Не стоит благодарности

АВТОР: Мэвис Клер

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Северус, Нарцисса
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: het
ЖАНР: drama, romance

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: тоска зеленая. Слизеринская.

От автора: Фик для Мильвы :)

ОТКАЗ: Всё - многодетной мамаше Роулинг.



- Спасибо.

Он морщится. Можно сказать: «Замолчи», «Не надо», «Какого черта», наконец.

Но он только морщится, и то, потому что уверен – она этого не увидит.

Её волосы щекотно и прохладно рассыпаются по плечу, по груди. Сейчас она уткнулась носом в сгиб его локтя.

Ему нравится.

Нет, даже не так. Он удивлен.

Что его удивляет больше – он не знает.

Нежность, которая неожиданно сменила злость?

Признательность?

Уважение?

Не к месту, не ко времени, не так.

Всё не так.



- Ну что ты, - говорит он не ей, а потолку, высокому, далекому и холодному, и она, словно это было согласие, или разрешение, отодвигается от его руки, вытягиваясь рядом, плечо к плечу, бедро к бедру, так рядом и настолько не-близко, что он не выдерживает первым – разворачивается, нависая над ней.

И тогда она улыбается.

Не равнодушно-вежливо, не весело-многообещающе. Всё начинается с глаз – почти неразличимые в полутьме спальни морщинки, затем – забавно дергающийся кончик носа, и только потом, последними, губы – неуверенная улыбка, совсем не её.



Не к месту, не ко времени, не так.

Это проскальзывает по краю сознания. Холодного, до нескольких последних дней ни разу не подводившего, не предававшего. Шаг – расчет – шаг. И все, как выясняется, для того, чтобы он, Северус Снейп, оказался в постели Нарциссы Малфой.

Месяц назад он бы сам посмеялся над этим.

Но не сейчас, пока его ладонь сползает по гладкой коже – ниже и левее, бедро, мягкий изгиб живота, еще ниже – туда, где, уступая руке, раздвигаются ноги, и она чуть прогибается, подставляясь под ласку. Не сейчас.

Её губы шевелятся, как будто она хочет что-то сказать.

Хотя все происходит тихо. Очень тихо. Ведь Драко в доме: спит, наверное.

«Драко оказался прекрасным поводом», - думает Северус.

И больше не думает ни о чем.

Он оказывается в другом мире, там бесстыдно слепляются тела. Там, кажется, на двоих один мозг – не надо ничего говорить, достаточно захотеть, просто представить, и – без всякой легилименции она выскальзывает из-под него, отталкивая, усаживая, чтобы склониться над торчащим членом. Там скользкая, мокрая, горячая нежность, прохладные волосы – теперь у него на коленях, белое – обесцвеченное ночью, и его – черное, ночью же утвержденное.

Там – её неловкое движение, и она давится, от этого страшно – и опять – хотеть не друг друга, хотеть желания друг друга, и снова – разворот, как в странном танце без музыки, без ритма, без смысла.

Там ему нравится чуть толкать её, направляя, вверх или вниз, чуть вперед, чуть назад, насаживая на член, или отодвигая.

Там она вцепляется в его плечо, пальцы только что не выкручивают кожу, её живот вздрагивает под его ладонью, а внутри скручивается спираль, затягивая все глубже, к себе, навсегда, насовсем, сплавиться в горячей мокроте.

Там он – ни о чем таком не думая – шипит, дергая её на себя и приподнимая бедра, выворачиваясь в неё резкими болезненными толчками.

Там Нарцисса не закрывает глаз, он чувствует это всей кожей, сквозь сомкнутые веки, и ему опять страшно, потому что…

Потому что не к месту, не ко времени, не так.

Там очень тихо – даже кровать не скрипит, даже простыни сминаются бесшумно, даже вздохи-выдохи замирают на полдороге, и оргазм тоже оказывается тихим – просто что-то плывет между его пальцами – то ли пот, то ли всё её тело, и на мгновение Снейпу хочется, чтобы все исчезло, действительно – уплыло, растворилось. Чтобы осталось только «здесь».



«Здесь» все было просто и понятно. Выполненный Обет, странная услуга всем одновременно Лорду, Альбусу и ей, которая оказалась опаснее и Вольдеморта и Дамблдора. Потому что с ними он всегда был один и сам по себе, а Нарцисса Малфой, благополучная супруга расчетливого мерзавца Люциуса, легко нарушила тщательно выстроенный баланс.



Уже вернувшись в «здесь» он думает об этом нехитром женском трюке. Ему хочется назвать это «женский трюк» и не поверить. Но что-то мешает, и «что-то» бесит его. Ровно до тех пор, пока она не проснется.

В роду Блэков не было вейл, - это он знает точно. Так откуда взялись дурман, наваждение, провал?

Не началось ли всё год назад, когда она прибежала к нему просить за Драко? Он боялся Хвоста и Беллатрикс, боялся, оттого и был убедителен и спокоен. А Нарциссу – проглядел. Пропустил.

Наблюдая за Драко весь учебный год – он, вроде бы, и не вспоминал Нарциссу. Теперь уже не скажешь точно. Но то, что мальчишке удалось провести его – было тревожным звоночком, предупреждением об опасности. А он слишком много думал об Альбусе, о Лорде, о Поттере, чтоб ему. И, в конце концов, всё получилось так, как она и предсказала – мутной ночью в Тупике Прядильщиков.



И его Обет был рассчитанным шагом, да только вот расчет оказался ложным.

Он поворачивает голову – светает, и Нарцисса улыбается во сне. Страшно, но она нравится ему и такой – опухшие веки и темные на белом лице губы, растрепанные волосы, след от подушки на щеке, все её годы, весь её нрав – пока она спит, без прикрас.

Страшно.

Хуже, чем на Астрономической Башне, на собраниях у Лорда – там всегда присутствует злость и осторожность, а тут – просто страшно.

Ведь и в первую ночь, десять дней назад, всё шло как надо, Снейп был зол, а Нарцисса виновата, и правила диктовали – его грубость, и её «ох», когда он повалил её, полураздетую на кровать, просто задирая юбку, путаясь пальцами в жестких кружевах и скользком шелке, или что там они носят?

Он был зол: за то, что она угадала; за то, что она знала своего сына лучше, чем он, его декан; за то, что ему пришлось сделать. Главных виновников наказать нельзя – один мертв, второй недосягаем, третий… Пусть мальчишка живет. А вот мамаша ответит.

Она и отвечала послушно – прогибаясь и двигаясь навстречу, уступая. Принимая всё правильно, как расплату. Снейп ни на секунду не задумался о её удовольствии, но и насильником он не был. Он был зол, и ему было всё равно. Поэтому на тихое и все-таки немного удивившее его «спасибо» он произнес равнодушно: «Не стоит благодарности».

Он убивал не ради неё, и не ради Драко, и не ради старого приятельства с Люцем, а получалось – так. И объяснить Снейп не мог. Точнее, не хотел.

И, по-хорошему, взяв своё, вырвав благодарность, пусть так, силой – надо было уйти. Но он устал и хотел передышки, хотя бы на ночь.

Утром она расставляла статуэтки на каминной полке, поправляя, отодвигая на одинаковое расстояние от центра, друг от друга, странными ритуальными жестами, как будто колдовала.

И тут он вспомнил - нет, почувствовал, внутри – что так было всегда. Что эта симметрия – пародийное отражение сдержанности и спокойствия, была в Нарциссе изначально. И то, что другим казалось наглостью, снобизмом, и блэковским, типично блэковским высокомерием, всего лишь отражало симметрию, в которую она загоняла себя сама. Беллатрикс и та, третья сестра, выжженная с гобелена Андромеда, окружали её как фигурки на камине – яркие и непокорные, уверенные в себе, а она…

Она всегда сидела так на званых обедах, Снейп помнил, - положив узкие ладони по обе стороны тарелки, локти прижаты к телу – симметрично, и ноги, там, под бесконечными юбками, тоже, наверное, были симметричны – как на старых египетских фресках.

И вот тут надо было уходить – уже во второй раз, потому что от её силы могла закружиться голова.

Но он съязвил:

- Что ж теперь, для симметрии, у тебя в Азкабане окажется не только муж, но и любовник.

Наверное, она что-то ответила, в зеркале отражалось её лицо, губы шевелились, но Снейп видел только её пальцы с белеющими от центра ногтями, сжимающие статуэтку так, словно она хотела раскрошить фарфор.

- Спасибо за прием, - добавил он.

- Не стоит благодарности, - машинально произнесла Нарцисса, - но ты мог бы…

Вполне возможно, что дальше последовало бы безобидное «позавтракать с нами». Кто его знает, может, она и на самом деле колдовала этими статуэтками – или просто ошиблась в тоне, или он все понял не так, но «там» возникло ниоткуда, сначала теплое, потом горячее, и абсолютно бессмысленное.

Там был диван, обыкновенный малфоевский диван, обитый прохладной светло-серой тканью, по которой неловко скользила кожа, и Снейп все время сползал вниз – до тех пор, пока они не догадались перевернуться, и он не встал перед ней на колени.

Наверное, где-то в доме ходили домовики, и Драко вполне мог проснуться. Но от этого все получалось еще лучше и отчаяннее. Жадно – потому что не свое. И нежно – потому что его и только его.

Она пахла цветочным мылом и сонной постелью. И тело было сонно-недоверчивым. Проклятье, Снейп не был хорошим любовником, скорее – неумелым, но это тихое, пассивное неверие, это «неужели», которое читалось в каждом её движении, не злило, как ночью. Возбуждало. Дразнило.

Не к месту, не ко времени, не так.



За завтраком Нарцисса сидела как обычно – прижатые локти, ладони на столе; Драко не сводил настороженного взгляда со Снейпа, а тот боролся с искушением приподнять скатерть и заглянуть под стол – вдруг она положила ногу на ногу?

- Мы признательны вам, профессор, - ровно проговорила миссис Малфой. – И поскольку я сознаю, что вам грозит, я предлагаю вам остаться у нас.

- Мама!

Возглас Драко был вполне логичен: их искали, и поместье Малфоев было более чем нанедежным укрытием.

- Не здесь, - так же спокойно продолжила Нарцисса. – Дом моих родителей пустует, Беллатрикс там не появляется, Андромеда – тем более. Драко, ты можешь аппарировать сам; а вам, профессор, я помогу.

В этом йоркширском особняке с заколоченными окнами не было статуэток и зеркал, дом пустовал во всех смыслах – в сравнении с ним другая блэковская резиденция, в Лондоне, выглядела дворцом.

Домовики суетились, наводя порядок, Нарцисса смотрела в окно, Драко, хлопнув дверью, демонстративно удалился в одну из спален.

«До завтра, - подумал Снейп. – Только до завтра».

Если бы она попросила его остаться – он ушел бы сразу. Но она молчала, могла молчать целый день, пока он, издеваясь над собой, занимался легилименцией с Драко, пока ждал, что сюда нагрянет Беллатрикс, пока рылся в старых книгах, сваленных в огромной комнате без мебели.

И она почти не говорила ночью. Ночью – там – слова были не нужны.

Как сейчас, когда он лежал, поглядывая через её голову в окно, повторяя про себя: «Я уйду завтра. Попроси меня остаться – и я уйду завтра. Или прямо сейчас. Я упускаю время, драгоценное время, все летит в пропасть, я не знаю, что происходит там, я не знаю, что происходит здесь…»

Он мог поклясться, что ничего не сказал вслух, его лишь неприятно царапнули спутанные в мыслях «там» и «здесь», но Нарцисса открыла глаза и, повернувшись, произнесла:

- Останься.

Снейп даже задержал дыхание.

- Останься, зачем они все нам? – повторила она требовательно, разрушая, разбивая вдребезги молчание, не только молчание – всё вообще.

- Нет, - как просто оказалось сказать это. - Нет.

Нарцисса приподнялась – и чего он не знал о ней, ночной, не-симметричной Нарциссе Малфой? Морщинки на шее, у глаз и у губ, тяжелая, чуть опустившаяся грудь, мягкие соски, сухая горячая кожа и веснушки на предплечьях. И лучше этого ничего не было. И не будет, скорее всего.

Она подхватила его подушку, прижав к животу и наблюдая, как он одевается. Опять молча.

- Спасибо, - сказал он уже у двери, не поворачиваясь.

- Не стоит благодарности.



Что ж, верно. Ответ должен быть… симметричным.

Только разве дело в благодарности?

Если он выживет – он обязательно спросит об этом Нарциссу.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni