Анабиоз

АВТОР: menthol_blond
БЕТА: Люция

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Невилл, Драко
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst,

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: После войны

ПРИМЕЧАНИЕ: Написано на фест арта и драбблов "День Хорька" на сайте Polyjuice potion
AU к Седьмой книге


ОТКАЗ: Все права принадлежат Джоан Роулинг, а я ни на что не претендую




– Мистер Лонгботтом…

У больничной эльфини невыразительный голос. Как будто выцветший от времени. Она старая. Быть может, работает в Мунго еще с тех времен, когда Невилл приходил сюда с воскресными визитами.

Интересно, она помнит Нева? Не практикующего колдомедика, не заведующего отделением, а Нева-посетителя? Может быть, именно она когда-то пыталась всунуть в его сжатый добела кулак чистый носовой платок. Платок – казенный, пахнущий успокоительным – он помнит до сих пор. А вот родителей… Почему-то нет.

– Мистер Лонгботтом… Ваш кофе, мистер Лонгботтом.

Невилл на секунду отворачивается от стола, чтобы принять из подрагивающих старческих лапок слишком теплую чашку. Эльфиня застенчиво теребит краешек больничной наволочки. Сколько не отстирывай местное белье, оно все равно будет пахнуть лекарственными зельями или травяными сборами.

– Мистер Лонгботтом будет ужинать?

Нев оглядывает заваленный папками и свитками стол, а потом отрицательно качает головой.

От зависшей свечи идет вверх тонкая синеватая полоска дыма.

Эльфиня отступает в коридор, шелестя крошечными бахилами. Старая. Сложно поверить, что кому-то удалось уцелеть после той резни в Мунго.



Новый больничный корпус расположен совсем в другом месте. Аппарировать не особенно удобно, зато на метле и под разиллюзионкой – всего полчаса от их с Луной дома.

Интересно, Луна помнит, что у него сегодня ночное дежурство? Она всегда была рассеянной, а сейчас это только усилилось. Иногда по утрам Луна рассматривает свой округлившийся живот с неподдельным интересом, – как будто вообще не может понять, что с ней произошло. Но на будущих детях лунина задумчивость не сказывается: уже конец второго триместра и оба плода прекрасно развиваются. Мерлин, даже о собственных наследниках Нев думает как об объектах медицинского исследования. Но так оно спокойнее. Как будто, называя своих будущих детей эмбрионами, Нев может их от чего-то уберечь.

Уберечь… Это, наверное, самое главное слово для них всех. Для тех, кто выжил, спасся и – в принципе – победил. Даже если был не на той стороне. Потому как победа – это остаться в живых. Бабушка проиграла. Случайно, почти по ошибке. Хотя раньше ошибки всегда совершал он. И родители проиграли. Правда они, кажется, даже не заметили, что их убили.

Впрочем, оценить победу получается не у всех. Кое-кто из выживших не понимает, что он жив. Это называется – "безнадежный случай". Специальность Нева. Его отделение.

Когда-то он пришел сюда, чтобы работать с родителями. Над родителями, над их разумом. Оно даже почти начало получаться. Иногда, чтобы было полегче, Нев отстранено думает об этом, как о крайне перспективной разработке, которую так и не удалось довести до конца.

Как о потерянном материале для исследования. Потерянном. Надо будет отправить Луне полночную сову. Просто так.



Ночные дежурства не отличаются разнообразием, но Нева это только радует. В военное время о таком спокойствии можно было только мечтать. Кажется, если разбудить колдомедика Лонгботтома среди ночи, то первое, что он произнесет – это контрзаклятие от Сектумсемпры. И только потом откроет глаза, посмотрит на часы и выругается.

Впрочем, его вряд ли кто разбудит.

В отделении все тихо, все спокойно. Безнадежно…

По подоконнику скребут крошечные жесткие снежинки. Скоро Рождество. Следующее дежурство – дневное, в первый праздничный день. Хорошо, что у Луны уступчивый характер. Плохо, что она проведет праздник в одиночестве.

Шаги по коридору звучат не очень уверенно. Кажется, что одежда шелестит чуть ли не громче.

У всех безнадежных разная походка, и Нев, не выглядывая из кабинета, может определить, кому и что сейчас понадобилось.

Он чуть отодвигает стул и начинает рыться в набитом бумагами ящике. Вроде, у него еще с прошлого раза оставалось немного мятных помадок.

Если у Малфоя все в порядке – он просто возьмет конфеты со стола и уйдет. Ну, может, начнет их есть прямо в кабинете у Нева.

Хуже, если Малфою захочется общения. Хотя вряд ли звук "оууу", даже произнесенный с тремя разными интонациями, можно назвать общением. Но раньше это поскуливание было совсем монотонным. Значит – прогресс.

Невилл угадал. Три светлых пятна на фоне слабо освещенного коридора –- отросшие волосы, пижамные брюки и больничная простыня, завязанная узлом под подбородком. Первое время ему запрещали так ходить. Потом кто-то вспомнил, что Малфой в момент обнаружения был в мантии. Скорее всего, теперь он принимает простыню за верхнюю одежду. Ну, пусть ходит, вдруг оно поможет…



Скомканная белая ткань совсем не похожа на плотное сукно мантии. Простыня – она и есть простыня. Издали Малфой смахивает на увеличенного в несколько раз больничного эльфа.

Даже глаза почти так же таращит.

Нев продолжает водить пером по пергаменту – "Вестник колдомедицины" давно ждет от него большой статьи. Что-то там про успехи и прогресс в связи с годовщиной Победы. Про то, что старые раны рубцуются новыми методами и от них скоро не останется никаких следов. Как будто и войны не было.

– Оу?

Нев выкладывает слипшиеся помадки на ненужную выписку из истории болезни. Первая конфета исчезает стремительно. А вот вторую Малфой начинает мять в пальцах.

Он стоит совсем близко, можно дотронуться до него рукой. То есть, на самом деле, – нельзя. Если, конечно, не наложить сперва парализующее заклятье. Мерлин знает, что там с ним делали... Сперва – разгневанные сторонники Лорда, потом – чересчур молодые и малость агрессивные авроры. В общем, прикосновение может спровоцировать рецидив, а Малфой в последнее время и без того стал беспокойным. Может, зима так подействовала – дни короткие, спать хочется.

Невилл зевает. Спохватившись, прихлебывает почти холодный кофе. Бурда бурдой. Совсем как в Хогвартсе. Луна варит гораздо лучше. Ну, в тех случаях, когда она не читает перед этим собственноручно написанную поваренную книгу.

– Оу…

Нев вежливо кивает. "Поражение самых радикально настроенных сторонников Вольдеморта…" Еще два дюйма пергамента про Нашу Победу, а уже потом – про новую методику борьбы с психическими последствиями этой Победы.

– Оу?

Он что, уже сожрал все конфеты? Надо будет попросить эльфиню – пусть принесет что-то с больничной кухни.

Но помадки лежат на своем месте. Малфой тянется к одному из самопишущих перьев. Кажется, это настроено на то, чтобы строчить квартальные отчеты.

Невилл наугад вытягивает из ящика стола какую-то ненужную бумагу. Угу, его же собственная докладная – о том, чтобы аврорский патруль перестал устраивать внеурочные обходы в отделении для безнадежных. Лиловые чернила самопишущего пера густо перечеркивают слово "отказать".

Малфой, как зачарованный, глядит на появляющиеся строчки.

Он оперся ладонями о столешницу, чуть изогнулся, отклячил зад. Можно подумать, что его сейчас будут обыскивать.

– Оу.

Нев снова отпивает кофе. Надо бы убрать чашку подальше, все ж таки бьющийся предмет, осколки. Но у Малфоя никогда не наблюдалось суицидальных наклонностей.

– Оу, оу, ооооу…

Что такое? Малфой сейчас странно покачивается – в ритм появляющимся строчкам. Он слегка подвывает. Совсем как... Совсем как кошка завхоза Филча в марте месяце.

Нев притормаживает перо.

Скулеж на секунду прерывается. А потом происходит немыслимое – Малфой сам и добровольно дотрагивается рукой до Невилла.

Гладит его. Пальцем по пальцу. След от мятной помадки тянется по коже.

– Оу?

Нев чуть-чуть отодвигается от стола – так, чтобы можно было выхватить палочку, закрепленную на бедре.

Самопишущее перо исправно выдает никому не нужную копию отчета. Малфой вновь ритмично подергивается. Пижамные штаны чуть шелестят. Слабый узел на простыне не выдерживает, и она слетает на пол.

Бумага исписана. Невилл выкладывает на столешницу следующий старый свиток. И разглядывает дрожащего Малфоя.



Его лицо как всегда ничего не выражает. Маска. Одну маску с него сняли, другая прилипла на всю жизнь.

Круцио было точно. Несколько раз подряд и, вероятнее всего, от разных палочек. Но там, кажется, добавилось что-то еще. Ну, кроме стандартного стирания памяти.

Аврорский патруль – три сопляка помладше Невилла – клялся и божился, что ничего т а к о г о он с Малфоем не делал. Но тогда непонятно, почему этот объект доставили в штаб только через двое суток после того, как упсовская база была ликвидирована? Судя по отчетам – ликвидирована подчистую, с горой трупов с обеих сторон. А Малфоя вроде как нашли в каком-то запертом помещении – то ли в карцере, то ли в боксе.

– Оу?

Нев лезет еще за одним свитком. Тоже докладная, тоже на авроров. О запрете на допросы на территории отделения. Тоже отказали.

– Оу, оу, оооооу…

Малфой начинает тереться животом о столешницу. Мерлин, нет, не животом… Пижамные штаны ползут по бедрам вниз. У него неплохие ягодицы. Для инъекций – самое оно. Малость тощие, но это не важно, особенно если Малфой временно парализован. На нем хорошо тренироваться. Другое дело, что практикантов редко пускают в отделение для безнадежных. Будут потом трепать языками про то, как сами видели опасных преступников в смирительных рубашках.

– Оу!

Недописанная статья Невилла летит куда-то на пол. Потому как Малфой перестает следить за пером. Он поворачивает голову и смотрит на своего лечащего врача. Странно смотрит. Осмысленно.



Первые полгода Невилл очень боялся. Даже не так – он не мог привыкнуть к тому, что Малфой действительно его не замечает. Не узнает. Не сопоставляет фигуру в белой мантии с однокурсником, которого он когда-то изводил насмешками. Нев это проверял. Даже приволок в отделение прозрачный шарик-напоминалку, который сам купил Луне перед свадьбой, чтобы она не забыла про венчание. Малфой повертел шарик в руках, а потом попробовал его лизнуть.

– Оу?

Пальцы Малфоя вновь тянутся к Невиллу. Скользят по его плечу. Интересная реакция.

Взгляд тоже интересный.

– Драко… – осторожно произносит Нев.

Малфой ни разу не откликнулся на свое имя. Хотя его повторяли не только чужие голоса. Во время одного из визитов Гермионы Нев попросил ее пару раз окликнуть Драко по имени. Не сработало. А хорошо сымитировать Снейпа или Люциуса ни у кого не вышло.

– Драко?

Малфой поворачивается на шум. Собственное имя все еще остается для него чужим.

Опять пустышка. Или все-таки нет?

Потому как Малфой придвигается к Невиллу. Продолжает гладить медика по плечу. А второй рукой скользит под резинку своих и без того уже сильно сползших пижамных штанов.

Грубоватые светлые волоски. Упругая мякоть возбужденного члена. Надо потом посмотреть по бумагам, была ли у Малфоя хоть раз непроизвольная эрекция.

– Оу.

Драко поглаживает их одновременно – плечо Невилла и собственный член. И задумчиво смотрит на все то же чертово самопишущее перо.

Палочка на бедре. Помни о палочке!

Черт, но вместо этого Невилл думает о бедрах Малфоя. И о светлых волосах, закрывающих плечи, – совсем как у Луны.

– Оу, оу, оооо…

Подушечка пальца кружит по нежной поверхности головки. Розовое на розовом. Почему эльфы так неаккуратно стригут ему ногти?

– Драко?

Малфой проводит языком по губам. Розовое на розовом. Такое выражение лица бывает у него в тех случаях, когда Невилл приносит в отделение особо вкусные конфеты.

– Оу.

Тугая кожа, завитки синих венок – как размазанные строчки неизвестного документа. Сейчас Драко касается этих синеватых прожилок так сильно, будто хочет их стереть.

Кожа о кожу трется гораздо громче, чем ткань о ткань.

Невилл не может отвести глаза. Собственная слюна забивает ему горло. Все-таки жаль, что у них с Луной не было каких-то игр.

– Ооооо…

Белое на бледно-розовом. От напряжения ладонь Малфоя покрылась пятнами. Сперма стекает по ним, притормаживая на чуть выступающих костяшках.

В такие секунды лицо любого человека выглядит малость безнадежным. Но, Малфой, кажется, наоборот, начал сейчас что-то понимать.

– Драко…

Нев произносит это непривычно хриплым голосом. В горле все пересохло. Кажется, в его теле сейчас вообще нет никаких жидкостей – ни крови, ни слюны, ни лимфы. Только сперма, готовая выплеснуться наружу, впитаться в изнанку заляпанных чернилами штанов.

Палочка на бедре. Помни об этом!

– Оу?

Привычные безжизненные интонации сменились на кошачью истому. Малфой вытирает свои перемазанные пальцы о брюки Невилла. И облокачивается о стол. А потом и вовсе сползает вниз.

В мутных серых глазах плывет пламя свечи.

Пуговицы сами отскакивают от ширинки. Кажется, у Драко только что произошел локальный выброс магии. С ума сойти. Он же практически сквиб, любая колдомедицинская экспертиза подтвердит это за три минуты.

Невилл усаживается поудобнее.

– Драко…

Все хорошо, все нормально… Прогресс налицо. Потому как Малфой кивает и облизывает губы. И мягко просовывает пальцы в брючную прорезь. И шуршит тканью невилловых трусов.

У него липкие пальцы. Почему-то очень хочется думать, что это не из-за спермы, а из-за приторной помадки.

– Драко. – С такой интонацией Невилл обычно просит Малфоя вернуться в палату. Когда все конфеты уже съедены.

Прикосновения очень нежные и при этом довольно сильные. Подушечки пальцев похожи на бархат – и это понятно, ведь Малфой в последнее время не занимался никакой работой. Если не считать застегивания пуговиц.

На губах чуть-чуть пузырится слюна. Но вот лицо... Мама дорогая! Мышцы расслабленны, дыхание частное, но ровное. Сейчас он смотрит совсем как обычный человек. Какая умница!

Горячая волна, сладкая волна. Нежное жжение, самое потрясающее, самое яростное и острое.

– Оууууу… – губы Невилла обволакивают этот звук. Выплескивают его. Совсем как член сперму.

– Оууууу... – повторяет Малфой. Именно повторяет, осознанно, осмысленно…

– Драко. – Теперь надо осторожно вернуть ладонь Малфоя на место. Или еще рано?

На расслабившемся было лице вновь всплывает выражение вселенской рассеянности. Лишь пятна на щеках горят – как будто Драко оказался в этой комнате после прогулки на свежем воздухе.

Может и впрямь попробовать вывести его на прогулку? Во внутренний дворик, незаметный для магглов? Так была сейчас эта чертова ремиссия или нет?

– Драко?

Молчание. Малфой приподнимается с пола. А потом тянется к конфетам. Теми же самыми пальцами в рот. О Мерлин…

Разноцветная слюна ползет по вздернутому подбородку. Помадка была с начинкой.

– Оу. – Малфой цепляет с пола простынь. Не выпуская ее из рук, пробует натянуть штаны. Нев осторожно шаркает стулом. Узел под подбородком, да? Это легко. Сейчас сделаем...

Светлые волосы метут воздух. Драко отчаянно трясет головой и отмахивается, отмахивается чертовой простыней от Лонгботтома. На губах опять пена.

Палочка на бедре.

– Ступефай!

Пол во всех врачебных кабинетах застелен мягким ковром – как раз для таких случаев.

Теперь Невилл может беспрепятственно подтянуть Малфою штаны.

Мобиликорпус и в палату, осторожно. Третья койка от окна. Слева ширма Эйвери, справа пустующая тумбочка Флинта.

Сонные чары. Двойная доза, до полудня.

В вязкой темноте одиноко кружит синий огонек дежурного освещения. Надо будет сказать эльфам – пусть завтра поменяют Драко белье.



На стенах больничного коридора рождественские венки смотрятся довольно странно. Но привычно. Хоть где-то отмечают праздник. Луна умудрилась забыть про Рождество. А пока он натягивал на елку наспех наколдованные украшения, она уснула. Прямо в кресле, прижав к животу так и не распакованный подарок.

Это хорошо, ей сейчас очень полезно спать.

Невилл призвал из спальни плед, задумчиво пожевал пудинг, а потом глянул на часы. Сорок минут назад в отделении был объявлен отбой. Скорее всего, в его кабинете сейчас установлена маленькая елочка, а над дверью служебного туалета кто-то из практикантов уже присобачил омелу. И прямо на старых пергаментах разложены принесенные эльфами скромные дары. А бутылки уже вынули из спецсейфа с опасными зельями. Интересно, Малфой приходит в кабинет только в его дежурство или заглядывает туда и в другие ночи?

Луна елозит щекой по диванному валику. Полчаса туда – полчаса обратно. Она либо не заметит, либо не удивится.

При виде Нева дежурная бригада слегка тушуется. Но он сам наколдовывает себе кубок для вина. Когда там не остается ни капли, кубок начинает пищать рождественский гимн. Тьфу ты, неловко.

По отделению сегодня дежурит только Ханна. Она хороший специалист, в том году Невилл курировал ее практику. А вот Герберту из отделения тяжелых магических травм здесь делать абсолютно нечего. Или это Невиллу нечего, а?

Под ножкой письменного стола валяется затоптанное самопишущее перо. То самое, для квартальных отчетов.

В коридоре тихо. Благословенная тоска. Эльфы сейчас тоже празднуют, за уборку они примутся к утру. На полу поблескивают разноцветные пятнышки конфетной фольги. Это из рождественских подарков от супруги министра Магии. Значит, Герм приезжала в Мунго сегодня вечером. Жаль, что они не пересеклись, теперь придется ждать дня рождения Гарри.

На одном из цветных клочков можно разобрать "скорейшего выздоровления". Наверняка типовой бланк, ведь помимо Мунго Герм навещает еще несколько учреждений. Она как-то говорила журналистам, что маггловская принцесса всегда наносила такие визиты под Рождество. Правда в маггловских больницах наверняка ни разу не пробовали шоколадных лягушек.

Нев задумчиво зевает. Прошлую ночь он не спал, эту вот тоже встретил на ногах. Сейчас он заглянет в одну палату, а потом сразу домой.

Просто заглянет. Посмотрит на невыразительную маску, слабо освещенную синеватым светом дежурного огонька. Надо все-таки попробовать прогулки на свежем воздухе. Малфой не буйный, ему могут разрешить. Под присмотром кого-то из патрульных авроров, ну да ничего…

–- Мистер Лонгботтом.

Такие мягкие шаги слишком тяжелы для любого эльфа. Нужная палата осталась у Невилла за спиной.

Палочка на бедре! Нев осторожно поворачивается.

Сегодня Малфой вышел в коридор без своей привычной простыни.

Перемазанные шоколадом губы странно изгибаются.

Судорога, что ли? Улыбка.

– Мистер Лонгботтом…

Это так непривычно звучит. Совсем не похоже ни на безнадежное "оу…", ни на оставшееся в стенах Хога "пустоголовый".

Узнавание, да?

Нев мягко кивает. Драко только что узнал своего лечащего врача. Сам произнес связную фразу. Прогресс за сутки. Тактильные ощущения, утоление сенсорного голода, выплеск гормонов…

Интересно, что он помнит? Когда он начал что-то понимать? Сегодня утром? Или, не дай Мерлин, вчера ночью?

Они почти сталкиваются руками. По стене скребут ветви гирлянды.

До дежурства осталось меньше суток. Как бы вписать все происходящее в историю болезни? Как бы впасть в беспамятство самому, чтобы никогда не вспоминать вчерашнюю ночь? Как бы приставить к Малфою кого-то другого… Другого себя, твердого как кремень, не поддающегося на…

Теперь подбородок Невилла тоже перемазан шоколадом.

Драко часто-часто хлопает ресницами. И сильно-сильно дышит.

Его пальцы вновь живут самостоятельно жизнью. Правая ладонь ложится на брючный ремень Невилла. Так сильно и уверенно, что Лонгботтом сам приваливается к стене.

А вот левая... Она упирается в сжатый добела невилловский кулак. Тычется в него напористо и беззастенчиво – совсем как губы Драко в щеку Нева. Только вот губы твердые сами по себе, а в тонких оживающих пальцах что-то зажато.

Нев узнает предмет сразу, еще до того, как тот попадает ему в руки.

Лучше бы не узнавал. Лучше бы это он был безумным. Безнадежным по всем бумагам…

Губы к губам. Розовое на розовом.

Драко немного щурится, удивленно глядя на то, как по щеке врача ползет очень теплая слеза.

– Оу…

Пальцы Невилла Лонгботтома судорожно сжимают знакомую с детства картонку – вкладыш от шоколадной лягушки.



The angst end



30.05.07


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni