Человеческий фактор

АВТОР: toma-km
БЕТА: Mara

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst,

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Война закончена, Волдеморт уничтожен, Магическая Британия постепенно возвращается к мирной жизни. Но победа – результат действий, интересов и желаний отдельных людей.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: АУ, ООС, МПРЕГ, принуждение, НЖП, POV нескольких персонажей.


ОТКАЗ: Ни на что не претендую.




Глава 25

Преимущества безрассудных решений

Сентябрь, 1998 год

Северус вернулся на Гриммуальд Плейс через тридцать минут - письмо Дамблдора, доставленное Гермионой в ночь развоплощения Волдеморта хранилось в его доме, в Паучьем тупике, где он еще несколько лет назад оборудовал надежный тайник. Строго говоря, спешить было некуда, но им владело какое-то странное, лихорадочное нетерпение, желание разъяснить все как можно скорее.

Когда Снейп появился на пороге гостиной, с его волос и мантии стекала вода, и, судя по озадаченному взгляду Поттера, выглядел бывший профессор зельеварения не совсем привычно. Впрочем, сейчас это волновало его меньше всего. Он наскоро произнес осушающее заклятие, потом, не произнося ни слова, достал из кармана изрядно смятый пергамент, провел над ним палочкой и протянул юноше, поднявшемуся навстречу.

- Оно заколдовано так, что только я могу прочитать. И отменить чары.

- Что это? – нервно спросил Гарри, вглядываясь в убористые строчки.

- Узнаете руку?

- Профессор Дамблдор?

- Да. Садитесь, Поттер. Сидя читать удобнее, - предложил он и повернулся к камину, протянул озябшие ладони к огню.

Время от времени Северус слышал за своей спиной сопение Поттера и шелест бумаги, но не оборачивался: Гарри имел право пережить первое потрясение от свалившихся на него новостей без посторонних взглядов.

Молчание, кажется, длилось вечность. Северус расстегнул верхнюю пуговицу высокого воротничка - он почти физически ощущал удушливую тяжесть беды и боли, которые сам испытал, когда торопливо пробежал глазами послание Альбуса. Тогда, в лаборатории Малфой-Менора он, несмотря на доносившиеся издали звуки битвы, на минуту застыл, прижавшись к каменной стене мокрым от мгновенно выступившего ледяного пота лбом.

Это не было оцепенением, вызванным узнаванием страшной правды - он всерьез думал о том, что если смешать определенные ингредиенты, имевшиеся сейчас в его распоряжении, можно получить состав, убивающий быстро и почти безболезненно: блаженная возможность не видеть, не знать, не участвовать в том, что должно случиться.

Тогда он поборол искушение, хотя до сих пор не мог с уверенностью сказать, не был ли отказ от самоубийства продиктован малодушием.

- Давно вы знаете? – голос юноши звучал хрипло, словно комок в горле не позволял ему говорить свободно.

Он сидел в кресле скорчившись, почти склонившись лбом к коленям, сквозь пальцы, сжимавшие виски, торчали всклокоченные вихры. Смятый пергамент валялся у его ног, обутых в растоптанные, с обтрепавшимися шнурками кеды.

- Акцио письмо! – Северус спрятал листок в карман и только после этого ответил. - Со дня битвы. Это мне передала мисс Грейнджер.

Звук имени погибшей подруги заставил Гарри вздрогнуть, словно от удара.

- Значит, я разрушил план? – Северус вздохнул, прежде чем утвердительно кивнуть.

- Отчасти. Темный Лорд не должен был погибнуть от вашей руки, - он помолчал. - Собственно, он и не погиб.

- Из-за меня...

- Так случилось.

- Значит, теперь он во мне?

- Не совсем так. Вы та ниточка, что связывает его сейчас с материальным миром.

- Так почему не оборвать ее? - голос Поттера звучал бесцветно и глухо, и по спине Снейпа поползли противные холодные мурашки. Он подумал о том, не совершил ли вторую страшную ошибку в своей жизни. - Почему просто не убить меня? Мечом Гриффиндора, например?

- Вы действительно считаете, что Дамблдор способен на такое?

- Значит, он не может убить меня сам, но способен ждать, пока это сделает Волдеморт? Или пока я сам решу покончить со всем? А может быть дело не только в этом?

Северус передернул плечами. Честно говоря, он не знал, движет ли Альбусом жалость, или тот опасается непредвиденных магических последствий убийства невинного человека, являющегося хоркруксом сильнейшего мага.

В гостиной повисла гнетущая тишина, только тикали старые часы, да ударялись о стекло тяжелые капли окончательно обезумевшего дождя. Поттер бледный, как мел, сидел, вцепившись в резные подлокотники кресла. Северус стоял возле камина, скрестив руки на груди, ждал и думал о том, как удивился бы Гарри, если бы узнал о непреодолимом, сводящем с ума желании своего бывшего профессора упасть на пол, обхватить руками его обтянутые джинсовой тканью колени, уткнуться в них лицом, целовать пальцы с обкусанными ногтями, умолять, утешать, предлагать всего себя без остатка.

Возможно, другой на месте Снейпа поступил бы именно так. Тот, кто не знал точно, что его оттолкнут брезгливо и грубо.

- Меня держат здесь, потому что боятся? - Поттер поднял глаза. В них не было слез - лишь страшная, гнетущая пустота, и Северусу на миг почудилось, что вот сейчас в глубине окруженных ярко-зеленой радужкой зрачков блеснут знакомые красные искры. Он повел головой, стремясь отогнать отвратительное видение.

- Меня поэтому держат здесь? - повторил Гарри свой вопрос.

- Как вы думаете, мистер Поттер?

Тот не ответил, только потер ладонями глаза, словно желая отогнать приснившийся кошмар.

- Мистер Поттер, так вас уже не интересуют причины поступка Темного Лорда? - Юноша озадаченно взглянул на него.

- Вы не хотите знать, почему он выбрал вас для обзаведения потомством?

- Это из-за того, что я... из-за хоркрукса? - Гарри сглотнул. - Профессор, я сейчас плохо соображаю, честно. Не говорите загадками.

- В некоторых книгах мне встречалось описание возможного способа перемещения хоркрукса из одного живого объекта в другой. Считается, что если человек или животное, носящее в себе частичку иной души, произведет на свет себе подобного, чужеродная субстанция перейдет от родителя к плоду.

- Зачем это может понадобиться?

- Например потому, что люди и животные склонны стареть и умирать. Или из-за того, что ребенок беззащитен и, в отличие от взрослого человека, не может причинить вред. В случае же Темного Лорда дополнительной гарантией становилось отцовство. Официально признанный наследник, воспитанный по своему образу и подобию. Конечно, отцеубийство не такой уж редкий грех, но даже в случае неожиданного эксцесса истинная смерть ему не грозила - ведь хоркрукс, подобно якорю, удерживает душу на земле.

- Значит, он получил бы ребенка, а я свободу?

- Думаю, Темный Лорд просто убил бы вас сразу после рождения младенца, Поттер, - жестко сказал Снейп. Гарри вздрогнул - неизвестно, что потрясло его больше: уготованная ему Волдемортом судьба или упоминание о родах.

- Что же теперь делать? - спросил он слегка срывающимся голосом. Северус придвинул к себе стул, сел, опустил сомкнутые в замок пальцы на колени, стараясь говорить как можно спокойнее, спросил:

- Мистер Поттер, как много вы знаете о магической беременности?

- Наверное, мало. В книге, которую я нашел, ей посвящена одна глава.

- Там перечисляются возможности избавления от плода? - Северус понимал, что в данный момент Поттер владеет вопросом лучше него, но не желал признаваться в, пусть относительном, но невежестве бывшему студенту.

Поттер откинул лохматую голову назад, коротко зло рассмеялся, а потом ответил просто:

- Их нет, профессор. Любая попытка закончится смертью родителя.

На секунду Снейп прикрыл глаза. Мерлин великий, услышит ли он сегодня хотя бы одну пускай не хорошую, но обнадеживающую новость? До сих пор он надеялся на возможность хирургического извлечения зародыша. Даже собирался отправиться в Лондон, собрать все книги, касающиеся интересующей его темы, которые удастся найти, чтобы узнать, на какой стадии будущий младенец становится хоркруксом. Однако слова Поттера вариантов не оставляли - юноше придется выносить ребенка Волдеморта. При одной мысли об этом начинало тошнить.

- Так что мне делать? - прервал его размышления Гарри.

- Думаю, рассказать обо всем Дамблдору, - ответил Снейп через силу, несмотря на то, что ему несказанно претило такое развитие событий.

- Нет! - истошно закричал Поттер, вскакивая с кресла. - Ни за что!

- Послушайте, - Северус успокаивающе выставил вперед ладонь.

- Нет!

- Да выслушайте же меня, глупый мальчишка! - заорал он. - Я мало знаю о магической беременности, но понимаю, что ее ведение - процесс сложный и дорогостоящий.

- У меня есть деньги.

- Дело не в этом. Вы что, собираетесь родить прямо здесь?

Поттер, собиравшийся что-то возразить, осекся, потупил взгляд, а Северус продолжал:

- Дамблдор сумеет все устроить в тайне от широкой общественности, в этом я уверен. К тому же для вас это, в некотором роде, удачное решение проблемы. Терпите оставшиеся семь месяцев, рожаете то, что у вас там зреет, - он брезгливо указал на живот Гарри, - отдаете ребенка Дамблдору и отправляетесь на все четыре стороны.

- Нет! Я к нему и близко не подойду, - упрямо повторил Поттер.

Северус мысленно застонал. Сколько потребуется времени на то, чтобы уломать

мальчишку? Вложить хоть толику слизеринской хитрости в эту пустую голову?

- У вас нет другого выхода.

- А если я убегу?

- Поттер, вы меня слышите?! - Севрус чувствовал, что еще немного, и он окончательно выйдет из себя. - Вам не обойтись без помощи человека, владеющего этой областью магии. К тому же магическая беременность запрещена практически во всех странах. Вас неминуемо арестуют, станут выпытывать имя человека, проведшего ритуал. Как думаете, сколько времени понадобится, чтобы свести все нити воедино? Так что поверьте, без Альбуса вам не обойтись.

- Нет, - угрюмо повторил Поттер, с интересом разглядывая узор на засаленном ковре.

- Упрямый баран! - завопил Северус, окончательно теряя терпение. - Это свобода для тебя. Свобода, понимаешь?!

- Я не хочу иметь ничего общего с Дамблдором.

- Черт бы подрал гриффиндорскую тупость!

- Не ругайтесь, профессор, это бесполезно. Лучше отпустите меня. Я сам разберусь со всем этим.

Северус тяжело опустился на стул. Он слишком хорошо знал Поттера. Этот сосредоточенный взгляд исподлобья, решительно сжатые кулаки, стойку готового драться насмерть животного. Самоуверенная, нерассуждающая глупость, которой Снейп где-то в глубине души восхищался. Потому что сам мог быть храбрым, но не сумасбродным. И всегда слишком ясно, без прикрас видел наиболее вероятные последствия возможного безрассудства. Безрассудства, на которое решился лишь один раз в своей жизни, очень давно, расплатившись за него непомерной ценой, и на которое, кажется, готов был пойти сейчас. Только тогда он действовал под влиянием жгучей, непереносимой обиды и жажды мщения врагам, сейчас же на очевидное безумство его толкала страсть. И если прошлое отчасти объяснялось молодостью и неопытностью, то в настоящем оправданий искать не стоило. Глупость и безответственность, безвольное потакание собственным слабостям. Впрочем, одно обстоятельство Северуса все же извиняло: в этой жизни ему терять было абсолютно нечего.

- Пока ничего не предпринимайте, Поттер, - сказал он твердо. - Думаю, мне удастся найти выход из сложившейся ситуации.

- Вы поможете мне избавиться от этого?

- Я помогу вам скрыться и пройти через то, что вам предстоит. Но мне нужно несколько дней. Обещайте сидеть здесь тихо, как мышь, пока я не приду за вами. Мерлин, не бойтесь, к Альбусу я не побегу. Хотите Нерушимый обет? - добавил он раздраженно в ответ на недоверчивый взгляд юноши. Поттер помедлил с ответом, потом отрицательно покачал головой:

- Не нужно, я вам верю, - и добавил тихо. - Спасибо!

* * *

- Рональд Уизли, вы свободны, - прозвучал голос главного судьи, отдаваясь гулким эхом от высоких потолков тускло подсвеченного факелами зала.

Цепи, фиксировавшие руки Рона на подлокотниках жесткого кресла с высокой спинкой, разомкнулись, еще не вполне сознавая смысл вынесенного вердикта, он потер затекшие запястья, рассеяно огляделся кругом. Расположенные амфитеатром трибуны гудели, как растревоженный улей, люди в фиолетовых мантиях поднимались со своих мест: несколько часов почти неподвижного сидения на неудобных скамьях и четыре рассмотренных дела утомили Визенгамот, в основном состоявший из весьма немолодых магов.

- Мистер Уизли, вы можете идти, - к его уху склонилась секретарша с усталым, каким-то бесцветным лицом.

Он взглянул на девушку, рассеяно кивнул, поднялся, медленно направился к дверям. На только что амнистированного подсудимого никто не обращал внимания. Впрочем, амнистия была не полной: Рона обязали ежемесячно являться в министерство для проверки палочки на боевые и непростительные заклятия. В конце заседания его предупредили, что даже невинный Ступефай может стать поводом для нового ареста.

- Мистер Уизли, - окликнул его немолодой министерский работник, дежуривший за высокой деревянной стойкой.

Рон невольно вздрогнул - обычная реакция заключенного, только что отпущенного на свободу. На миг ему показалось, что сейчас появится конвой, руки стянут невидимые веревки, и его водворят обратно, в маленькую холодную камеру, освещаемую лишь зарешеченным окошком под самым потолком.

Правда, дементоров в Азкабане больше не было, но иногда Рону казалось, что даже эти твари лучше постоянно сменявшихся охранников, многие из которых откровенно глумились над арестантами. До физического насилия дело не доходило, зато в словесных оскорблениях стражи ничуть не стеснялись, и в том, что касается изощренных

издевательств над заключенными, проявляли редкую выдумку.

Через три недели пребывания в Азкабане Рон как должное воспринимал ледяную воду в душевой, куда еженедельно гоняли заключенных, так что долгожданное омовение становилось пыткой, отвратительную, всегда подававшуюся холодной пищу, забывчивость тюремщиков, ленившихся вовремя обновлять заклятия самоочищения на отхожем месте, отчего в тесной и без того душной камере становилось почти нечем дышать.

Впрочем, тяготы тюремного быта были менее мучительны, чем постоянные навязчивые мысли о гибели бывшей возлюбленной. Смерть Гермионы, такая внезапная, нелепая и неправильная, чувство вины перед любимой, и острая, как нож, горечь утраты, почти не оставляли сил на тревогу о собственной судьбе. Рон смутно помнил, как после похорон был водворен обратно в камеру, как выл в голос, катаясь по каменному тюремному полу, проклиная кого-то неведомого, и умоляя о смерти.

Как глухую тишину старинной магической тюрьмы прорезал хриплый женский голос, послышавшийся откуда-то слева: «Да замолчишь ты, наконец, щенок?!», на что он ответил отборным маггловским ругательством, вызвавшим хохот в соседних камерах.

- Да дайте же ему какое-нибудь зелье! - возмущенно потребовал уже мужской баритон, и через несколько минут дверь в камеру отворилась, один здоровенный детина схватил его за плечи, второй разомкнул алюминиевой ложкой зубы и, не обращая внимания на отчаянное сопротивление, влил ему в рот отвратительную на вкус жидкость. Долгожданное забвение наступило спустя несколько секунд, продолжалось почти сутки, и впоследствии Рон был благодарен за это зелье, за возможность хотя бы несколько часов не чувствовать, не помнить, как и за вязкую апатию, наступившую после пробуждения.

- Уизли, сколько раз повторять? Подойдите сюда! - недовольный голос служащего вывел Рона из оцепенения. С опаской, свойственной недавним арестантам, он приблизился к стойке, к нему подвинули пухлый журнал в потрепанной обложке: - Распишитесь и получите свою палочку.

Быстро черкнув закорючку напротив своей фамилии, он, словно в спасительную соломинку, вцепился в палочку, волей судьбы развоплотившую Темного Лорда. Не удержавшись от желания тут же проверить уровень магии, взмахнул ею, с кончика посыпался сноп золотисто-красных искр.

- Молодой человек, здесь вам не лавка Оливандера, - возмутился чиновник.

- Да, простите, - пробормотал Рон, отчего-то смутившись, и быстро направился в сторону лифтов, где толпились спешившие быстрее покинуть нижние ярусы министерства магии члены Визенгамота.

Не желая привлекать внимание, он отошел в сторону, приткнулся в углу, почти слившись со стеной из темного камня.

Впрочем, именитые маги если и бросали беглые взгляды на тощую фигурку рыжеволосого юноши в грязной одежде, то тут же отводили глаза – бывший Упивающийся смертью, реабилитированный благодаря личному вмешательству министра, никому не был интересен.

Наблюдая за оживленно переговаривавшимися между собой людьми, Рон впервые подумал о том, куда ему идти теперь, после обретения свободы. Их с Перси квартирка, скорее всего, уже сдана другим жильцам, друзей на стороне победителей он потерял, а на стороне побежденных не приобрел. Оставалась Нора, но Рон не представлял, как может вернуться в свой родной дом после всего, что случилось. Разумеется, он знал, что его примут, но понимал также, что не вынесет жалости Молли, оскорбительных шуточек близнецов, снисходительности Билла и неловкости отца. Быть изгоем в собственной семье, что может быть хуже?

- Рон! - он резко обернулся на голос, который узнал бы из тысячи. Артур Уизли, заметно осунувшийся, но со светящимися радостью глазами пробирался к нему по узкому коридору, энергично работая локтями. - Сынок, как хорошо, что я все-таки успел!

Колючая щека отца ткнулась в его щеку, с детства знакомая тяжесть крупной, совсем не аристократической ладони опустилась на плечо.

- Идем скорее! - его втолкнули в лифт, который плавно поехал вверх.

- Я знал, что твое дело рассматривается в ближайшее время, но про сегодняшний день даже не догадывался, - без остановки говорил отец, не обращая внимания на неодобрительные взгляды стайки пожилых дам в темно-фиолетовых мантиях. - А Перси освободили месяц назад. Ты не знал?

Рон отрицательно покачал головой: в Азкабан новости с воли доходили редко. Лифт остановился, они оказались в атриуме, Артур направился к одному из расположенных вдоль стен золоченых каминов.

- Кингсли на час открыл мне прямое сообщение с Норой. Идем, - из круглой емкости, укрепленной на каминной полке, он взял щепоть дымолетного пороха.

- Нет, - Рон потянул его за рукав. - Нет, папа, я не…

- Что? - удивленно взглянул на него Артур.

- Я не могу идти домой, - произнес Рон, безуспешно пытаясь справиться с предательским комом, сдавившим горло.

- Что за чушь?

- Мерлин, отец, как ты не понимаешь? Я бывший Упивающийся смертью! - закричал он так громко, что несколько магов, спешивших по своим делам, удивленно обернулись.

- И что из этого следует? - Артур сложил руки на груди.

- Да то, что я опозорил вас всех. И вообще… мне лучше не появляться дома.

- Значит так? - флегматичный в обычное время Артур Уизли выходил из себя на памяти Рона всего несколько раз, но эти моменты домашние запомнили на всю жизнь. - Значит, ты собираешься забиться в какую-нибудь очередную дыру, чтобы тешить уязвленное самолюбие, изображая из себя отвергнутого всеми героя?!

- Нет, ты не… - удивленно начал Рон, но отец жестко оборвал его слабые попытки возразить.

- Твоя мать плачет каждый день с тех пор, как ты оказался в Азкабане! Твои братья и сестра сбились с ног, чтобы ускорить слушание дела! Билл подключил свои связи в Гринготтсе, мне впервые в жизни пришлось унижаться перед начальством! Так вот, Рональд Уизли! Сейчас ты отправишься домой, к семье, которая уже несколько месяцев сходит с ума из-за того, что ты, глупый щенок, зимой вообразил себя взрослым человеком, способным самостоятельно принимать серьезные решения.

- Папа!

- Немедленно домой! - рявкнул мистер Уизли, вкладывая в ладонь сына щепоть пороха, и тот, не решаясь дольше возражать разошедшемуся отцу, ступил в камин.



…Чихая, он неловко вывалился на пол знакомой с детства кухни и на секунду зажмурился, пытаясь справиться с вызванным стремительным перемещением головокружением (пребывание в Азкабане ни для кого не проходило бесследно), а когда открыл глаза, увидел свою семью в полном сборе, что в будний день было зрелищем почти невероятным.

- Великий Мерлин, наконец-то! - бросилась к нему со слезами Молли. Крупные ладони легли на виски, влажная от слез щека прижалась к его щеке.

- Рон! - Джинни с визгом повисла у него на шее.

- Рыжий мерзавец! - он почувствовал на своих плечах пятерни Фреда и Джорджа.

- Долго же заседал этот книззлов Визенгамот, - покачал головой Билл, протягивая ему руку ладонью вверх.

- Надо же, они продержали тебя на полтора месяца дольше, - Перси, почти такой же важный, как прежде, поправил очки в роговой оправе. - Надо признать, что новая судебная система ничем не лучше старой.

- Перси в Азкабане сделался еще большим занудой, - шепнула Джинни. - Если бы там еще оставались дементоры, он разогнал бы их своими нравоучениями. Мерлин, я так ждала! И ведь это все из-за меня! - сквозь всхлипы добавила девушка, еще крепче обнимая брата.

- Я не мог поступить по-другому, - смущенно пробормотал Рон.

Его целовали, тискали, что-то кричали в уши, женщины плакали, братья пытались пересказать все новости сразу, и он вдруг с удивлением почувствовал, как стремительно, словно сжатая пружина, раскручивается тоска по семье, тоска, которую он в последние несколько месяцев старательно загонял в самые дальние уголки сознания. Как медленно, по капле уходит заполнивший душу холод, сменяясь чем-то теплым, щемящим, неназываемым, потому что как подобрать определение тому неизменному ощущению защищенности, не демонстрируемой на показ, но искренней, глубокой любви и постоянной заботы, которое с самого детства давала ему семья?

В носу защипало, он часто заморгал, пытаясь справиться с выступившими вдруг слезами.

- С возвращением, мистер Уизли, - он поднял голову. Келли - девушка, которую он, кажется, целую жизнь назад подобрал во время облавы, стояла чуть поодаль, смущенно теребя рукав мантии, большие глаза смотрели на него с таким обожанием и робостью одновременно, что Рон неожиданно покраснел, застеснявшись этого восхищения, которого, по собственному мнению, абсолютно не заслуживал.

* * *

Джиневра Уизли топталась у огромных ворот Малфой-Менора в нерешительности. Конечно, девушка догадывалась о роскоши, в которой, судя по рассказам, с детства купался Драко, но то, что она увидела, спустившись по узкой тропинке вдоль ухоженной живой изгороди, поражало воображение. Забор в два человеческих роста тянулся на множество ярдов в обе стороны, исчезая среди платанов, окружавших фамильный особняк, створки кованых ворот крепились к кирпичным столбам, с вершин которых хищно скалились бронзовые грифоны. Теперь Джинни понимала, почему Волдеморт выбрал в качестве своей ставки именно этот дом - Малфой-Менор по сути являлся неприступной крепостью, не хватало только рва и подвесных мостов.

Вся затея вдруг показалась ей чрезвычайно жалкой. Разве можно договориться простому, нормальному человеку с людьми, которые привыкли скрываться от окружающего мира за такими стенами? Возможно, самым благоразумным было бы сейчас уйти, чтобы избежать гарантированного унижения.

Приступ слабости продолжался несколько минут, потом Джинни тряхнула копной рыжих волос, мысленно укоряя себя в позорном малодушии, и решительно нажала позолоченную кнопку звонка.

Створки ворот разъехались в стороны почти бесшумно.

- С какой целью прибыла госпожа? – домовик в обмотанной вокруг бедер белой тряпке сурово морщил лобик, окидывая подозрительным взглядом непрошенную гостью. От этой нарочитой серьезности личико существа выглядело особенно уморительно, и Джинни едва сдержалась, чтобы не прыснуть в кулак.

- Мне надо увидеть Драко Малфоя. Он дома?

- Как вас представить?

- Джиневра Уизли.

Домовик щелкнул длинными узловатыми пальцами, и ворота захлопнулись, едва не прищемив подол мантии девушки, успевшей в последний миг отступить назад.

Еще несколько минут томительного ожидания, и двери вновь отворились, все тот же домовик махнул рукой, приглашая Джинни следовать за ним:

- Вас ждут, госпожа.

Сердце учащенно забилось: сейчас они с Драко встретятся. Впервые после похорон Гермионы…

Вслед за домовиком по прямой тисовой аллее Джинни прошла к красивому загородному дому, окна которого мерцали в темноте тусклыми огнями – свечи в Малфой-Меноре зажигали рано. В какой-то момент ее испугал громкий гортанный крик, она оступилась, оглянулась в растерянности:

- Это павлин, - важно пояснил домовик, указывая на величественно вышагивающую у самого крыльца птицу.

Миновав словно сами собой распахнувшиеся при ее приближении парадные двери, Джинни вошла в огромный вестибюль. Ноги сразу утонули в толстом ворсе дорогого ковра, бледные лица изображенных на портретах людей почти одновременно повернулись, с интересом разглядывая гостью. Ничто в доме не напоминало о том, что меньше трех месяцев тому назад здесь разразилась настоящая битва.

Тем временем по мраморной лестнице навстречу девушке спускался хозяин особняка. Люциус Малфой уже в полной мере успел прийти в себя после известных событий. По-прежнему горделиво вздернутый подбородок, безупречно отглаженная темно-фиолетовая мантия из немыслимо дорогого шелка, знаменитая трость в обтянутой тонкой перчаткой руке.

- Добрый вечер, мисс Уизли, - приветствовал он гостью едва заметным наклоном головы, и Джинни невольно сжалась под изучающим взглядом ледяных серых глаз. Некстати вспомнилась их первая встреча: в книжном магазине, где взрослый мужчина насмехался над подержанными книгами маленькой напуганной девочки. - С какой целью вы пожаловали?

- Здравствуйте, мистер Малфой, - ответила она, пытаясь справиться со смущением. - Я хотела видеть Драко. Мне нужно с ним поговорить.

- Не проще ли было прислать сову?

- Я писала ему, но не получила ответа, - Джинни прикусила губу.

- Возможно, раз мой сын не отвечает на ваши послания, он не настроен сейчас на общение с вами? – Люциус Малфой говорил абсолютно серьезно, без тени издевки, но щеки девушки, тем не менее, вспыхнули от жгучего стыда.

- Произошло недоразумение, мне обязательно надо поговорить с ним лично!

- Вынужден вас разочаровать, мисс, Драко нет в Британии. Мы уговорили его уехать из страны: отдохнуть, поправить здоровье.

- Но вы ведь можете связаться с ним? Сказать, что я приходила…

- Могу, но не сделаю этого, - невозмутимо ответил Малфой.

- Почему? – прошептал Джинни, несмотря на то, что предвидела унизительный для собственной гордости ответ.

- Мисс Уизли, - хозяин откинул назад идеально причесанные волосы платинового оттенка. - Буду откровенен с вами. Вы не пара моему сыну. Не смотрите с такой ненавистью, то, что вы слышите - не моя злая прихоть, это горькая правда, которую вам предстоит принять. Все, что есть общего у вас с Драко - чистокровность. Но этого мало. Я не говорю о вопиющей разнице в достатке наших семей, надеюсь, вы и сами это понимаете. Я не говорю о том, что все наши родственники придут в ужас от перспективы породниться с Уизли. Но есть еще кое-что, из-за чего я буду всеми силами препятствовать вашему сближению.

- Что же? – онемевшими внезапно губами спросила Джинни.

- Ваши братья - преступники, справедливо наказанные за то, что служили Темному Лорду. Амнистия ничего не меняет - такое пятно не смыть помилованием. И мы, Малфои, не желаем иметь с вашей семьей ничего общего.

Джинни слушала и не верила своим ушам. Люциус Малфой, верный слуга Волдеморта, избежавший возмездия только благодаря отчаянной храбрости своего сына, позволяет себе судить ее братьев, один из которых служил прежнему режиму по недомыслию, а второй примкнул к нему, повинуясь шантажу.

- Вы, вы... – прошептала она, не находя слов.

- Не трудитесь, мисс Уизли, - насмешливо оборвал ее Люциус. – Ваши эмоции написаны у вас на лице - недостаток надлежащего чистокровной ведьме воспитания.

Он взмахнул рукой, двери за его спиной распахнулись, впуская прохладу летнего вечера.

- Прощайте, мисс Уизли! И не ищите встреч с Драко, уверяю вас, это бесполезно.

Джинни почти не заметила, как добралась до Норы, как сумела не расщепиться во время аппарации. В висках стучало, девушка точно знала только одно: никогда, ни за что на свете она не хочет иметь дело с этим семейством.

На ее счастье, в кухне никого не оказалось, по-видимому Молли занималась какими-то делами в саду. Торопливо бросив щепоть порошка в пламя, она склонилась к камину, позвала:

- Тонкс!

Ей ответили не сразу: каминная связь с маленьким городком на юге Британии, в котором обосновались после войны Люпины, была не слишком хорошо налажена.

- Тонкс, здравствуй. Помнишь, ты предлагала..? В общем, можно я поживу у вас?



Глава 24Глава 25Глава 26


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni