Человеческий фактор

АВТОР: toma-km
БЕТА: Mara

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst,

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Война закончена, Волдеморт уничтожен, Магическая Британия постепенно возвращается к мирной жизни. Но победа – результат действий, интересов и желаний отдельных людей.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: АУ, ООС, МПРЕГ, принуждение, НЖП, POV нескольких персонажей.


ОТКАЗ: Ни на что не претендую.




Глава 24

Похмелье

Июль, 1998 год

- Снейп, на выход.

Заскрипели давно несмазанные петли, тяжелая обитая железом дверь маленькой одиночной камеры отворилась, в неверном свете мутных от грязи ламп он различил усталое лицо пожилого охранника министерской тюрьмы.

- Куда меня? - поинтересовался Северус, тяжело поднимаясь с деревянного топчана, застеленного тонким, не слишком чистым матрацем. Движения получались неловкими - болела поврежденная во время сражения в Малфой-Меноре нога, которую никто не удосужился залечить. – К аврорам?

Ни одного допроса за два дня, прошедшие с момента ареста, еще не было, не появлялся никто, кроме охранников, приносивших еду, впрочем, почти сносную. Неизвестность переносилась бы мучительно, если бы не странная апатия, овладевшая им, апатия, заглушавшая тревогу о собственной судьбе.

- К министру, сынок, - ответил охранник. - Должно быть, разобрались с твоим делом. Вот еще, велели передать.

Он вытащил из кармана бумажный пакет, протянул Снейпу, который, еще не заглядывая внутрь, по особенной вибрации, немедленно отозвавшейся в кончиках пальцев, сжавших продолговатый сверток, понял, что ему вернули и почти задохнулся от острой, неконтролируемой радости - первой радости за эти после победные дни. Его палочка, отнятая много дней назад Лордом, вернулась к хозяину! Он сорвал с нее мерзкую упаковку, бросил обрывки бумаги под ноги и вышел вслед за охранником.

- Ты молодец, я посмотрю, - рассуждал тот, пока они шли по длинному коридору. - Иные, кого привезли после тех событий, проклятиями сыплют да в двери колотят, а ты вот тихо сидел. Я думал - и вправду преступник.

- И помогало?

- Что?

- Сколько вы здесь работаете?

- Да почитай четвертый десяток пошел. Мне ведь не случилось доучиться, а таких, как я, никто особенно не ждет - магглорожденных и без диплома. Уборщиком работал, барменом, потом друг сюда пристроил, спасибо ему. Оклад конечно не ахти, но премиальные иногда выплачивают, к праздникам подарки. Да и работа надо сказать непыльная - здесь ведь опасных преступников не бывает, не то, что в Азкабане, - старому служаке явно хотелось поболтать, но Северус вернулся к прежней теме.

- За тридцать лет, что вы здесь, кому-нибудь, кто стучал в двери, это помогло?

- По правде сказать, нет, - протянул охранник. - Ведь как решат, так и будет, хоть голову об стенку разбей.

- Вот именно, - Снейп улыбнулся уголком рта. - А спрашиваете…

Старик посмотрел на него внимательно, серые, как будто выцветшие глаза в сеточке глубоких морщинок глядели с нескрываемым, почти молодым интересом.

- Странный ты, сынок, - вынес он наконец свой вердикт. - Странный, но правильный.

Прощай, постарайся не попадать сюда больше. Нет места хуже тюрьмы, это я тебе говорю.

- Вы думаете? - с интересом спросил Северус.

- Знаю. Здесь вера в людей умирает, - уверенно ответил охранник.

- Если бы только здесь, - невесело усмехнулся Снейп. - Прощайте.

* * *

Он почти не удивился, когда, проследовав за испугано косившейся на него молодой секретаршей (Хаффлпафф, выпуск тысяча девятьсот девяносто второго года) в кабинет министра, обнаружил за массивным, заваленным бумагами столом Альбуса Дамблдора.

- Садись, Северус, - предложил тот, и в глазах его впервые за много лет Снейп не обнаружил того мягкого света, понимающей, готовой согреть любого своим теплом улыбки, что вселяла надежду даже в отчаявшиеся души. - Прости, что пришлось так поступить с тобой.

Проглатывая горький комок, сдавивший внезапно горло, Северус опустился на стул, развернул плечи, стремясь держать спину как можно прямее.

- Я не спрашиваю: за что, Альбус, - начал он, - это было бы глупо. Я спрашиваю: зачем?

- Что именно ты хочешь узнать?

- Зачем понадобилось арестовывать людей, которые сражались на вашей стороне?

- Это считается недоказанным, Северус, - знакомый с юности голос звучал тихо, но непреклонно.

- Я понимаю, - он нетерпеливо передернул плечами, пытаясь справиться с раздражением, грозившим перерасти в панику. - Вы проводите репрессии против тех, кто служил Темному Лорду. В этот список попал и я. Вы хотите, чтобы меня считали преступником, пусть даже раскаявшимся. Я хочу знать одно: для чего это вам?

Пауза была слишком долгой, потом Дамблдор снял знаменитые очки-половинки, подышал на стекла и спросил:

- Ты успел прочесть мое письмо, Северус?

- Да, - кивнул он, невольно ежась от холода, несмотря на то, что в кабинете, заливаемом июльским солнцем, было тепло, даже жарко. - Это из-за Поттера? Где он?

- Его выпустили вчера особым решением Визенгамота под домашний арест. Формально он считается жертвой Волдеморта, служившей ему из страха перед расправой.

- Альбус, я ничего не понимаю! - он чувствовал, что натянутые подобно струнам нервы сдают с каждой секундой. - Объясните мне человеческим языком!

- Северус, Волдеморт не мертв, надеюсь, ты это понимаешь, - голос Дамблдора звучал непривычно жестко. - Из письма ты знаешь, почему во что бы то ни стало надо было помешать Гарри убить его. Но случилось все так, как случилось. И единственным хоркруксом после убийства Нагини остается теперь…

- Поттер, - закончил за него Снейп. Холод, поселившийся в душе после прочтения страшного письма, сейчас заполнил ее без остатка.- Я не представляю, на что вы надеялись, Альбус. Волдеморт никогда не убил бы его. Или… вы рассчитывали на другой вариант? Ритуальное убийство? Или самоубийство Поттера после того, как он узнает правду?

- Северус, я не собирался и не собираюсь убивать Гарри! - жестко оборвал его Дамблдор. - В том случае, о котором мы говорим, его спасла бы жертва, я почти уверен в этом. Та самая, что заставила смертельное заклятие Волдеморта во второй раз обратиться против него. Защита любимого - очень древняя магия, а Гарри любит Драко Малфоя. Однако теперь все иначе. Том Риддл развоплотился в очередной раз, людям ничто не угрожает, и магия жертвы не сработает. Но сейчас он опасен по-прежнему, если не больше. Скрытое зло всегда страшнее явной угрозы. А Гарри в данный момент, пусть и не желая того, подобен неразорвавшемуся маггловскому снаряду.

- И что вы собираетесь делать?

- Как ни прискорбно, изолировать Гарри и всех, кому может прийти в голову провести ритуал возрождения.

В кабинете повисло тяжелое молчание. Дамблдор легонько постукивал кончиком пера по столешнице, тикали круглые часы на стене. На корешках расставленных на стеллажах книг лежал изрядный слой пыли, портретов на стенах не было, лишь горный пейзаж над министерским креслом. Безликая, официальная обстановка, так не вязавшаяся с прежним Альбусом Дамблдором, в которую идеально вписывалось строгое серое одеяние министра, сменившее прежнюю сиреневую со звездами мантию. «А где Фоукс?» - подумал Северус не к месту.

- Как вы собираетесь это объяснить? – спросил он наконец. - Гарри - мальчик, во второй раз победивший Темного Лорда.

- Гарри для всех сейчас - юноша, защитивший бывшего возлюбленного от гнева могущественного соперника. По крайней мере, «Ежедневный пророк» преподнес случившееся именно так.

- Полагаю, кто-то натолкнул газетчиков на эту мысль, - Северус провел ладонью по лбу, ощутив холодную испарину.

- Клянусь, что нет. Журналисты все додумали сами.

- Да, вы просто не выдали им правдивую информацию, - он зло усмехнулся. - Что-то произошло в змеином гнезде, сцена ревности, склока ошалевших от вседозволенности преступников. Этим воспользовался Орден Феникса, чтобы разорить кладку. Я мыслю в правильном направлении, Альбус?

- Почти, - подтвердил Дамблдор.

- Как вы будете с этим жить? - в голосе Снейпа звучал искренний интерес.

- Я бы предпочел не жить, мой мальчик. К сожалению, это одна из немногих вещей, которую я не могу себе позволить.

- А если вы ошибаетесь? Если ваши действия приблизят новое явление Темного Лорда?

- Тогда последует очередное сражение. Северус, я не прошу тебя соглашаться со мной. Я хочу, чтобы ты принял существующее положение вещей.

- А что мне остается делать, господин министр? – в этих словах он, кажется, собрал весь сарказм, на который был способен, однако Дамблдор продолжал мягко, словно не замечая настроения собеседника.

- Я прошу тебя вернуться в Хогвартс и занять прежнее место профессора зельеварения и декана факультета Слизерин. Там сейчас неспокойно – родители многих ребят арестованы, представители других факультетов настроены к ним враждебно. Детям нужен тот, кто сумеет их защитить.

Снейп лишь кивнул в знак согласия – сил на пререкания уже не осталось.

- А где Фоукс, Альбус? – спросил он уже у дверей.

- Не знаю, летает где-то. Ему не нравится здесь, - ответил новый министр и устало прикрыл глаза, отчего его лицо на миг показалось не просто старым - мертвым.

* * *

Первые дни после победы Джиневра Уизли провела словно в тумане. Суматоха, невероятная, сводящая с ума тревога. Известия о том, что Гермиона убита, Люпин, Тонкс, Грюм тяжело ранены, а Рон, Перси и Гарри арестованы аврорами, ввергли семью Уизли в какой-то странный, небывалый ступор. Молли беспрестанно рыдала, Фред и Джордж каждый день напивались, Билл и Артур пытались связаться с Дамблдором.

За эти несколько дней привычный мир Джиневры Уизли, в котором до последнего времени существовали относительно четкие понятия о хорошем и плохом, добре и зле, подлости и справедливости, перевернулся с ног на голову. На вторые сутки мучительной неизвестности вышел номер «Ежедневного пророка», и они с ужасом прочитали, что Гарри Поттер, от заклинания которого развоплотился Волдеморт, содержится под домашним арестом, обнаружили в списке ожидавших в Азкабане суда бывших слуг Темного Лорда имена Рона и Перси, узнали, что Северус Снейп взят на поруки министром за помощь Ордену Феникса.

В той же газете, в материале Риты Скитер содержался недвусмысленный намек на то, что Гарри Поттер, состоявший в интимной связи с Тем-Кого-Нельзя-Называть, напал на могущественного любовника, стремясь защитить свою школьную любовь - Драко Малфоя. Самих Малфоев в списке арестованных не было, об их судьбе не говорилось вообще ничего, и Джинни поняла, что Дамблдор сдержал данное Драко обещание не трогать его семью. Впрочем, среди череды горьких новостей, эта была единственной обнадеживающей.

Публикации в «Ежедневном пророке» ввергли семью Уизли в уныние и растерянность. Молли со слезами вопрошала домашних о том, что же все это значит, взывая кого-то неведомого к справедливости, Артур строил различные предположения, братья громко обсуждали планы по освобождению родственников из Азкабана, по большей части абсолютно нереальные. В какой-то момент Джинни поняла, что физически больше не может переносить нараставшего среди обитателей Норы безумия, и ушла в сад, стремясь хоть на короткое время оказаться подальше от галдящей семьи.

В самом дальнем углу у старой покосившейся ограды росла раскидистая липа, на которой Джинни проводила немало времени в детстве. Здесь, пристроив кусок фанеры меж ветвей, она играла в куклы, здесь воображала себя иноземной принцессой в одиноком замке, которую обязательно спасет от дракона храбрый рыцарь, здесь пряталась от досаждавших своими насмешками братьев.

Залезть на дерево оказалось неожиданно легко – без всякого труда девушка поднялась по удобно расположенным веткам в свое прежнее убежище - толстый сук, над которым располагалось большое дупло, огляделась по сторонам.

С высоты открывался вид на дальние холмы, на сосновый, сейчас почти черный лес, где-то внизу светились огоньки окон маггловской деревни, и Джинни, кажется, впервые за два дня вдохнула полной грудью пьянящий летний воздух, сладкий от аромата цветущих в саду растений, пахнущий сладким дымком и скошенной травой.

Именно в этот ласковый июльский вечер, прижимаясь горячей щекой к шершавой коре старого дерева, глядя сухими глазами на проявлявшиеся в небе звезды, она сумела сказать себе то, чего, несмотря на очевидные факты, не могли принять ее родители. Их предали: жестоко и вероломно. Альбус Дамблдор воспользовался ими, как шахматными фигурами в своей игре для достижения конкретной цели: устранения Темного Лорда. Многое оставалось неясным, но Джинни понимала, что действия нового министра продиктованы какими-то серьезными соображениями, ходами, просчитанными надолго вперед. Сейчас куда важнее было другое: постараться помочь живым и достойно проводить погибшую подругу.

Следующие три дня вплоть до самой панихиды, Джиневра Уизли обивала пороги министерства, добиваясь, чтобы Рону и Гарри разрешили попрощаться с Гермионой. Чиновники и авроры шарахались от рыжеволосой девчонки в темной мантии, умолявшей о встрече с каким-нибудь начальником, ответственным за охрану заключенных. Все разводили руками – в министерстве царила страшная неразбериха, никто из вновь назначенных чиновников не знал в точности границ своих полномочий. Как ни странно, в этих унизительных метаниях ее поддерживала Келли – та самая девушка, которую спас от облавы Рон. Не навязываясь с ненужными разговорами, не забрасывая лишними советами, она просто оставалась рядом все это время, и Джинни была благодарна ей за молчаливую поддержку.

Помог, как ни странно, Снейп, черную мантию которого она различила в дальнем конце министерского холла на второй день своих бесплодных пыток достучаться хоть до кого-нибудь. Отталкивая удивленных волшебников, Джинни бегом бросилась к нему, уцепилась за широкий рукав, выдохнула:

- Профессор! Здравствуйте!

- Здравствуйте, мисс Уизли, - взгляд черных, как угли глаз смерил ее с макушки до носков туфель. - Что вы здесь делаете?

Презрительный, даже брезгливый тон Снейпа способен был отбить охоту обращаться с просьбой у любого, но Джинни пребывала в таком глухом отчаянии, что, не обращая внимания на реакцию учителя, вывалила на него свои просьбы. Она говорила сбивчиво, что-то объясняя, словно оправдываясь, а Снейп смотрел на нее сверху вниз с непроницаемым лицом, не говоря ни слова. А потом, когда она выдохлась, окончательно исчерпав запас слов, произнес:

- Я свяжусь с Дамблдором. Уверен, ваших братьев выпустят проститься с погибшей подругой. О Поттере и речи быть не может.

- Но почему? – не в силах больше сдерживаться, выкрикнула она. – Гермиона была одним из самых близких людей для него!

- Я сказал, мисс Уизли! – в его голосе послышались стальные нотки. – Поверьте, добиваясь этого для Поттера, вы только навредите ему, и возможно своей семье.

Прощайте, я пришлю вам сову.

Что-то в его лице, в том, как безапелляционно были произнесены последние слова, заставило Джинни отступиться. Спина профессора уже давно исчезла в толпе, а девушка все еще стояла посреди холла с опущенными руками, не обращая внимания на натыкавшихся на нее людей, и чувствовала, как душу по капельке покидает собранная в кулак воля. Очнуться ее заставило осторожное прикосновение к локтю - тихо произнеся что-то, Келли взяла Джинни под руку и повела к выходу.

Вечером того же дня в окно Норы постучалась серая сова. Северус Снейп сообщал о том, что Рональду и Персивалю Уизли разрешено присутствовать на панихиде в сопровождении охраны.

Саму церемонию прощания с Гермионой Джинни запомнила плохо. Были неизбежная суета, нервозность, море слез: искренних, непритворных. Несмотря на начавшиеся каникулы, пришли многие старшекурсники и выпускники Хогвартса, и Джинни что-то машинально отвечала рыдающей Лаванде, непривычно серьезному Симусу, сжимающему зубы от бессильной злости Дину.

- Что нам теперь делать? - спросила она в какой-то момент у оказавшегося рядом Невилла, но тот лишь покачал головой и ответил странно:

- Ждать.

Мимо прошел Снейп, из-за свисавших вдоль желтоватого лица еще более грязных чем всегда волос и черной мантии с высоким воротом походящий на угрюмого ворона. Джинни догнала его, поблагодарила, он лишь рассеяно кивнул в ответ.

Рона и Перси на кладбище доставили авроры в красных мантиях, и Молли со слезами бросилась к сыновьям. Артур неловко трепал их по плечу, говоря что-то обнадеживающее, неловко переминались с ноги на ногу старшие братья. Перси выглядел смущенным, Рон же словно не замечал родственников, как зачарованный уставившись в одну точку - туда, где на фоне буйной июльской зелени ослепительной белизной выделялся установленный на невысоком постаменте гроб.

Джинни подошла, поцеловала Перси, крепко обняла за шею Рона, прижалась щекой к его щеке, запустила пальцы в отросшие рыжие волосы. Он лишь молча сжал ее ладонь: оба понимали, что их общее горе не нуждается в словах.

Всех попросили занять места на стульях, установленных ровными рядами на аккуратно подстриженной лужайке. Джинни устроилась рядом с братом, не выпуская его холодных, как лед пальцев из своей руки, одним полным презрения взглядом осадив аврора, намеревавшегося было возразить. Она почти не слышала выступавших: Кингсли, плачущей МакГонагалл, еще каких-то людей. Когда на трибуну вышел Дамблдор, девушка прикрыла глаза, и пожалела о том, что нельзя заткнуть уши - прежнего директора не хотелось ни видеть, ни слышать.

Правда, говорил он как всегда хорошо и правильно: о том, что жертва одного человека способна спасти множество других людей, возможно, более сильных и могущественных, чем хрупкая выпускница Хогвартса. Что нет подвига величественнее, чем сознательное самопожертвование во имя других, и что память о Гермионе Грейнджер всегда останется в сердцах тех, кто знал ее и тех, кому не посчастливилось с ней познакомиться, но кто обязан ей самым дорогим, что есть у человека - жизнью.

Ни капли притворной напыщенности, ни тени неискренности в интонациях - почти невозможно было поверить, что этот человек способен предать тех, кто до последнего оставался верен ему всей душой. Джинни до крови прикусила нижнюю губу, чтобы удержаться и не встать, не выкрикнуть страшные обвинения во лжи и лицемерии. Она обвела взглядом лужайку. Большинство присутствующих утирали слезы, с благоговением ловя каждое слово Дамблдора, однако были и те, кто смотрел на нового министра почти с ненавистью, или сидел, уставившись себе под ноги.

В конце концов, мучительная официальная часть закончилась, всем желающим предложили попрощаться с усопшей. Дождавшись своей очереди, Джинни приблизилась к изголовью гроба, уже усыпанного цветами. Лицо Гермионы казалось почти безмятежным и каким-то нереально юным, словно девушка просто заснула крепким, счастливым сном. Исчезла глубокая складка меж бровей, появившаяся в последние полгода, сгладилась резкая линия подбородка, сейчас выглядевшего почти беззащитным. Джинни торопливо коснулась губами холодного лба и тут же отвернулась, стала выбираться из толпы - ей хотелось запомнить подругу живой.

Вдруг взгляд выхватил в разномастной сутолоке знакомые серые глаза, и она остановилась, словно прикованная к земле неизвестным доселе заклинанием. Драко Малфой, облаченный в строгую черную мантию, быстрым шагом прошел к гробу, положил огромный букет кроваво-алых роз в его изножье и, легким наклоном головы отвечая на приветствия, направился назад к антиаппарационному барьеру.

- Драко! - окликнула его Джинни.

Он повернулся резко, словно его ударили в спину, какой-то миг на бледном, аристократически тонком лице отражалась растерянность, потом, справившись с чувствами, младший Малфой церемонно кивнул ей.

- Здравствуй, Уизли!

Возможно в иной ситуации ее остановила бы нарочитая холодность бывшего

друга, но сейчас, когда эмоции были обострены до предела, а боль затапливала

душу, как бушующее море утлый челн, сил на соблюдение этикета не осталось.

Поэтому она просто бросилась к Драко, повисла у него на шее и впервые за эти

невыносимо тяжелые дни разрыдалась, уткнувшись в дорогую черную ткань.

Тот молчал, лишь успокаивающе поглаживал узкими прохладными ладонями ее

вздрагивающие плечи.

Спустя несколько минут Джинни подняла заплаканное лицо, Драко отвел

влажную прядь с ее щеки, она ткнулась носом в его воротник, прошептала:

- Я не хочу видеть, как ее сожгут.

- Тогда идем отсюда, - решительно сказал Драко, сжимая ее пальцы.

Молча они миновали высокие кладбищенские ворота, свернули с широкой

дороги на узкую тропинку, ведущую к лесу.

По-летнему весело стрекотали цикады, мелкий щебень забивался в туфли с

открытыми задниками, и девушка остановилась, стянула их вместе с чулками,

понесла в одной руке, другой продолжая цепляться за локоть Малфоя, как за

спасительную соломинку.

На опушке леса, в тени кустов буйно разросшейся черемухи они остановились,

Джинни бросила туфли на землю, откинула волосы со лба.

- Как твои родители? - спросила она и с удивлением поймала благодарный взгляд Драко.

- Ничего. Отец занимается делами, мама пытается добиться милости для тети Беллатрикс. А твои? Я знаю про Перси и Рона...

- Не надо, - быстро замотала она головой, прикрывая его рот ладонью. - Пожалуйста, не сейчас!

С каким-то благоговением Драко поцеловал ее пальцы, губы скользнули к тонкому запястью - туда, где заканчивался узкий рукав. Едва заметно она подалась вперед, и ее немедленно подхватили, заглушая слова протеста горячим, жадным поцелуем. Желание сопротивляться немедленно улетучилось, Джинни закинула руки на плечи человека, к которому тянулась уже давно, прижалась тесно, ощущая острый, почти болезненный жар, разливающийся по всему телу.

А ладони Малфоя уже скользили по ее груди, спускались к округлым бедрам, мягкому животу, заставляя голову кружиться от очевидного кощунства и в то же время правильности происходящего. Это не было легкомыслием или жестокостью, ей просто хотелось укрыться от острой, как наточенный клинок горечи в этих нежных и одновременно ненасытных объятиях, хотелось впервые в полной мере ощутить желанную близость другого человека, почувствовать себя живой.

И все же она инстинктивно дернулась назад, когда Драко стал торопливо расстегивать мелкие пуговицы ворота ее мантии.

- Ты не хочешь? - он замер. - Если нет, я понимаю, я подожду.

- Нет, просто… - она запнулась, собираясь сказать что-то, что оправдало бы ее в его глазах и одновременно подбодрило на дальнейшие действия, на то, чего она мучительно желала как путник, истомленный жаждой. Но вместо этого откуда-то из глубин сознания родились тяжелые, словно камни, слова, то, о чем она запрещала себе думать все эти дни:

- Драко, у вас правда было что-то с Гарри?

Ее оттолкнули в тот же миг, сильно и грубо, так что она, охнув, упала на землю, ударившись о какой-то булыжник, но почти не почувствовала боли, испуганно глядя в исказившееся от злости и разочарования лицо Малфоя.

- Какая же ты дура! Пошлая, тупая дура, вся в свою жирную мамашу, - произнес он и с громким хлопком аппарировал.

- Драко! – вскрикнула Джинни растеряно, а потом закрыла лицо руками, подтянув колени к подбородку сжалась в комочек на земле и громко зарыдала, почти завыла. Сквозь собственные всхлипы до нее донесся звук громких выстрелов – прощальный салют в память о той, что уже несколько дней была неизмеримо далека от земных страстей.



Сентябрь, 1998 год

Северус аппарировал на Гриммуальд Плейс около двух часов пополудни. Моросил унылый сентябрьский дождь, но несмотря на намокший подол мантии и капли, стекающие по длинным волосам, он все же помедлил, прежде чем произнести пароль и толкнуть тяжелую, отделанную кованым железом дверь фамильного дома Блэков. Приходить сюда с каждым разом было все сложнее, однако, он хорошо понимал, что готов целовать руки новому министру за эту возможность.

- Я знаю, что не вправе требовать этого, Северус, - сказал Дамблдор два месяца назад. - Но больше мне не к кому обратиться.

- Поэтому вы обратились к человеку, который не оправдан, а всего лишь амнистирован под ваше личное поручительство?

- Мой мальчик, ты же знаешь, по-другому поступить невозможно. Но ты единственный, кого я могу просить присматривать за Гарри.

Он промолчал, только кивнул, соглашаясь с Альбусом. Подчиниться приказу, пусть и озвученному просительным тоном, означало - получить возможность участвовать в судьбе Поттера.

Юношу он обнаружил в гостиной. Тот сидел в глубоком кресле, развернутом к камину, и, не отрываясь, смотрел на низкие языки пламени, лижущие догоравшие поленья. Сердце невольно сжалось - Северус помнил, что именно так проводил большую часть своего времени Блэк, запертый в ненавистных ему мрачных стенах. Сейчас же крестник бывшего школьного врага оказался пленником старого, словно дышащего темной магией дома.

Поттер по своему обыкновению не встал Снейпу навстречу, только лениво повернул голову и скривился так, будто на язык ему попала изрядная доля хинина.

- А, это вы, - протянул он вместо приветствия. - Не надоело сюда таскаться?

Он и характером становился похож на Блэка. Бессильная злость, море желчи, ожесточение. «Этот дом убивает его», - подумал Северус.

- Я это делаю не по своей воле, - произнес он сухо.

- Ах, да, вас назначили тюремщиком в обмен на свободу и возможность преподавать в Хогвартсе! Вы всегда устроитесь, что при Волдеморте, что при Дамблдоре, - истерически хохотнул Поттер.

- На вашем месте я бы не жаловался. Большинство людей, служивших Лорду, сейчас находятся в куда худшем положении, чем вы!

- Я не служил ему, и вы с Дамблдором об этом прекрасно знаете! - юноша вскочил, сжимая кулаки.

- Я тоже! Но Визенгамоту доказать это мы не сумеем. Нас видели рядом с Лордом, газеты публиковали колдографии, где вы обнимаетесь со своим врагом, связь меток магглорожденных и вашего браслета подтвердить некому. Ритуал проводился в присутствии Ближнего круга - большинство этих людей уже служит пищей червям, те, кто остался жив, не произнесут в вашу защиту ни слова.

- Если Дамблдор считает меня предателем, пусть будет суд, пусть меня посадят в Азкабан! Но я не собираюсь сидеть в этой дыре, наблюдая, как «Ежедневный пророк» обливает меня грязью! - в зеленых, по-прежнему немыслимо любимых глазах промелькнула острая, как нож боль, и Северус отвел взгляд. После развоплощения Волдеморта прошло больше двух месяцев, однако статьи с очередными красочными подробностями жизни Гарри Поттера в качестве любовника Темного Лорда появлялись до сих пор. - Как хотите, а я собираюсь убраться отсюда.

- На данный момент вам назначена мера пресечения - пребывание под домашним арестом, - терпеливо сказал Северус. - Еще раз повторяю: это не самый худший вариант. Вашему другу мистеру Уизли ожидать окончательного решения Визенгамота приходится в Азкабане.

- Лучше выпустите меня по-хорошему, - Гарри выхватил из кармана потертых джинсов палочку и наставил на Северуса.

- Не ведите себя, как последний идиот! – рявкнул на него Снейп. – На доме охранные заклятия, домовик, который вас обслуживает, принадлежит лично Дамблдору. Вы можете убить меня, но сами отсюда не выйдете.

- Тогда вы выведете меня под Империусом! – в лице Поттера было столько отчаянной, почти безумной решимости, что Северус инстинктивно понял: медлить не стоит.

Стремительный выпад, и невербальный Экспелиармус сбил не ожидавшего нападения юношу с ног. С грохотом опрокидывая расставленные вдоль длинного стола стулья, тот повалился на спину.

Северус подошел к нему, протянул руку:

- Вы же знаете, мистер Поттер - я к вашему аресту не имею никакого отношения. Но побег в данный момент был бы полным безумием.

- Уйдите! – процедил сквозь зубы Гарри, выбираясь из-под груды мебели. Помощь Снейпа он проигнорировал, неверной походкой проковылял к камину и опустился, вернее, упал в кресло, сжимая ладонями виски, словно пытаясь справиться с мучительной головной болью. – Вы же не понимаете…

А потом схватился за горло, издал утробный, давящийся звук, сложился почти пополам, касаясь лбом коленей. Его вырвало прямо на ковер какой-то желчью, и Снейп автоматически отметил про себя, что вряд ли юноша сегодня обедал, да и завтракал впрочем тоже. Гарри тем временем сполз на пол, отвернулся, закрывая лицо ладонями, затряслись худые плечи, обтянутые тонкой шерстью свитера, стоны сменились рыданиями, и трудно было сказать, чего в них было больше: обиды на жизнь или стыда за свою слабость.

Каким-то шестым чувством Северус ощутил, что эта внезапная перемена, это отчаяние намного хуже выплеснувшейся несколько минут назад агрессии, и не сумел справиться с пробежавшими по спине ледяными мурашками. Он смотрел на рыдающего, кажется, абсолютно сломленного юношу, и в душу, как это случалось уже не раз, заползало предчувствие чего-то очень плохого, беды, обосновавшейся в их жизни уверенно и надолго. К сожалению, интуиция обманывала его редко.

Пару минут он ждал, что Гарри придет в себя, потом склонился, легонько дотронулся до вздрагивающей спины, дождавшись, пока тот отведет пальцы от заплаканных глаз, спросил просто:

- Мистер Поттер, давно с вами происходит подобное? - строго говоря, обычный Экспеллиармус не мог спровоцировать такую реакцию.

Тот резко дернулся, нашаривая дрожащей рукой кресло, все еще держась за живот, стал подниматься. Снейп поддержал его под локоть, и на этот раз Поттер не отказался от помощи. Он выглядел обессиленным, почти больным.

- Наверное, надо позвать колдомедика, - осторожно предложил Северус. Сам он не был уверен в разумности вмешательства третьего лица – нынешнее состояние Гарри вполне могло быть связано с частичкой души Темного Лорда, нашедшей пристанище в его теле.

- Нет, - испугано помотал головой Поттер. - Вы не знаете, мне обязательно нужно выбраться отсюда. Пожалуйста, сэр!

В его голосе угадывалась мольба, и Снейп замер, пытаясь справиться с приступом паники. Таким Гарри он не видел никогда, даже в плену у Волдеморта.

- Что случилось? Что вы скрываете? – спросил он, и по участившемуся дыханию юноши, по красным пятнам, мгновенно выступившим на бледных щеках, по дрожащим губам понял, что попал в точку.

Страх мгновенно сменился нелепым, почти инстинктивным желанием защитить. Тем, что заставило закрыть собой Гарри от проносившихся над головой заклятий во время битвы в Малфой-Меноре, тем, что помогло смириться с навязанной ему ролью тюремщика. И что позволило ему, не склонному к сентиментальности и открытому проявлению чувств, произнести: - Вы можете мне довериться, мистер Поттер.

Молчание длилось кажется вечность. Гарри пытливо вглядывался в его лицо, силясь угадать мотивы, уловить нотки обмана. Потом кивнул, произнес тихо:

- Дайте слово, что без моего разрешения не расскажете обо всем Дамблдору.

Проще всего было пообещать, но он не смог. Потому что элементарно не представлял, сумеет ли самостоятельно, без помощи Альбуса справиться с тем, что грозило свалиться на его плечи. И ответил честно:

- Я постараюсь, мистер Поттер.

С минуту Гарри смотрел на него, размышляя, потом тихо произнес:

- Хорошо.

- Ступайте в ванную. Умойтесь, - по сухому деловитому тону Снейпа даже самый внимательный наблюдатель не догадался бы о буре, бушевавшей сейчас в его душе. – Об этом я позабочусь, - добавил он, кивая на испачканный ковер.

Когда Гарри неверной походкой покинул гостиную, Северус достал палочку, проговорил очищающее заклятие, подошел к окну, дернул на себя тяжелую оконную раму. Та поддалась со скрипом, и хогвартский зельевар с наслаждением вдохнул полной грудью осеннюю свежесть.

Дождь усилился – крупные капли ударялись о стекло, косые струи заливали металлический подоконник. Этот холодный ливень, как ни странно, приободрил его, словно стихия таила в себе обещание обновления.

Поттер вернулся минут через десять: умывшийся и слегка посвежевший, хотя по-прежнему болезненно бледный. Влажные пряди растрепанных обычно волос сейчас были зачесаны назад, испачканный джемпер он сменил на синюю футболку с вытянутыми рукавами. Северус, изо всех сил сдерживая лихорадочное нетерпение, кивком головы предложил ему устроиться на прежнем месте, однако Гарри, словно не замечая жеста профессора, уселся на краешке длинного стола.

- Закройте окно, - попросил он, ежась и потирая ладонями голые предплечья, на которых и вправду выступили мелкие мурашки. – Холодно.

Северус прикрыл успевшую промокнуть раму. Шум дождя сразу стих, и в гостиной вновь повисла тяжелая, удушливая тишина. Гарри рассеяно разглядывал пятно на джинсах, не торопясь продолжить тяжелый разговор:

- Так о чем вы собирались рассказать мне, мистер Поттер?

- Что вам известно о магической беременности, профессор? – спросил Гарри почти спокойно.

- Зачем вам это? – спросил он, а спина уже покрылась липким холодным потом.

- Потому что это происходит со мной, - невесело усмехаясь, ответил юноша.

Случаются в жизни мгновения, когда смысл, опыт, надежды – все, что удерживает человека в этом мире, начинает утекать в огромную воронку неотвратимой беды. Когда земля, кажется, уходит из-под ног, и биение собственного сердца вдруг становится невыносимо громким, каждым ударом отдаваясь в висках. Северусу понадобилась примерно минута, чтобы справиться с приступом охватившей его паники.

Все вдруг встало на свои места, словно кусочки мозаики в калейдоскопе – в детстве Лили Эванс показывала ему эту маггловскую игрушку. Зелья, которые он готовил для Волдеморта, головные боли Гарри, его нездоровая бледность и странная, нетипичная апатия, намеки Темного Лорда на последнем празднике в Малфой-Меноре. Снейп глубоко вздохнул: мысль о том, как изощренно надругались над телом и душой того, кто с некоторых пор был ему дороже всех на свете, причиняла острую, почти невыносимую боль.

- Я правильно догадываюсь об отцовстве ребенка? – спросил он и тут же подумал, что слово «отец» в данном случае подходит обоим родителям. Поттер молча кивнул.

- Как давно был проведен ритуал?

- В июне.

- И вы молчали все это время?!

- Нет, я догадался только на прошлой неделе. Когда почувствовал себя совсем… странно, - голос Гарри звучал на удивление ровно, словно он говорил о досаждавшем ему насморке.

- Каким образом? О таких вещах не рассказывают в Хогвартсе.

- Здесь хорошая библиотека, профессор, а симптомы… очевидные, - он помолчал. – Вообще-то я понимал, что Волдеморт проделал со мной какую-то гадость…

Северус лихорадочно вспоминал все, что когда-либо слышал о магической беременности. Слышал он мало, эта область темной магии считалась опасной даже среди прибегавших к запрещенным практикам, и хотя он знал, что ритуал время от времени используется волшебниками, желающими получить сильного наследника, в детали никогда не вдавался. Однако вышло так, что, изучая в последние месяцы литературу о хоркруксах, которой было до обидного мало, он наткнулся на оригинальный способ извлечения души из живого объекта. Вернее, старинный автор лишь подозревал, что хоркрукс переходит в плод, прямых доказательств не было, как и примеров удачного переноса, поэтому Северусу даже в голову не пришло всерьез задуматься о такой возможности. Но у Волдеморта на этот счет было, по-видимому, свое мнение, и Северус хорошо знал ответ на вопрос, который задал ему Гарри:

- Зачем ему это было нужно? Как вы думаете, профессор?

Северус неопределенно повел плечами.

- Вы что-то знаете! Скажите мне, пожалуйста!

Зеленые глаза были полны настоящей, непритворной мольбой и такой болью вперемешку с растерянностью и страхом, что Снейп решил: «Будь, что будет». В конце концов, Поттер имел право знать. Тем более что именно сейчас перед ними замаячил хоть какой-то выход.

- Вы уверены, что действительно хотите услышать об этом? – спросил он почти ровно.

- А… что? – Гарри прикусил губу. - Это так страшно?

- Это… отвратительно, - выдохнул Северус слово, которое первым пришло на ум, когда он узнал о восьмом хоркруксе Лорда.

- Все равно, - кивнул юноша после паузы, и Северус, несмотря на горечь происходящего, невольно усмехнулся. Не стоило и сомневаться. Гриффиндорец!

- Что ж, ждите меня, - сказал он деловито – рассказывать о столь серьезных вещах, не имея на руках веских доказательств, было бы глупо. – Я вернусь через час. Мне нужно кое-что взять.



Глава 23Глава 24Глава 25


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni