Знак согласия

АВТОР: menthol_blond

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: general, angst

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: У каждого студента – своя выручай-комната. Пятый и шестой год обучения Гарри Поттера в Хогвартсе.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: легкое AU, ибо, согласно канону, братья Криви – магглорожденные.


ОТКАЗ: Все права принадлежат Джоан Роулинг, а я ни на что не претендую




Его можно раздевать двенадцатью разными способами. Колин однажды подсчитал их все – чтобы не уснуть раньше времени. Но все равно задремал. Встрепенулся, когда раскаленное ребро монеты впилось в ладонь. Охнул и выскользнул из-под полога. Не скрипнул, не зашуршал. Все молча. И только потом, спустя четверть часа, когда дверь на шестом этаже распахнулась для них двоих, Колин украдкой лизнул ладонь с тонким алым отпечатком, похожим на рельсы, убегающие из-под колес Хогвартс-экспресса. Поттер ничего не заметил, он возился с пуговицами на пижаме.

Колин столько раз представлял себя вместе с Гарри, что лучше бы у них вообще никогда ничего не было.



Гарри Поттер был всегда. Сперва на фотографиях в "Оракуле". Газета лежит на кухонном столе, а мама, глядя на то, как они с Деннисом пытаются зашвырнуть друг другу в тарелки очередную ложку овсянки, словно невзначай произносит – "А между прочим, Мальчик-который-выжил, всегда ест по утрам овсяную кашу". И скользкая молочная тина немедленно проваливается в желудок.

Школьная мантия кажется колючей и постоянно сползает то на одно плечо, то на другое. "Ну что, молодой человек, куда поступать будем?", – мадам Малкин прикидывает, не подогнуть ли ему манжеты. "В Гриффиндор". "Это у нас семейное", – замечает мама и шепотом втолковывает Деннису, что на следующий год у него будет точно такая же форма. В Гриффиндоре учится Гарри.

В первые дни очень сложно поверить, что Гарри движется постоянно, а не только повторяет одни и те же жесты, как на собственных колдографиях.

Поттер вовсе не собирается с ним дружить. Сколько к нему не подходи. "А ты, правда, его видел, Колин?" – Ден высовывается из камина чуть ли не по пояс. "Я даже пожал ему руку". Если братец будет торчать в каминной сети так долго, то он увидит Поттера. Поттера, которому нет никакого дела до Колина Криви.

В дошкольном детстве они с Деннисом иногда играли в то, что Гарри Поттер – их лучший друг. Просто невидимый. Колин часто вспоминает об этой игре уже в Хогвартсе.



– Привет, Гарри.

– Привет, Колин.

Поттер даже не оборачивается. "Я узнал тебя по голосу". Но Колин же не виноват, что у него такой голос – звонкий и писклявый, как у девчонки-ябеды.

С этим никогда ничего нельзя было поделать. Единственный раз в жизни Колин мог говорить хрипло и таинственно – все лето после первого курса. Оказывается, после нескольких месяцев, проведенных в оцепенении, связки разрабатываются не сразу. И он, как дурак, шептал все лето "здравствуй, Гарри", вслушиваясь во взрослые нотки и замирая от уважения к себе. Перестарался. К концу августа голос стал нормальным.

Гарри даже не заметил, что Колин на него обиделся. И не понял, что теперь с фотоаппаратом бегает Деннис. Потом обида прошла, но выпрашивать у братца обратно альбом с колдографиями было унизительно. Да и Ден, скорее всего, их бы не отдал. Наверное, он до сих пор представляет себе невидимого Гарри Поттера, своего лучшего друга.



На четвертом курсе оказывается сложнее всего. Дело не только в новом школьном инспекторе и в том, что Поттеру запретили летать. Хотя и в этом тоже. Теперь у Колина нет возможности крикнуть за завтраком "Счастливого матча, Гарри! Ты обязательно победишь!". И услышать в ответ – "Спасибо, Колин".

С ним начинают происходить разные вещи. Иногда тело немножко болит и немножко чешется. Даже не так. Как будто кто-то щекочет Колина изнутри. Оно почти приятно.

Особенно, если представить, что его щекочет Гарри. Что его обнимает Гарри. Обводит языком припухшие соски и успокаивающе гладит Колина во всяких других местах. Ведь Поттер успокаивал его перед распределением. И желал удачи перед экзаменами. Гарри Поттер может все. Просто он сам об этом не знает.

Однажды утром Колин пытается свести очередной прыщ на подбородке и при этом встать так, чтобы никто из соседей по спальне не обратил внимания на его пижамные штаны. Кто-то лениво предлагает ему смотаться к Помфри, а кто-то – отползти от зеркала. Колин привычно отмахивается. И осекается. Потому что голос стал не таким писклявым, как вчера. Он срывается и как будто выписывает виражи. Словно метла Гарри, если бы тот мог сейчас летать.

Поттер ничего не замечает, ему некогда. Занятия в ОД кажутся очень сложными и интересными. Только они каждый раз заканчиваются. И Колин сам не знает, хочет он этого или наоборот. Потому что Гарри сейчас соберет вещи и уйдет. Но перед этим он задержится и попробует навести порядок. Можно остаться и помочь. Может быть, Гарри возьмет его за руку и попросит что-то передвинуть. А сам на секунду прервется, чтобы смахнуть с лица капельку пота, огибающую темный шрам.



В этом нет ничего такого. Просто однажды Гарри слегка задерживается. Присаживается на стул и замирает. Колин никак не может понять, что именно Поттер разглядывает на засыпанном перьями полу. Он придвигается чуть поближе, чтобы как следует разглядеть обветренную щеку Поттера и темные сосульки волос, которые улеглись в ложбинку на шее.

Гарри не шевелится. Даже, когда Колин проводит пальцами по его плечу. Даже, когда присаживается на корточки и начинает разглядывать сердито сжатые губы и похожую на паутинку ниточку слюны. Поттер спит, положив подбородок на спинку стула. На полу валяются подушки, взлетавшие во время тренировок. Колин сгребает в охапку три штуки. Он очень хочет положить их Гарри под щеку. А вместо этого опускается на пол сам. Устраивается так, чтобы ему была видна напряженная спина Гарри. Поттер слишком крепко прижался к стулу. Рубашка выбилась. Колин очень хорошо видит гладкую полоску кожи. То место, где начинается узкая ложбинка, разделяющая ягодицы.

Колин старается дышать как можно тише и реже. Он в жизни не думал, что носит столько слоев одежды. Это не похоже на жар во время болезни. Это похоже на жар во снах. Сперва член становится скользким от пота, выступившего на ладонях. Потом ладони оказываются перемазанными в сперме. Колин никак не может застегнуть одежду обратно. Он такой вялый, будто у него и правда сейчас упала температура.

Его выдает голос. Проклятый голос, такой звонкий и бодрый, словно оставшийся с тех времен, когда Гарри Поттер был любимым героем детства, тем, кто не боится высоты и всегда пьет молоко на ночь.

Гарри.

Поттер просыпается. Сперва он вздрагивает и потягивается, а только потом оборачивается. Колин успевает спрятать все под пуговицами. Но вот пальцы и выражение лица уже никуда не спрячешь.

– Извини, Колин. Я полночи писал реферат по зельям.

Гарри чувствует себя виноватым. И он слишком устал, чтобы как следует разглядеть Колина.



На пятом курсе меняется многое. Остаются лишь две вещи – дурацкий голос, который так и прыгает от визга к гулу, и сны про Гарри, которые заставляют Колина плавиться и торопливо обнимать себя под одеялом. Он знает, чего он хочет.

Выручай-комната выглядит так же, как и прошлой зимой. Как будто Гарри секунду назад произнес "нокс", а потом открыл дверь, пропуская Колина вперед. Ничего не изменилось. Даже стул и подушки не сдвинулись с места. Колину хочется, чтобы спинка и сиденье стула до сих пор хранили в себе тепло Гарри. Ему удается это представить. А подушки и впрямь пахнут спермой.

Иногда ему кажется, что кто-то поворачивает ручку двери. И Колин мысленно пририсовывает к ней замок. Это помогает. Однажды он слышит, как кто-то, стоящий в коридоре, испугано охает и чем-то звенит. В другой раз нежданный визитер пинает обшивку двери и матерится.

– Драко, ты чего там застрял?

У каждого своя выручай-комната. Малфой с шестого курса таскает сюда каких-то девиц. Маленьких и писклявых. У них такие же пронзительные голоса, как и у Колина.

– Гойл, лучше заткнись и смотри как следует. Да раздери тебя дементор!

Кажется, Малфой пытается вышибить дверь плечом. Колин наспех наколдовывает еще одну задвижку. Палочка выскальзывает из рук. Пальцы опять в сперме.



На следующий вечер он видит возле гобелена с троллями Гарри. Поттер ходит по коридору и что-то бормочет себе под нос. Он не замечает Колина даже в ту секунду, когда задевает его плечом.

– Прости, Колин.

Интересно, какая комната нужна Гарри?

– Помнишь, я когда-то открывал здесь дверь?

Колину становится почти смешно. Неужели Поттер не может открыть выручай-комнату? Он просто тянет ручку на себя. Гарри выглядит почти счастливым. До тех пор, пока не заглядывает внутрь.

– Ну ты дае... Эй, Малфой? Ты где?

Комната пуста. Только стул с высокой спинкой все так же стоит посередине. Правда теперь на нем лежит старый альбом, который Колин потихоньку забрал у Дена.

– Что за...

Лучше бы Гарри не видеть эти колдографии. По меньше мере половина из них существует только в этой комнате.

Гарри.

Первый раз в жизни проклятый голос слушается Колина и исчезает вообще.

Поттер медленно пролистывает альбом. Страницу за страницей. И если при виде первых снимков он был изумлен, то последние колдографии делают его возбужденным. Совсем как изображения, на которые он сейчас смотрит.

– Это... я?

Гарри.

– Молчи, Колин. Молчи, пожалуйста.

Дверь обрастает новыми задвижками. Гарри сам подгоняет подушки изо всех углов комнаты.

– Колин, пожалуйста.

Это совсем не похоже на сны. Он бы точно проснулся от такой боли.

Настоящий Гарри Поттер совсем не пахнет плюшем полога и открахмаленным бельем. Он отчаянно сильный. Гарри так напряжен. Он вцепился в бедра Колина сильнее, чем в рукоятку своего "Нимбуса". И Колин выгибается и трепещет. Так бывает на стадионе, когда подпрыгиваешь на скамейке и следишь глазами за снитчем, тянешься вверх, будто хочешь его схватить. А когда это удается Поттеру, ты будто чувствуешь, как он слегка выдыхает. Смахивает капельку пота с темного шрама и усмехается – "Ну что, Малфой, сегодня я тебя тоже сделал?"

– Колин, пожалуйста...

На ближайшем уроке прорицаний профессор Трелони долго разглядывает ладонь старшего Криви сквозь уродские очки. Она никак не может понять, откуда там взялась четвертая линия. Наверное, Колин слишком сильно сжимал кулаки. В следующий раз надо будет подстричь ногти.



Днем Поттер ничего не говорит. Он просто задерживается за завтраком и еле слышно спрашивает:

– Ты не потерял свою монету, Колин?

Вечером фальшивый галлеон возвращается к своему владельцу. Теперь он будет срабатывать только от вызова Гарри.

Кажется, он слегка замерз, пока Гарри вел его по лестницам. Прикосновения становятся еще более неприятными, чем обычно. В горле слегка саднит. Глотать не больно, но вот говорить...

Слова становятся медленными и вязкими. Можно подумать, что Колин их размазывает по небу и гортани. А Поттер тем временем размазывает по телу Колина теплый липкий любрикант. Он никогда не смотрит Колину в глаза. И всегда прижимается к нему сзади, не опрокидывает на спину.

Иногда Колин трется щекой о живот Гарри и ловит губами влажную солоноватую головку, перламутрво-розовую, как неочищенная долька чеснока. Чеснок щиплет язык не так сильно, как сперма Гарри. Но Поттер гладит Колина по голове, перебирает светлые пряди. Наматывает их на палец или, почему-то, пытается зачесать назад. Сперма не особо похожа на лак для волос. Первое, что сделает Колин, когда они поднимутся обратно в башню – залезет под душ. Сперва он вымоет голову, а только потом начнет оттирать от себя прикосновения и поцелуи Гарри. Они встречаются второй месяц. И второй месяц Колин не хочет видеть сны.

– Гарри...

Слова снова тянутся. Как мед, которым лечат простуду. Колин начал ненавидеть мед в прошлую пятницу. А карамельный сироп – в этот вторник.

– Да... – Гарри окольцовывает губами его пупок. Это мокро и щекотно. Молчи, Колин, молчи.

Он выгибается и слегка раздвигает бедра. Теперь пальцы Поттера теребят волоски в его паху. Они такие светлые, что не сразу поймешь, что они вообще есть.

– Колин, пожалуйста. Скажи это еще раз.

– Что? – чертово горло запухает. Говорить лень. Если он заболеет и попадет в больничное крыло, монетка Поттера не будет обжигать его ладонь целых несколько дней.

– Назови меня по имени. Так, как сейчас.

– Гарри.

– Еще раз, еще... Пожалуйста.

Поттер утыкается губами в его пах. Наверное, температура уже поднялась. Колин почти не реагирует. Он должен кончить. Он должен назвать Поттера по имени. Он очень любит Гарри. Но он совсем не хочет с ним спать.



– Пэн, ну я же тебе говорю, это дивное место. Нас никто не застукает.

Когда они выходят в коридор, то нос к носу сталкиваются с Малфоем с шестого курса и его подружкой.

– Поттер. Ну надо же... – Драко не успевает закончить фразу. Пэнси распахивает дверь и тянет Малфоя за собой. Краем глаза Колин успевает заметить, что в этой выручай-комнате стоит огромная двуспальная кровать.

Из-под мантии Пэнси выглядывает какая-то кружевная штука. Даже не особо и выглядывает – Малфой просто запустил туда ладонь. А Паркинсон ухмыляется и гладит Драко по зачесанным назад волосам.

– Потом поговорим, Поттер.

Дверь захлопывается перед самым носом Гарри. А он смотрит на нее так, будто только что упустил снитч.

– Понимаешь, Колин...

На этот раз его губы кажутся не жесткими, а холодными и растерянными.

Молчи, Гарри. Молчи, пожалуйста.



The end



Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni