That old black magic

АВТОР: Svengaly

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Минерва, Северус
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: het
ЖАНР: romance,

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Маги живут долго. Живут ли они счастливо? Кому как повезет.

Простите убогую, тянет меня на флафф в последнее время.


ОТКАЗ: Если я скажу, что эти персонажи – мои, а не Роулинг, все равно никто не поверит. Название и последняя строка фика взяты из одноименной песни Фрэнка Синатры.




Маги живут долго.

Живут ли они счастливо? Кому как повезет.

Маги живут долго, но цифры есть цифры, и «пятьдесят восемь» звучит, как приговор. Через два года она разменяет седьмой десяток, а ему – помилуй Мерлин, как можно даже думать об этом? – только двадцать три. В своем наглухо застегнутом сюртуке и со своей наглухо застегнутой душой он кажется старше, но, когда по утрам он входит в зал и садится рядом, невыспавшийся, несчастный и такой молодой, становится очевидным, что Минерва ему в матери годится (но он определенно не годится ей в сыновья).

- Северус, налить вам кофе?

- Спасибо, Минерва. Я сам.

Он еще запинается, прежде чем назвать ее по имени. Он еще не привык видеть в ней коллегу. Женщину в ней он не увидит никогда.

Утром она немного повертелась перед зеркалом. Без всякой задней мысли. А что такого? Вполне себе понравилась: фигура стройная (тощая, ехидно поправил внутренний голос), и в густых волосах еще нет седины (какая разница, под этой шляпой ты вполне можешь оказаться лысой - никто и не заметит), и…

- Ой, черт!

- Северус, о чем вы только думаете?!

Он сверкает злющими глазами, хотя это он опрокинул чашку с кофе на колени Минерве, а не наоборот.

- Дайте, я вытру, - предлагает он сквозь зубы.

Минерва опускает глаза. По зеленой мантии расплылось темное пятно, похожее не сердце. Она представляет себе, как Северус наклоняется и салфеткой промокает пролитый кофе, касаясь ее бедер под тонкой тканью…

- Я сама, - говорит Минерва севшим голосом и палочкой проводит над пятном.

Северус отворачивается, раздосадованный (он не выносит неуклюжести, ни своей, ни чужой) и кусает губы. Минерва тоже отворачивается. Смотреть на его припухшую нижнюю губу выше ее сил.

Во время обеда он садится рядом с Альбусом. Теперь его место там, и Минерва лишается возможности спрашивать: «Северус, налить вам кофе?»



Минерва вертит в руках чашку и смотрит на Северуса. Он на нее сердит. У них снова размолвка, и опять из-за Гарри.

Сейчас было бы самое время попросить Альбуса защитить Гриффиндор от нападок некоего распоясавшегося господина, снимающего баллы то за чих, то за свист… но она загляделась на морщину между бровей Северуса (слишком рано у него появилась эта морщина, и складки у рта, и черные тени в подглазьях), тут Альбус что-то спросил у Финеаса Найджелуса, и момент был упущен.

Она прозевала удобный случай. Все равно, как если бы кошка упустила мышь, засмотревшись на какие-нибудь дурацкие маргаритки. А вернее, на полынь.

Минерва думала, что все прошло, что этот последний всплеск эмоций - ее жалкая любовь - исчез бесследно. Они привыкли друг к другу. Выработали ритуалы защиты своих подопечных. Научились уступать, когда победа оказывалась невозможной (не научились только определять, когда же она невозможна). Поделили территорию (Рейвенкло и Хаффлпафф, как всегда, не в счет). И тут появился этот мальчик, их будущий спаситель, и нарушил призрачное равновесие.

Если брадобрей бреет жителей деревни, то кто же бреет брадобрея? Кто будет спасать спасителя? Ну, конечно. Мы ведь герои невидимого фронта. Мы никак не можем наиграться…

О чем она, о каких играх? Все всерьез. И если мальчик умрет, если оба ее мальчика умрут, то это будет не понарошку. Они не поднимутся с земли, не откроют глаза и не скажут: «А теперь все сначала!»

Уж этот Гарри! Вечное яблоко раздора – это если выражаться прилично, а если как есть – заноза в заднице (в чьей? не думаем… не думаем… ни про чьи задницы мы не думаем).

Когда Минерву не вынуждают защищать честь своего факультета, она может признаться себе, что Гарри Поттер – изрядная докука. Хотя, безусловно, храбрец. Он ей нравится, но, боги, какая же это головная боль! Везде лезет, постоянно попадает в переделки, спорит с преподавателями, бросается заклинаниями в Малфоя… Ходячая проблема.

Совсем, как Северус когда-то. Ох, и не любила она его! Из этого тихого омута черти лезли стаями. Он-то, конечно, считал себя жертвой, и считает до сих пор, но, если бы все жертвы были такими, палачи вымерли бы, как класс.

Никогда не умел смягчать удар, даже если видел, что противник слабее.

И сейчас не умеет. Для поддержания тонуса ему нужен враг, с которым можно меряться… эээ… силами каждый день. С Волдемортом и Альбусом он вынужден быть вежливым, с их сторонниками – сдержанным. Бедняга. Нелегко ему приходится – даже порядочной свары не с кем завести. После гибели Блэка одни школьники остались. Порой Северус не выдерживает и показывает клыки коллегам.

Сейчас, когда он сидит в углу и щурится над чашкой кофе, трудно поверить, что у него вообще есть клыки. Вид у него такой мирный. Между черными прядями торчит наивный кончик розового уха. А волосы он опять не вымыл.

Кстати, Минерва тоже (от шляпы определенно есть польза).

Минерва представляет Северуса в остроконечной шляпе и фыркает. Он смотрит на нее с изумлением и отворачивается, сердито вздергивая плечи. Кончик уха из розового становится алым.

- Минерва, вам жарко?

- Да, немного. Чай горячий.

Альбус кивает, улыбаясь ей одними глазами. Минерва краснеет еще сильнее и принимает самый деловой вид, на какой только способна.

- По-видимому, Альбус, нам придется как-то оградить Гарри от издевок Северуса. Мальчику и так несладко.

Северус усмехается, и эта гримаса означает: «Ты несешь чушь».

- Вам больше нечем заняться, Минерва? Я был бы рад, если бы мои обязанности декана сводились к тому, чтобы оберегать тщеславие моих студентов.

- Я не привыкла, чтобы со мной разговаривали в таком тоне! – вспыхивает она.

- А я намерен именно так с вами разговаривать!

Титаническим усилием воли Минерва подавляет вспышку ярости (только дай чувствам вырваться наружу, и кто знает, к чему это приведет?)

- Успокойтесь, Северус. Никто не машет перед вашими глазами красной тряпкой.

- Вы забыли гриффиндорское знамя в своей спальне?

Альбус безуспешно пытается скрыть улыбку. Минерва поджимает губы. Северус смотрит торжествующе. Дурак.

Кабинет они покидают вместе. В дверях Северус пропускает ее вперед, и его вежливость выглядит вызывающе. Минерва останавливается и ждет, когда он выйдет. Это нелепо, но она ничего не может с собой поделать. Она сердита, и ей не хочется принимать от него любезность. Северус почти неслышно хмыкает.

На лестницу он ступает первым и оказывается ступенькой ниже. Минерва смотрит сверху на линию его шеи и плеч и старается думать о чем-нибудь постороннем. Например, о квиддиче.

- Следующий матч… - она и сама не знает, что собиралась сказать, и не узнает, потому что Северус внезапно делает шаг назад, и она налетает на него.

Оба теряют равновесие, еще чуть-чуть – и кубарем полетят вниз по ступенькам. Одной рукой Северус хватается за перила, а второй прижимает к себе Минерву.

Она слышит, как бьется его сердце. Оказывается, под слоями ткани у него тоже есть сердце! А он, наверное, думает, что у Макгонагалл сердечная аритмия.

Ее глаза на уровне его подбородка. Она видит черные точки пробивающейся щетины, и ей хочется превратиться в кошку и потереться об эту щетину щечкой.

Рука Северуса лежит на талии Минервы уверенно, по-хозяйски, и кажется, что именно там ей самое место.

Минерва могла бы стоять так вечно, слушая его дыхание, сбившееся от неожиданности, прижимаясь к нему всем телом… Лестница останавливается.

- Северус, отпустите меня. Необязательно было меня хватать за… за руки.

Он секунду смотрит на нее, как будто хочет оставить за собой последнее слово, но ничего не может придумать.

- Вы предпочли бы проехаться по лестнице вниз головой? – бросает он, наконец, разворачивается и, миновав горгулью, выскакивает в коридор.

- Спасибо, - запоздало говорит Минерва ему вслед, но он уже не слышит.

В лестничной шахте пахнет пылью, и в носу начинает щипать, а глаза слезятся.

Ночью, переодевшись ко сну, Минерва поворачивается спиной к зеркалу и обхватывает себя руками, так что кажется, будто чьи-то чужие руки касаются ее лопаток. Наедине с собой она может позволить себе все, что угодно, не боясь прослыть эксцентричной.

Она чуть поворачивает голову и смотрит на свои-не-свои руки. Зрелище ее успокаивает. Но, проснувшись поутру, она обнаруживает, что подушка мокра от слез.



Потом наступают темные дни. Слез больше нет. Когда все по-настоящему плохо, единственный способ выжить – запереть сердце на замок.

Она поверила. Вот этого она потом не могла себе простить… хотя как она могла не поверить? Ведь Гарри видел все своими глазами.

И все же она считала себя виноватой. Ей хотелось думать, что причиной яростной решимости, с какой она боролась за репутацию Северуса после войны, была вина. Но кроме вины, было кое-что еще. Северус наполнял ее мысли, как наполняет комнату угарный газ, если забит дымоход. Кто бы прочистил ей мозги!

О чем думал сам Северус, она не знала. Он все принимал с одинаково непроницаемым видом: оскорбления, поздравления, плевок под ноги от Хмури, поцелуй от Молли – за спасенного Артура (Гарри, для разнообразия, сам спас себя, и весь мир в придачу), повестку на заседание Визенгамота, орден Мерлина… Единственное, чего он не принял – предложения вернуться в Хогвартс.

Узнав об отказе, все вздохнули с облегчением.

«Разумеется, это было решение Альбуса», - говорит Помона. – «И все же, вернись Северус, это было бы слишком - если ты понимаешь, что я имею в виду».

Минерва понимает. Она понимает все, кроме одного: зачем она стучится в дверь дома Северуса. Судя по всему, хозяин дома разделяет ее недоумение.

Он жестом приглашает ее войти. На лице – привычное сдержанное неудовольствие.

- Что вам нужно?

- Я хотела вас увидеть, - честно отвечает она.

- Вы меня увидели. Что дальше?

- Все-таки вы хам, Северус. Могли бы предложить пожилой даме присесть.

- Если бы я увидел здесь пожилую даму, то непременно бы предложил.

До Минервы не сразу доходит, а когда доходит, Северус уже не смотрит на нее.

- Хотите кофе? - отрывисто спрашивает он.

- Я не люблю кофе.

- Тогда огневиски?

- Северус, за кого вы меня принимаете?

- За шотландку.

- О. Ну, хорошо. Давайте свой виски… сассеннах.

Северус презрительно фыркает.

- Да, сассеннах, и этим горжусь.

- Мы получили назад Сконский камень.

- Вам его вернули из снисхождения.

- Шотландцы не нуждаются в снисхождении! – Минерва выпрямляется в кресле.

- А в чем они нуждаются?

На этот вопрос она могла бы ответить без труда, но вместо ответа лишь делает глоток из своего бокала и усмехается. За все эти годы она научилась не обмирать, когда он вот так вскидывает на нее глаза, а потом поворачивается в профиль, демонстрируя свой впечатляющий нос. Ей нравится его нос. Когда ей понравятся его волосы, можно будет брать ее и сдавать в Святого Мунго, потому что это последняя стадия, за которой наступит полный распад личности на составные элементы.

- Как странно видеть вас без шляпы, - Северус бросает на нее любопытный взгляд.

- Как странно видеть вас без мантии, - парирует Минерва.

Ну да. Ее волосы все еще черны (несколько седых волос она выдернула утром), и она хотела, чтобы он это заметил. Только он не заметит.

- О чем вы думаете?

- О вас.

- Разумеется. Кроме меня, вам и подумать не о ком.

В его голосе звучит ирония. Если бы он знал, как он прав!

Пережить влюбленность легко, но любовь умирает только вместе с тем, кто любит. Минерва никогда никому об этом не расскажет.

- Вы не вернетесь в Хогвартс?

- Вы хотите, чтобы я прикончил нового директора?

- Какие мерзости вы говорите!

- Я мерзкий тип. Разве вы этого еще не усвоили?

- Вы любите казаться хуже, чем вы есть на самом деле. А еще вам доставляет удовольствие колоть глаза окружающим тем, что они не оценили ваших жертв. Это я усвоила вполне.

- О, вы знаток человеческой психологии вообще и мужчин – в частности.

На его щеках проступают красные пятна. Она его разозлила.

Напоминать Минерве о том, как мало она знает мужчин, все равно, что гладить Минни против шерсти. Он тоже ее разозлил.

- Мы с вами в одной лодке, - говорит она с притворной мягкостью. – Старые холостяки.

Два бирюка. Ты окклюмент, так прочти эту мысль. Она специально для тебя.

Северус смотрит исподлобья, а потом неожиданно усмехается.

- Британия создана для того, чтобы быть холостяком, - говорит он почти добродушно. – Здесь мы чувствуем себя привольно.

Он наклоняется над ее креслом, чтобы снова наполнить бокал, и прядь его волос касается ее щеки.

- Не пролейте, - говорит она.

Северус резко выпрямляется.

- Зачем вы это сказали?

- Однажды вы уже пролили на меня кофе.

- Вы все еще об этом помните? Столько лет прошло.

Ах, если бы ты был на ее месте, ты тоже помнил бы все: случайные прикосновения, неслучайные стычки, раздраженные гримасы и редкие улыбки! Но ты не помнишь. Тебе все равно.

- У меня хорошая память.

- Как и у меня. Почему вас не сделали директрисой?

- Я отказалась.

- У вас были причины для отказа?

- Это не ваше дело.

- Не мое, но я любопытен.

- Привычка – вторая натура? Я вам не скажу.

Минерва весь день ничего не ела, и виски ударяет ей в голову.

- Я все равно узнаю, - Северус ставит локти на стол и упирается подбородком в сложенные ладони.

У него дьявольски красивые глаза. Больше ничего красивого в нем нет, но и этого достаточно. Он окклюмент, снова вспоминает Минерва. Интересно, если он попробует вторгнуться в ее мысли, она почувствует? С Альбусом ей этого никогда не удавалось. А может быть, Альбус никогда ее не проверял.

От алкоголя и печали мысли мешаются, и начинает кружиться голова.

- Значит, вы не позволите облить себя виски, - задумчиво произносит Северус. – И как же мне теперь быть?

- Что?

- Придется оставить намеки. Все равно никакой пользы от них нет. Вы удивительно тупы в этом смысле.

- Ничего не понимаю, - бормочет Минерва, подтверждая версию о тупости.

- Ну, скажите прямо, что я вам неприятен, и я отстану. Как тогда, в мой первый год в Хогвартсе. Первый год в качестве преподавателя, я имею в виду.

- Зачем же я скажу… я ничего такого даже… вовсе вы мне не неприятны!

- Не мямлите, Минерва! Вам не идет. Тоже мне, барышня на первом свиданье.

- Северус, вы что - тогда специально пролили кофе мне на колени?

- Я когда-нибудь что-нибудь делаю не специально?

- И, по-вашему, так ухаживают за дамами? Хорошо еще, что вы на меня котел с зельем не опрокинули!

- К сожалению, котла там не было.

- К сожалению?!

- Если бы я опрокинул на вас котел, вам пришлось бы снять платье.

- Северус. Север-рус.

- Вы ведьма, сударыня. Я уверен, что без чар тут не обошлось – вы меня приворожили.

- Я никогда не делала приворотов! Это низко.

- Можете отпираться, сколько вам угодно. Я знаю правду. Вас нужно сжечь на костре.

- Северус!

Она не выдерживает и начинает смеяться. Так она не смеялась уже давно - даже вспоминать не хочется, когда она хохотала от души в последний раз.

- Если ты шутишь, я убью тебя, - говорит она, переводя дыхание.

От смеха на глазах выступают слезы. Минерва вытирает их уголком платка, а они наворачиваются снова и снова.

- Какой у тебя нелепый платок, - говорит Северус. – У тебя и белье тоже в клеточку?

- Почему бы тебе не проверить?

- Почему бы нет?

Потому что… потому…

Его руки так горячи, что тело Минервы тает, как воск, и его пальцы лепят его заново.

Крошечная капелька крема для бритья, засохшая под ухом… серебряная цепочка на шее (на медальоне – изображение Афины)… шрам под правым соском – каждое открытие взрывает сознание, и в каждом взрыве сгорает десяток лет. Когда Минерва добирается до дорожки волос на животе Северуса, колени у нее подгибаются, и ему приходится подхватить ее на руки. Ей снова восемнадцать.

Старая добрая черная магия сработала – that old black magic called love.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni