Человеческий фактор

АВТОР: toma-km
БЕТА: Mara

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst,

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Война закончена, Волдеморт уничтожен, Магическая Британия постепенно возвращается к мирной жизни. Но победа – результат действий, интересов и желаний отдельных людей.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: АУ, ООС, МПРЕГ, принуждение, НЖП, POV нескольких персонажей.


ОТКАЗ: Ни на что не претендую.




Глава 28

Достойный выбор

Апрель, 1999 год

- Джинни, открой, пожалуйста, - крикнула Тонкс в приоткрытую дверь маленькой, залитой ярким апрельским солнцем кухни, не переставая помешивать кашу в ярко-желтой кастрюльке, установленной на чугунной плите. Стыдно, но бывший министерский аврор до сих пор не сумела как следует освоить бытовые заклинания, необходимые для приготовления пищи. - Джинни, ты не слышишь?

Она сняла кастрюлю с огня, переставив ее на некрашеный деревянный стол, обтерла руки о висевшее на плече полотенце, миновала маленькую прихожую, отведя тяжелую металлическую задвижку, дернула на себя круглую дверную ручку и застыла, несолидно захлопав глазами.

На пороге собственной персоной стоял ее родственник по материнской линии: двоюродный брат, сын Нарциссы Драко Малфой. В строгой темной мантии, с безупречно прямой осанкой, гладко зачесанными назад светлыми, почти белыми волосами.

- Добрый день, миссис Люпин, - сказал он, по обычаю растягивая слова. Тонкс вдруг застеснялась своей домашней, покрытой пятнами и прожженной в нескольких местах мантии, и тут же мысленно обругала себя за малодушие, заставившее ее смутиться напыщенного мальчишки. - Простите, что без приглашения. Но у меня важное дело к Джиневре Уизли, которая, по моим сведениям, гостит у вас.

- Ты уже открыла? - громко спросила Джинни, выходя в прихожую с Тэдди на руках. И замерла на месте, не отрывая растерянного, почти испуганного взгляда от лица Драко.

- Это к тебе, - первой пришла в себя Тонкс, ловко выхватывая сынишку из внезапно ослабевших рук подруги. - Приглашай гостя. А я на кухню.

* * *

Маленький домик, где после развоплощения Волдеморта поселились Люпины, достался Тонкс от двоюродной тетки вместе с небольшим наследством, оказавшимся хорошим подспорьем к ветеранской пенсии, назначенной Ремусу. Нимфадора и сама не смогла бы толком объяснить, почему, несмотря на горячие протесты Андромеды, решила переехать сюда с грудным ребенком и медленно выздоравливающим после ранения мужем.

Возможно, как и большинство других фениксовцев, она слишком тяжело переживала происходившие в стране перемены. То, за что они так долго боролись, обернулось многочисленными арестами, неразберихой, ложью в прессе и гнетущей атмосферой страха и лжи в Магической Британии. Аврорат она покинула сразу после выписки из больницы святого Мунго и потихоньку стала планировать переезд.

С единственной дочерью четы Уизли Тонкс неожиданно столкнулась в Косой аллее. Девушки разговорились, и Нимфадора поразилась необычайной серьезности, подавленности, несвойственной прежней Джинни даже в самые трудные времена. Конечно, в последний год на долю той выпали слишком тяжелые испытания: обвинение в убийстве, тюрьма, принятие Роном Метки, арест братьев, смерть лучшей подруги. И все же было еще что-то, похожее на отчаяние, сквозившее в каждом жесте, в каждом сказанном Джинни слове.

- Пойдем, посидим у Фортескью, - решительно предложила Тонкс и, не слушая возражений девушки, потянула ее в знаменитое на всю Магическую Британию кафе. Там, под рюмку мятного ликера, безжалостно терзая серебряной ложечкой аппетитную сладкую смесь из мороженного, карамели, шоколада и фруктов, предпринимая огромные усилия чтобы не плакать, Джинни рассказала ей все. О том, как переживает за Рона и Перси, как больно разочаровалась в Дамблдоре, которого с детства привыкла считать кумиром, что о Гарри ничего не известно, и совы не доставляют к нему даже писем, что в Хогвартс она, несмотря на уговоры Молли, возвращаться не собирается, потому что просто не сможет еще год провести в стенах, где все напоминает прежнюю, счастливую жизнь. Рассказала она и о своей ссоре с Драко Малфоем, от которого за все это время не получила ни весточки, хотя писала ему постоянно.

Последнее стало для Тонкс откровением: конечно, она слышала о романе Джинни с Драко, но не придавала слухам значения - уж слишком скандальной казалась подобная связь. И сейчас, слушая сбивчивый рассказ о юношеской влюбленности, так и не перешедшей определенной грани, но, по-видимому, оставившей глубокий след в душах молодых людей, она горячо сочувствовала Джинни, вспоминая времена своей безответной любви к Ремусу.

- Знаешь, со мной что-то творится, - говорила тем временем та, смахивая тщательно сдерживаемые слезы. - Не хочу никого видеть, даже домашних, ни с кем разговаривать. Я понимаю, что должна поддерживать маму, но просто не могу, во мне как будто что-то сломалось.

- Хочешь, поживи у нас, - неожиданно для самой себя предложила Тонкс.

- Нет, что ты, - смутилась Джинни. - Вам самим приходится не просто.

- Глупости! Наоборот, одной мне будет страшновато с больным мужем и маленьким ребенком.

- Спасибо! Но я никуда не смогу уехать, пока не освободят братьев, - ответила девушка с видимым сожалением.

А в сентябре связалась с Тонкс по каминной сети и попросила разрешения пожить у Люпинов какое-то время.

Ее появление заметно оживило будни обитателей скромного дома на окраине провинциального городка. Ремус, чье выздоровление осложнялось ликантропией, каждый месяц почти без остатка вытягивающей силы из ослабленного ранением тела, как-то оживился, подтянулся в присутствии юной гостьи. Тонкс, занятая воспитанием сына и приведением в порядок заметно расшатавшегося хозяйства, также получила долгожданную отдушину - они с Джинни быстро стали хорошими подругами, поддерживающими друг друга, но достаточно тактичными, чтобы не бередить старые раны.

Ко всему прочему девушка довольно быстро нашла работу в одной из теплиц магического квартала соседнего городка – не слишком хорошо оплачиваемую, но спокойную и временами интересную. Теперь, возвращаясь домой по вечерам, она тщательно отмывала потемневшие от постоянной возни с землей ладони, меняла рабочую робу на домашнюю мантию и с искренним удовольствием рассказывала радушным хозяевам о проделках молодых саженцев Мандрагоры или урожае Асфодели. Вполне закономерно появился и молодой человек, провожавший ее время от времени домой: коренастый, с низким голосом, немного неловкий, чем-то неуловимо напоминавший Невилла Лонгботтома. После этих свиданий Джинни возвращалась чуть более оживленной, раскрасневшейся, и Тонкс в душе надеялась, что со временем новое увлечение вытеснит воспоминание о неудачном романе.

Но проходили месяцы, минуло Рождество, а отношения молодых людей, по-видимому, не продвигались дальше прощальных дружеских рукопожатий.

- Почему ты никогда не пригласишь Джереми к нам домой? - поинтересовалась как-то раз Тонкс. - Ты же знаешь, мы будем рады.

Джинни отложила книжку, которую в тот момент читала, посмотрела на нее серьезно:

- Честно говоря, не хочу давать напрасную надежду.

- Напрасную? Мне кажется, он хороший парень.

- Нормальный, да, - передернула плечами девушка. - Послушай, мне неприятно говорить об этом, правда.

Последнее было сказано спокойным, но твердым, не допускающим возражений тоном, который время от времени был свойственен Молли, и больше Нимфадора не пыталась заводить разговор о подобных вещах, пока однажды, уже в конце февраля не стала случайной свидетельницей сцены, прояснившей многое в поведении Джинни.

В тот вечер Тонкс поднялась в комнату своей гостьи, чтобы позвать ее к ужину. Постучала, не получив ответа, осторожно приоткрыла дверь и застыла на месте, смущенная не предназначенной чужим глазам картиной. Девушка сидела на постели, перебирая многочисленные, исписанные аккуратным почерком листы пергамента и плакала, почти ревела, стирая тыльной стороной ладони слезы с мокрого, раскрасневшегося лица.

- Мерлин, что с тобой? Что-то случилось? - Тонкс решительно открыла дверь, подошла к кровати, дотронулась до плеча Джинни, дернувшейся от ее прикосновения, словно от удара. - Почему ты плачешь?

- Неважно...

- Важно! Что это за письма? От кого они?

- От Малфоя, - чуть помедлив, тихо ответила Джинни и резко поднялась, отбрасывая в сторону стопку пергаментов. - Хочешь, читай.

Она прошла к окну, отдернула занавеску, распахнула настежь форточку, глубоко вдыхая слегка пахнущий весенней свежестью воздух.

- Что ты, зачем...

- Читай, читай, - не оборачиваясь, бросила Джинни.

Тонкс робко потянула за краешек один из пергаментов, поднесла к слегка близоруким глазам. И мгновенно утонула в истории чужого раскаяния, нежности, отчаяния, боли и настоящей, взрослой, выстраданной любви. Письма Драко не отличались пространностью и безупречным слогом, не изобиловали красивостями, да, говоря по совести, в них было не так уж много того, о чем может писать влюбленный юноша.

Ровные строчки по преимуществу содержали описание будней в Малфой-Меноре, встреч с бывшими однокашниками, рассказы о судьбе тех или иных людей, угодивших в жернова последней магической войны. Но в каждом письме сквозной линией проходила мысль: «Мне тебя не хватает».

- Я не знала, что вы переписываетесь, - удивленно сказала Нимфадора, откладывая очередной пергамент.

- Это он пишет. С октября, каждую неделю, - Джинни обернулась, отбросила с влажного от слез лица рыжую прядку. - Я не отвечаю.

- А ты? Как ты к нему относишься? Ты тоже...

- Я его люблю. Очень.

- Послушай, так почему бы тогда не попробовать?

- Нет, - решительно замотала головой Джинни. - Ни за что! Дело не только в нем. Он хороший. Но семья, - она поморщилась. - Все равно ничего не выйдет, а мне больше не нужно унижений. Не говори ничего, я точно знаю!

Тонкс и не думала возражать: как ни больно, в глубине души она была согласна с подругой. Малфои ни за что не примут Уизли в качестве невестки, а Драко никогда не пойдет против воли родителей.

«Все пройдет, нужно только время. Они оба молоды, красивы, юность возьмет свое, и на смену воспоминаниям о несбывшемся придет новое чувство», - думала Тонкс, забывая о том, что на ее безответную в начале любовь к Ремусу эти лекарства не подействовали.

Но сейчас Драко Малфой стоял на пороге ее собственного дома, не отрываясь, смотрел на Джинни, и Нимфадора вдруг поняла, почувствовала каким-то особенным женским чутьем, что разговор, для которого он сегодня пришел сюда, станет большим, чем простое выяснение отношений.

- Подождите, не уходите, - попросил Малфой, обращаясь к Тонкс. - Лучше будет, если я скажу это при вас. Джинни, я очень рад, что наконец-то разыскал тебя. И при свидетелях, - он указал заостренным подбородком на хозяйку дома, застывшую в изумлении с притихшим Тэдди на руках, - прошу твоей руки.

Молчание длилось, наверное, минуту, потом со слезами в голосе Джинни выкрикнула:

- Что? Что ты несешь?!

- Джиневра Уизли, я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой, - также ровно, почти чопорно уточнил Малфой, и лишь рука, теребившая отороченный шелковой каймой карман мантии, свидетельствовала о волнении, которое он испытывал.

- Да, правда? Ты, конечно, посоветовался с папочкой, и он одобрил твой выбор?

- Нет, отец ничего не знает. И не думаю, что будет рад нашему браку. Но это не имеет никакого значения. Я совершеннолетний и могу самостоятельно принимать решения.

- Да ты хоть понимаешь, что предлагаешь мне? Ты готов оставить родителей, Малфой-Менор и переехать к нам в Нору, да?

- Не думаю, что это понадобится. Видишь ли, с семнадцати лет я, как единственный наследник рода, являюсь владельцем трети семейного состояния. Конечно, сумма гораздо меньшая, чем могла бы быть до войны, но думаю, нам хватит, - он криво усмехнулся, что, по мнению Тонкс, означало: «Уизли не сумели бы заработать такие деньги за всю свою жизнь».

- И ты порвешь с отцом? - отчего-то шепотом спросила Джинни и резко помотала головой. - Я не хочу. Ни за что!

- Отцу придется смириться. В конце концов, других детей у него нет.

- Ты сам меня потом возненавидишь!

И тут младший Малфой предпринял то, что, по мнению Тонкс, давно пора было сделать: шагнул вперед, протянул руки и со словами:

- Дурочка! Какая же ты дурочка! - крепко обхватил за плечи мгновенно разрыдавшуюся, слабо пытающуюся вырываться из его объятий девушку, уткнулся губами в рыжую макушку. - Знаешь, сколько времени я тебя искал?! Теперь никуда не отпущу.

- Я пойду, - кашлянула Тонкс, не ожидая, впрочем, что кто-то обратит на нее внимание. - Предлагаю вам все-таки перебраться в гостиную. Думаю, там будет удобнее, - добавила она и заспешила вверх по лестнице. Ей предстояла масса дел: нужно было позвать Ремуса, быстро накормить и уложить Тэдди, достать из погреба приготовленное к Пасхе вино, чтобы отметить помолвку: как бы там ни было, а ударить в грязь лицом перед отпрыском надменной родни она позволить себе не могла.

* * *

Альбус Дамблдор аппарировал к небольшому дому в лесу сразу вслед за Северусом. Это место в последние месяцы он успел изучить очень хорошо, наблюдая под дезилюминационными чарами за перемещением немногочисленных жильцов и посетителей уединенного жилища, тратя на это странное предприятие драгоценное время министра Магической Британии.

Он знал, что Снейп является сюда, словно по часам, каждую субботу, а уходит в воскресенье утром, часто видел хозяйку дома, в которой узнал одну из бывших своих учениц (кажется, выпуск тысяча девятьсот семьдесят первого года, Рэйвенкло). Несколько раз ему удавалось мельком рассмотреть промелькнувшую за окнами, занавешенными кружевными шторами, изменившуюся, располневшую фигуру Гарри, чьи растрепанные волосы и круглые очки, впрочем, не позволяли спутать его ни с кем другим. Он, по-видимому, почти не выходил из дома, что в его состоянии было не удивительно.

Наблюдения, пусть и не длительные, но частые, становились достаточно утомительным занятием для старого мага, чье тело ко всему прочему постепенно пожирало заклятие перстня Гаунтов, медленно распространявшееся от запястья к плечу. Однако, посвящать сторонних людей в случившееся с Гарри он не хотел, как и обнаруживать себя раньше времени - необходимо было дождаться рождения ребенка. Неизвестно, на какие действия, вплоть до попытки уничтожения себя вместе с плодом, мог пойти загнанный в угол юноша.

Дождавшись, пока Северус приблизится к дверям дома, Дамблдор с видимым усилием поднялся на крыльцо, отворил заклинанием уже запертый изнутри замок, предварительно отменив скрывающие его чары. Хозяйка, выбежавшая на шум в белом переднике, накинутом поверх домашней мантии, испугано вскрикнула. Он предостерегающе прижал потемневший, словно обугленный палец ко рту.

- Тише, мадам, - произнес он вполголоса. - Мне нужно поговорить с вашими гостями.

Будьте так любезны, укажите мне их местонахождение.

Женщина обречено кивнула в сторону длинного коридора:

- Там. Последняя комната.

- Благодарю вас, - галантно поблагодарил Дамблдор, словно не замечая смятения

женщины.

Не торопясь, он прошел в указанном направлении, чуть помедлил, прежде чем

повернуть дверную ручку.

Северус стоял к двери спиной, и Дамблдор, войдя, просто положил руку ему на плечо. Реакция последовала незамедлительно: Снейп выхватил волшебную палочку, резко обернулся и застыл с выражением растерянности и испуга, почти ужаса на лице. Те же самые эмоции отразились в глазах Гарри.

- Альбус, - одними губами прошептал Снейп, всегда желтоватая кожа на его впалых щеках покрылась грязновато-красными пятнами. - Как...

- Как я узнал, где вы? - улыбнулся Дамблдор. - Пришлось проследить за твоими перемещениями, Северус, извини. Здравствуй, Гарри.

- Здравствуйте, - пробурчал тот, инстинктивно придвигаясь ближе к ребенку, словно намереваясь защитить его от любого посягательства.

- А здесь у нас кто? - спросил Дамблдор, заглядывая в детскую кроватку. Младенец сладко посапывал в ворохе кружевных пеленок, не подозревая, что им интересуется самый значительный человек в стране. - Гарри, по-моему, он похож на тебя. Кстати, твой шрам совершенно исчез.

- Альбус, - Северус выступил вперед, встал бок о бок с Поттером. - Давайте обойдемся без хождения кругами. Да, это наш ребенок, зачатый в результате подготовленного и проведенного мной темного ритуала. Если считаете нужным, можете отдать меня в руки правосудия.

Гарри слегка отстранился, с изумлением глядя на любовника.

- Ритуал, по моим подсчетам, был проведен в ставке Волдеморта? - невозмутимо поинтересовался Дамблдор. - Странное времяпрепровождения для двух людей, находившихся под неусыпным надзором.

- Да что вы? - картинно изумился Снейп. - Согласно официальному заключению Визенгамота и общественному мнению мы были в числе приближенных Темного Лорда. Поттер стал его подарком мне, как и магическая беременность любовника.

- Что за чушь ты несешь?! - взорвался Гарри.

- Я говорю правду, Поттер!

- Захотелось в Азкабан, псих ненормальный?

- Тише, тише, - Альбус Дамблдор поднял руки ладонями вверх. - Гарри, Северус, успокойтесь. Ваше желание защитить друг друга вызывает уважение, но мне известна правда. Питер Петтигрю все рассказал прежде, чем покинуть кабинет следователя в анимагической форме. Да, Гарри, к сожалению, ему вновь удалось бежать, - подтвердил он, с сочувствием глядя на исказившееся от бессильной ненависти лицо юноши.

- Проклятая крыса! - прошипел Снейп.

- Увы, - развел руками Дамблдор. Он склонился к ребенку, вглядываясь в крохотное личико. - Знаешь, Гарри, в Хогвартсе Том был красивым, умным юношей. У этого младенца очень хорошие перспективы.

- Вы издеваетесь, Альбус? – мрачно спросил Северус, усаживаясь на край кровати.

- Нет, отчего же, - возразил Дамблдор, все еще разглядывая младенца. - Человек - лишь сосуд, от многого зависит, чем он будет заполнен: любовью или ненавистью ко всему миру, доверием или ожесточением, желанием помогать окружающим или стремлением подчинять. Важны люди, которые окажутся рядом, вложат это в него…

- Нет, - громко сказал Поттер, прерывая бывшего директора. Его руки с силой, до белизны в пальцах, сжимали спинку кроватки. - Я не отдам его вам.

- Гарри, я не отбираю его у тебя, - мягко сказал Дамблдор. Решимость юноши подкупала, но, к сожалению, тот слабо представлял, с чем имеет дело.

- Но?

- Я прошу тебе вернуться с ним в старый дом Сириуса.

- Под арест?

- Все обвинения с тебя сняты.

Гарри прикусил губу, нахмурился, словно просчитывая что-то, потом поднял глаза.

- Это не имеет значения. Я не вернусь.

- Альбус, мы собираемся завтра отправиться в Соединенные Штаты, - подал голос Снейп. - Я, Гарри и ребенок.

Поттер ошеломленно взглянул на него, и тот кивнул утвердительно.

Осторожно подбирая слова (он слишком хорошо понимал, что отношения между бывшим учителем и учеником далеки от идеальных), Дамблдор произнес:

- Я очень рад, что вы двое нашли общий язык. Но уверяю, вы даже не представляете, какой груз собираетесь на себя взвалить. Этот очаровательный малыш…

- Единственный, последний хоркрукс Темного Лорда, - закончил за него Северус. - Именно поэтому считаю необходимым увезти его из Британии.

- Сядем, - предложил Дамблдор, с видимым наслаждением опускаясь в кресло.

Помедлив, Гарри устроился на краешке кровати рядом со Снейпом, почти касаясь его плечом. Настороженный, злой взгляд из-за стекол круглых очков, взгляд, бывший когда-то по-детски доверчивым, полным восхищения, ранил сильнее, чем ожидал бывший директор Хогвартса и нынешний министр, и он не выдержал - отвел глаза.

- Да, действительно, хоркрукс Волдеморта перешел в младенца. Древний способ продлить существование кусочка собственной души в теле живого существа. Думаю, обо всем этом вы уже знаете?

- Да, - кивнул Северус.

- А о том, что осуществление ритуала возрождения невозможно без воли хоркрукса, если таковым оказался человек?

Он замолчал, давая им время осознать сказанное, наблюдая, как меняется лицо Северуса, как озадаченно смотрит на него Гарри.

- То есть, Альбус, вы хотите сказать, что без воли Поттера Темный Лорд не возродился бы?

- Да, - подтвердил он. - Сомневаюсь, что Тому было известно об этом, вряд ли он допускал, что в конце останется только один хоркрукс. Но вольно или невольно он сумел обезопасить себя. Ведь Гарри никогда не согласился бы на проведение ритуала. А ребенок…

- Но он просто не узнает, - возразил Поттер.

- Ты считаешь, мой мальчик, что правду так легко скрыть? Что не найдется кого-то из приспешников Волдеморта, сочувствующих ему темных магов, кто решится отыскать своего хозяина? Пусть не сейчас, много лет спустя, когда твой сын подрастет и сможет сделать свой выбор?

- Что вы предлагаете, Альбус? – спросил Снейп довольно жестко.

- Этого малыша нужно воспитать так, чтобы он никогда не захотел обернуться ко злу.

- Этим, конечно, займетесь вы? - поинтересовался Гарри, и в его вопросе Дамблдор расслышал неприкрытый сарказм.

- Вряд ли времени, отпущенного мне, будет достаточно. Но я надеюсь хотя бы задать направление.

- То есть воспитать так, как нужно вам?

- Гарри, послушай…

- Нет, послушайте вы, - Поттер поднялся, подошел к кроватке, словно близость младенца добавляла ему решимости. - Я верил вам с тех пор, как поступил в Хогвартс. Я ловил каждое ваше слово, готов был преклоняться перед вами, мечтал стать похожим на великого Альбуса Дамблдора. А вы… знаете, то, что сделали со всеми нами, называется одним простым словом. Предательство.

- Не все так просто в жизни, Гарри… - начал он, но юноша вновь прервал его.

- Я не хочу, чтобы с моим сыном случилось то же самое. Он не станет игрушкой, инструментом для достижения ваших целей. А я… я воспитаю его в любви. Безо лжи, без постоянных недомолвок. Постараюсь, по крайней мере. И тогда он не захочет уйти во тьму.

- Ты считаешь, это так просто, Гарри? - спросил Дамблдор, отчетливо понимая, что в его голосе появляются стальные нотки.

- Нет, не считаю. Но я постараюсь.

- А ты понимаешь, как дорого может обойтись твоя ошибка?

- Понимаю. Но вы тоже ошиблись. И очень сильно.

Словно почувствовав гнев родителя, младенец проснулся и жалобно запищал. Гарри склонился над кроваткой.

«Он не отступится», - подумал Альбус Дамблдор, глядя на юношу, шепчущего малышу что-то успокаивающее. Разумеется, можно было сломать его, силой настоять на своем, отобрав ребенка. Последний шаг, такой простой и разумный. И все же что-то удерживало. То, что саднило все эти месяцы, что заставляло просыпаться по ночам и лежать с открытыми глазами, глядя в потолок, стараясь отогнать тревожные мысли о дороге, свернувшей в неправильном, противном всей его сущности направлении.

- Альбус, сделайте так, как говорит Поттер, - ровно сказал Снейп. - Так будет лучше.

- Никогда не думал, Северус, что ты когда-нибудь признаешь правоту Гарри, - он невольно улыбнулся.

- Многое меняется, Альбус.

Странно, но последние простые слова подтолкнули его к принятию окончательного решения. Дамблдор сразу вздохнул свободно, словно сбросив с плеч тяжкий груз.

- Ты поможешь Гарри справиться с этим? - спросил он. - Будешь рядом?

- Помогу, - кивнул Снейп. - Если он мне позволит.

И взглянул на Поттера, словно ожидая ответа, но тот стоял, все еще склонившись над кроваткой, только слишком уж напряглись плечи под тонкой футболкой. Дамблдор вдруг почувствовал себя лишним.

- Хорошо. Будем надеяться, что время подтвердит вашу правоту. Часто искренняя привязанность и сердечное тепло оказываются той силой, которая может разогнать тьму. Но пообещайте, что обратитесь ко мне, если возникнут сложности любого рода.

- Да, Альбус, - отозвался Снейп.

- Я ничего обещать не буду, - обернулся Гарри.

- Тогда просто прими к сведению, мой мальчик, - он вздохнул. - Что ж, думаю, пора прощаться. Удачи вам!

- Спасибо, - кивнул Северус.

- Прощайте, - коротко бросил Гарри, вновь склоняясь к не желавшему успокаиваться сыну.

В гостиной Дамблдора поджидала хозяйка дома. Он отметил, что женщина уже успела прийти в себя от неожиданности его визита: исчез передник, губы были плотно сжаты, серые глаза смотрели насторожено и выжидающе.

- Что же мне теперь грозит, господин министр? - поинтересовалась она хладнокровно, и лишь крайняя бледность выдавала ее волнение.

- Я здесь нахожусь, как частное лицо, - спокойно ответил Дамблдор. - К тому же, насколько я успел заметить, вы сделали все безупречно. Кстати, там один юный молодой человек, кажется, собрался ужинать, - добавил он, указывая на коридор, ведущий в комнату Гарри.

* * *

Как только дверь за Дамблдором закрылась, Поттер без сил упал на кровать, провел ладонями по лицу:

- Мерлин!

Северус тоже устало опустился в кресло - его и самого трясло от нервного напряжения.

Он слишком хорошо знал бывшего директора Хогвартса, чтобы не понимать, насколько удачно все закончилось. Обычно тем или иным способом Альбусу удавалось настоять на

своем.

- Можно? - в комнату заглянула Эмили. - Дэвида пора кормить.

- Ты назвал его Дэвидом? - спросил Снейп, наблюдая за тем, как женщина берет младенца из кроватки.

- Ага. Эмили дала мне книгу со значениями имен.

- И что значит это?

- Любимый.

- Пусть пока малыш побудет у меня, - сказала женщина, выходя. - Полагаю вам надо прийти в себя.

- Да уж, - отозвался Гарри. - Знаешь, я не верю, что все так закончилось. Спасибо. Не ожидал, что ты станешь меня выгораживать.

- Возможно, я совершил одну из самых больших ошибок в своей жизни, - ответил Снейп раздраженно.

- Нет, все правильно. Все так и должно быть. И Дамблдор понял, - Гарри спустил ноги с кровати, уселся на краешке, совсем близко, почти задевая коленями вытянутые ноги Северуса. - Послушай, и все-таки. Ты пытался оговорить себя. Почему?

- Действительно глупо, - пожал плечами Северус. - Альбус все равно бы мне не поверил.

- Нет, я не о том, - Гарри наморщил лоб. - Зачем тебе защищать меня? Ты что, правда...

- Когда вы научитесь договаривать предложения, мистер Поттер? - усмехнулся Снейп криво.

Не было ни волнения, ни страха потери, лишь унылая обреченность принятого только что решения. Решения еще не озвученного, но, как он понимал сейчас, единственно возможного.

- Ты влюблен в меня, что ли? - спросил Гарри и покраснел, хотя, казалось бы, глупо краснеть от простых слов после всего, что между ними было в эти месяцы.

- Ждешь, что я упаду на колени и признаюсь тебе в своих чувствах?

- Нет, - замотал головой Поттер, словно всерьез испугавшись подобной перспективы.

Северус поежился. Казалось ему, или в комнате стало прохладнее?

- Какое все это имеет значение? - спросил он, глядя прямо перед собой. - Решил ответить мне взаимностью?

Последовавшее долгое молчание, в принципе, могло служить исчерпывающим ответом, но Гарри все-таки зачем-то промямлил:

- Ну, ты же понимаешь...

- Понимаю. Зачем тогда спрашивать? Что для тебя мог изменить мой ответ?

Вновь молчание, потом тихое:

- Извини.

Он только хмыкнул.

- Так ты взял мне маггловские билеты? - поинтересовался Поттер, по-видимому, стараясь переменить тему разговора.

- Да, - ответил Северус, и на секунду прикрыв глаза, словно перед прыжком в глубину, добавил. - Но решай сам, ехать со мной или нет. Я освобождаю тебя от обязательств.

- Что? - Гарри, казалось, застыл на месте, рука, потянувшаяся было к пледу, замерла и как-то безвольно опустилась на колено.

- Что слышал, - он тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица. Захотелось сейчас же исчезнуть отсюда, из этого дома, никогда не видеть ни Поттера, ни ребенка. - Я отказываюсь от своих притязаний на твое драгоценное тело.

- Значит, ты больше не хочешь меня? - показалось Северусу, или в голосе юноши он расслышал нотки обиды.

- Мы можем поехать вместе, - сказал он, стараясь говорить ровно. Безуспешно - мешал настырный комок в горле, несколько минут назад сдавивший дыхание. - Я даже не потребую, чтобы ты спал со мной. Если сам не пожелаешь.

Гарри прикусил губу, взял его пальцы в свои, накрыл ладонью другой руки.

- Северус... - начал он, и Снейп почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в область желудка. Он слишком хорошо знал, что сейчас услышит, и молил Мерлина только об одном. О выдержке. - Я... спасибо тебе за все. Правда. Знаешь, я не ожидал, - он замолчал, по-видимому, подбирая слова. - Но это… это правильно. Потому что зачем я тебе там. С ребенком, против воли.

- Ты не понял?! - почти заорал Северус, выдергивая руку и с каким-то болезненным удовлетворением отмечая, что его стремление сохранить самообладание летит к бешенным мантикорам. - Ты нужен мне, идиот! И я хочу, чтобы ты поехал со мной. Но заставлять не буду.

- Нет, нет, я понял, - торопливо возразил Гарри, вновь ловя его ладонь. - Имел в виду: так, против желания.

- Короче, Поттер, ты отказываешься? - терпеть это изощренное, хоть и непреднамеренное издевательство больше не было сил.

- Да, - кивнул тот и судорожно сглотнул.

Тикали настенные часы, откуда-то из глубины дома доносилось тихое воркование Эмили - по-видимому, она укачивала ребенка. В наступающих сумерках все казалось призрачным, ускользающим, словно утекающее меж пальцами время, отмеривающее оставшиеся секунды прежней жизни. Гарри сидел неподвижно, как будто ожидая чего-то. По-видимому, ухода того, кто на протяжении нескольких месяцев навязывал ему свое ненавистное общество. Северус понимал, что надо встать и убраться отсюда, сохранить хотя бы остатки гордости, и все равно отчего-то медлил, продолжая бесполезный, мучительный для обоих разговор.

- Послушай, - он знал, что голос его звучит чересчур хрипло, но сил на то, чтобы держать лицо, уже не осталось. - Объясни мне одну простую вещь. Хорошо, предположим, я отвратителен тебе, как любовник…

- Ты мне не отвратителен, - оборвал его Гарри.

- Тогда почему ты отказываешься от моей помощи? - спросил он с искренним изумлением. - Притом, что я даже ничего не требую. Или ты думаешь, я не сдержу обещания и начну домогаться тебя?

- Нет, - Гарри покачал головой. - Не боюсь. Просто сейчас я должен сделать все сам. Один. Мне необходимо выбраться из этого… почувствовать себя человеком, мужчиной.

- Значит, со мной человеком ты себя почувствовать не способен?

- Вряд ли. Ты… с тобой я буду ощущать себя все той же проституткой, которой ты меня назвал в прошлый раз. Извини.

Он резко встал, отошел к окну, отвернулся, опершись на подоконник, на котором примостился чахлый цветок в глиняном горшке. Северус поднялся вслед за ним. Ноги казались ватными, он взялся за ручку двери. Все заканчивалось слишком просто: без истерик и скандалов, и почему-то именно от этой обыденности хотелось завыть в голос.

- Я напишу тебе, можно? - спросил Гарри, глядя на улицу, где в полутьме весеннего вечера шумели от сильного ветра голые ветви деревьев. Голос его подозрительно звенел.

- Да, - ответил он коротко, думая о том, что до срабатывания портключа, который перенесет его в Виржинию, остается чуть меньше суток и, содрогаясь при мысли, что их придется провести в одиночестве, в пустом, заброшенном доме родителей.

- Спасибо тебе, - Поттер обернулся, скривил рот в жалком подобии улыбки, как-то судорожно втянул носом воздух. - За все. За то, что отпускаешь тоже.

- Что ж, - Северус невесело усмехнулся странной, только что пришедшей в голову мысли. - По крайней мере, я могу уважать себя за достойный выбор. Шлюхи меня никогда не интересовали.

- Не сомневаюсь, - кивнул Гарри и повторил. - Я тебе обязательно напишу.



Глава 27Глава 28Глава 29


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni