Человеческий фактор

АВТОР: toma-km
БЕТА: Mara

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst,

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Война закончена, Волдеморт уничтожен, Магическая Британия постепенно возвращается к мирной жизни. Но победа – результат действий, интересов и желаний отдельных людей.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: АУ, ООС, МПРЕГ, принуждение, НЖП, POV нескольких персонажей.


ОТКАЗ: Ни на что не претендую.




Глава 19

История одного света

Апрель, 1998 год

- Преданные слуги! – в голосе Темного Лорда угроза мешалась с издевкой. – Горстка бездельников, способных пропустить под собственным носом армию, которая сотрет вас с лица земли!

- Мой господин! – Беллатрикс бросилась на колени, складывая руки в молитвенном жесте. - Простите, простите нас! Это все он, проклятый мальчишка!

Люциус подумал о том, как приятно было бы сомкнуть ладони на шее безумной родственницы и держать до тех пор, пока изогнутый обычно в злой усмешке рот не искривится в глухом хрипе подступающей агонии.

Именно Беллатрикс, не слушая призывов подождать, не пороть горячку при обнаружении бегства пленников впала в истерику и вызвала Темного Лорда.

Который в миг уяснил себе ситуацию: Поттер с помощью чертового домового эльфа, когда-то служившего Малфоям, ухитрился отправить всех, содержавшихся в подвале, в неизвестном направлении.

- Ты же не запрещал мне ничего подобного, Том, - с вызовом сказал Поттер, глядя прямо в отливающие красным глаза.

В гостиной, где собрались нынешние обитатели дома, было жарко от чересчур сильно натопленного камина. Присутствующие жались по углам, в спасительной полутьме отыскивая прибежище от гнева властелина.

- Считаешь, что перехитрил меня? - Темный Лорд приблизился вплотную к

мальчишке. - Отыскал лазейку в запретах?

Длинные бледные пальцы коснулись лица Поттера, почти нежно обвели контур

подбородка.

- Ты не ценишь хорошего обращения, Гарри! Или предпочитаешь оказаться на месте тех, кому так опрометчиво помог бежать?

- Я уже говорил: мне все равно, - тихо ответил Поттер.

Люциус мысленно изумился: вот ненормальный! Предпочесть нынешнюю относительную свободу пребыванию в отвратительных подземельях старого дома из одного лишь глупого принципа. Хотя, о чем тут говорить? Только гриффиндорский идиот в ситуации собственного полного бесправия способен подставить под удар свою шкуру ради освобождения чужих людей. К сожалению, не только свою, Малфой не сомневался, что сегодня перепадет всем.

- Хорошо, твое желание будет выполнено, - тонкие губы искривились в неприятной усмешке. - Сивый, доставь нашего юного друга туда, куда он так стремится. Ты получишь возможность познакомиться с подземельями Малфой - менора, Гарри, - сказал он равнодушно.

- Идем, - Сивый дотронулся было до локтя мальчишки, но тот брезгливо отдернул руку.

- Что, Гарри, не любишь оборотней? - нарочито удивленно поинтересовался Лорд. - А как же твой друг? Люпин, кажется?

- Не сравнивай свою тварь с Ремусом!

Глаза Сивого гневно сверкнули, оскалив желтые зубы, он подался вперед, словно намереваясь вцепиться Поттеру в горло, но Лорд остановил его движением руки.

- Ты снова грубишь моим людям, Гарри. По-видимому, мои уроки оказались слишком сложными для тебя. Да, чуть не забыл, - он картинно дотронулся до лба. - Люциус, где домовиха, что так любезно согласилась помочь нашему юному другу? Призови ее.

- Тинки! - позвал Малфой.

- Ты ведь неравнодушен к этим глупым существам, Гарри? - обратился Лорд к заметно побледневшему мальчишке. - Мне искренне жаль, что тебе придется наблюдать неприятную сцену...

- Господин! - жалкое ушастое создание упало у ног Люциуса, длинные узловатые пальцы вцепились в его мантию, слезы, брызнувшие из больших, навыкате, глаз, намочили подол. - Простите Тинки, простите! Тинки очень виновата, Тинки накажет себя!

Малфой брезгливо оттолкнул домовиху кончиком лакированной туфли, та повалилась на пол.

- Тинки накажет себя! - повторила домовиха, глухо ударяясь головой о паркет.

Малфой поморщился. Он ненавидел подобные представления.

- Твоя служанка признает свою вину. Она стремится быть наказанной, - заметил Лорд. - Ты позволишь мне удовлетворить ее желание, Люциус?

- Да, господин, - с готовностью кивнул Малфой, хотя уверенность спятившего полукровки в праве распоряжаться его, Люциуса, собственностью вызвала в душе порыв возмущения.

- Ты весьма умен, мой скользкий друг, - одними губами улыбнулся Темный Лорд, и от этого оскала по спине хозяина дома волной пробежали ледяные мурашки.

- Круцио!

Тощее, обернутое чистым белым полотенцем тельце, в конвульсиях забилось на полу, тонкий отвратительный визг прорезал тишину, под острыми коленками растеклась желтая лужица - домовиха обмочилась.

- Не надо, - одними губами прошептал бледный, как сама смерть, Поттер.

- История повторяется? - Лорд обернулся к мальчишке. - Что ж, от этого существа, действительно, чересчур много шума и грязи. - Авада Кедавра!

Зеленый луч, сорвавшийся с конца палочки, метнулся в корчащееся в судорогах боли тело, домовиху подбросило в воздух, с силой ударяя об пол, она обмякла, как нелепая детская игрушка.

- Вот и все, - обратился Лорд к Поттеру. Тот закрыл лицо ладонями. - Эта глупышка отважилась помочь тебе в маленькой прихоти, за что и поплатилась. Надеюсь, этот урок ты усвоишь хорошо. Сивый, уведи!

Оборотень ухватил уже не сопротивляющегося мальчишку за шиворот, поволок к выходу из гостиной.

- Что ж, мой дорогой Люциус, - обратился Темный Лорд к Малфою. - Теперь, когда мы, так или иначе, разобрались с нашим чересчур отважным юным другом, скажи мне, как ты допустил бегство этих людей из собственного дома?

- Мой Лорд, это домовики.., - он чувствовал, что руки его леденеют. После всего, после других просчетов, он ожидал самого худшего. Единственным утешением служило то, что Драко был в Хогвартсе, а значит, можно надеяться, что хотя бы на него не распространится гнев властелина. По крайней мере, пока.

- Это твои домовики! - рявкнул Темный Лорд. - Это ты не следил за своей прислугой, это ты расслабился, позволил Поттеру договориться за твоей спиной с мерзкими эльфами. - Хвост, не тебе ли поручено приглядывать за Поттером? - обернулся он к сжавшемуся в углу Петтигрю.

- Мой господин! Простите! Простите меня, - Питер с рыданиями подполз к хозяину, вцепился своей страшной, отливавшей серебристым светом пятерней в край длинной мантии.

- Круцио! - холодно произнес Лорд, и Петтигрю, оглашая гостиную дикими воплями, покатился по полу.

- Что ж, ты долго испытывал мое терпение, Люциус, - Лорд вновь обернулся в его сторону. - Настало время расплачиваться. Круцио!

Мышцы словно скрутило огненными жгутами, кости, казалось, вот-вот расплавятся. Невыносимая, сводящая с ума боль заставляла желать смерти, как спасения: желанного и недостижимого. «Пожалуйста, пожалуйста, убейте меня!» - мысленно взмолился Малфой и провалился в спасительное забытье.

* * *

Рону Уизли снилось что-то давно забытое и очень приятное. Детство, он болеет. Простуда, высокая температура, лет до восьми с ним часто случалось такое. Мама уговаривает выпить зелье, он вертит головой во все стороны.

Мамина рука ложится на лоб, мягкая, теплая, и он замолкает, покорно открывает рот, проглатывает ненавистную жидкость, вкуса которой, почему-то не чувствует.

Рон никому не признается в этом, но он любит болеть. Потому что, когда он болен, мама подолгу сидит рядом с ним, читает книжку, поит горячим чаем, дотрагивается до пылающего лба своими ласковыми ладонями.

Вот и сейчас, пальцы ложатся на виски, массируют кожу, спускаются ниже, на скулы, скользят к шее…

- Что.., - Рон открыл глаза, не сразу соображая, где он, и что за женское лицо склонилось над ним.

Рассмотреть он так и не сумел, потому что лицо вдруг оказалось совсем близко, мягкие, влажные губы коснулись его рта, горячий язык толкнулся внутрь, раздвигая зубы, девичья ладонь скользнула под затылок, пальцы другой руки поглаживали голую грудь.

Еще частично находясь во власти сна, он инстинктивно потянулся к этому теплу, обхватывая руками округлые девичьи плечи, дотрагиваясь до нежной шеи под завитками волос. Ответил на поцелуй и был вознагражден откровенной, щедрой лаской тоненьких пальчиков, проникших под одеяло.

- Тише, дай я лягу. Подвинься, Рон…

Голос девушки словно разорвал сладкие путы сна, выбрасывая в действительность. Рон открыл глаза, в следующую секунду он довольно сильно оттолкнул устроившуюся под его боком Келли. Девушка ойкнула и скатилась на пол, испугано глядя на него, потом робко присела на край кровати.

- Ты что? – спросил он, усаживаясь на постели.

- Я.., - девочка покраснела. – Я думала…

Она была в одной тонкой сорочке, сквозь которую призывно просвечивали округлые выпуклости молодого тела. Теплая ладонь робко накрыла руку Рона, и он судорожно сглотнул, невольно облизал пересохшие губы.

У него давно никого не было, слишком давно, с того самого времени, когда он через неделю после принятия метки завалился в известный бордель в Лютном переулке, надеясь оплаченными ласками хоть немного утолить тоску по оставшейся в прошлой жизни возлюбленной. Та единственная попытка закончилась приступом отвращения к самому себе и женщине, обслужившей его умело и равнодушно. Он до сих пор помнил, как после напился в ближайшем баре до двоящихся перед глазами теней, как его выворачивало в туалете заведения прямо в старую раковину с отколовшейся эмалью, как потом, не в силах аппарировать, он дрожал от холода, примостившись у кирпичной стены какого-то дома.

Келли не была похожа на ту проститутку. Юная, с мягкими чертами лица, которых еще не коснулось циничное выражение, присущее представительницам древнейшей профессии, испуганная, словно затравленный зверек. Изящные запястья, обнаженные округлые коленки…

- Нет, - сказал Рон решительно, натягивая одеяло повыше и отгоняя морок. – Не надо.

- Но почему? – удивилась девушка. – Вы… разве вы не хотите? Но зачем тогда..?

- Мне не надо платить, - отрезал он довольно резко, злясь на себя самого.

Какой глупостью, мелочью было ответить на желанные ласки добровольно предлагавшей ему себя девушки, какой простительной прихотью по сравнению с тем, что уже произошло в его жизни.

Но, странно, он понимал, что не перейдет этот рубеж. Не воспользуется телом загнанной в угол, перепуганной девчонки – единственной оплатой, которую Келли способна предложить.

- Я отведу тебя в одно место, - он помолчал, старательно отводя глаза от вопросительного и напряженного взгляда глаз из-под длинных ресниц. – К моим родителям. Там ты будешь в безопасности.

* * *

Рон аппарировал на назначенное место в три часа пополудни. Близнецы еще не появились, и он огляделся по сторонам, на всякий случай доставая из кармана мантии палочку. Расслабляться не стоило - от братьев можно было ожидать чего угодно.

Впрочем, Рон не знал, отзовутся ли они вообще на его письмо. Не исключал он и варианта с прибытием на место встречи Ордена Феникса в полном составе. Конечно, он мог бы написать матери или отцу, но встретиться сейчас с родителями было выше его сил.

С высокого холма, заросшего старыми мачтовыми соснами, на который он просил аппарировать братьев, Нора просматривалась, как на ладони. Весеннее солнце резвилось на разноцветной черепице многочисленных пристроек, прогревало холодную еще землю, подготавливая ее к грядущему буйству зелени. Рон знал, что в это время из своих норок вылезают соскучившиеся за зиму по солнышку гномы, и как раз сейчас, в голом саду, их легче всего отловить.

Ему вдруг мучительно захотелось, чтобы во двор вышла мама. В самом деле, мало ли, какие дела могут оказаться у нее в саду. Почему бы ей не заняться ими сейчас?

- Ну, привет, братец! - он резко обернулся. Две одинаково рыжие шевелюры, да и выражения похожих, как две капли воды, лиц почти не отличаются: за презрительно-насмешливыми ухмылками скрыта неподдельная ненависть.

- Решил передать приветы от своего нового хозяина?

- Гляди, Фред, он принарядился!

- Ублюдок хорошо платит, да, Ронни?

- Как ты думаешь, Джордж, сколько людей он должен замучить, чтобы получить ежемесячное жалование!

- Заткнитесь, вы! - заорал на них Рон так громко, что даже неугомонные близнецы на миг опешили.

- Смотри, Фред, он повышает голос, - усмехнулся Джордж. - Выучился в своей приятной компании.

- Я пришел к вам по делу, - Рон изо всех сил старался говорить спокойно.

- Что же тебе нужно от опальных родственников? - внимательно посмотрел на него Фред.

- Мне нужно спрятать одного человека. Девушку, - ответил он, глядя брату прямо в глаза.

- Быстро ты нашел замену Грейнджер, - хмыкнул Джордж.

- Это не моя девушка! - отрезал Рон, в глубине души радуясь тому, что утром ничего не случилось, и теперь ему не приходится лгать для устройства жизни Келли. - Она магглорожденная, не встала на учет, скрывалась от министерства. Если можете, укройте ее в Норе.

Братья переглянулись.

- А как мы узнаем, что она - не ваша шпионка? - поинтересовался Джордж.

- Никак, - покачал головой Рон. - Если ты считаешь, что я могу привести Упивающихся в свой родной дом, никак.

- Да ты и сам Упивающийся! Ты в ближнем круге, братец!

Рон судорожно сглотнул - к горлу подкатил горький комок. Захотелось развернуться и немедленно уйти. Ему в лицо бросали обвинения в том, на что он пошел ради них, ради семьи. Хотя они, наверняка, отказались бы от подобной жертвы. И все же...

- Погоди, Джордж, - Фред движением руки остановил разошедшегося брата. Взгляд его был серьезен. - Давай, аппарируй нас к этой девочке, - обратился он к Рону.

* * *

Келли ждала их в комнатке, которую на пару с товаркой снимала в Лютном переулке.

За полчаса до встречи с братьями Рон переместился с девушкой в ее прежнее жилище, велел собрать вещи и ждать его возвращения. Тогда он торопился, и не успел толком рассмотреть обстановку, а сейчас пожалел о том, что выбрал именно это место.

Острые взгляды близнецов мгновенно выхватывали детали, по которым безошибочно вычислялся род занятий Келли. Искусственные цветы над огромным зеркалом, заваленный дешевой косметикой столик, колдографии полуобнаженных ведьм на стенах, бордовые занавески на давно немытых окнах, кровати, застеленные покрывалами из той же ткани, собранной у краев оборками. Убогая роскошь контрастировала с потрескавшейся мойкой в углу, давно не менявшимися обоями и потолком со следами убитых мух на побелке. «Хорошо, хоть Келли догадалась переодеться», - подумал Рон. Ему совершенно не хотелось, чтобы семья судачила о прошлом его новой знакомой.

Девушка в скромной темной мантии и собранными в конский хвост волосами, лишь отдаленно напоминавшая ту яркую птичку, которую Рон оставил около часа тому назад, поднялась им навстречу.

- Здравствуйте, - сказала она, бросая робкий взгляд на близнецов. А Рону улыбнулась широко и открыто.

- Привет! Я Фред.

- Джордж!

- Келли.

Близнецы одновременно протянули раскрытые ладони и рассмеялись, когда Келли пожала их обеими руками одновременно. У Рона, наблюдавшего за происходящим, отлегло от сердца. Проблема была решена.

- Значит, скрываешься от министерства? - спросил Фред.

- Ага, - кивнула девушка.

- Не ты одна, - хмыкнул Джордж. - Значит, собираешься жить у нас?

- Рон предложил.., - робко пробормотала Келли.

- Ронни у нас добрый, - Фред подмигнул ей. – А что ты умеешь делать?

Келли, не знакомая со своеобразным юмором близнецов, посмотрела на него растеряно и немного испугано.

- Я могу помогать по хозяйству, ну, там… работать в саду, убираться, готовить умею немножко…

- Это все ерунда, - махнул рукой Джордж. – Лучше скажи, ты ловила когда-нибудь гномов?

- Нет, - удивленно протянула девушка.

- Это хорошо. А то к нам они уже привыкли, и прячутся при нашем приближении. Ты будешь на новенького.

- А беседовать с папой о маггловских изобретениях сможешь? – Фред.

- Я же магглорожденная…

- А обсуждать с мамой невестку?

- А..?

- А отсылать каждую неделю нашему брату Перси посылки с драконьим навозом?

- Вот это, кажется, я буду делать с удовольствием, - улыбнулась Келли.

- Ну что, берем? - нарочито серьезно обратился Фред к брату.

- Ага, подходит, - так же серьезно кивнул Джордж и не удержался, прыснул от смеха. - Давай, тащи свои пожитки. Сейчас аппарируем к маме.

- Да, конечно! - засуетилась девушка, схватилась за большую сумку, оставила ее, начала рыться в полиэтиленовом пакете, отыскивая что-то.

- Рон, - вполголоса сказал Фред, оборачиваясь к брату. - Давай с нами, а? Фиг с ней, с меткой.

- Дом под Фиделиус, там тебя никто при всем желании не достанет, - так же тихо добавил Джордж, дотрагиваясь до его рукава. - Мы ведь понимаем, это все из-за Джинни...

- Не злись, что мы так тебя встретили, - Фред отвел глаза. - Просто ты законченный идиот, что сам все решил, и с нами не посоветовался.

Рону вдруг невероятно захотелось согласиться на предложение братьев. Спрятаться в Норе, оставить позади, как страшный сон, службу в министерских бригадах, сборища Ближнего круга, пытки невинных людей, крики, боль, страх. Обнять маму, поговорить с отцом, может быть, помириться с Гермионой. В конце концов, он, как и Гарри, оказался заложником ситуации, и никто не имеет права упрекнуть его в решении спасти своих близких.

Однако, он слишком хорошо понимал, что мечтает о несбыточном. Нора под Фиделиус, но Джинни и Гермиона в Хогвартсе и незащищены от мести Темного Лорда. Да и поможет ли заклятие доверия, если Тот-Кого-Нельзя-Называть твердо решит стереть Нору с лица земли? Рон сомневался.

- Нет, - покачал он головой.

- Будешь дальше служить ему? - глаза Джорджа зло сузились.

Рон лишь передернул плечами, открыл дверь, намереваясь уйти. Ему здесь делать больше нечего - о Келли братья позаботятся.

- Мистер Уизли! - голос девушки заставил его обернуться. Расталкивая близнецов, Келли бросилась к нему, словно хотела обнять, однако, остановилась на расстоянии вытянутой руки. - Спасибо вам за все, Рон! Если бы не вы, я не знаю...

- Не за что, - повинуясь внезапному порыву, он сгреб в свои руки маленькую девичью ладонь. - Теперь все будет по-другому. Мама и отец... они хорошие.

- Не сомневаюсь, - улыбнулась Келли. - И вы берегите себя, пожалуйста!

- Спасибо! - искренне ответил Рон и немного растерялся, когда девочка, приподнявшись на цыпочках, чмокнула его в щеку.

За ее спиной хором красноречиво хмыкнули близнецы, и Рон поспешил аппарировать.

* * *

Лучики весеннего солнца пробивались сквозь крохотное окошко камеры, весело плясали на выбоинах в штукатурке, ничуть, однако, не согревая убогого помещения, не уменьшая промозглой сырости каменных стен. Время словно застыло здесь, казалось, законсервировав и единственного обитателя каморки. Впрочем, худой старик, кутающийся в истертое одеяло, сегодня выглядел хуже обычного. То и дело его высохшее тело сотрясал глухой, мучительный кашель, на морщинистом лице проявились желтые пятна.

- Ты болен, Геллерт, - сказал Волдеморт, беззастенчиво разглядывая пленника, поджимавшего стынущие на ледяном полу тощие ноги. - Не думаю, что ты переживешь эту весну.

Он поймал себя на мысли о том, что стал привыкать к этой камере, к ее странному обитателю, даже к грубому табурету, на котором сидел.

- Ты вновь грубишь, Том, - весело отозвался Гриндевальд. - Посмотрим... как уже говорил, я не боюсь смерти.

- Я все равно не верю тебе.

- Твое право. Итак, что же привело тебя ко мне на этот раз? Пожалуй, угадаю. Снова Поттер?

Волдеморт нахмурился.

- Мальчишка нашел лазейку в заклинании. Пользуясь отсутствием запрета, освободил моих пленников.

- Они были так важны для тебя? - поинтересовался Гриндевальд, удобнее подкладывая под спину серую от грязи подушку.

- Они были важны для меня, но дело не только в этом. Мальчишка бросил мне вызов.

- Частичка тебя вырвалась из-под контроля, - понимающе хмыкнул старик. - Что ж, в определенном смысле, рано или поздно это случается со всеми нами.

- Не ерничай, старик, - осадил его Волдеморт. - Это не частичка меня, это проклятый Поттер, тело которого, по трагическому недоразумению, является ее сосудом.

- Ты же знаешь, что...

- Что части неразделимы? Но я хочу их разделить. И, думаю, что нашел способ.

- Вот как? - равнодушно повел костлявыми плечами Гриндевальд.

- Тебе неинтересно? - взгляд страшных змеиных глаз сделался пытливым.

Старик собрался ответить что-то, однако, мучительный, лающий кашель долго не давал ему заговорить.

- Ты пришел развлечь меня, Том? - спросил он, наконец, с трудом подавляя новый приступ. - Тогда не трудись, мне и без того весело здесь с моими воспоминаниями.

- Ты испытываешь мое терпение! - в голосе Волдеморта послышалась легкая угроза.

- Я не терплю лицемерия, - серьезно отозвался Гриндевальд. - Ты пришел за советом, так попроси о нем.

- Я не буду ничего просить у тебя, Геллерт. Но и ты не лицемерь, если призываешь к этому других. Не скрывай, что умираешь от любопытства и тоски в этих унылых стенах.

- Что ж, такой разговор мне нравится больше, - легко согласился Гриндевальд. - Признаю, Том, что мне любопытен ход твоих мыслей.

Волдеморт удовлетворенно кивнул, на бледном змееподобном лице появилось подобие улыбки.

- Уверен, ты слышал о магической беременности, Геллерт.

- Положим, - кивнул Гриндевальд. - Хотя мне всегда казалось, что невероятная магическая сила, которую приписывают ее плодам - больше миф, чем реальность.

- Почему же тогда она находится под таким запретом, практически, во всех странах?

- Это темномагический ритуал с применением массы запрещенных зелий и заклинаний, - старик пожал плечами. - Большинство таковых не одобряется обывателями. К тому же, способность мужчины к вынашиванию плода связана с множеством общественных страхов и предрассудков. Ритуал изменяет саму сущность мужчины, включает в себя обязательный половой акт между двумя представителями сильного пола, что также не одобряется большинством магов. Но слухи о силе детей, рожденных в результате магической беременности, на мой взгляд, сильно преувеличены. Для тебя это должно быть важно. Ведь, как я понимаю, ты таким образом собрался обзавестись сильным потомком, Том?

- Таким образом я собрался извлечь часть собственной души из сосуда, который не я для нее выбрал, - внимательно глядя на собеседника, произнес Волдеморт.

- О! - Гриндевальд поднял редкие седые брови, покачал головой. - Ты, значит, полагаешь, что часть твоей души перейдет в плод?

- Я отыскал эти сведения. В очень древних книгах, вдалеке от Британии. Плод, выношенный живым хоркруксом, вбирает в себя чужеродную сущность.

- У ребенка предполагается еще один родитель. Ты подумал об этом, Том? Поттер останется в нем.

- Конечно, я думал об этом, - Волдеморт нетерпеливо повел плечами. – Только четвертая часть его души будет от Поттера. Ребенка воспитают так, как нужно мне.

- Не все поддается простой арифметике. Кстати, ты не боишься обзаводиться таким сильным наследником? Вдруг он решит превзойти отца?

По бледному лицу пробежала чуть заметная тень. Волдеморт помолчал.

- Я собираюсь решать проблемы по мере их поступления, - сказал он, наконец. - В конце концов, возможен ритуал возрождения, где в качестве хоркрукса будет использован ребенок.

- И ты, фактически, уничтожишь собственного отпрыска?

- Неужели ты полагаешь, что я остановлюсь перед такой мелочью, старик? - Волдеморт испытующе посмотрел в испещренное морщинами лицо. - Плохо же ты знаешь меня...

- Что ж, я не сомневался, - сухо ответил Гриндевальд. - Поттера ты, конечно, убьешь сразу после рождения ребенка?

- Разумеется, - страшные змеиные глаза гневно сверкнули. - Существует некое пророчество, и я не собираюсь рисковать. Так что ты думаешь о моем плане, старик?

- Ты безумец, Том, - покачал головой арестант. - Ты полный безумец... И мне даже жаль тебя!

- Ты просто завидуешь мне! - чуть нарочито рассмеялся Волдеморт. - У меня будет все, включая главную мечту человечества - вечную жизнь. Весь мир ляжет к моим ногам. Тебе же осталось лишь жалкое прозябание в этой конуре, - он пнул кончиком ботинка выступающий камень стены.

- Завидую? Поверь мне, Том, ни один маг в здравом уме не пожелает твоей участи. Ты собираешься покуситься на основы магии, основы самой жизни. Убить человека, который даст жизнь твоему ребенку, намерение уничтожить в будущем душу этого ребенка... Ты ведь один раз уже пал жертвой защиты крови. Неужели знаменитый Волдеморт настолько глуп, что готов второй раз войти в отравленную воду?

- Ты прекрасно знаешь, старик, что это было роковым стечением обстоятельств!

- Напротив, это было закономерным следствием твоего пренебрежения основными законами. Того, что ты не желаешь признать: магия крови, родовая магия - не пустой звук.

- Ты надоел мне со своим нравоучениями, - Волдеморт поднялся, заходил взад - вперед по камере: пять шагов туда, пять обратно. - Выдаешь себя за всезнающего пророка, а сам со своей пресловутой мудростью заживо гниешь здесь.

- Лучше гнить заживо в тюрьме, чем разделить твою участь, - Гриндевальд был непривычно серьезен.

Волдеморт резко остановился, обернулся к старику.

- Моя участь станет предметом грез магов всего мира, - прошипел он, склоняясь к серому, изможденному лицу собеседника. - Я разделаюсь с Поттером, опровергну пророчество, я уничтожу его, как уничтожил непобедимого Дамблдора...

В первые секунды он принял звуки, издаваемые стариком, за приступ кашля, и только потом сообразил, что тот смеется. Хохочет, откинувшись на грязно-серую, мокрую стену, так, что ходуном ходит тощий кадык, трясутся костлявые плечи.

- Ты глупец, Том, - сквозь хохот, перемежаемый кашлем, проговорил Гриндевальд. - Ничтожный маггловский выскочка, пропустивший под своим носом даже такую крупную дичь!

- О чем ты? - кончик волшебной палочки Волдеморта уткнулся в горло старика.

- Что ты несешь, безумец? Отвечай немедленно!

- Ты не убил Дамблдора, Том, - не обращая внимания на угрозу, выговорил Гриндевальд. - Я не знаю, что там у вас произошло, но Альбус жив.

- Ты сошел с ума! Дамблдор погиб от руки моего верного слуги весной прошлого года!

- Значит, твой слуга не был верен, или Дамблдор достаточно хитер, чтобы обмануть его. О, этого у Альбуса не отнять, - во взгляде на удивление молодых глаз засияли особые искорки, словно старик видел что-то, недоступное другим. - Всегда был умен, предусмотрителен, не страшился риска...

- Да откуда ты можешь знать это, несчастный юродивый? - сорвался на крик Волдеморт. - Здесь, в крепости...

Худые пальцы, испещренные сеточкой морщин и россыпью мелких коричневатых пятен, скользнули за пазуху грязного рубища, потянули за обвязанную вокруг шеи серую бечевку, высвобождая странную вещицу. Серебряный, с выбитыми на нем древними рунами диск величиной с галеон, и впаянной в металл слезинкой хрусталя в центре. Впрочем, при внимательном взгляде становилось ясно, что хрусталь изнутри переливается разными цветами, словно излучает глубокий внутренний цвет. Сейчас он отливал переходящей в синий лазурью.

- Что это? - брезгливо сморщился Волдеморт.

- Амулет, - просто ответил Гриндевальд. - Мы с Альбусом обменялись ими много лет назад. Не знаю, где он хранит свой, но я с ним не расставался всю жизнь. Свойство его таково, что если что-то случается с одним из нас, амулет другого меняет цвет. На протяжении последнего года были моменты, когда он становился серым, коричневым, и я понимал, что Альбус находится в шаге от смерти. Сейчас же мой старинный друг в безопасности, хотя тяжелый груз давит на его плечи.

- Что за чушь?

- Амулеты никогда не лгут, - не обращая внимания на реплику Волдеморта, продолжал Гриндевальд. - Свет внутри них погаснет, только когда кто-то из нас покинет эту землю.

- Так почему же ты молчал? - страшное лицо исказила гримаса ненависти. - Ты знал, что он жив, и обманывал меня, мерзкий старик!

Бледные пальцы вцепились в худые плечи, тряхнули старика, как ветхую тряпичную куклу.

- Лучше спроси, зачем я сказал сейчас, - в упор глядя в красные, пылающие безумием глаза, произнес Гриндевальд. - Ты стал настолько отвратителен мне, что я не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться на твою мерзкую физиономию, когда ты узнаешь, каким самоуверенным глупцом был все это время. И еще я почти уверен, что Альбусу уже ничто не угрожает. Зная моего бывшего друга, я бы советовал проверить хоркруксы. Отчего-то мне кажется, что ты не досчитаешься их.

- Да как ты смеешь...

- Впрочем, оно и к лучшему, Том, - голос тщедушного старца сделался стальным, плечи расправились. - Мой тебе совет, думаю, последний. Если ты так озабочен своим будущим воплощением на этой земле, найди женщину, которая согласится родить тебе ребенка, и забудь о возне с хоркруксами. Они лишь жалкая имитация бессмертия. Бессмертие истинное в естественном продолжении самой жизни.

- Ты меня утомил, старик, - Волдеморт выпрямился, голос его звучал бесстрастно, почти скучающе. - Я устал от твоей болтовни. Авада Кедавра!

Легкое, почти невидимое движение палочки, вспышка зеленого света, на миг озарившая камеру, и бездыханное, высохшее тело старика безвольно завалилось набок, на жесткую, застеленную тощим матрацем кровать. Ни крика, ни стона.

Прежде чем, обернувшись змеей, покинуть камеру, Волдеморт склонился к мертвецу, чьи губы застыли в странном подобии мечтательной улыбки, вытащил придавленный плечом убитого серебряный амулет. Капля хрусталя стала абсолютно прозрачной - свет, много лет назад связавший два сердца слишком разных, или, наоборот, чересчур похожих для того, чтобы быть вместе, людей, погас навсегда.



Глава 18Глава 19Глава 20


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni