у хозяйки. Не говорите Матильде.

- Не скажу. Однако что вы думаете делать с розой? Зароете её трупик в снег?

Я подозрительно взглянул на него. Он ухмыльнулся.

- Ублюдок, - медленно сказал я.

- Я думал, вы цивилизованный человек, Кингсли. До сих пор вы не опускались до ругательств. Какой стыд!

Он подошёл ко мне, вынул розу из моих пальцев и отломил ей стебель. Вдел цветок в петлицу моей мантии, похлопал меня по плечу.

- Вот так. Принцип похищенного письма: если цветок будет красоваться на самом видном месте, его никто не заметит. Тем более что всем теперь не до цветов.

Торнтон стоял ко мне вплотную, и мне нестерпимо захотелось его поцеловать. Будто угадав это желание, он снял руку с моего плеча и пошёл к выходу. Я двинулся за ним, любуясь линией узкой твёрдой спины.

Вот и всё, чего я достиг, приехав в это место - снова провалился в волчью яму любви, и острые колья проткнули моё сердце. Ещё одна рана без надежды на излечение.

Торнтон обернулся.

- Что с вами? У вас такая мина, словно у вас зубы болят.

- Так и есть, - отозвался я. Они вправду болели – так сильно я стискивал челюсти. – А что? У вас есть зелье и от этого?

- Нет, - Торнтон сдвинул брови. – Шеклболт, вы меня не боитесь, нет?

- Не льстите себе. Я сумею за себя постоять.

- Ради Мерлина, не надо играть мускулами. Давайте определимся: или вы меня подозреваете, и тогда нам лучше держаться друг от друга подальше, или вы примете как факт то, что я этих убийств не совершал.

- А вы сами-то мне верите?

- Конечно, верю.

- Потому, что я был министром Магии?

- Это скорее отрицательная рекомендация. Нет. Просто у вас на лице написано, что вы не в состоянии совершить ничего противозаконного. Вы такой положительный, Шеклболт, что при других обстоятельствах я бы обходил вас по дуге – вдруг добродетель прилипчива? Наверное, добропорядочным членам общества очень скучно живётся.

Сукин сын надо мной смеялся. Я окинул его ледяным взглядом.

- В данный момент я далёк от скуки. Так же как и от слепого доверия. Вы слишком подозрительный субъект, Торнтон, чтобы применять к вам презумпцию невиновности.

- В самом деле? – он прищурился. – А ведь я мог вас убить, пока вы стояли там, медитируя на розы. Что же вы не вытащили палочку и не попытались себя обезопасить?

- Не успел, - ответил я с вызовом.

- Бросьте. Реакции у вас превосходные.

Клянусь, я не хотел улыбаться! Моё собственное лицо предало меня, расползшись в идиотской улыбке от этого незамысловатого комплимента.

- Для вашего возраста, - добавил Торнтон невинно.

Я отодвинул его с дороги и решительно зашагал к дому. И будь я проклят, если этот мерзавец не засмеялся!

- Зачем вы сюда пришли? – спросил он.

- А вы? – я не повернул головы.

Пусть плетётся следом.

- Хотел проверить, не выращивает ли Вебер галлюциногены в своём потаённом саду.

- Ну, и как?

- Нет.

- Лучше бы спать легли.

- А вот вы на мой вопрос не ответили.

- Решил полакомиться клубничкой.

- О, так вы не там ищете.

Я развернулся к Торнтону. Он отпрянул, его рука скользнула в карман; его настороженный взгляд и готовность к отпору мгновенно убедили меня в его невиновности – что бы он ни говорил, а всё же он не был уверен до конца, что я не убийца; следовательно, сам он убийцей не был.

- Я вас не понял, - теперь настала моя очередь ехидно поднимать брови.

- Спальни дам расположены в отеле.

- Не нужно говорить пошлости. Вам это не к лицу.

- Я всего лишь хотел пошутить.

- Не следует шутить со мной таким образом.

- Хорошо, - сказал он тихо. – Не буду. А теперь или идите вперёд, или пропустите меня.

Остаток пути мы проделали в молчании. Я толчком отворил дверцу, отделяющую коридор от кухни, и едва не налетел на мадам Кроули, разглядывающую снедь на своей тарелке.

- Это вы, - она бледно усмехнулась, отходя от испуга. – Профессор Рейе сказал мне, что едва не убил вас сегодня. Положительно, вы напрашиваетесь.

- Простите. Я не думал, что в этот час здесь кто-то может быть.

- Я проголодалась, - мадам Кроули величественно повела плечами. – И решила, что коль скоро убийца – один из нас, час для него значения не имеет. Если он решит кого-нибудь убить, он это сделает.

- Полагаю, вас он пощадит, - любезно проговорил Торнтон. – Из восхищения перед вашей красотой.

Удивительно, но мадам Кроули сделала ему глазки, явно принимая комплимент за чистую монету! Воистину, нет пределов человеческому тщеславию.

- Если вы взяли всё, что нужно, вам лучше пойти в свою комнату. Не следует так откровенно пренебрегать своей безопасностью, - я сердито взглянул на Торнтона. – Я вас провожу.

- С радостью составлю вам компанию, - шёлковым голосом сказал Торнтон. – Бывают встречи, которые не хочется прерывать.

Мадам Кроули ликовала. Вечер у неё удался.

Она вышагивала перед нами королевской поступью, держа тарелку, будто скипетр. Мы с Торнтоном следовали за ней, словно два пажа. Должно быть, со стороны мы представляли собой забавное зрелище. Я покосился на Торнтона. Его лицо выражало надлежащую серьёзность, но глаза искрились смехом, и я подумал, что всё же и для меня вечер не совсем потерян. Таким манером мы прошествовали через столовую. В гостиной было темно.

- Кто выключил свет? – с неудовольствием воскликнула мадам Кроули. – Когда я шла на кухню, здесь горели лампы!

Торнтон слегка поклонился и сделал движение палочкой. Свечи в большой люстре под потолком загорелись, и комната озарилась ярким трепетным светом.

Миссис Кроули побледнела - из-под слоя пудры и пятен румян проступил серый холст. Тарелка выпала из её рук. Она бросилась вперёд, налетела на стол и, ухватившись за его край, издала крик, напоминающий звук механического сверла. Душ ужаса мгновенно смыл с нее демонический имидж.

Один из витых шнуров был перекинут через мощный карниз. Его нижний конец образовал петлю, и на этой импровизированной виселице, на фоне пурпурной занавеси, придававшей сцене гротескную театральность, застыл человек. На почерневшем лице ярко выделялись белки закатившихся глаз, рот приоткрылся, из него торчал распухший язык, на подбородке засохла слюна и струйка крови. Это был Абель Моран.

Мы бросились к нему, Торнтон заклинанием рассёк веревку, а я подхватил тяжёлое тело.

- Мёртв, - буркнул я.

У мадам Кроули подкосились колени. Она осела на пол и тихо застонала, вцепившись в ножку стола.

- Вы не могли его не видеть, когда проходили через гостиную, - заметил Торнтон, глядя на неё поверх головы трупа.

- Его не было!

- Он уже остыл, - я пощупал шею Абеля, холодную и вязкую, словно слегка намокшая глина.

- Никого тут не было! - выкрикнула мадам Кроули. – Клянусь вам!

- Ни к чему так орать посреди ночи, – донёсся с лестницы ворчливый голос Морана-старшего. – Было, не было… что у вас опять случилось? И Абель куда-то запропастился.

Торнтон осторожно опустил мертвеца на пол и поднялся, я последовал его примеру. Мы встали плечом к плечу, как соучастники преступления. Моран сделал несколько шагов, неуверенно всматриваясь в наши лица, затем бросил взгляд на скорчившуюся на ковре мадам Кроули, а потом… потом он увидел Абеля.

На секунду он замер, и черты его лица застывали, пока не превратились в маску ужаса: окаменела нижняя челюсть, кровь отлила от щек, остекленели глаза, а затем маска разлетелась вдребезги, и Моран бросился к брату.

- Что же вы его бросили? Помогите ему!

- Он умер, - сказал Торнтон.

- Чушь. Не мог он умереть. Пустите меня. Ennervate!

Тело Абеля дернулось, голова с деревянным стуком ударилась об пол.

- Ennervate!

- Прекратите, - я шагнул к нему. – Оставьте его в покое.

Моран дико посмотрел на меня снизу вверх.

- Вставайте, - сказал я уже мягче. – Сделать ничего нельзя. У него шея сломана.

- Идите к себе в номер, - вдруг предложила мадам Кроули. – Я вас провожу.

В её голосе прозвучала доброта - она будто с сыном разговаривала. Эти интонации до того ей не шли, что мне стало не по себе. «Отранто» с самого начала был полон мелких неправильностей; теперь они росли и умножались, и я уже не верил, что смогу когда-нибудь выбраться отсюда.

- Нам следует обсудить наше положение, - Торнтон шагнул в сторону, пропуская Кейна Морана и мадам Кроули. Из Морана будто душу выпустили, ступал он тяжело, словно Голем, и глаза у него были… даже не стеклянные, а какие-то глиняные. – Разбудим Матильду и Рейе. Признаться, я сомневаюсь, что они спят.

- Правильно сомневаетесь, - Матильда выступила из темноты. – Я действительно не ложилась.

Она быстро взглянула на тело Абеля и тут же опустила глаза, словно зрелище причиняло ей боль.

- Как несправедливо, - пробормотала она. – Бедный мальчик.

- Не так уж он был и молод, - возразил Торнтон.

- Ваш ровесник, должно быть, - Матильда бледно улыбнулась. – Для меня и вы – мальчик, знаете ли.

- Речь не обо мне, - излишне резко ответил Торнтон. – Я зайду за профессором Рейе.

Он стремительно пересек гостиную.

- Как жаль, что мой муж не мог иметь детей, - Матильда провела рукой по глазам. – Теперь я осталась совсем одна. Бедный, бедный мсье Моран!

- Он уже умер. Теперь он не знает печалей.

Я шагнул в сторону и трансфигурировал вышитую скатерть в простыню. Можно было и не утруждаться, да только нарядные кружева и вышивка казались мне малоподходящим саваном для человека, умершего такой смертью.

- Но я говорила не о нем, - Матильда, не отрываясь, наблюдала, как я накрываю труп. – Бедный Кейн Моран. Он так любил брата!

- Он разве что ноги об Абеля не вытирал, - возразил я.

Матильда покачала головой.

- У вас, верно, никогда не было ни сестер, ни братьев, не то б вы так не говорили.

- Не было, - подтвердил я. – Но я не понимаю…

- Были бы – вы бы поняли. А вот и профессор.

Рейе таращил на нас заспанные глаза.

- Вы… - он прокашлялся и сердито оглянулся на Торнтона. – Могли бы и объяснить, в чём дело. Неужели опять кто-то умер?

- Да, - сказал я.

- Кто? – маленькие глазки Рейе тотчас же утратили дремотную мутность.

Я приподнял край покрывала, открывая лицо Абеля Морана.

Рейе посмотрел на него, потом - на карниз, с которого всё ещё свисал обрывок веревки.

- Так, - сказал он, быстро подошёл к окну и раздвинул шторы. Наклонился. – Так. Вот его палочка, у стены. Неужто и этого убили?

- У вас есть другая версия? – осведомился Торнтон.

Рейе промычал что-то неопределённое и обернулся на стук каблучков. Мадам Кроули успела восстановить не только макияж, но и привычное состояние духа.

- Матильда, - сказала она с улыбкой, напоминавшей о змеях, сплетавшихся на её медальоне, - попросите Магду приготовить нам чаю. Кстати, где же она, наша Магда?

- Должно быть, спит, - буркнул Рейе. – У людей с чистой совестью всегда хороший сон.

- Если бы это было так, то на нашей несчастной планете спали бы считанные единицы, а все прочие бродил бы в тоске. К счастью, совесть не настолько надоедлива, как о ней говорят, - мадам Кроули было засмеялась, но, зацепившись взглядом за прикрытое тело, оборвала смешок, и он повис в воздухе, точно гимнаст без поддержки.

Матильда ушла на кухню, оттуда доносились шум закипающей воды и позвякивание посуды.

- Пойдемте в столовую, - предложил Торнтон.

Никто не возражал.

Через минуту к нашей поредевшей компании присоединилась Магда и тут же принялась накрывать на стол. Одного взгляда на её побледневшее лицо было достаточно, чтобы понять — Матильда ей все рассказала. Мы сидели в молчании, наблюдая за движениями девушки; точные поначалу, они становились всё более неуверенными, пока, наконец, она не уронила на пол ложку.

- Что вы на меня уставились? – выкрикнула она. – Что со мной не так?

Я отвел глаза. Мадам Кроули хихикнула.

- С вами всё в порядке, Магда, - неловко сказал Рейе. – Дело не в вас.

Вошла Матильда.

- Давайте пить чай, - промолвила она. – Надеюсь, это нас немного успокоит. Положение, в котором мы оказались, достаточно скверное и без того, чтобы осложнять его ссорами.

- Я всё-таки убеждена, что убийца - какой-нибудь бродяга, - мадам Кроули нарочито аккуратно расправила салфетку рядом со своей чашкой и тут же просыпала на нее сахар.

- Вы всегда убеждены в чем-нибудь фантастическом, - не сдержался Рейе.

- Правда? – мадам Кроули прищурилась. – Хорошо, оставим фантастику. Где вы были этой ночью?

- Спал. В своем номере.

- Кто-нибудь может это подтвердить? – тихо спросил Торнтон.

- Нет, конечно, - Рейе мотнул головой. – А кто может подтвердить ваше алиби?

Мы с Торнтоном переглянулись.

- Мы прошли в оранжерею раньше, чем Абель Моран был убит, - сказал я. – Сначала я, потом мистер Торнтон. Ведь мадам Кроули не видела тела, когда шла на кухню.

- Правда? – Рейе резко обернулся к мадам Кроули, невольно от него отшатнувшейся. – Может быть, оно было там, а вы его не заметили?

- Нет, - женщина замялась. – Я… правду говоря, я не смотрела по сторонам, но вряд ли я могла не заметить, хотя… я действительно не смотрела по сторонам.

Рейе развёл руками и насмешливо улыбнулся.

- Прекрасно, - голос Торнтона звучал ровно, однако я чувствовал, что он с трудом сдерживает гнев. – Стало быть, алиби нет ни у меня, ни у вас.

- Ни у мадам Кроули, - указал Рейе, - ни у мсье Шеклболта, хотя его я, признаться, не подозреваю.

- Отчего же? - спросил я без особой благодарности в голосе. – Я не менее подозрителен, чем все остальные. Впрочем, мадам Кроули мы можем исключить из числа подозреваемых.

- Женщины тоже бывают убийцами, – возразил Рейе.

Я вспомнил Беллатрикс Лестрэндж и не мог с ним не согласиться.

Мадам Кроули пренебрежительно дёрнула плечом.

- Если рассуждать подобным образом, то в число подозреваемых следует включить мадам Матильду и Магду.

Матильда слегка улыбнулась. Магда немедленно заревела.

- Пожалуйста, избавь меня от своих нелепых эмоций! – нетерпеливо воскликнула Матильда. – Никому ты не нужна, дурочка. Между прочим, мы не можем полностью исключить версию, что убийцей является лицо постороннее.

- Где же он укрывается? – спросил Торнтон с недоверием.

- В подземных ходах, - Матильда опустила глаза. – Под отелем целая система подземных ходов. Неизвестный может прятаться там.

- Но почему вы нам не сказали? – вырвалось у меня.

Остальные смотрели на Матильду молча, однако с тем же возмущенно-вопросительным выражением, как у меня.

- Я не могла, - она стиснула руки. – Если бы кто-то попал в эти ходы, он бы сразу понял, что Морис был… что он…

- Занимался хранением и контрабандой наркотиков, - закончил Торнтон. – Для нас это не новость, мадам. Вам следовало сообщить про ходы сразу, тогда нам, возможно, удалось бы избежать новых убийств.

- Я всего лишь хотела сохранить имя семьи незапятнанным, - Матильда опустила голову. – Поверить не могу…

Она махнула рукой.

- Утром я покажу вам ход в подземелья.

- Почему не сейчас?

- Если вы собираетесь схватиться с убийцей, вам потребуются силы. Вы должны отдохнуть.

- До утра остались считанные часы, - Торнтон поднялся и подошёл к окну.

- Профессор, вы пойдете с нами? – я рассчитывал, что Рейе откажется, но не спросить не мог.

Он бросил на меня странный взгляд, и мне показалось, что он собирается что-то мне сказать, но через миг выражение нерешительности сменилось прежней угрюмой миной.

- Нет. В подземелья я с вами не полезу, коль скоро не уверен, что выйду из них живым.

Я запротестовал, но Торнтон остановил меня.

- Профессор прав. Он не доверяет нам, мы не доверяем ему. Лучше нам держаться порознь. Если убийства совершал посторонний, мы справимся с ним и вдвоём.

- Но если вернётся только один из вас, - с расстановкой проговорил Рейе, - вернувшегося я буду считать убийцей, какие бы байки он ни рассказывал. Со всеми вытекающими последствиями.

- Справедливо, - кивнул Торнтон. – В свою очередь предупреждаю вас, что ни одну из присутствующих здесь дам я не подозреваю, как и мистера Морана-старшего, и потому для вас было бы очень хорошо, если бы все они к нашему возвращению оставались в добром здравии.

В тот момент я был с ним согласен, и это доказывает, что не всегда опыт работы, логический склад ума и развитая интуиция являются ключами, способными отпереть любой замок. Двери истины открывает единственная отмычка – время.

- За них можете не волноваться, - Рейе отодвинул свой стул. – Пока я здесь, никто не причинит им вреда. Возможно, и причинять-то некому.

Он покинул столовую, оставив свой чай недопитым. Магда сидела, опустив голову, и крошила кекс, ее ресницы слиплись от слез, а веки набрякли, будто снег, пропитанный влагой.

- Не расстраивайтесь, Кингсли, - сказала Матильда и с трудом улыбнулась. – Вы найдете убийцу, не сомневаюсь.

- Только найдите его поскорее, - проговорила миссис Кроули, - пока он не прикончил нас всех.

- Половина четвертого, - Торнтон отодвинул от себя прибор. – Шеклболт, вы будете готовы к восьми?

- Я бы хоть сейчас отправился.

- Я тоже.

Мы посмотрели на Матильду. Она склонила голову и упрямо поджала губы, показывая, что не уступит, и нам ничего не оставалось, как разойтись по номерам.

Я действительно страшно устал и полагал, что засну, едва моя голова коснется подушки, но сон не шёл. Сначала я услышал стук в оконную раму. Поднявшись, я выглянул наружу. Ветер швырял в стекло пригоршни мокрого снега. Я поёжился и поспешил нырнуть под одеяло. Потом мне почудилось, будто что-то шевелится у кровати. Ругая себя за мнительность и глупые страхи, я зажёг лампу. Спать при свете я не мог, а потому поднялся, надел халат и устроился с книгой у камина. От огня исходило приятное тепло, но мысль об окоченевших трупах Абеля Морана, Каминского и Вебера не позволяла мне расслабиться. Чертыхнувшись, я вышел из номера и спустился в общую гостиную.

Сначала мне показалось, что комната пуста. Потом я увидел Торнтона. Он сидел на диване, скрестив ноги и глядя перед собой невидящим взглядом.

- Вам тоже не спится? – спросил я.

Он пожал плечами и слабо улыбнулся.

- Проснулся от того, что ветер погнал дым из дымохода в комнату. Ну и погода!

- Я-то думал, в Альпах всегда ясно, - пожаловался я.

- Всегда ясно только на открытках для туристов, - философски отозвался Торнтон.

Пламя камина освещало его лицо с одной стороны, превращая в подобие маски двуликого божества, бесстрастного и безжалостного. Торнтон поймал мой взгляд и изменил позу. Иллюзия пропала. Передо мной был обычный человек, молодой – моложе, чем ему хотелось бы казаться - утомленный и обеспокоенный происходящим.

- Что, кошмаров больше не видели? – осведомился он.

Когда-то я принялся бы оправдываться, но мне уже давно безразлично, что обо мне подумают другие.

- Нет. Но, полагаю, если бы заснул, то увидел бы.

- Странно, что вы признались мне в этом.

- Почему бы и нет? С кем ещё я могу здесь поговорить? – я вздохнул.

- С мадам Кроули. Она от вас без ума.

- Рад, что вы в состоянии шутить.

- Я не шучу. Она в самом деле положила на вас глаз.

- У неё нет никаких шансов.

- М-да. Полагаю, тот факт, что она уже не так молода и привлекательна, как была когда-то, ускользнул от её внимания.

- Не в этом дело. Будь мадам Кроули на двадцать лет моложе, я бы на неё всё равно не польстился.

- Не ваш тип?

- Вот именно, - ответил я кратко. – Не мой. А вы любопытны.

- Скорее, жаден до информации. Мне нравится собирать факты и упорядочивать их.

- А мне – разгадывать загадки. Из нас выйдет неплохой дуэт.

- Нам придется отыскать убийцу, если мы не хотим оказаться его жертвами.

- Конечно, - разочарованно ответил я. – Но было бы лучше, если бы наше сотрудничество оказалось не вынужденным.

Торнтон приподнял верхнюю губу в усмешке.

- Торнтон, вы не в Слизерине учились?

По взгляду, ставшему колючим, я понял, что был прав в своих предположениях: когда-то ему предложили сделать выбор, и он выбрал проигравшую сторону.

- Да. В Слизерине. Что с того?

- Вам дали закончить школу?

- Я получил диплом, - Торнтон отвернулся. – И не запятнал себя убийством, если вы об этом.

- В отличие от человека, ради кого покинули Хогвартс. Кто это был – отец, мать, дядя?

Торнтон прикрыл глаза. Враждебность, исходившая от него, стала почти осязаемой.

- Как ваше настоящее имя? – осведомился я.

Он посмотрел на меня холодными пустыми глазами и не ответил.

- Я могу послать запрос в британский аврорат, - напомнил я.

- Нотт. Теодор Нотт.

- Тед Торнтон, - произнес я. - Анаграмма. Черт, мог бы и догадаться.

- Зачем? – Торнтон… то есть, Нотт пожал плечами. – Вы уже не на службе.

- Аврор всегда остается аврором, - наставительно сказал я.

- А преступник всегда остается преступником?

На скулах Нотта проступил румянец.

- Вы не преступник - насколько мне известно.

- Но мой отец им был, а яблоко от яблоньки…

- Не говорите банальностей. Вам это не идёт. Зачем вы сюда приехали?

- Отдохнуть.

- Слушайте, Торнтон… Нотт… как вас там, как только дорога откроется, я отволоку вас в местный участок и напою Веритасерумом. Так что лучше вам сразу сказать, что вы здесь делаете.

- А вы не думаете, Шеклболт, - тихо сказал Нотт, - что как только дорога откроется, я могу незамедлительно уехать? Я не обязан отвечать на ваши вопросы. Вы не официальный дознаватель, вы такой же гость и иностранец, как я. И такой же подозреваемый. Откуда мне знать, может, вы и есть убийца.

- Зачем мне убивать Вебера?

- А мне зачем?

- Не знаю, - я раздражённо махнул рукой. – Вы ответите на мой вопрос?

- Я встречаюсь здесь с одним человеком, - Нотт откинулся в кресле, так что глаза его оказались в тени, и я мог видеть только его губы. – Приезжаю всякий раз, как мне нужен совет.

- Отшельник?

- Да.

- Значит, вы и раньше здесь бывали?

- Не в отеле. Магда права – дом моего знакомого окружает защитный барьер. Он находится выше, в лесу.

- Просто превосходно. У нас ещё один кандидат в убийцы, а вы молчите.

- Если бы я думал, что он убийца, то не стал бы этого делать.

- Правда? Он инвалид и не может ходить?

- Нет.

- В таком случае, он, должно быть, святой и не способен причинить никому вреда?

- Оставьте вы это, Шеклболт, - Нотт разозлился. – Я понял, к чему вы ведёте. Но я должен был молчать. Он поселился здесь потому, что не желает быть обнаруженным, ясно?

- Он беглый преступник? – спросил я напрямик. – Один из Упивающихся?

Против моего ожидания, Нотт не вспылил, напротив, его гнев улёгся.

- У него есть Метка, - он улыбнулся, словно его забавлял этот прискорбный факт. – Но он не преступник. Я бы сказал, наоборот. Просто он не желает, чтобы стало известно…

Тут он запнулся и замолчал. Некоторое время я ждал, но он не собирался продолжать.

- Назовите его имя, - потребовал я наконец. – Я его знаю?

- Знаете, и очень хорошо. Но… нет, я не стану говорить. Давайте обыщем подземелья. Если мы ничего не найдем, тогда – возможно. Хотя вообще-то я подозреваю Рейе.

- Как мне хочется свернуть вам шею! – произнес я с чувством.

- Сделайте это – и вас осудят за четыре убийства сразу, - невозмутимо отозвался Нотт.

- Может, оно того стоит? – пробормотал я.

Нотт приподнял бровь, ухмыляясь, и на этот раз я вспомнил… почти. Внезапно свечи в шандалах вспыхнули ярче, и сильно потянуло сквозняком. Я поднялся и выглянул в коридор, где царил непроглядный мрак: светильники на стенах погасли – или кто-то их погасил. Я зажёг их заклинанием. Коридор был пуст, тем не менее, меня не покидало ощущение, что откуда-то за мной наблюдают. Я дошёл до лестницы, но никого не обнаружил.

- Что там? – спросил Нотт, когда я вернулся.

- Показалось, что в комнату кто-то заглянул.

- Возможно, вы не ошиблись, – он нахмурился. – Давайте проверим коридоры.

- Не вижу смысла. Если за нами и следили, это кто-то из постояльцев, и он уже укрылся в своём номере.

- Как хотите, - Нотт наклонился и, морщась, стал растирать колено. – Чёртова погода. Суставы ноют, как у старика.

Я посмотрел на тень Нотта, скорчившуюся под креслом, точно собака, и вдруг представил его с запрокинутым белым лицом – гортань рассечена, невидящие глаза уставлены в потолок.

- Я этого не допущу, - сказал я вслух.

- Что?

- Ничего. Мне нужно выйти, - я поднялся, борясь с тошнотой. - Увидимся утром.

- Вам плохо?

- Нет, я просто задумался над тем, что услышал.

Мне надо выйти. Я не вынесу, если меня стошнит при нём.

Я едва ли не бегом бросился к выходу. На лице Торнтона-Нотта было написано удивление, но это было не важно.

На улице мне полегчало. Дурнота прошла. Я зачерпнул снега в пригоршню и сел на ледяную ступеньку, жадно вдыхая ночной воздух. Талая вода просачивалась сквозь мои пальцы, снежинки, крупные, как мотыльки, садились на колени. Мне вдруг захотелось заплакать. Последний раз я плакал в детстве, и сейчас это желание казалось мне противоестественным. Хотя, если разобраться, что может быть естественнее слёз?

Я поднялся и пошел в дом, надеясь, что мои яйца не позванивают при ходьбе – я чертовски замерз. Нотта уже не было. Огонь в камине дотлевал, едва заметные язычки пламени, голубые от угарного газа, жались к головням. Я постоял, глядя на диван, подушки которого ещё сохранили вмятины от тела моего визави. Моего… нет. Я помотал головой. Проклятый отель. Проклятая погода. Снег растает, и я уеду отсюда, чтобы забыть всю эту историю, как страшный сон.

Я снова поднялся к себе. Меня не оставляло ощущение, будто я только и делаю, что хожу туда-сюда; прямо-таки символ моей жизни в «Отранто», да и вообще всей моей жизни в последние годы - хаотичные перемещения, не имеющие смысла и не приносящие результатов.

Как я ни старался, мне не удавалось привести мысли в порядок. Я метался по своей маленькой гостиной, и огоньки свечей наклонялось в мою сторону, будто хвосты маленьких собачек. Потом я услышал звуки льющейся воды, доносящиеся из соседнего номера. Я вошёл в ванную комнату, присел на край толстолапой чугунной ванны и запрокинул голову, глядя в маленькое окошечко под самым потолком. В окошечке метался снег, за стеной шумели струи воды, разбиваясь о плечи моего соседа, лаская его тело. Я попытался представить его раздетым и не смог. Все эти фантазии не имеют смысла – пока не увидишь воочию, не узнаешь наверняка. Пожалуй, я так и не узнаю…

Внезапно я потерял равновесие и едва не грохнулся в ванну. Плеск воды уже стих, и я понял, что заснул. Потирая ушибленный локоть, я вернулся в спальню; я чувствовал себя слегка пристыженным, но на душе отчего-то посветлело. Посветлело и за окнами – до назначенной половины восьмого оставалось четверть часа.

В дверь осторожно поскреблись. Магда с сервированным подносом стояла в коридоре, опасливо оглядываясь.

- Мадам прислала, - сообщила она.

- Гости встали?

- Мистер Торнтон в гостиной, с мадам. Мистер Моран у себя. Я принесла ему бутылку коньяка. Те три, которые он забрал ночью, он уже выпил. Мадам сказала, пусть – так ему будет легче.

Я в этом сомневался, но решил не вмешиваться.

- А профессор Рейе?

- Он не выходил.

Магда потупилась. Я забрал у нее поднос и поставил его на столик в гостиной. Магда переминалась в дверях, нерешительно поглядывая на меня.

- Вы что-то хотели мне сказать?

- Д-да, - девушка оглянулась и взяла меня за рукав. – Вы ведь хотите спуститься в подземелья? Так вот: там кто-то живет. Но не люди.

- Вы кого-то видели?

- Я слышала. Крики. Ужасные вопли. И знаете что?

Она придвинулась совсем близко, так что я почувствовал аромат мыла и лавандовой воды, исходящий от ее свежей щёчки, и прошептала:

- Это не человек кричал, мсье. Люди так не кричат, вот. И голос доносился из-под земли, гулкий, страшный – уооо! уооо! – а потом замолк, а я стояла там, и кровь заледенела у меня в жилах.

- Я вам не мешаю?

Я вздрогнул, Магда взвизгнула и вцепилась мне в руку.

- Вы! – рявкнул я, чувствуя, как по спине стекает струйка пота. – Какого дьявола вы так подкрадываетесь?

- Я просто шёл в свой номер, - Нотт усмехнулся и оглядел сначала меня, потом Магду. – Вы перегородили коридор. Почему бы вам не продолжить нежную беседу в ваших комнатах?

Только сейчас я сообразил, как мы с Магдой выглядели со стороны. Девушка отчаянно покраснела, пискнула что-то протестующее и обратилась в бегство.

- Это не то, о чём вы подумали, - неловко сказал я. – Мы говорили о деле.

- Как скажете, - лицо Нотта оставалось серьезным, но глаза насмешливо заблестели.

- Это правда!

- Оставьте, Шеклболт. В конце концов, вы оба – взрослые люди. Нет ничего страшного в том, что вы решили хоть как-то скрасить ситуацию. А теперь позвольте мне пройти.

Я посторонился, пропуская его, и пошёл за ним.

- Магда рассказала мне, что слышала странные крики, доносящиеся из-под земли, - сказал я ему в спину.

Нотт слегка повернул голову.

- Она говорит, это кричал не человек.

- Да что вы? И кто же это был, Кровавый барон?

- Думаю, ирония в подобной ситуации неуместна.

- Ирония уместна всегда, - Нотт открыл дверь своего номера. – Сколько времени понадобится вам на сборы?

- Я буду готов через десять минут.

- Хорошо. Лучше с этим не затягивать.

Матильда ждала нас внизу. Ее платье и прическа выглядели безукоризненно, лицо было аккуратно, хоть и незаметно подкрашено, однако выглядела она измотанной.

- Идёмте, - она повернулась и повела нас за собой.

Мы вошли в большой пустующий зал, который уже осматривали, когда искали Каминского. В зале не было ни свечей, ни ламп, и всё же он был наполнен призрачным бледным светом, струящимся из французских окон, наполовину забранных решётками. За ними был заснеженный сад, мётлы вязов пытались очистить небо от туч, но только обрушивали вниз новые порции белых хлопьев. Из сугробов торчали чёрные пики ограды. Зеркала, вделанные в стены, отражались друг в друге, создавая иллюзию бесконечного коридора, наполненного сумраком, в котором блуждали три потерянные души.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

- Вход вон за той панелью, - Матильда указала на резную панель рядом с холодным камином. - Мы давно закрыли эту комнату. Она слишком большая. Невыгодно ее топить.

Голос Матильды прозвучал гулко и странно.

- Похоже на бальный зал, - заметил я.

- Это он и есть. Лет сто назад «Отранто» был модным местечком, но уже при отце Франка мода на отель прошла, и зал стал не нужен. Мы им не пользовались. Только Изабелла сюда заходила.

- Зачем?

- Танцевала. Она очень любила танцевать, у неё был настоящий талант. В Бобатоне все были уверены, что она сделает большую карьеру, но Изабелла предпочла вернуться сюда. Не понимаю, почему – ей было тесно в нашем старом отеле. Она была такая весёлая. Всегда смеялась, все ее забавляло: гости, погода, даже наша мебель. Помню, как она стояла напротив больших часов в холле и хохотала. Гроб, говорила, с маятником. Когда умер Франк, мой муж, она как-то потухла…

- Она так его любила?

- Нет, пожалуй. Они друг друга не понимали. Франк считал, что Изабелла слишком несерьёзная для нашего бизнеса. Называл ее стрекозой. Но его смерть… Изабелла была слишком мала, когда умерли наши родители, а потом как-то так вышло, что она никогда не сталкивалась со смертью. И вот – Франк умер. Она словно испугалась раз и навсегда и с тех пор все думала, думала…

Матильда провела кончиками пальцев по векам.

- Я хотела отправить её отсюда. Пусть бы пожила в каком-нибудь большом городе. Но Морис меня отговорил. Сказал, что дела в отеле не очень хороши, а жизнь в городах дорога. Мне следовало настоять на своём, но я не настояла.

- Мне очень жаль, - вежливо сказал я.

- Мне тоже.

Матильда повернула деревянную завитушку, и панель отъехала в сторону, открывая узкую лестницу.

- По ней часто ходили, - заметил Нотт, разглядывая чистые ступени и хорошо смазанный запорный механизм.

Матильда тяжело вздохнула.

- Удачи вам, - промолвила она.

- Спасибо, - отозвался я. – Удача нам понадобится.

Едва мы спустились – крутые с виду ступеньки оказались очень удобными – как панель со скрежетом встала на место, и мы очутились в кромешной тьме.

- Могла бы не закрывать, пока мы не вернёмся.

- Она правильно сделала, - возразил Нотт. – Если убийца прячется здесь, он может пробраться в дом, пока нас не будет.

- Он и так пробирается в дом, когда хочет. Если, конечно, он существует.

Нотт кивнул, признавая мою правоту.

- Итак, Вергилий, каким путём вы меня поведёте?

- Не знаю, - я повертел головой, пытаясь сориентироваться в путанице коридоров, расходившихся от того места, где мы стояли. – Пойдём наугад.

- Наугад! – фыркнул он. – Где вы этому научились, мистер Шеклболт, в Министерстве Магии? Идти наугад означает заблудиться.

- А вы где научились выбирать в проводники человека, не знающего дороги - в Слизерине? – не остался в долгу я.

- В Слизерине я этому разучился, - Нотт жестом фокусника вытащил из кармана измятый лист пергамента.

- Что это?

- План «Отранто». Висел над конторкой в холле. Синим обозначен первый этаж, зелёным – второй, а красным, надо полагать, подземная часть. Вы легко бы его обнаружили, если бы не предпочли обниматься с Магдой, выведывая у неё местные сплетни.

Нотт мог торжествовать – так стыдно мне давно не было. Я даже не обратил внимания на то, что мне показалось абстрактной гравюрой. Похоже, руководящие посты дурно на мне сказались: я до того привык перекладывать оперативную работу на своих сотрудников, что совсем потерял квалификацию. Однако я счёл необходимым вступиться за честь Магды.

- Она всего лишь хотела нам помочь. Между прочим, в случае с отшельником Магда оказалась права. Он действительно существует.

Нотт хмыкнул.

- Непременно расскажу ему, что его тайна раскрыта, и кем - горничной из захолустного отеля! То-то он удивится. Он всегда был склонен переоценивать моральные качества женщин – ему всё кажется, что они добрее мужчин, пока он в очередной раз не получит от них по носу – и недооценивать их в плане интеллекта. Кажется, и я этим заразился. Если мы столкнёмся с призраком, я предложу нашей прекрасной Белоснежке занять место моей секретарши. Нам сюда. Этот коридор ведёт в большую пещеру. Наиболее подходящее место для укрытия, всё остальное – просто путаница переходов. Надеюсь, наша любезная хозяйка не прочертила на карте пару лишних линий, чтобы сбить нас с толку. Кстати, вы не забыли про нить Ариадны?

- Не настолько я глуп, - проворчал я и оглянулся. Фосфоресцирующая нить тянулась за нами, переливаясь зелёным. – Вы и в Матильде сомневаетесь? Она могла бы не рассказывать нам про подземелья.

- Она вам нравится?

- Пожалуй.

- А мне нет. Знавал я женщин такого типа - снаружи сама любезность, а внутри – один голый расчёт. Что касается бесценных сведений, которыми она с нами так великодушно поделилась… Во-первых, когда цена вопроса – собственная жизнь, поневоле становишься разговорчив. Тут уж не до фамильной чести. Во-вторых, план висел на приметном месте, и пусть мы с вами не проявили должной наблюдательности – что говорить, я и сам обратил не него внимание только прошлой ночью, Орлиный Глаз, нечего сказать! – однако мы небезнадёжны, и рано или поздно до нас бы дошло, что «Отранто» представляет собой что-то вроде айсберга.

- Ей было достаточно спрятать карту.

- Вы можете в упор не видеть вещь, пока она висит на видном месте, но сразу заметите, если она пропадёт. И тут уж начнёте думать, что это была за штука, и кому понадобилось её убирать.

- Матильда мне всё равно симпатична.

- У неё такие славные голубые глазки, - усмехнулся Нотт. – Вы неравнодушны к голубым глазам, а, Шеклболт?

- Мне больше по нраву серые, - тихо ответил я.

Слишком тихо – он не расслышал.

Перед нами забрезжил свет, и мы вышли в пещеру размером с гостиную в отеле, только намного выше. Она казалась бы ещё просторнее, если бы не тюки, плотно уложенные вдоль стен. Судя по следам на каменном полу, раньше тюков было больше, и они занимали почти всю пещеру.

Нотт шагнул к одному из них и отогнул его край. В воздух поднялось тонкое облачко искрящейся пыли. Он чихнул и поспешно отступил, прикрывая ладонью лицо.

- «Золотая пыльца».

- Всё равно, что чистое золото, - я поднял палочку выше, чтобы осветить все углы. – Вы когда-нибудь пробовали эту штуку?

- У меня на неё аллергия, - Нотт снова чихнул. Глаза у него начали слезиться, а нос покраснел. – Вот проклятье.

- Стало быть, ход в страну чудес вам заказан, - констатировал я.

- Зато в пещеру Аладдина у меня круглосуточный допуск. Что скажете, Шеклболт? Вынесем эту прелесть потихоньку и сделаем себе состояние. Даже нашим внукам хватит.

- У меня нет внуков, - я бросил на него неодобрительный взгляд. – Надеюсь, вы это не всерьез предложили?

- Не повезло мне со спутником, - посетовал Нотт. - Раз в жизни выпал шанс разбогатеть, и то не вышло.

- Любопытно. Неужели Вебер всё это перетаскивал в открытую?

- Скорее, через эти боковые коридоры. Куда-то же он ведут, - рассудительно сказал Нотт.

- Ему не было нужды прятаться.

- А гости? Вы оказались бывшим аврором, кто-то вполне мог оказаться аврором в отпуске.

- В самом деле. Смотрите, - я указал на масляную лампу, полускрытую деревянным ящиком.

Нотт поднял её и осмотрел со всех сторон.

- Копоть свежая, - сказал он тревожно, - и масло не потемнело. Тут и вправду кто-то побывал.

- Возможно, лампу оставил сам Вебер, - предположил я. – Ведь со дня его смерти прошло совсем немного времени.

Нотт присел на корточки, рассматривая пол. Лампа, которую он по-прежнему держал в руке, с лязгом задела о ящик. Звук эхом отразился от стен, одновременно я услышал сходный шум, но донёсшийся со стороны коридора, из которого мы пришли. Обернувшись, я увидел тень, мгновенно исчезнувшую, и тут Нотт, глядевший в том же направлении, дернул меня за ногу, роняя на пол рядом с собой, и крикнул: «Impedimenta!». Над нашими головами прошла ударная волна, расшвырявшая тюки, а скальный свод, нависавший над входом в пещеру наподобие арки, обвалился.

- Шшш, - сказала темнота.

Новый вал загустевшего воздуха разорвал защитный экран в клочья, поднял меня в воздух и шмякнул об пол. Я ударился лбом об ящик и отключился.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мне удалось прийти в себя. Не думаю, впрочем, что мой обморок продлился более четверти часа. Первую минуту я не мог сообразить, где я нахожусь, и что стряслось. Потом память вернулась. Я лежал ничком, засыпанный обломками дерева, а сверху на мою голову капала вода.

- Нотт! – крикнул я, поднимаясь с колен и нашаривая палочку на мокром камне.

Палочка тоже была мокрая, и я порадовался, что Lumos водой не затушишь - это вам не спички и свечки.

- Нотт!

- Не кричите. Здесь я.

Я посветил в угол. Нотт стоял, прислонившись к стене и упираясь ладонями в колени. Волосы падали ему на лицо.

- С вами всё в порядке?

Он ощупал левый бок и поморщился.

- Немного ушибся. Нормально. Что с выходом?

Вместо выхода была груда камней, над которой ещё не осела пыль. Секунду мы глазели на неё в молчании, потом, не сговариваясь, повернулись и принялись вглядываться в тёмные туннели, похожие на норы гигантских выползней.

- Интересно, что с «Отранто»?

- Ничего, - Нотт вытащил из кармана карту. Теперь она походила на носовой платок слона, страдающего насморком. – Видите? Мы вышли за пределы отеля. Вот это строение наискосок – оранжерея. Над нами только скала.

- Я бы предпочёл, чтобы над нами сияло синее небо, - вздохнул я.

- В Альпах так и полагается, - грустно сказал Нотт. – Между прочим, пока вы здесь не появились, погода была отменная.

- То есть, это я во всём виноват? – возмутился я.

- В том, что нам на голову обрушили полтонны породы, я вас не обвиняю. Мне следовало заметить преследователя. Но вы меня всё время отвлекали…

- Значит, вы всё-таки вините меня?

- Нет, виноват я, поскольку позволил себе на вас отвлечься.

Вот так комплимент. Нет, ядовитое слизеринское воспитание ничем не вытравишь.

- Просто покажите, каким из этих коридоров мы сможем выйти на поверхность.

- С этим есть небольшая проблема.

- Только не говорите мне, что их нет на плане!

- Но их действительно нет. Это ведь план отеля, а мы вышли за его пределы. Он заканчивается пещерой.

- Просто великолепно, - проворчал я. – Тогда нам остается лишь мой метод – наугад.

Я прошел через пещеру, отпихивая ногой тюки. Некоторые из них разорвались, и драгоценное содержимое сыпалось наружу струйками сверкающей, прекрасной, смертельно ядовитой пыли.

- Хорошо еще, что дрянь глотают, а не нюхают, - Нотт пригнулся, чтобы пройти под низкий свод тоннеля. – Не то мы с вами сейчас представляли бы печальное зрелище.

Я заметил, что возле его лица переливается полусфера защитного поля. С аллергией шутки плохи.

Мы дошли до места, где коридор изгибался под неожиданным углом, и обнаружили, что дальше он идёт под уклон.

- Надо возвращаться, - спокойно сказал Нотт. – Завал мы разберём, а вот в этих лабиринтах заблудимся в два счёта.

- Мы сможем вернуться по Нити.

- Да, но если мы будем плутать долго, то выбьемся из сил, и на завал их уже не останется. Я не планирую провести тут неделю. К тому же, Вебер наверняка наставил ловушек, чтобы обезопасить себя от незваных гостей.

- М-да. Не везет нам сегодня.

- Если бы только сегодня! – с чувством произнёс Нотт.

- Всё не так уж плохо.

- Правда? Ситуация, в которой мы оказались, не дает оснований для радости.

- По крайней мере, мы живы.

- Ну, разве что.

- По-вашему, этого мало? Жизнь – великолепная штука. Ей все радуются.

- Все? - скептически переспросил Нотт.

- Да. Даже клобкопухи.

- И кто мне это говорит? Когда вы сюда приехали, то выглядели, как друид, на которого упал Стоунхендж.

- Это как? – фыркнул я.

- Раздавленным.

- Только что вы потеряли великолепный шанс увидеть меня действительно раздавленным, - я отбросил ногой камень.

- Но я этого вовсе не хочу, - Нотт мельком взглянул на меня. – Попробуем вышибить завал Extractor Сorticum?

- Нет, - возразил я. - Мы не знаем, насколько прочны эти своды. Вы же не хотите, чтобы скала обрушилась нам на головы?

- В таком случае, ограничимся тем, что проделаем лаз, достаточный, чтобы пробраться на ту сторону.

Я кивнул, и мы принялись за работу. При помощи Accio мы поднимали по нескольку камней сразу и перемещали их к стенкам пещеры. Однако задача оказалась намного сложнее, чем нам представлялось поначалу. Наш труд был сродни Сизифову – камни и песок непрерывно сыпались сверху, и вскоре я начал ощущать себя муравьем, который разгребает кучу песка и не подозревает, что находится в нижней колбе песочных часов. К тому же, я отвык от физического труда, а Нотт, кажется, никогда не был к нему привычен. Я несколько раз предлагал остановиться и передохнуть, однако Нотт от меня отмахивался. Ему хотелось быстрее закончить работу и оказаться снаружи. Его желание было естественным, не так ли? Безусловно. В таком случае, почему оно вызывало во мне такую досаду?

- Всё, хватит, - сказал я наконец. – Не знаю, как вы, а я больше не могу. Сделаем перерыв.

Нотт опустил руку с палочкой. Его грудь тяжело поднималась – должно быть, защитная маска мешала ему дышать.

- Отдохнем, - предложил я, - а потом попробуем выйти одним из тоннелей.

Нотт устало опустился на пол. Я плюхнулся рядом.

- Вы разглядели того, кто пытался нас убить? – спросил он.

- Нет, я заметил только тень. А вы?

- Тоже. Это мог быть и кто-то из гостей – он не нуждался в карте, поскольку мог пойти за нами по Нити.

- Мы и так не прятались.

- А следовало бы. Не понимаю, как можно было быть настолько неосторожными?

- Теперь без толку себя упрекать.

Мы сидели, почти соприкасаясь плечами – почти, но не соприкасаясь. Зазор ощущался болезненно, как трещина в кости. Я сжимал и разжимал пальцы, желая хоть чем-то себя отвлечь. Нотт скрестил руки на груди в попытке отгородиться от холода и темноты. А может, от меня.

Я слегка наклонился, и зазор между нами исчез; теперь я чувствовал тепло и твердость плеча Нотта и запах его кожи. Я осторожно покосился на него. Его глаза были закрыты. Кажется, он дремал. Я пододвинулся ближе, и теперь касался его не только плечом, но и коленом. Ненужный, ни к чему не ведущий контакт – продолжения не последует, и все же было невыразимо приятно сидеть вот так, касаясь желанного тела, пусть только в двух точках, и слушать тихое размеренное дыхание спящего.

От недосыпа зрение затуманилось, глаза болели и чесались. В детстве матушка рассказывала мне о Песочном Человеке, который примерным детям дарит сладкие сны, а плохим засыпает глаза жгучим песком. Похоже, я был очень плохим мальчиком.

Я потёр веки пальцами и вдруг увидел свечение в дальнем конце пещеры, у входа в один из тоннелей; слабое поначалу, оно становилось всё ярче. Я дернул Нотта за рукав и зажал ему рот ладонью, чтобы он не выдал нас вскриком. Нетерпеливо сбросив мою руку, он высвободился и поднялся на ноги.

- Призрак, - прошептал он.

Девушка, полупрозрачная, окружённая текучим сиянием, замерла перед нами, рассеянно вглядываясь в наши лица.

- А платье на ней вполне современное, - заметил Нотт. – Кто вы?

Девушка повернулась к нему и опустила маленькие руки, до этого момента сложенные на груди. Нотт резко выдохнул, я с трудом удержался от восклицания: грудь призрака была разворочена, в ужасной ране виднелись обломки костей и комья легких. Призрак между тем и не думал нас пугать. Поманив нас за собой, девушка поплыла прочь от завала.

- Пойдём? – спросил я Нотта.

- Кажется, она хочет нам помочь, - он пожал плечами. – Попробуем.

Тоненькая фигурка, колеблющаяся, как огненный столбик, мерцала в нескольких футах впереди. Время от времени она оборачивалась, желая убедиться, что мы следуем за ней. Девушка пересекла пещеру и свернула в один из боковых коридоров.

Нотт остановился.

- Вы уверены, что она не заведёт нас в какой-нибудь тупик и не бросит?

- Как я могу быть уверен? – ответил я с досадой.

Девушка поглядела на нас через плечо. Ее серебристые губы сложились в горькую улыбку. Я решительно шагнул за ней.

- Странно, что Матильда не упоминала о призраке.

- Зато Магда упоминала. Вот настоящее сокровище для детектива. Вы сделали хороший выбор, Шеклболт.

- Да не делал я никакого выбора!

Девушка вновь повернула голову, взглянула на меня и слегка улыбнулась. Внешний вид коридора не изменился, но теперь мы явно шли в гору, притом в хорошем темпе. Я едва поспевал за своими легконогими спутниками и клятвенно пообещал себе держать форму, когда моя жизнь войдет в привычную колею.

Увидев свет, я поначалу подумал, что навстречу нам движется ещё один призрак, и лишь пару минут спустя сообразил – нас действительно вывели из лабиринта. Я прибавил шагу, желая нагнать девушку и поблагодарить, но тут она внезапно остановилась и, запрокинув голову, издала тот самый крик, о котором рассказывала Магда.

Если Магду потряс приглушённый вопль, доносившийся из-под земли, то нас, стоявших рядом и не ожидавших ничего подобного, он попросту парализовал. Прежде, чем мы успели оправиться от потрясения и как-то отреагировать, призрак замолк и исчез. Отзвуки вопля осыпались на нас, как пепел.

- Пойдёмте, - Нотт тронул меня за плечо. – Надо выбираться.

- Да, - я тряхнул головой. – Это было…

- Я знаю.

Мы молча дошли до того места, где туннель упирался в каменистую стену. Над нашими головами виднелось отверстие. В столбе бледного света вились снежинки, запорошившие пол под лазом. К стене крепилась ржавая лестница.

- Идите первым, - проворчал я. – Если лестница оборвётся, вы меня вытащите.

- А вы левитируйте, левитируйте, - Нотт заулыбался, но вдруг замер.

- Что? – спросил я с тревогой и оглянулся.

- Всё в порядке, - ответил он медленно. – Просто кое-что в голову пришло. Возможно, это глупость… а возможно, нет. Потом расскажу.

Он быстро вскарабкался по лестнице. Подо мной перекладины протестующе заскрипели, но выдержали, и через минуту я приветствовал метель, как добрую знакомую.

Мы оказались в каком-то леске. Мокрый рыхлый снег упруго подавался под ногами, точно зыбкая поверхность болота. Здесь ветра не было, мягкие хлопья плавно кружились, не спеша опускаться на землю. В просвет между деревьями я увидел далёкий отблеск водной глади и понял, что очутился в пихтовой рощице, располагавшейся на полпути от озера к отелю.

- Далеко же мы забрались, - сказал я Нотту.

- И не говорите. Признаться, я не ожидал, что отсюда до «Отранто» есть подземная дорога.

- Не вижу, чем это место хуже любого другого.

Мышцы ног ныли, и мне просто позарез требовалось передохнуть. Оглядевшись, я увидел серый валун, достаточно крупный, чтобы присесть на него, как на табурет, и потянулся смахнуть с него снег.

– Нет, Шеклболт! Не трогайте! – крикнул Нотт, бросаясь ко мне.

Он опоздал. Меня подхватило, будто смерчем, закружило и вышвырнуло на лужайку перед аккуратным двухэтажным коттеджем, настолько не похожим на швейцарские шале, что в первый миг я подумал, будто портал вернул меня в Англию.

Потом я увидел знакомые пихты, а над ними – горные склоны в тумане, и выше – тучи, скрывающие ледники.

Окна коттеджа едва светились, точно он находился под водой. Густые лапы пихт защищали дорожку, и снега на ней было немного. Если бы не это приятное обстоятельство, я наверняка рухнул бы, не достигнув цели, поскольку совершенно выбился из сил. Обойдя коттедж, я обнаружил заднюю дверь, ведущую в кухню. Она была не заперта, и я беспрепятственно вошел.

- Эй! Есть здесь кто-нибудь?

Я прошёлся по пустым комнатам, заглянул на второй этаж. Очень чисто. Мебели почти нет, зато повсюду разложены книги. И очень, очень тихо.

Взяв одну из книг, я перелистал страницы. Поля было густо исписаны хорошо знакомым мне почерком. Я осторожно положил книгу на место. Моё открытие было невероятным, но я ни на секунду в нём не усомнился.

- Ах ты, ловкач, - вздохнул я. - Изворотливый, скользкий мерзавец.

За спиной скрипнула половица. Я резко обернулся.

- Опустите палочку, - сказал Нотт. – Он не вернётся, пока вы не уйдёте.

- Как он узнал о моём вторжении?

- Здесь всё опутано защитными заклинаниями.

- Он правильно делает, что бережётся, твой отшельник. Наверняка множество народу жаждет закончить начатое Волдемортом.

- Жаждало бы, если бы знало, что Северус жив.

- Как я уже сказал – изворотливый…

- Он и вправду чуть не умер, - перебил меня Нотт. – Заклинание пространственного переноса сработало с опозданием. Когда он очутился здесь, то неделю лежал без сознания и непременно оказался бы на том свете, если бы не опыт его помощницы и… ещё кое-что.

- Что за помощница?

- Не знаю, - неохотно признался Нотт. – Северус никогда не раскрывал мне всех своих тайн. Волшебница, которая не то была ему обязана, не то рассчитывала на выполнение какого-то обещания.

- Редкая, должно быть, женщина, раз сумела не проболтаться. Или же она так отсюда и не вышла?

- Что вы хотите этим сказать? - Нотт взглянул на меня с изумлением. – О, нет. Она жива и здорова.

- Но вы даже не знаете, кто она – как вы можете проверить?

- В этом нет необходимости, - процедил Нотт. – Мне довольно слова Северуса.

- Портал работает в обе стороны?

- Только в одну.

- Все равно. Он находится рядом с подземным ходом, ведущим прямо в отель.

- Опять вы за своё! Чтобы проникнуть в отель этим путём, нужно знать дорогу.

- А почему вы решили, будто он её не знает? – я помедлил, собираясь с мыслями. – Что, если женщина, выходившая Снейпа – Матильда?

Нотт подумал.

- Нет, Кингсли. Это не она.

- Между прочим, самая подходящая кандидатура.

- И вы полагаете, что в благодарность Северус прикончил её брата?

- Наркотики – те же зелья. Избавился от конкурента. «Золотой пыльцы», которую мы видели, хватило бы ему на все девять жизней.

- Вы знаете его, Шеклболт. Он может быть жестоким, но алчным он не был никогда. Северусу деньги безразличны. Ему немногое нужно, и это немногое у него есть.

- Тогда почему он скрылся от меня?

Нотт пожал плечами и уселся на край стола.

- Вы - напоминание о старых временах. Он не желает вспоминать, как не желает возвращаться. Вы всем расскажете, что он жив?

- Не знаю, - я заколебался. – Это было бы правильно.

- Тогда ему придется перебираться на новое место, а ему здесь нравится. Он тут прижился. Оставьте всё, как есть.

- Гарри будет счастлив узнать, что он не погиб.

- Поттер? – Нотт криво улыбнулся. – О, этот переживёт. Незачем бередить старые раны, Шеклболт.

- Почему вы так о нём печетесь?

- Он мой бывший декан.

- Я бы не сказал, что это веская причина.

- Нет? А какая причина, по-вашему, является достаточно веской?

- Связь, - мрачно ответил я.

- Какой, вы, однако, романтик, - протянул Нотт. – Первая мысль – о любви. Нет. Он помогает мне в работе.

- А кто вы, чёрт возьми, такой?

- Аналитик.

Я уставился на него.

- Из тех людей, что делают прогнозы для биржевиков?

- Нет. Моё занятие скорее сродни вашей профессии, но только меня приглашают, когда речь идёт не о преступлении, а о недоумении. Если вокруг человека начинает происходить нечто странное, и при этом он имеет основания полагать, что происходящее может отразиться на его судьбе самым непредсказуемым образом, собранные им факты предлагаются мне на рассмотрение. Я вычленяю причину, породившую их – иногда причин оказывается несколько, но по меньшей мере одна находится всегда - а уж что с ней делать, заказчик решает сам. Чаще всего я имею дело с разного рода мошенничествами и бытовыми интригами, но порой попадаются и более интересные случаи.

- Как сейчас.

- Именно.

- Вы хотите сказать, что кто-то предвидел все эти убийства и пригласил вас заранее?

- Нет, - Нотт вздохнул. – Об убийствах речи не было. Я, Шеклболт, вообще никогда не связываюсь с убийствами. У меня на них аллергия, как на «золотую пыльцу».

- Кто ж вас пригласил?

- При обычных обстоятельствах я не назвал бы вам имени своего клиента, - Нотт взглянул на меня исподлобья. – Однако теперь ему это безразлично, поскольку он мёртв. Меня нанял Вебер. Ему не давало покоя самоубийство сестры.

- Вы же сказали, что не связываетесь с убийствами, - напомнил я.

- Суицид – другое дело, - возразил Нотт. – Тогда у меня не было сомнений в том, что это действительно самоубийство, несмотря на жуткий способ, который избрала несчастная Изабелла. Она применила Ala Aquila.

Я вздрогнул. От этого заклятья грудь жертвы взрывается изнутри. Хорошенькое средство свести счёты с жизнью.

- Местные авроры не заподозрили убийство?

- Нет. Изабелла оставила предсмертную записку. Девушку проверили на Imperio – ни следа заклятий, кроме Ala Aquila.

Нотт посмотрел на меня странным напряжённым взглядом, как будто ожидал от меня какого-то вопроса.

- Девушка в подземелье… - начал я.

- Да, это она.

- Значит, теперь вы думаете, что её убили?

- Я в этом уверен. И Северус со мной согласен.

- Кто?

Нотт сдвинул брови и покачал головой.

- Мне не удалось этого выяснить. Пока.

- Как вы с ним ладите? – спросил я с любопытством.

- С кем? А, с ним, - Нотт пожал плечами. – Без труда. У него тяжёлый нрав, но если вы ему нравитесь, он может быть удивительно хорошим собеседником. В сущности, я ни с кем другим не могу говорить так свободно. Мы друг друга понимаем.

Губы Нотта на миг искривила горькая усмешка.

- Разумеется, ни один из вас никогда не пытался искать понимания у кого-нибудь ещё, - мой голос прозвучал неожиданно гневно, и Нотт бросил на меня удивлённый взгляд.

Я и сам удивился.

- Зачем мне это? Я не нуждаюсь ни в чьём сочувствии.

- Вы просто боитесь. И вы, и он…

- Довольно, - Нотт нахмурился. – Вас это совершенно не касается. Давайте лучше поговорим о деле, которое имеет самое непосредственное отношение к нам обоим. Вы убеждены в виновности Рейе?

- Да ведь у нас никого больше не осталось. Он, вы и я. Впрочем, теперь ещё и ваш отшельник. Вы же не хотите сделать чистосердечное признание?

Нотт нетерпеливо дёрнул плечом.

- Нет, конечно. Вы и сами знаете, что я невиновен.

- Откуда мне знать? – быстро спросил я.

- Если бы вы усомнились, то не сидели и не разговаривали бы со мной сейчас. Пойдёмте. На улице холодно. Северус не вернётся, пока мы не покинем дом.

- Как он вообще сюда попал?

- Коттедж принадлежал брату его матери, исповедовавшему принципы Торо – этакий швейцарский Робинзон. После смерти старика дом несколько лет простоял пустым, однако Северус всегда имел его в виду как убежище на крайний случай.

- Дальновидно.

- При его образе жизни финальная катастрофа была лишь вопросом времени.

- Странный он был человек: сосредоточенный только на себе, будто весь мир был обречён вращаться вокруг его персоны. Но в то же время он жертвовал собой с такой легкостью, словно этот мир ни черта не значит. Он и сейчас такой?

- Не совсем. Долги отданы, любовь умерла… но я бы не сказал, что он наслаждается душевным миром.

- Мы прокляты любовью, - вырвалось у меня. – Она не даёт нам покоя.

Нотт взглянул на меня и недоверчиво улыбнулся.

- Вам кажутся смешными мои слова?

- Когда-то я считал себя влюблённым, - он пожал плечами. – Однако позже понял, что путаю с любовью жажду обладания. Я был бы рад обманываться всю жизнь, но меня быстро скинули на землю. Второй раз я в этот капкан не попадусь.

- Вам, должно быть, несладко живётся.

- А вам? – с вызовом ответил Нотт.

- Тот человек, которого вы любили…

- Думал, что люблю! – он пошел к дверям. – Довольно душещипательных бесед. У нас и без того проблем хватает.

- Это была женщина?

- Не ваше дело.

Мы столкнулись в дверном проёме. Сам не знаю, как это вышло: моя рука протянулась точно сама собой, я коснулся его пальцев и сжал их. Его глаза встретились с моими.

Я отдернул руку и отошёл. Мои щеки пылали. Я не испытывал вожделения, мне просто хотелось… прикоснуться к нему ещё раз.

- Как мы вернёмся? – спросил я, откашлявшись.

- Здесь есть мётлы. И не говорите ничего, Шеклболт.

В этом не было нужды. Снейп даже в подземном ходе не нуждался: он мог добраться до «Отранто» в любое время, а потом улизнуть незамеченным. Внезапно меня осенило.

- В ночь, когда убили Вебера, вы встречались со Снейпом?

- Да, - разумеется, Нотт понял, к чему я веду. – Я проводил его и сам видел, как его метла поднялась в небо.

- Он мог вернуться.

Нотт промолчал. На этот раз мы вышли через парадную дверь. Нотт уверенно свернул на боковую дорожку и провёл меня к сарайчику, пристроенному к коттеджу, отпер дверь. Он явно бывал здесь не раз и не два, привычная уверенность его движений меня бесила. Метла в сарайчике была только одна, зато хорошая.

- И разозлится же он, - Нотт вздохнул. – Терпеть не может, когда трогают его вещи. Но делать нечего. Садитесь за мной, Шеклболт, я поведу.

Некоторое время мы летели над дорожкой, причудливо петлявшей среди деревьев, потом выбрались на открытое место. Нотт поднял метлу, набирая высоту и скорость. Ветер, густой от снега, ударил мне в лицо, заставив закашляться.

- Закройте нас, - сказал Нотт.

Я растянул вокруг метлы пузырь защитных чар, и сразу воздух перестал свистеть в ушах; внизу проносились белые холмы, затем промелькнуло озеро; мы заложили вираж над той самой рощицей и повернули к «Отранто».

Мы были близко, словно любовники в постели, одни в белом безмолвном мире, мои бёдра прижимались к ногам Нотта, мои руки лежали на его талии. Голова сладко кружилась от полёта и иллюзий.

- Полегче, - сказал Нотт, не оборачиваясь, когда я слишком сильно навалился на его спину. – Всё, прибыли.

Метла плавно снизилась и остановилась у крыльца.

Я спрыгнул, не дожидаясь, пока метла опустится на землю, и пошатнулся, споткнувшись в рыхлом снегу. Нотт поддержал меня. Его рука на миг задержалась на моём локте.

- Похоже, ей конец, - пробормотал он.

Я опустил глаза. Лепестки моей розы, дряблые, как кусочки тряпки, были присыпаны снегом.

- Выбросьте её, - предложил Нотт.

- Нет.

Я отстранил его.

Он покачал головой и направился к дому, потом обернулся, поднял палочку и приставил её к моей груди напротив сердца.

«Вот и всё», - промелькнуло у меня.

Попался.

Губы Нотта беззвучно шевельнулись, увядшие лепестки расправились, наливаясь соком, миг – и моя роза вновь обрела прежнюю красоту.

- Думали, я вас убить собираюсь? – ласково осведомился Нотт.

Я выбросил руку вперёд и перехватил его запястье прежде, чем он успел увернуться.

- В игры играешь?

- Оставьте это, - Нотт попытался высвободиться. – Вы что, рехнулись? Я ничего вам не сделал.

- И не собираюсь дожидаться, пока сделаешь, – я выкрутил ему кисть, заставив его выпустить палочку.

Нотт зашипел от боли и лягнул меня в голень, а свободной рукой заехал в солнечное сплетение. Задохнувшись, я толкнул его, и мы оба свалились в снег, утонув в нём по самую макушку.

- Дурак, - беззлобно сказал Нотт, отпихивая меня в сторону. – Что на вас нашло?

- Не люблю, когда в меня тычут палочкой, - я перевернулся на спину, ловя ртом воздух.

- Я тоже много чего не люблю. Например, холод и ветер, которые приходится терпеть, - он встал и попытался отряхнуть плащ. – И ненавижу людей, которые выкручивают мне руки – на них моего терпения не хватает.

- Вот и иди отсюда, - сказал я, зарываясь глубже в сугроб.

- Я уже говорил, что ты дурак?

- Да.

- Хорошо.

Я закрыл глаза и общался со снежинками, пока хруст шагов не затих и не хлопнула входная дверь. Тогда я поднялся, отряхнул розу, пристроил метлу у крыльца и последовал за своим недружественным союзником.

Нотт ждал меня в холле.

Часы размахивали маятником с угрожающей размеренностью - половина шестого, а я-то думал, прошли как минимум сутки. На лестнице было темно, из открытых дверей гостиной пролегла полоса света.

Мы вошли.

Магда и Рейе, сидевшие рядышком на диване, оборвали разговор и уставились на нас в изумлении. Я в свою очередь вглядывался в их лица, пытаясь угадать, что за чувства за ними скрываются - возможно, они просто не ожидали, что мы появимся с улицы, все в снегу, но может быть, один из них рассчитывал вообще больше не видеть нас живыми.

- Я думал, вы спустились в подземелья, - нарушил паузу Рейе.

Как я ни старался, расслышать разочарованных интонаций в его голосе мне не удалось.

- Мы нашли выход на поверхность, - сообщил Нотт.

- Вы обнаружили преступника?

- Скорее, он обнаружил нас, - ответил я. – И обрушил на нас потолок.

- Но вы, насколько я вижу, живы.

- Вас это не радует?

Рейе передёрнул плечами.

- Не могу сказать, что сильно к вам привязан, но я доволен, что вы не погибли.

- Я тоже, - Нотт слегка улыбнулся.

- Значит, убийца – кто-то чужой! – воскликнула Магда. – Это замечательно! Теперь мы можем не подозревать друг друга. Если мы будем держаться вместе, он не посмеет к нам сунуться.

Рейе промычал что-то неопределённое. Вид у него был озабоченный, и я не мог понять, то ли он напуган нашим возвращением, то ли подозревает, что мы разыгрываем фарс.

- Где мадам Матильда? – спросил Нотт.

- Она приняла зелье Сна-Без-Сновидений и спит в своей комнате, - с готовностью сообщила Магда.

Мы с Ноттом недоумённо переглянулись. Странное время выбрала наша хозяйка, чтобы выспаться.

- Мадам ужасно нервничала, - поспешила объясниться Магда, правильно истолковавшая наше молчание. – У неё всё валилось из рук, и она сказала, что больше так не может и ей нужно успокоиться. Мадам Кроули просила её подождать вашего возвращения, но хозяйка не захотела.

Нотт вздохнул и устроился в кресле у камина.

- А что, кто-то устроил взрыв? – Рейе покачал головой, будто ему в это не верилось.

- Разве вы ничего не слышали? – спросил я.

- Вообще-то слышали, - ответил он, подумав. – Глухой, но мощный звук. Отель даже тряхнуло. Потом мадам Матильда сказала, что, наверное, где-то лавина сошла.

- То есть, когда вы почувствовали толчок, вы были все вместе? – живо спросил Нотт.

- Нет. Я сидел тут, в гостиной, Магда возилась на кухне, а мадам Матильда была в оранжерее, поливала цветы. Где были Моран и мадам Кроули, не знаю. Они за весь день ни разу не вышли из своих комнат.

- Кстати, как себя чувствует Моран? – неожиданно поинтересовался Нотт.

Я удивился. До сих пор он не обнаруживал ни малейшей озабоченности судьбой Морана-старшего, однако сейчас я расслышал в его голосе некоторое волнение.

- Я заходила к нему после обеда, - сообщила Магда. – Ему немножко лучше. Он уже не пьёт.

- Мне надо переодеться, - Нотт провёл пальцами по рукаву плаща, испачканного грязью, и утомлённо улыбнулся. – Кстати, Магда, простите, что я не поверил вашей истории о призраке. Именно он и вывел нас на поверхность.

Магда изумленно захлопала глазами.

- Что? – переспросил Рейе. – Какой еще призрак? Вас камнем по голове не ударило?

- Я же говорила, что слышала крики, - робко вступилась за Нотта Магда. – И вам, и мсье Шеклболту. А какой он, призрак – очень страшный?

Я хотел ответить, но Нотт бросил предупреждающий взгляд. Я не понял, однако промолчал.

- Это молодая девушка, - ответил он. – Кажется, бедняжке в свое время очень не повезло. Что ж, не могу сказать, будто наша вылазка была особенно результативна, однако время мы провели не без пользы. Встретимся за ужином. Кстати, он планируется?

- Да, конечно, - Магда вскочила и деловито расправила фартучек. – Вы как раз успеете отдохнуть. Как вы себя чувствуете?

- Примерно так же, как и выглядим, - проворчал я.

В последний момент я вспомнил, что Нотта здесь знают под другим именем, и ограничился простым:

- Вы идёте?

- Да, - он рассеянно посмотрел сквозь меня. – Магда, а вы знали, что в «Отранто» есть потайные ходы?

- Я слышала про них, но никогда в них не спускалась. Я не знаю, где находятся ведущие в них двери – на карте они не отмечены.

- На какой карте? - если удивление Рейе было притворным, то сцена потеряла великого актёра в его лице.

- Над конторкой в холле висит план «Отранто», - пояснила Магда, глядя на него своим простодушным небесным взором.

Рейе засопел. Кажется, это сообщение здорово его раздосадовало.

- Даже если бы я знала, как туда попасть, всё равно бы не пошла. Там ведь призрак, а я их боюсь ужасно. Это у меня от мамы, она была маггла. Наверное, призрак – это горничная, которая работала до меня.

- Это тебе кто рассказал, мадам Матильда? – заинтересовался Нотт.

- Нет, мадам всегда убеждала меня, что это выдумки, но я-то знаю – была девушка, а потом не стало. Я сама из Видо, и та девушка тоже была оттуда.

- А почему ты решила, что она погибла под землей? – вмешался я.

- Где же ещё? – отвечала Магда, демонстрируя потрясающую уверенность и полное отсутствие логики.

- Действительно, - губы Нотта дрогнули. – Ну, хорошо. Занимайтесь своими делами, Магда, мы больше не станем вас отвлекать.

- Любопытно, - сказал Нотт, когда мы поднимались по лестнице. – Шеклболт, вы можете оказать мне услугу? Когда приведёте себя в порядок, выманите Морана из его номера. Мне нужно кое-что проверить.

- Что именно?

- Если я не ошибся, то скоро вы всё узнаете. А если ошибся, то не стоит об этом говорить. Сделаете?

- Да, - сказал я с неохотой.

Нотт поблагодарил меня и скрылся в своих комнатах. Я полез в карман за ключом, но его там не оказалось – должно быть, обронил в пещере, а может, вытряхнул, когда валялся в снегу. Спускаться за запасным не хотелось, поэтому я достал палочку, однако не успел произнести «Allohomora», как дверь номера дверь мадам Кроули со скрипом приоткрылась.

- Мистер Шеклболт, - тёмная, гладко причёсанная головка высунулась в коридор. – Вы не могли бы заглянуть ко мне на минуту?

- Нельзя ли отложить разговор?

Грязь на лице и одежде безумно меня раздражала, и если бы мне предложили выбирать между горячим душем и перспективой немедленно покинуть «Отранто», я бы выбрал первое.

- Это важно, - прошептала мадам Кроули. – Пожалуйста.

- Ну, хорошо, - смирился я, надеясь, что разговор будет коротким.

Я бывал в номере мадам Кроули, когда мы проводили обыск, и с тех пор он почти не изменился – тот же тёрпко благоухающий горячим маслом и травами, надушенный полумрак; фитиль в лампе прикручен, на стене выгибаются причудливые тени.

А вот мадам Кроули растеряла всю свою надменность и змеиные повадки. Она опустилась в кресло, знаком предложив мне последовать её примеру. Я сел так, чтобы хорошо видеть её лицо.

- Хотите чаю? – спросила она для начала.

- Не откажусь.

Тонкие руки поставили передо мной чашку с крепким чаем, который был бы хорош, если бы не избыток растворённого в нём сахара. Странно, что он не прилипал к стенкам. Мадам Кроули сделала деликатный глоток. Её глаза влажно поблескивали в полумраке. Без тюрбана и боевой раскраски она выглядела моложе и, как ни странно, опаснее.

- О чём вы хотели со мной поговорить?

- Об отшельнике.

- Продолжайте, - я постарался скрыть свою растерянность.

- Да-да. Только скажите сначала, удалось ли вам что-нибудь обнаружить? - мадам Кроули откинула голову и нервно потёрла запястье,

Подумав, я рассказал ей об обнаруженном нами складе наркотиков, не упоминая о количестве и ценности хранящегося там товара, а также о покушении. Я рассказал о призраке девушки, однако имени её не раскрыл. О Снейпе я промолчал. Этот пробел восполнила моя собеседница. Она сообщила мне, что приехала встретиться с ним, впрочем, о цели своего визита предпочла не распространяться.

- Мне нужна была его помощь в одном деле, - сказала она уклончиво. – Я очень давно его знаю, и полагала, что он мне не откажет.

- А он отказал?

- Нет. Он дал мне то, что я просила, но видеть меня больше не пожелал, - мадам Кроули неловко усмехнулась. – Этот человек умеет заставить ощутить себя ничтожеством.

- Поэтому вы решили его подставить?

Морщинки у рта мадам Кроули углубились и стали похожи на шрамы.

- Вовсе нет. Но я думала, вам следует знать об ещё одном обитателе долины. Он давно живёт здесь, и прекрасно знал Вебера и его сестёр, хотя никогда с ними не общался. А может, и общался, откуда мне знать? Он прирождённый лжец, изобличить его невозможно. Мало ли почему он мог захотеть их убить? Возможность у него была.

Примерно то же самое я говорил Нотту. Но в изложении мадам Кроули эта версия перестала казаться мне убедительной.

- Ему ничего не стоило устроить им несчастный случай, - сказал я. – В горах это дело обычное. Вебер к тому же был большим любителем лазать по пещерам – такие увлечения нередко заканчиваются печально. Пробираться в дом и устраивать показательную казнь, зачем-то убирать Каминского, а потом перепрятывать его труп, и завершать представление эффектным повешением Абеля Морана – полноте, мадам. Он не сумасшедший.

- Откуда вам знать? – узкие глаза гневно сверкнули.

- Если речь идёт о Северусе Снейпе, то в своё время я был хорошо с ним знаком.

- С чего вы взяли, что о нём?

- А разве здесь есть другой отшельник?

Мадам Кроули вскинула руки, признавая своё поражение.

- Так вы считаете, что он не имеет отношения к нашим делам?

- Не знаю, - ответил я. – Мне кажется, то, что он очутился поблизости – простая случайность.

- Когда речь заходит о нём, я перестаю верить в случайности, - желчно ответила мадам Кроули.

- И всё-таки он вам помог.

Она закусила губу.

- Помог. Но не задаром.

- Он взял с вас деньги?

- Нет. Лучше бы деньги. О, прекратите!

- Я ничего не сделал.

- Вы улыбнулись! Вы, мужчины, все одинаковые! Я заплатила не тем, о чём вы подумали, а секретами моей семьи – он до сих пор собирает всё, что относится к искусству Тёмной Магии. Он просто одержимый!

- Я не улыбался, - соврал я. - Меня удивило, что он потребовал вознаграждение. Насколько мне известно, он тоже кое-что вам должен.

Мой блеф оказался удачным. Мадам Кроули расплескала чай от неожиданности.

- Откуда вы… о, теперь я не удивляюсь, что вы стали Министром Магии. Впрочем, и раньше не удивлялась, - прибавила она, спохватившись.

Я только усмехнулся.

- Я не спасла Северуса, - она запнулась на его имени, - я всего лишь помогла ему, искупая свой собственный долг. Мне обязательно рассказывать вам, в чём он заключался?

- Нет, если это не имеет отношения к нашему теперешнему делу.

- Не имеет.

Она склонила голову. Рубины в серьгах-каскадах сверкнули резко и тревожно.

- И ещё. Я хотела вам признаться – наверное, вы рассердитесь, но всё равно. Вам странные сны в последнее время не снятся?

- Да, - я вздрогнул. – Снятся. А что?

Мадам Кроули пригладила волосы и нервно улыбнулась.

- Боюсь, это я виновата.

- Вы?!

- Это я их на вас насылала.

Я глядел на неё во все глаза. Так вот что означало это странное бормотание! Она и вправду ворожила, чёртова ведьма.

- Но для чего вам понадобилось отравлять мои ночи кошмарами?

- Кошмарами? – мадам Кроули приоткрыла рот.

- Ну да. Мальчик со сросшимися ногами, Вебер без головы – что вы хотели этим сказать?

Мадам Кроули вдруг покатилась со смеху.

- Мистер Шеклболт, - сказала она, отсмеявшись. – Кингсли. Положительно, эта поездка предначертана мне роком, чтобы смирить мою гордыню – сначала Северус, потом вы… это просто жестоко. Вы должны были видеть приятные эротические сновидения, дурачок. Мне необходим был лёгкий роман для улучшения самочувствия, а вы никак не хотели поддаваться, вот я и решила вас подтолкнуть. Если вы видели кошмары, - тут она сделалась задумчива, - значит, ваше сердце уже занято, и не стоит больше об этом говорить. Я рассказала вам всё, что вам следовало знать. Теперь идите. Я вижу, что мой чай вам не по вкусу, да и я сама тоже.

Я попытался возражать, но она выпроводила меня взмахом руки. Последнее, что я видел, закрывая за собой дверь – остроносый профиль мадам Кроули, склонившейся над чашкой, и её тень-двойника на стене.

Отогреваясь под душем, я размышлял об откровениях моей беспокойной соседки. Если бы я знал о её фокусах, то не стал бы так доверчиво гонять с ней чаи.

Похоже, из всех обитателей «Отранто» одна Магда не имела страшных тайн и удивительных загадок в запасниках, да и в этом я уже начал сомневаться.

Переодевшись, я снова стал походить на достойного члена общества, а не на главаря уличной банды. Интересно, что я должен сказать Морану, чтобы он захотел со мной пойти? Мне было неприятно его обманывать, да и роль ассистента в непонятной игре мне не нравилась. Его брат лежит мёртвый на мешках с «дурью», которые мы побросали в подвал; я не хотел его видеть и не хотел с ним разговаривать. Но я обещал, а обещание для меня всегда было чем-то вроде кандалов: пока не выполнишь, будет тянуть тебя к земле и звоном напоминать о несвободе.

Проходя мимо номера Нотта, я стукнул в его дверь, извещая, что вышел на охоту.

Моран открыл не сразу. Его обрюзгшие щёки украшала густая щетина, и перегаром пахло так, что хоть закусывай, но глаза у него были трезвые, и на ногах он стоял твёрдо.

- Вам какого лешего? – буркнул он.

- Моран, я хочу, чтобы вы спустились со мной в подвал. Мне нужно осмотреть карманы вашего брата.

- Зачем?

- В подземельях мы нашли мешки с «золотой пыльцой», и я хочу проверить, не давал ли Вебер этот наркотик вашему брату.

- Не давал, - равнодушно сказал Моран. – Я бы заметил. Абель вытащил немножко из тюков в холле, но это была не «золотая пыльца».

- И всё же.

- Почему вы не спуститесь один?

Я не знал, что ответить, поэтому просто сделал значительное лицо и посмотрел на Морана своим фирменным аврорским взглядом.

- Ладно, - буркнул тот. – Я бы этому Веберу башку снёс.

- Кто-то снёс, - заметил я.

- Но не я. А жаль. Вы нашли убийцу?

- Мы его не поймали, - ответил я уклончиво.

Моран скривился и проворчал что-то вроде «Ещё бы». Мы спустились в подвал. Пока я обыскивал Абеля, Моран стоял, отвернувшись, и смотрел в стену.

- Нашли что-нибудь? – спросил он, когда я закончил осмотр.

- Нет.

- Чёрт бы вас побрал с вашими аврорскими штучками. Сидели бы в своём Министерстве и не рыпались.

Он заметил моё удивление и процедил:

- Газеты-то я читаю.

В гостиной я посмотрел на часы. Интересно, хватило ли выигранного мною времени Нотту?

- Не хотите выпить?

- Хочу, только не с вами, - ответил Моран с внезапным ожесточением.

Он стремился избавиться от моего общества как можно скорее, и удержать его можно было, только обездвижив.

- Вон ваш дружок идёт, выпейте с ним, - Моран кивнул на входящего Нотта и, оттолкнув меня с дороги, выскочил из комнаты.

- Ну, Нотт, вы нашли, что искали, или я напрасно таскал этого несчастного на свидание с мертвецом?

- Нашёл. Кстати, Моран не заслуживает вашего сочувствия. А мы с вами не заслуживаем уважения: наши детективные навыки достойны осмеяния.

- О чём вы?

Нотт показал мне лёгкую, сделанную из белого явора палочку.

- Это палочка Абеля. Мы отдали её Кейну и даже не удосужились проверить её на последнее заклинание. Если бы мы это сделали, одна загадка разрешилась бы немедленно.

- Что вы хотите этим сказать?

- Кейн возвращается. Подождите минуту, ему тоже будет интересно меня послушать. Нотт повернул голову. По лестнице загрохотали башмаки, я услышал, как кто-то бежит к нам, и в дверях появился запыхавшийся, красный от ярости Моран.

- Торнтон, это вы заходили в мой номер?

- Да, - безмятежно ответил тот.

- Как вы посмели?!

- Мы проводили расследование, - сказал я.

- Не устраивайте фарс, - отрезал Моран. – Вы ни на что не способны, кроме как рыться в чужих вещах. Мой брат мёртв – скажите-ка, кто его убил?

- Вы, - бесстрастно промолвил Нотт.

- Что? – Моран растерялся.

Нотт протянул Морану конверт, который держал в руке. Тот взял его, не отрывая взгляда от лица Нотта, будто под гипнозом.

- Вы ведь не думали, что это письмо попадётся вашему брату?

Моран опустил глаза. Конверт дрожал в его руке, как последний лист на осине.

- Где вы его нашли?

- За каминной решёткой.

- Там я не искал.

Нотт пожал плечами.

- Даже если бы искали и нашли – что бы это изменило?

Моран тяжело опустился на диван и закрыл лицо рукой.

- Должно быть, вы написали письмо в припадке раздражения, - сказал Нотт, глядя на него с холодным любопытством. - Вы человек вспыльчивый, а ситуация, в которую мы попали, довела вас до белого каления. Надо отдать вам должное – вы не хотели изливать злобу на брата. Вы ведь любили его, не так ли? Но всё равно сердились на него. Он был такой… никчёмный.

Последние слова прозвучали, как цитата.

- Я ничего не мог с собой поделать, - голос Морана звучал безжизненно, словно говорил не человек, а механическая кукла. – Я не хотел обижать его и продолжал обижать. Вы прочитали письмо?

- Да. Вы ведь догадались, что Абеля никто не убивал, правда? Вы знали и молчали.

- Я не был уверен, - Моран мял конверт в толстых пальцах. Его лицо оплывало, как снежный ком, попавший в тепло. – Я старался убедить себя, что это неправда, что я не виноват.

- Значит, убийства не было, - повторил я. – Вы это искали в номере – письмо?

- Вообще-то, на такую удачу я не рассчитывал. Я искал палочку Абеля. Заклинанием он набросил верёвку на карниз и завязал петлю. А потом воспользовался левитацией, чтобы…

- Не надо! – крикнул Моран. – Я не хотел этого! Если бы я только знал, что он задумал, я бы не лёг спать в ту ночь, я бы спрятал письмо – нет, вообще бы его не писал.

- Однако написали. Выложили бывшей жене всё, что думаете о своём брате. Но к самоубийству Абеля подтолкнули не эти слова – в конце концов, вы ведь никогда не стеснялись в выражениях, Кейн, и он должен был притерпеться к оскорблениям. Добило его известие, что вы собираетесь к ней вернуться.

- Я бы не вернулся, - выдавил Моран. – За каким дьяволом мне сдалась Луиза? Я просто так это написал. Как он мог поверить, что я его оставлю? Я должен был за ним присматривать, чтобы он совсем себя не погубил. Никогда от него не было толку, он всё портил, сбежал с каким-то парнем и бросил колледж – а какие деньги за него были плачены! Глупый, избалованный мальчишка, всегда вертел родителями, как хотел… и мной тоже. Я мог говорить ему неприятные вещи, но ведь он же знал – ради него я бросил семью, я всегда исполнял все его прихоти, и сюда приехал ради него. Поэтишка безмозглый, - прибавил Моран с нежностью, от которой волосы на моих руках встали дыбом.

- Абель был в депрессии. Убийство, изоляция, гнетущая погода, страх перед неведомым и невидимым убийцей – всё это приводило его в отчаяние. А ваше письмо стало последней каплей.

- Замолчите! – выкрикнул Моран с неожиданной яростью.

Он шагнул к Нотту, подняв руку, сжатую в кулак; мне почудилась угроза в его жесте, и я вытащил палочку, но он лишь швырнул на пол скомканное письмо и выбежал из гостиной. Я услышал, как в отдалении хлопнула дверь, а через полминуты мимо окон промелькнула приземистая плотная фигура. Снегопад стал намного слабее, редкие снежинки важно проплывали мимо окон и вновь исчезали во тьме.

- Надо его остановить, - сказал я неуверенно.

- Что вы ему скажете? – Нотт пожал плечами.

- Он потрясён.

- Вам жаль его? Но он сам виноват. Если бы он сделал над собой усилие и был чуть добрее к Абелю, тот был бы жив.

Слова Нотта повисли в воздухе, как приговор.

- Левитация, - сказал я.

- Да, - Нотт грустно улыбнулся. – Невыносимая лёгкость бытия.

Я отвернулся, чтобы не видеть карниза, ставшего виселицей для Абеля Морана.

- Что-то не так? – спросил Нотт.

- Здесь всё не так, - ответил я.

Что-то изменилось, и это беспокоило меня.

Нотт поднял голову, хмурясь.

- Часы больше не идут, - сказал он, и я понял – меня встревожила тишина.

Большой маятник не двигался. Сердце «Отранто» остановилось.

- Шеклболт, вам не кажется, что в отеле слишком тихо? Ведь Магда хотела приготовить ужин.

- Вы ещё и ужинать собираетесь?!

- У меня нет причин терять аппетит. Но дело не в этом. Почему её не слышно?

- Мы с Мораном проходили через кухню прежде, чем спуститься в подвал. Магды там не было.

- Конечно, она могла выйти в кладовую за продуктами, - Нотт озабоченно взглянул на часы, - однако вряд ли это заняло бы столько времени. Думаю, нам следует её поискать.

- Может, она поднялась, чтобы разбудить мадам Матильду?

- Это мысль. Вы знаете, где её комнаты?

- Да, угловые апартаменты, сразу за номером профессора Рейе.

Лестница и коридор успели набить мне оскомину, как, впрочем, и весь «Отранто» в целом.

- Надеюсь, с Магдой ничего не случилось. Она славная девушка, - сказал я, чтобы разбавить тишину хоть этими пустыми словами.

Нотт не ответил. Вид у него был усталый, глаза ввалились, а походка утратила лёгкость. Когда мы миновали номер мадам Кроули, мне показалось, что я слышу, как она переминается на пороге, однако наружу она не выглянула.

Дверь в номер Рейе была не заперта, в щель виднелась часть ковра, заваленного какими-то бумагами. Повинуясь безотчётному порыву, я попросил Нотта подождать и вошёл. По маленькой гостиной словно ураган прошёлся – пергаменты, исписанные и чистые, были разбросаны на столе и креслах, устилали ковёр, несколько листов догорали в камине.

- Ничего себе, - я огляделся. – Кто-то обыскивал номер?

- Возможно, - Нотт склонился над столом. – Ого. Посмотрите-ка на это.

Я взял в руки толстый том, попытался открыть, но не смог.

- Вещица с секретом, да? Resignare.

Книга раскрылась. Внутри она оказалось полой, наподобие шкатулки, и совершенно пустой, лишь в уголках скопилось немного мерцающей пыли. Нотт чихнул и отстранился.

- Не хотите прихватить образец для нашего общего друга?

Нотт поднял бровь.

- Он не интересуется такими вещами.

- Вы сами признались, что осведомлены не обо всех его интересах.

Нотт выглядел оскорблённым, и я решил его задобрить.

- Вы отличный детектив. Хотите работать на меня?

Нотт скривил губы, хотя моё предложение ему явно польстило.

- Благодарю, но я предпочитаю оставаться вольной птицей.

- Как насчёт того, чтобы войти в долю? Я думаю, у вас найдутся деньги на взнос.

- Вы меня почти не знаете. А то, что вы обо мне знаете, едва ли может являться хорошей рекомендацией.

- Это уж мне решать.

- Нет, Шеклболт. Я не вернусь в Англию, это исключено.

- Даже ради того, чтобы войти в руководство преуспевающей фирмы?

- Даже ради ваших прекрасных глаз, - Нотт усмехнулся, должно быть, полагая, что удачно пошутил. – Кстати, о прекрасных глазах. Мы собирались разыскать Магду.

- Разумеется. И всё же давайте осмотрим номер как следует – вдруг нам посчастливится, и мы найдём новые улики.

- Мы уже нашли массу всяких улик. Только вот до сих пор не имеем понятия, что именно они доказывают.

- Дело времени. Обыщите спальню. Я загляну в ванную комнату и присоединюсь к вам.

- Представляю, как бы вы мною командовали, прими я ваше предложение, - Нотт надменно поднял подбородок, но всё же направился в сторону спальни.

- Представляю, как бы я с тобой намучался, если б ты согласился, - пробурчал я себе под нос.

В ванной было чисто, как в прямом смысле слова, так и в переносном.

- Вы что-нибудь нашли? – крикнул я Нотту.

- Да, - ответил тот с нарочитым спокойствием. – Я нашёл Магду.

Не помню, когда я в последний раз так быстро бегал.

Нотт стоял на коленях возле кровати, на которой вытянулась Магда в своём обычном чёрном платьице, и вглядывался ей в лицо.

- Она жива?

- Да, - Нотт прикоснулся к запястью девушки. – С ней очень бережно обошлись. Час-полтора – и она будет в порядке.

- Рейе?

- Кто же ещё. Дамы не стали бы с ней так миндальничать.

Он поднялся, отряхивая брюки.

- Зачем он это сделал?

- Не знаю. Может быть, застукал её, когда она рылась в его вещах.

- Думаете, это она открыла тайник?

- Шеклболт, меня при этом не было, - он выглянул в окно, наклонившись и опираясь ладонями о подоконник. - Снегопад прекратился!

- Вот и конец, - сказал я.

- Конец нашему заточению. Скоро мы отсюда выберемся.

- Конец всему, - повторил я угрюмо. – Что вы туда уставились? Снега не видели?

Посмотри на меня.

- Шеклболт…

- Я пошёл. Утром свяжемся с аврорами, пусть сами разбираются, что тут произошло.

- Да посмотрите же сюда – у озера кто-то есть!

Я шагнул к окну. Белая равнина, чёрное небо – я уже отвык видеть его таким - и жёлтая булавка, воткнутая в центр крохотного строения у озера. Кто-то зажёг свет в лодочном домике.

- Он там, - Нотт схватил меня за рукав. – Понял, что как только метель уляжется, у него не останется шансов на спасение. Наверное, он всё-таки нашёл грот, о котором говорил Вебер, а может, и путь к пещере: сейчас перепрячет товар и смоется, а потом, когда опасность уляжется и авроры перестанут рыскать по округе, вернётся и заберёт его.

- Авроры найдут спрятанное, - возразил я.

- Здесь столько всяких ходов. И не думаю, что призрак будет набиваться аврорам в проводники.

- Но как он сумел так быстро добраться до озера, по рыхлому-то снегу?

Нотт вытянул шею, пытаясь разглядеть дорожку у дома.

- Где вы оставили метлу?

- Возле парадного входа.

Последовала красноречивая пауза.

- Проклятье, - я взмахнул рукой. – Пока мы топаем через равнину, он успеет попрятать тюки и улетит, только мы его и видели. Да и рискованное это дело – всё равно, что гулять по зыбучим пескам. Вот что, Нотт: я пойду за ним, а вы оставайтесь.

- Почему это?

- Зачем вам подвергать себя риску? Это ведь не ваше дело.

- И не ваше, - Нотт посмотрел мне в глаза и усмехнулся. – Вы даже не аврор, а если бы им и были, местные не позволят вам соваться в их расследование.

- Тем не менее, я пойду.

- Могучий аврорский инстинкт – тащить и не пущать, - Нотт иронически поднял бровь. – Идёмте вместе. Что-нибудь придумаем.

На улице заметно потеплело, сырой ветер нёс запах мокрой хвои с гор, снег на глазах тяжелел, пропитываясь влагой.

Мы трансфигурировали пару поленьев и ещё какой-то древесный мусор в снегоступы.

- Callis Glacialis, - Нотт поднял палочку и начертил в воздухе косой крест.

Снег уплотнился, образовав наст, и перед нами появилась дорожка около шести футов длиной. Нотт ступил на неё, топнул ногой, проверяя на прочность. Снежная корка хрустнула, но выдержала.

- Пройти можно, - констатировал Нотт. – Хотя прокладывать дорогу таким образом будет довольно утомительно.

- Куда вы собрались?

Я обернулся. Мадам Кроули глядела на нас сквозь пламя свечи, которую держала в дрожащей руке. Помада размазалась вокруг рта, придавая ей сходство с вампиром.

- Ступайте в свою комнату, - велел я, - и никуда не выходите. Если утром мы не вернёмся, дождитесь прибытия авроров – появятся же они когда-нибудь! – и скажите, что мы отправились к лодочному домику.

- Не уходите. Я остаюсь одна… Мне страшно.

- Разбудите мадам Матильду. Скоро всё закончится, - пообещал ей я.

Закрывая за собой дверь, я услышал, как она произнесла: «Этого я и боюсь».

Наверное, Магда или Матильда время от времени утаптывали дорожки в саду, потому что до калитки мы дошли легко. Я оглянулся. Слабые лучи, пробивавшиеся сквозь ставни, тонули во мраке, точно рыбачьи лодки в штормовом море. Калитка уныло торчала из сугроба.

- Что будем делать? – спросил я.

- Перелетим, - пожал плечами Нотт.

Его долговязая фигура с нелепыми снегоступами на ногах зависла в воздухе, и через миг он уже смотрел на меня с той стороны ограды. Я последовал его примеру. Никогда не любил левитацию - отсутствие опоры меня нервирует, а сейчас я с трудом сдержал желание прикоснуться к шее и убедиться, что на ней нет петли.

- Вперёд, - произнёс Нотт с наигранной бодростью. – Поохотимся, мой добрый пёс.

Я хотел столкнуть его в сугроб, но решил, что нам следует экономить силы.

Сначала Нотт шёл впереди, прокладывая дорогу, потом я его сменил. В некоторых местах нам удавалось пройти без ледяной тропинки, но после того, как я сделал неосторожный шаг и ушёл в снег с головой, мы решили больше не рисковать. Преодолев две трети пути, мы устроили привал на площадке из валунов – до метели на неё непросто было бы взобраться.

- Рейе ещё там, - сказал мне Нотт, указывая на жёлтый огонёк, горевший, как путеводная звезда.

- Надо было прихватить с собой сову, - серьёзно отозвался я. – Попросили бы его дождаться нашего прибытия.

Ветер разрывал серый облачный драп в клочья и бросал ошмётки в озеро. В чёрном небе засияла луна.

- Возьмём левее, - предложил Нотт. – Там что-то вроде насыпи, легче будет пробираться.

Если бы не эта насыпь, мы бы так и не добрались до домика на берегу озера. Ботинки промокли насквозь, снегоступы были тяжелы, как гири, мои зубы стучали, а тело бил озноб.

«Намибия», - прошептал я. – «Кения. Серенгети».

Сухо и жарко. Отныне я буду отдыхать только в тех местах, где снег не выпадает никогда.

Дорожка, освещенная Lumos, казалась призрачной, однако таящиеся под снегом камни, на которых мы то и дело спотыкались, были вполне реальны.

Внезапно Нотт охнул и опустился наземь, неловко вывернув ногу.

- Что случилось? – я вернулся и присел на корточки рядом с ним.

- Вывих, - он поддёрнул штанину и осмотрел стремительно оплывающую багровой опухолью щиколотку. – А может, перелом. Как некстати. Ступайте, Шеклболт.

- А вы?

Он вытащил палочку.

- Я справлюсь без вас. Идите же! Возьмите этого парня.

- Мне не хочется оставлять вас одного.

- Бросьте. Что со мной может случиться? И будьте осторожны.

Случиться могло, всё что угодно. Я думал об этом, а вовсе не о себе; даже преступник, которого я преследовал, больше не занимал мои мысли. За это я и поплатился. Охотник, замечтавшийся у логова зверя, неизбежно становится добычей. Я всегда об этом помнил, а сегодня – забыл.

Поверхность озера мерцала; вода испускала слабое жемчужное сияние, будто на дне пряталась ещё одна маленькая луна. Лодочный домик, чёрный на фоне белого снега, казался больше и значительнее, чем при дневном свете.

Я с облегчением сбросил снегоступы и осторожно толкнул дверь. Тьму внутри рассеивал оранжевый свет масляной лампы, стоявшей на краю скамьи. В домике было пусто. Я поднял палочку, начал поворачиваться… и опоздал. Боль была так сильна и внезапна, что ощущалась не болью, а чем-то вроде вспышки; свет лампы собрался в точку, потом размазался в длинную полосу – я падал. Удара об пол я не ощутил.

Не знаю, как долго продолжалось моё беспамятство, наверное, не дольше пары минут. Открыв глаза, я увидел над собой грубые деревянные балки. Я растянулся на скамье, ногами к выходу, как покойник, масляная лампа стояла у моих ступней. Я попытался сесть, но моё тело мне не подчинялось: я был опутан тонкой, но прочной верёвкой с предплечий до пят. Преступник приготовил простейшую ловушку, а я попался в неё, как последний болван.

Повернув голову, я увидел человека в длинном, до пят плаще с капюшоном. Несмотря на объёмный плащ, он казался меньше и тоньше Рейе. Тень лежала у его ног пятном запёкшейся крови.

Человек поднял голову, снимая капюшон, и я вскрикнул от изумления.

- Что вы здесь делаете? – спросил я, все ещё не в силах поверить в очевидное.

- Ожидаю вас, - последовал ответ. – Вы подошли слишком близко. Вы почти открыли мою тайну. Теперь вы должны умереть.

- Никто вас не подозревал, - проговорил я, старясь справиться со смятением. - Никогда. Вы могли бы сохранить всё в тайне.

- Вряд ли, - ответила Матильда. – Впрочем, это могло мне удаться – если бы вы с вашим дружком не совали свой нос во все щели. Зачем вам понадобилось затевать расследование?

Её зрачки расширились, огонь лампы отражался в них, и оттого глаза Матильды казались жёлтыми, как у гиены. Она приоткрыла рот, обнажая крепкие зубы. Я с отвращением отметил липкую нитку слюны, натянувшуюся между ее губами.

- А что бы вы делали на нашем месте? - я постарался прикинуться равнодушным, хотя сердце моё колотилось, а по спине текли ручейки пота. – Сначала погибает хозяин дома, потом гости мрут один за другим, мы заперты, как в клетке… мы должны были найти убийцу, чтобы остаться в живых.

- Вы нашли мою пещеру, - она поправила волосы, примятые капюшоном, и на миг я увидел прежнюю Матильду – домовитую умницу, отличную хозяйку, никогда не теряющую головы. - И подписали себе приговор.

- Но вы ведь с самого начала собирались нас прикончить, - ответил я. – Вы специально отправили нас в подземелья, чтобы уничтожить без помех. Если бы Но… Торнтон не снял со стены карту, вы бы напали на нас в одном из коридоров, не так ли?

- Ваша способность логически мыслить внушает уважение, - губы Матильды искривились в насмешливой улыбке. – Вы слишком многое видели, постоянно суетились и лезли во все щели, и пусть вы стреляли наугад, однажды могли попасть в точку. Если бы вы действовали один, я бы предоставила событиям идти своим чередом. Но вы с Торнтоном объединились, а команда – это всегда опасно. Не понимаю, как вам удалось выбраться?

Я не стал рассказывать о призраке, заметив вместо этого:

- Вы знаете толк в Непростительных Проклятиях.

- Моё маленькое хобби. Много ли у меня здесь развлечений?

- Немало, как я погляжу. Убийства, наркотики…

- Нет-нет, - Матильда шутливо погрозила мне пальцем. – Наркотики – это игра Мориса. «Отранто» никогда не приносил большого дохода, знаете ли, а в последнее время дела стали совсем плохи. Никто не хочет ехать в такую глушь. Вот Морис и подумал: уединённость, невозможность аппарации – заблокируй камин, и никакие авроры не свалятся тебе на голову, а сам пользуйся каминной сетью, сколько влезет, пещеры – это же мечта контрабандиста! Мы могли бы сделать состояние, если бы Морис не рвался отсюда уехать. Я люблю «Отранто», люблю, как наследие своих предков и как собственное дитя. Но Морис его ненавидел. Поэтому он и заварил всю эту кашу с последней партией. Он планировал продать отель и уехать. Я говорила ему, что не хочу этого, что здесь мой дом и другого мне не надо – он не слушал. Ему всегда было на меня наплевать. Хоть он и брат мне, а всё равно жадный мерзавец. Зато теперь я сама договорюсь с заказчиками и потрачу деньги на «Отранто» – это будет справедливо.

- Вы его предупреждали, а он вас не послушал, - я облизнул пересохшие губы.

- Ну да, - Матильда подняла брови. – Между нами всего год разницы, мы выросли вместе – Морис должен был меня знать.

- Стало быть, он сам виноват в том, что ему отрезали голову.

- А кто же ещё? – удивилась Матильда.

- Вы заговорили бутылку?

- Верно. Как вы узнали?

- Догадался, - коротко ответил я.

Пусть сосредоточится на мне. Пускай забудет про Нотта. Только бы он оставался на месте, а лучше – отправился в отель… но нет, ему не дойти. Он будет ждать, сколько сможет, а потом попробует добраться сюда.

- Недаром я вас опасалась, Кингсли. Именно так. Морис насторожился бы, если бы я подошла к нему с палочкой. Представляете, он мне не доверял! Родной сестре, - она укоризненно покачала головой. – Пришлось поработать с бутылкой. Он всегда выпивал на ночь глоточек этого пойла, чтобы хорошо спалось.

Матильда хихикнула.

- А если бы её взял кто-нибудь из гостей?

- Хм. Это было бы неприятно. Но ничего, потом я бы всё равно что-нибудь придумала.

- А кто убил Каминского?

- Да Морис и убил, - равнодушно ответила Матильда. – Они сидели в моей гостиной и обсуждали, когда и как будут переправлять «золотую пыльцу». В последнее время они постоянно ссорились: Морис требовал увеличить его долю, а Каминский не соглашался – он ведь был мелкой сошкой. Его хозяин сидит где-то в Париже или в Риме, а маленькие Каминские мотаются по Европе и улаживают дела. Наверное, Морис с самого начала рассчитывал его убрать.

- Интересно, как он собирался обойти хозяев Каминского?

- Дурак он был, что говорить, - Матильда неприятно усмехнулась и сделала палочкой короткое движение.

На моей щеке появился небольшой разрез. Это было так неожиданно, что я даже не среагировал. Тёплая струйка крови затекала мне в ухо. Ранка не болела, лишь слабо саднила, но я не имел ни малейшего представления, как мне теперь себя вести.

- Я отлучалась, а когда вошла в комнату, Каминский лежал на коврике возле стола, холодный, как камень. Морис сказал, что не хотел этого, что они поссорились, и ему пришлось защищаться, только я ему не поверила. Вы же сами видели труп Каминского. Не очень-то похоже, что он перед смертью на кого-то нападал, правда? Я думаю, Морис убил его сзади. На это он был мастер – бить в спину. Вот вы спрашиваете, что бы он стал делать с боссом Каминского. Думаю, бросил бы ему на растерзание меня. Сбежал бы с деньгами: кто остался, с того и спрос.

- Вы только что говорили, что ваш брат уговаривал вас поехать с ним.

Второй разрез пересёк первый. На этот раз было больно.

- Вы трогательно наивны, Кингсли. В общем, вы мне даже нравились. Жаль, что придется вас убить.

- Мне тоже, - пробормотал я.

- Боитесь смерти? – Матильда улыбнулась мне с жутким кокетством.

- Смерти никто не избегнет, - ответил я. – Не угадаешь, когда она придёт, не угадаешь, где – в бою или в собственной кровати.

- Ну, вам-то гадать не приходится. Вы умрёте здесь.

- На том же месте, что и ваша сестра?

Матильда дёрнула головой и посмотрела на меня с изумлением.

- За что вы её убили?

- Неблагодарная девчонка, - прошипела Матильда. – Я столько для неё сделала, а она решила бросить меня, убежать в город. Я-то знаю, почему она оставалась в «Отранто» так долго – из-за Франка! Я вырастила её, как дочь, а она крутила любовь с моим мужем. Наверное, они смеялись надо мной. Мне часто снилось, как она танцует и смеётся, и Франк смеётся вместе с ней. Вместе с ней – надо мной!

Матильда повернула голову. Две маленькие огненные лампы горели в её зрачках.

- Смерть Франка должна была её образумить, но нет – теперь она просто рвалась уехать. Чуяла свою вину, вот что.

- Если вы не хотели её видеть, почему вы её не отпустили?

- Как это – не хотела видеть? – удивилась Матильда. – Я просто ждала, когда она перестанет смеяться. Уж эта Изабелла! Упрямая, как мул; наверное, это у нас семейное. Вот и Морис был такой же… Днём она ходила печальная, притворялась, будто жизнь ей не мила, а по ночам запиралась в своей комнате и хохотала надо мной до упаду – уж я-то знаю! Конечно, я не вытерпела.

Матильда скользнула взглядом вдоль скамьи, на которой я лежал, и задумчиво улыбнулась.

- Она не хотела признаваться, твердила, будто я всё выдумала, но я заставила её сказать правду.

- Думаю, ваша сестра призналась лишь из страха перед вами. Не было у неё никакого романа с вашим мужем.

- Что, скажете, я его выдумала? – Матильда покачала головой. – Ну и глупы же вы, Кингсли. Я знала. Мне и признания никакого было не нужно, хотелось только посмотреть в лицо этой маленькой мерзавке.

- А потом вы вырвали ей лёгкие, - мне стало трудно дышать.

Воздух сделался каким-то затхлым, будто открылась старая могила и из неё пахнуло ледяной гнилью. Из моего рта вырывался пар и инеем оседал на груди.

- Морис, Изабелла… как это ужасно – измена близкого человека! – Матильда тяжело вздохнула. – У вас есть родственники, Кингсли?

- Нет. Я был единственным ребёнком в семье, а мои родители давно умерли.

- Вы счастливчик. Лучше вообще не иметь братьев и сестёр, чем столкнуться с предательством.

- Но это же бред, - выдохнул я. – Вы в самом деле считаете, что ваши брат и сестра тратили свою жизнь на то, чтобы вам навредить? Не думаю, что они обладали должной степенью самоотречения.

Матильда меня не слышала. Её реальность пересекалась с моей лишь в одной точке, и эту точку она намеревалась поставить красным.

- А где Рейе? – спросил я.

Чем дольше мы разговариваем, тем больше у меня шансов на спасение. Я снова напряг мускулы, стараясь сделать это как можно незаметнее. Проклятая веревка, кажется, начала ослабевать.

- В озере, - ответила Матильда с жестокой улыбкой. – Несчастный глупец. Он послужил отличной ширмой – вы ведь его подозревали? - но теперь он больше не понадобится.

- Он ваш сообщник?

- Он мертвец. Понятия не имею, кем он был раньше, но точно не учёным. Может быть, аврором или одним из конкурентов Каминского. Тоже шнырял везде и вынюхивал – в любом случае, я правильно сделала, избавившись от него.

- Как вам удалось уговорить его полететь с вами?

- Сказала, что в лодочном домике мелькал свет, - Матильда фыркнула. – Он попался на ту же приманку, что и вы. Интересно, какие чудеса вы рассчитывали обнаружить в этом старом сарае? Ну, неважно. Я видела, как вы с Торнтоном подлетали к дому, и ваша метла мне очень пригодилась. Интересно, где вы её взяли?

- Нашли в подземельях.

- Врёте. Я бы выпытала из вас правду, да времени нет. Так что вам повезло: вы унесёте свою тайну в могилу.

- Вы убили Рейе?

- Я сбросила его в озеро под обрывом. Вода ледяная. Надеюсь, он не слишком мучался. Говорят, тонуть даже приятно.

«Почему бы тебе самой не попробовать?» - подумал я.

Холод стал непереносимым, кисти рук и ступни онемели. Матильда кружила вокруг меня, как стервятник, шлейф могильного зловония тянулся за ней.

- Раз вашего козла отпущения больше нет, как вы рассчитываете выкрутиться? Некого больше обвинить во всех этих убийствах. Не думаю, что кто-то всерьез заподозрит мадам Кроули.

Казалось, Матильда знает всё, и я был уверен, что сейчас она назовёт имя Снейпа, однако она этого не сделала.

- Некого? – Матильда засмеялась. – А как же сын военного преступника, англичанин, явившийся сюда под чужой фамилией - разве это не превосходный кандидат на роль маньяка? Как называли себя члены группы, к которой принадлежал его отец, Упивающиеся Смертью? Поистине, яблочко от яблони!

- Так это вы нас подслушивали!

- Должна же я знать, что творится в моём доме, - рассудительно ответила Матильда. – Как видите, мне это пригодилось. Никто не усомнится в том, что именно он виновен во всех преступлениях, так же как и в том, что вы настигли его при попытке к бегству и, будучи смертельно раненным, успели прикончить его.

- Он мёртв? – я едва смог выговорить эти слова.

- Думаю, ещё минут пять он протянет, - Матильда взглянула на изящные наручные часики. – Возможно, в тот момент, когда я положу ваше тело рядом, он будет дышать. Сознайтесь, Кингсли, вам хотелось лечь с ним рядом, бок о бок… разумеется, при иных обстоятельствах.

В глазах у меня потемнело от ярости. Я рванулся в своих путах, но верёвки держали крепко. Матильда расхохоталась. Изогнувшись всем телом, я пнул лампу; с лязгом она скатилась на пол, разбрызгивая вокруг себя горящее масло. Огненные капли попали на одежду Матильды. Вскрикнув, она принялась сбивать пламя с плаща, потом обернулась ко мне. Уродливая гримаса неожиданно сменилась очаровательной улыбкой, сделавшей некрасивое лицо почти прекрасным – в то же время невыразимо отвратительным.

«Горгона», - подумал я.

Матильда протянула ко мне руку с палочкой.

- Думаешь, это будет Avada? – спросила она ласково. – Нет, друг мой, нет. Я намереваюсь хорошенько поразвлечься. Упиться смертью, так сказать.

- Вы разрушите свою версию, - ответил я в последней попытке отсрочить казнь. – Человек, бьющийся в агонии, вряд ли успеет расправиться со своим мучителем.

- Да? – Матильда подняла аккуратные бровки. – Ну и ладно. Я передумала. Я брошу вас в озеро. После того, как ваш труп поплавает в воде пару дней, никто не определит, какие муки вы испытали перед смертью.

Вопль, прозвучавший за её спиной, оглушил меня. Матильда замерла, ошеломлённая, и только отпрянула, когда разъярённый призрак бросился на неё. Длинные серебристые волосы реяли в воздухе, одежды развевались, как боевое знамя, и я уже поверил в своё спасение, когда заметил, что беспорядочные удары не причиняют Матильде вреда.

- Тише, сестрёнка, тише, - Матильда хрипло рассмеялась. – Вот во что ты превратилась – жалкое зрелище! Так это ты воешь в моём подвале и пугаешь прислугу? Фу, как некрасиво.

Изабелла застонала и снова бросилась на сестру. Та отскочила в сторону и выкрикнула:

- Igneus Sphaera!

Огненный шар покатился к призраку и окутал его пылающим облаком. Девушка застонала, закрывая руками развороченную грудь.

- Что, нравится? – задыхаясь, спросила Матильда. – Я убила тебя один раз, и могу уничтожить тебя снова!

Изабелла стряхнула искры с волос, как купальщица стряхивает капли воды, и завертелась волчком. Лампа поднялась с пола и полетела Матильде в лицо. Та отразила атаку взмахом палочки.

- Хватит, - злобно прошипела она. – Делай, что хочешь, ты не сможешь мне помешать. Прощайте, Кингсли. Вы будете очень страдать. Но могу вас утешить: умрёте вы быстро.

Изабелла завизжала. Матильда в ярости повернулась к ней и занесла палочку для проклятия, и в это мгновение распахнулась дверь.

Зелёный луч ударил Матильду в грудь. Она выгнулась дугой, приподнявшись на цыпочках и раскинув руки, будто дирижёр, вдохновенно управляющий оркестром, а затем медленно завалилась назад. Её волосы веером рассыпались по моим коленям.

Задохнувшись от неожиданности, я приподнял голову. Мой спаситель сделал движение палочкой, и путы ослабли.

- Это вы, - прошептал я.

Снейп повернулся; огонь, разгоравшийся вокруг лампы, опрокинутой на пол, осветил его лицо. Он почти не изменился, только глаза стали больше, а скулы заострились, отчего сходство с хищной птицей усилилось. Широкая мантия скрывала его фигуру, а высокий пасторский воротник – шею. Гемма с изображением лани, которой был заколот ворот мантии, выглядела неуместно. Ему бы следовало выбрать более мрачное животное.

Секунду мы смотрели друг другу в глаза.

- Если не хотите, - сказал я, - я не стану вас в это впутывать. Скажу, что убил её сам.

- Хорошо, - отозвался он. Его голос утратил былую звучность и звучал тихо и сипло. – Шумиха мне ни к чему.

- Я могу навестить вас потом?

Он помедлил.

- Гости мне тоже ни к чему, - обронил он наконец. – Впрочем… Я подумаю.

- Не собираетесь вернуться?

- Нет. Пришлось бы слишком многое объяснять.

Он склонил голову, разглядывая труп Матильды.

- Я подобрал одного из ваших приятелей. Он обрушил на себя маленькую лавину и чуть не задохнулся.

- Моран мне не приятель. Но я рад, что он в порядке.

Я был слишком потрясён произошедшим, слишком волновался за Теодора, чтобы обрадоваться спасению Морана по-настоящему, и всё же одной тяжестью на сердце стало меньше – я чувствовал вину за то, что позволил ему уйти.

- Что с Ноттом?

Снейп искоса взглянул на меня.

- Если поторопитесь, застанете его в живых. Эта женщина применила к нему заклинание Postremus Folium. У вас есть полчаса.

- Вы оставили его без помощи?! – я лихорадочно принялся освобождаться от веревок.

Он чуть заметно усмехнулся.

- Спасибо, - спохватился я.

- Не благодарите, я сделал это не для вас. Я ищу тишины, а эта дама превратила долину в очень беспокойное место. Довольно с меня сумасшедших убийц.

Снейп кивнул мне на прощание и вышел. Когда я освободился и выбежал наружу, его уже не было, точно он растворился во мраке, из которого появился так неожиданно.

На затёкших ногах я вывалился за дверь и тут же споткнулся о метлу. Возблагодарив богов, я оседлал её, но прежде чем взлететь, обернулся. Языки пламени лизали скамью, одежда Матильды горела. Призрак Изабеллы неподвижно стоял над телом сестры.

Я отвернулся. Следовало спешить. Ветер хлестал меня по лицу ледяной ладонью – я был этому рад. По крайней мере, мне удалось прийти в себя.

Нотт лежал прямо на тропинке, так что я сразу его увидел. Я приземлился рядом.

Его волосы растрепались, черная прядь пересекала щеку, как шрам. Из-под приподнятой верхней губы виднелась полоска сомкнутых зубов, напоминавшая оскал черепа. Упав на колени, я расстегнул его одежду, приложил ладонь к холодной груди. Сердце билось чуть слышно. Скользкий белый шёлк щекотал мою ладонь. На его фоне моя рука казалась особенно тёмной.

Нотт вздохнул и приоткрыл глаза. В мои рёбра уперлось что-то острое. Я опустил глаза – его палочка могла бы проткнуть моё сердце, если бы у него хватило сил воспользоваться ей, словно дротиком.

- Это я, Кингсли, - сказал я успокаивающим тоном.

Его рука упала наземь.

- Авада Кедавра, Кингсли, - пробормотал он с призрачной усмешкой. – Вы никогда не научитесь.

- Слава Мерлину, - выдохнул я в ответ. – Я уж думал, вы умерли.

- Какое вам до этого дело?

Он снова закрыл глаза.

- Брось, - буркнул я, поднимая его на руки. – Не надо быть аналитиком, чтобы сложить два и два.

Теодор ничего не ответил. Должно быть, снова потерял сознание.

Снова мы летели вдвоём, и вновь я держал Теодора в своих объятиях, но на этот раз всё было иначе; толчки его сердца под моей ладонью становились всё слабее; «Не довезу», - думал я в отчаянии.

Вспомнив, как Моран пытался воскресить брата, я содрогнулся от сочувствия.

Лишь когда показалась крыша и верхушки знакомых вязов, до меня дошло, что следовало попытаться пробиться через перевал: в отеле не было никого, кто мог бы оказать Нотту помощь. Я не мог понять, почему Снейп бросил его в таком состоянии, и поклялся, что не посмотрю ни на какие долги крови и убью его, если Теодор не выживет.

Когда я приблизился, то невольно притормозил: все окна «Отранто» были ярко освещены. Перед входом суетились какие-то люди. Осторожно, чтобы не беспокоить едва дышавшего Теодора, я посадил метлу. Навстречу кинулись крепкие ребята в форменных синих мантиях, сразу несколько палочек угрожающе нацелились мне в голову.

- Мсье Шеклболт! – на крыльце показалась Магда. Румянец на её щеках поблёк, но на ногах она стояла твёрдо. – Каминная связь наладилась, и мы с мадам Кроули вызвали авроров, как только я пришла в себя. Ах, что это с мсье Торнтоном?

- Матильда зачаровала его Postremus Folium, - сказал я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

- Мадам?! – ахнула Магда. – Но как же?.. зачем?

- Потом, Магда, всё потом. Здесь есть медики?

Один из авроров кивнул и взбежал по ступенькам, потеснив вцепившуюся в перила Магду. Двое других подхватили Теодора, преодолев моё машинальное сопротивление, и внесли его в отель.

Ко мне подошёл седой человек. Он не хромал, лицо у него было чистое, и всё же он живо напомнил мне покойного Аластора Хмури.

- Старший аврор Данглар, - представился он. – А вы, стало быть, Кингсли Шеклболт? Приятно познакомиться. Я много о вас слышал.

- Пожалуйста, позаботьтесь о моём друге, - попросил я.

- Мы сейчас же переправим его в монастырь Святого Бернара. Госпиталь братьев – лучший в этой части страны. Кто бросил в него Непростительным, убийца?

- Да, - я поднял голову и посмотрел на Магду. – Мадам Матильда Клэробскур. Она призналась, что убила своего брата, Мориса Вебера, чтобы завладеть партией «золотой пыльцы», которую он хранил в подземельях под отелем.

Один из авроров, стоявших рядом, не сумел сдержать изумлённого возгласа, но Данглар и глазом не моргнул.

- Вебер – это тот, что без головы?

Я кивнул.

- Потом она напала на меня. Она бы меня убила, если бы… - я сделал паузу, собираясь с мыслями. Данглар терпеливо ждал. – Если бы не появился призрак её сестры. Помните, Магда, я говорил вам, что из подземелий нас с Торнтоном вывел призрак? Это была Изабелла, покойная сестра Матильды. Её первая жертва.

- Я помню это дело. Мы подозревали, что здесь нечисто, - Данглар печально качнул головой, - но доказательств у нас было недостаточно, чтобы нам выдали санкцию на применение Веритасерума.

- Изабелла отвлекла сестру, швырнув в неё лампой; мне удалось освободиться и поразить Матильду «Авадой».

- Гм, - Данглар поднял брови. – Полагаю, речь может идти о необходимой обороне. Впрочем, сначала мы должны осмотреть место преступления.

- Тогда спешите, пока оно не сгорело. Из лампы вытекло горящее масло. Я торопился и не стал тушить пожар.

Ветер трепал мою мантию. Я потёр озябшие руки и спрятал их в рукава.

- Идите внутрь, - лицо Данглара было непроницаемо. – Вы дрожите.

- Замёрз, пока летел, - ответил я.

- Вы не видели профессора Рейе? – робко спросила Магда.

- О, проклятье! Совсем забыл – Матильда сбросила его в озеро под обрывом. Нужно послать людей на поиски. Разумеется, шансы на то, что ему удалось выжить, ничтожны, но всё же…

- Кажется, вам есть, что мне рассказать, - спокойно промолвил Данглар. – Отдохнуть вам, к сожалению, не придётся. Выпейте чего-нибудь горячего. Сейчас нам доставят мётлы, и мы отправимся к озеру. Вы полетите с нами, мсье Шеклболт, и покажете нам, где и как всё происходило.

В саду кто-то вскрикнул, послышались возбуждённые голоса. Данглар нахмурился и сделал шаг к источнику шума. Из-за угла появился увязающий в снегу аврор, тащивший за собой покрытого снегом человека.

- Мсье Моран, - Магда чуть не заплакала. – Что с ним случилось? Неужели мадам и его хотела убить?

Я благоразумно промолчал.

Кейн безвольно следовал за аврором, не протестуя против бесцеремонного обращения. Его лицо сделалось серым, глаза потухли и смотрели бессмысленно, на наши расспросы он не реагировал.

- Мсье Моран! – окликнул его Данглар.

Кейн посмотрел на него и снова опустил голову.

- Его брат на днях повесился, - сказал я, понижая голос, чтобы Кейн меня не услышал. – Мы думали, его тоже убили, но вчера вечером выяснилось, что он покончил с собой. Мсье Моран был потрясен, выбежал из отеля, и с тех пор мы его не видели. Возможно, это шок.

Данглар вздохнул.

- Что ж, отправьте в госпиталь и его.

«Однако любопытные у Снейпа способы спасать людей», - подумал я со злостью.

Сейчас я жалел, что пообещал не выдавать его. Пусть бы получил свою долю неприятностей. Как там Теодор, что с ним? Мне захотелось послать всё к чёрту, шагнуть в камин и попроситься послушником в монастырь Святого Бернара. Кто знает, вдруг бы из меня вышел неплохой медбрат?

Эта ночь – уже переходящая в утро – была наполнена невероятными событиями, но самым удивительным для меня стало то, что Рейе мы обнаружили живым. Один из авроров наткнулся на грот в обрывистом берегу, над самой поверхностью воды; в нём-то и лежал свернувшийся клубком, окружённый согревающими чарами лже-профессор. Он слишком ослабел, чтобы позвать на помощь, но находился в сознании и приветствовал меня как старого знакомого, а Данглара – как коллегу.

Впоследствии нам выпал шанс поговорить. Матильда угадала: Рейе был сотрудником департамента по борьбе с наркотиками. На Вебера и «Отранто» его вывел Каминский, который, как оказалось, совмещал преступную деятельность с ролью осведомителя. Рейе убедился, что Вебер и вправду промышляет контрабандой – он до того обнаглел, что принимал товар в открытую. В то утро, когда я прогуливался у озера, Рейе обнаружил грот и сеть коридоров, уводящую от него в глубь скалы, а в одном из них – дорожку просыпавшейся «золотой пыльцы» и понял, что напал на след. Он планировал вызвать коллег и произвести арест, но метель спутала ему карты. Я спросил Рейе, почему тот не пошёл с нами в подземелья, и получил в ответ смущённый взгляд. Он считал Нотта членом банды, который убил сначала Каминского – за предательство, а потом расправился с Вебером. В сущности, Рейе подозревал всех – и мадам Кроули, и даже Магду. История с Магдой смущала его больше всего.

- Конечно, я сам был виноват – оставил тайник на столе, да ещё открытым, - признался он. – Захожу в комнату и вижу Магду, которая стоит у стола, сунув свой прелестный носик в книгу. А ведь она собиралась готовить ужин, и ей вообще не следовало находиться в комнатах. Что я должен был подумать?

- Я зашла попросить тебя, чтобы ты посидел со мной на кухне, - Магда, устроившаяся рядом с Рейе, взглянула на него укоризненно. – Мсье Торнтон напугал меня своими историями о призраке. Я не думала, что ты рассердишься, если я загляну в книгу, тем более что я уже бывала в твоём номере, и не как горничная.

Тут она пискнула, закрыла рот ладонью и залилась краской.

- Значит, на ту ночь, когда повесился Абель, алиби у вас всё-таки было? – уточнил я.

Теперь покраснел и Рейе.

- Да, - сказал он неловко. – Но сами посудите, мог ли я признаться?

Он погладил Магду по плечу и улыбнулся.

- Я был уверен, что ты меня не простишь за то, как я с тобой обошёлся. Я запутался и уже не знал, кому можно верить, а кому – нет.

- Кажется, вы верили только Матильде.

- Она была такая надёжная, - Рейе насупился. – Я позволил обвести себя вокруг пальца, как последний болван.

- Я тоже, - утешил его я. – Кстати, вам повезло, что она просто сбросила вас с метлы и не добавила каким-нибудь заклинанием по голове.

- Да, это был сюрприз, - Рейе невесело засмеялся. – Только что сидел на метле, а через секунду уже бултыхаюсь в озере. Вам когда-нибудь замораживали больной зуб? Теперь я знаю, как он себя чувствует. Сбрось Матильда меня чуть подальше, я бы с вами сейчас не разговаривал.

- Надеюсь, вы оказались вознаграждены за свои мучения? – я слегка улыбнулся.

Теперь я испытывал симпатию ко всем участникам пережитого приключения.

- Выговора мне не объявили, если вы об этом, - вздохнул Рейе. – Хотя шеф и намекал, что если бы я постарался, то нашёл бы способ сообщить ему о происходящем.

- Но ты не мог, - удивилась Магда. – Никто из нас не мог!

И снова я подумал о Снейпе, равнодушно наблюдавшем из безопасного убежища, как нас убивают одного за другим. Впрочем, когда я немного остыл, то признал, что он не обязан был бросаться нам на помощь. Он и так достаточно сделал.

- Значит, медали за храбрость вам не полагается, - констатировал я.

- Увы, - Рейе ухмыльнулся. – Но свой приз я всё же получил.

Он нежно взял Магду за руку.

- Я хочу оставить службу. Мы нашли дальних родственников Веберов, которые наследуют «Отранто», и они согласились его продать.

- Вы собираетесь жить здесь? – теперь я по-настоящему удивился.

- Почему бы и нет? – Магда пожала плечами. – Место здесь не такое уж и плохое, просто мадам была чересчур консервативна и вела дела по старинке. Думаю, мы сумеем привлечь публику. Разумеется, мы сменим обстановку и выкинем эти жуткие часы. А вот оранжерею оставим. Я привязалась к мсье Веберу, он был неплохой человек. Я стану ухаживать за его розами в память о нём.

- Вас не смущают произошедшие здесь убийства – хозяева, Каминский, Абель, и та девушка, горничная, которая пропала?

- Но ведь всё разрешилось, убийцы мертвы, а стало быть, духи не будут нас тревожить, - сказал Рейе. – Что касается пропавшей горничной, не стоит верить всяким слухам. Скорее всего, она просто уволилась.

Магда кивнула. Сам я не был в этом уверен – исчезновение горничной подозрительно совпадало по времени с убийством Изабеллы, но, судя по уверенным взглядам будущих хозяев отеля, никакие потусторонние эманации не могли заставить их свернуть с избранного пути. Они были реалистами до мозга костей.

Я собирался уехать сразу же, как мне это позволят, однако прошла неделя, вторая, а я всё еще оставался в отеле. Я говорил себе, что мне интересно, чем закончится расследование, хотя фактически оно давно уже завершилось: Рейе дал показания, наркотики нашли, и даже имя хозяина бедолаги Каминского стало известно властям. Кого я обманывал? Вещи Теодора остались в отеле, и я ждал, что он за ними вернётся. Другого шанса встретиться напоследок у меня не было.

Мой отпуск подходил к концу, мне уже давно полагалось быть в Англии, Теодор не возвращался, но я всё тянул с отъездом. В моей душе царило смятение, лишь отчасти вызванное переменчивой погодой: порой ветер улетал, унося с собой дождь, выглянувшее солнце возвращало в долину весну, а в сердце - надежду, я говорил себе: «Ещё немного», но на следующий день «Отранто» вновь накрывала непогода, и я погружался в тоску. Магде и Рейе было достаточно общества друг друга; моё одиночество скрашивали только беседы с мадам Кроули, которая тоже не уезжала, хотя авроры на неё и косились. Она совершала долгие прогулки по горам, с которых поначалу возвращалась расстроенная. Однако в последние дни её былая самоуверенность вернулась, узкие глаза загорелись прежним ведьминским огнём, и я подумал, что капля камень точит. Если мадам Кроули угодно игнорировать вопли инстинкта самосохранения, она заслужила своё несчастье.

Я дважды отправлял сов в госпиталь, справляясь о самочувствии Теодора. В первый раз мне написал лекарь, сообщая, что пациент идёт на поправку, однако всё ещё слишком слаб, чтобы держать в руках перо. На второе письмо ответил сам Теодор. Безукоризненно вежливым тоном он благодарил за внимание, проявленное к его здоровью, и желал мне благополучного возвращения в Англию. В тот же вечер я собрал чемодан и сказал Магде, что освобождаю номер. Она выразила сожаление, но не особо расстроилась: Рейе занимал её куда больше.

Утро моего отъезда выдалось сырым и промозглым. Горы потеряли свой блеск и стояли угрюмые, надвинув на нос облачные шапки. Я вышел, чтобы в последний раз выпить чаю в гостиной.

Дверь соседнего номера была приоткрыта.

Моё сердце ударилось о рёбра, как птица о прутья клетки, и упало вниз, всё поплыло перед глазами, а ноги будто приросли к ковровой дорожке.

Сделав усилие, я заставил себя сдвинуться с места и вошёл.

Теодор стоял спиной к дверям, глядя на горы. Он не обернулся.

- Это ты? – глупо спросил я.

- Доброе утро. Вижу, вы собираетесь уезжать.

- Да, я уже собрал вещи. Тебе лучше?

- Я здоров, - сухо ответил Теодор.

- Ну что же, - я потоптался на месте, ожидая приглашения присесть, не дождался и попятился к порогу. – Очень хорошо. Я пойду.

- Куда? – его тон был по-прежнему холоден.

- К себе, - я вдруг разозлился.

- А потом в Англию? - Теодор повернул голову и взглянул на меня – глаза неподвижны, словно отлиты из стекла, тонкие губы сжаты.

- Я не обязан тебе докладываться, - процедил я.

Он кивнул и снова отвернулся к окну. Мне следовало уйти, но я не мог. Я смотрел в его спину, на поднятые плечи и руки, сцепленные за спиной.

- Не смею вас задерживать, мистер Шеклболт, - сказал он после паузы.

Я приблизился к нему. Он слышал звук моих шагов, но не пошевелился, только плечи поднялись выше, а пальцы сжались в кулаки.

Я помнил запах его волос, смешанный с запахом тающего снега – сейчас он был другим, более тёплым, более… тёмным; его кожа теперь была не холодной и липкой от предсмертного пота, а горячей, словно шёлковый абажур лампы, и такой же гладкой, и тело не прогибалось в моих объятиях беспомощно и безвольно.

- Я мог тебя потерять, - сказал я, когда мы смогли оторваться друг от друга.

- Не мог, - Теодор усмехнулся. После поцелуя его голос отдавал хрипотцой, и моё возбуждение усилилось, хоть я и думал, что это уже невозможно. – Нельзя потерять то, что тебе не принадлежит.

- Ты принадлежишь мне, - заявил я. – Пусть только сейчас, но принадлежишь.

Лицо Теодора стало жёстким, и он начал что-то говорить, а потом вдруг махнул рукой и засмеялся.

- Только сейчас.

Первый раз с новым партнером для меня всегда сопряжён с неловкостью: слишком много беспокойства – понравлюсь ли я ему, понравится ли он мне, всё ли я делаю, как надо… на то, чтобы просто получать удовольствие, времени не остаётся. Но с Тео было иначе. Моментами мне казалось, что от него исходит сияние, в которое я погружался, как в горячую ванну. Потом наваждение пропадало, и я снова видел только его длинное, худое, бесконечно желанное тело, проводил пальцами по горлу, сцеловывал биение сердца под левым соском. Я не был у него первым и радовался этому, ведь иначе он не подпустил бы меня к себе. Он не был у меня первым, и я погибал от голода: я ждал его всю жизнь.

- Мой единственный, - прошептал я.

Он зажал мне рот ладонью. Нежность, выраженная словами, его пугала, но когда доходило до дела, он не боялся ничего.

- Ты спишь?

Тео не ответил. Его веки были сомкнуты, губы полуоткрыты, ровное и глубокое дыхание приподнимало блестящую от ещё не высохшего пота грудь.

- Понятно.

Я улыбнулся и взял палочку. Ресницы Тео чуть вздрагивали, когда я касался его тела, очищая его где заклинанием, а где – поцелуями.

- Что ты делаешь? – он лениво повернулся. – Мне нужно в душ.

- Не нужно, - я прижал его к постели. – Ты и так хорош.

- Ты мне нравишься – ты так нетребователен.

«А я по тебе с ума схожу», - хотел сказать я, но вместо этого произнёс:

- Ты мне тоже нравишься. Но ты даже представить себе не можешь, насколько требовательным я могу быть.

Мое состояние можно было описать лишь старомодным словом – «блаженство». Я чувствовал себя бесконечно счастливым, бесконечно глупым и очень молодым.

- Звучит грозно, - Теодор прищурился. – Грозный победитель убийц-маньяков.

- Заткнись.

- Это ведь не ты её убил?

- Я бы сделал это, если бы мог. Поэтому я признался без колебаний.

Он закинул руки за голову и с вздохом уставился в потолок.

- Значит, всё-таки Северус. Как странно. Он обещал не вмешиваться.

- Обещал?

- Я взял с него слово. Он уже получил свою долю неприятностей. Но он сделал по-своему – как всегда. Невозможно иметь дело с человеком, который выполняет обещания, только если считает нужным.

- Я всегда выполняю свои обещания, - благонравно сказал я.

- Это голословное заявление. Ты можешь его чем-нибудь подтвердить?

Теодор зевнул и натянул одеяло до самого носа. Огонь в камине потух, в комнате стало холодно.

- Я обещал Матильде, что найду убийцу её брата, и нашёл.

- Юмор у тебя такой же чёрный, как ты сам.

- Зато я чист душой.

- Не знаю, не знаю… ты показал мне пару грязных штучек, о которых я не знал.

- Я готов восполнять пробелы в твоём образовании и дальше.

- Пожалуй, я воспользуюсь предложением. Нет, я не это имел в виду. Кингсли, убери руки… чёрт.

Когда мы снова оказались способны говорить, Тео продолжил, будто паузы и не было:

- Я хотел тебя спросить, не удалось ли выяснить, зачем Матильда таскала труп Каминского из комнаты в комнату?

- Не знаю, - озадачился я. – Я не спрашивал. Но комнаты Матильды на втором этаже, а все потайные двери, которые удалось найти, находились на первом. Мы беспрестанно выходили из своих номеров, и Матильда не могла быть уверена, что её не заметят, если она станет переносить труп.

- В самом деле. Что за особа! Умная и хладнокровная.

- Жестокая, как дьявол.

- Просто сумасшедшая. Прикончила брата и сестру, точно пару крыс, - Теодор перегнулся через меня и стал шарить в своих вещах.

- Она заботилась о них… по-своему. Помнишь, Матильда сказала, что хотела отправить сестру пожить в городе, а Вебер её отговорил?

- В действительности, всё было наоборот, - Теодор раздражённо зашипел и встряхнул сюртук. – Я узнавал. Это Вебер настаивал на том, чтобы Изабелла отправилась в Париж и училась там танцам. Он даже оплатил курс обучения.

- Что ты там ищешь? Не то чтобы мне не нравился вид на твою задницу…

- Оставь мою задницу в покое. Она уже достаточно пострадала. Мне нужны часы.

- Зачем тебе?

- Надо.

- Дай, я поищу.

Я дотянулся до мантии Тео, вынул из кармана часы и протянул ему.

Серебристая змея, приколотая к лацкану мантии, походила на завиток лунного света.

- Для чего ты носишь этот значок? Память о Хогвартсе?

- Это Знак-Патронус.

- Что?

- Артефакт, изготовленный по принципу хоркрукса, только вместо частицы души в предмет запечатывается часть энергии, использующейся при создании Патронуса. Мощнейший оберег. Если бы не он, я бы погиб – он частично нейтрализовал заклятье.

Я приподнялся на локтях и коснулся значка. Он запульсировал под пальцами, и мне показалось, что сейчас змея развернётся и ужалит. Я отдёрнул руку.

- Его сделали специально для тебя?

- Разумеется. Такие вещи индивидуальны.

- Кто?

- Если я тебе скажу, ты поставишь в известность Министерство?

- Эээ… да.

- Тогда извини.

- Ты не можешь скрывать эту информацию, она слишком важна!

- Сейчас мирное время, Кингсли. Если у кого-то есть нужда в оберегах подобного рода, пусть разрабатывает методику сам.

- Чёрт возьми!

Теодор усмехнулся. Его зубы блестели, как лунная дорожка, маня провести по ней языком. Я не стал сопротивляться искушению. Когда мы оторвались друг от друга, смеясь и задыхаясь, я вкрадчиво шепнул ему на ухо:

- Это был Снейп? Он сделал для тебя Знак?

Теодор резко отстранился.

- Я никому не скажу. Правда, никому. Он это заслужил.

- Да.

- Стало быть, так ему удалось выжить? Его защитил Патронус?

- Да.

- Невероятно, - задумчиво сказал я.

- Отчего же? – Теодор пожал плечами. – Он очень сильный маг.

- Почему он сделал это для тебя?

- Мы компаньоны.

- И только?

- Теперь – только компаньоны. Кингсли, ты задаешь слишком много вопросов.

- Профессиональная привычка. Значит, твой Патронус – змея?

- Тебе неприятно?

- Немного.

Теодор засмеялся.

- А у тебя какой?

- Серебряная рысь.

- Тебе подходит. Только вместо кисточек у тебя кольца в ушах.

Он дернул меня за серьгу.

- Пора вставать. Я приехал забрать вещи. Меня ждут в Вене.

Вот всё и закончилось.

- Тео…

- Мне надо идти.

- К кому? Кто тебя ждёт - Снейп?

- Нет. Северус ждёт не меня, - Теодор засмеялся. – Дался он тебе. Если между нами что-то и было – обрати внимание на слово «если» - всё уже в далёком прошлом. Ты не можешь ревновать меня к моему прошлому.

- Ещё как могу. Я бы хотел забрать его себе – всё без остатка. И тебя тоже – всего без остатка. Вот такой я жадный.

- Не забывай о том, кто мой отец. Забирая меня, ты заберёшь себе и его тоже.

- Стоит ли думать сейчас о том, что сделал твой отец когда-то?

- У старых грехов длинные тени.

- Но у людей короткая память. Ты можешь вернуться, Теодор, и Северус тоже – ту войну мало кто помнит.

- Я не вернусь.

- Даже со мной?

Мы посмотрели друг другу в глаза.

- Я жду ответа.

- Кингсли, поверь, для тебя будет лучше, если мы расстанемся здесь и сейчас, - Теодор отвернулся, натягивая рубашку. - Всё произошедшее было столь фантастично, что уже через месяц станет представляться тебе чем-то вроде спектакля.

- Всё, кроме того, что было между нами.

- Неужели ты хочешь иметь рядом с собой человека, который никогда не скажет тебе, что он тебя любит? Или ты думаешь, я изменюсь? – он застегнул брюки и усмехнулся.

- Думаю, не изменишься.

Видит Бог, я не хотел его упрекать, но горечь прорвалась помимо моей воли.

Теодор посмотрел на меня с любопытством, отдающим насмешкой.

- Но мне всё равно, - твёрдо прибавил я. - Поедем со мной.

Он приблизился, и наши лица почти соприкоснулись. Я потянулся поцеловать его, но он покачал головой, упираясь ладонью мне в грудь. Секунду мы стояли так, потом он снова покачал головой и отошёл.

- Что? – вырвалось у меня.

- Мне надо подумать.

- Знаю я, как это будет: ты уедешь к себе, память обо мне вылиняет и сотрётся, а потом ты решишь, что одиночество тебе привычнее…

Тео потёр подбородок и улыбнулся.

- В твоих словах есть доля истины.

- Поэтому я тебя не отпущу, - завершил я фразу.

- Интересно, как ты себе это представляешь? Я не прекрасная одалиска, а ты – не алжирский бей.

- Одалиска, - я хмыкнул. – Алжирский бей удавился бы на шёлковом шнурке, если бы у него завелась такая одалиска.

В углу что-то звякнуло. Я повернул голову и подскочил от ужаса.

Девушка в платье горничной и фартучке сметала пыль с поставца.

- Что вы здесь делаете? – заорал я, заворачиваясь в одеяло.

Теодор опустил палочку и нервно рассмеялся.

- Спокойно, Кингсли. Это призрак.

Девушка взмахнула метёлочкой ещё раз, полюбовалась на свою работу и просочилась сквозь стену.

- Ещё одна тень прошлого, - сказал Теодор, переводя дух. – Я с радостью расстанусь с «Отранто».

- Даже сердце зашлось, - я тоже встал и принялся одеваться. – Так что скажешь? Добрая старая Англия, добрая старая погоня за ловкими мошенниками и хитроумными убийцами, добрый старый коттедж, который никак не протопить, и никаких обязательств.

Мы посмотрели друг на друга. Калейдоскоп былых кошмаров, длинных теней и сгинувших призраков отражался в зрачках Теодора, как в зеркале – я видел прошлое, разрушающееся и тонущее в настоящем, а он видел то же в моих глазах.

Пауза длилась целую вечность.

- Что ж, - сказал он, наконец. – Попробуем. Возможно, мне это понравится.



The end


Clair-obscur (фр.) – светотень.

Заклинания, придуманные для фика:

Extractor Сorticum (лат.) - штопор

Ala Aquila – от лат. «ala» - крыло и «aquila» - орёл

Resignare (лат.) – открыть, распечатать.

Callis Glacialis – от лат. «callis» - тропа и «glacialis» - ледяной

Igneus Sphaera - от лат. «igneus» - огненный и «sphaera» - шар

Postremus Folium - от лат. «postremus» - последний и «folium» - лист


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni