Человеческий фактор

АВТОР: toma-km
БЕТА: Mara

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: Гарри, Северус
РЕЙТИНГ: R
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: angst,

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Война закончена, Волдеморт уничтожен, Магическая Британия постепенно возвращается к мирной жизни. Но победа – результат действий, интересов и желаний отдельных людей.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: АУ, ООС, МПРЕГ, принуждение, НЖП, POV нескольких персонажей.


ОТКАЗ: Ни на что не претендую.




Глава 7

Каприз Лорда

Сентябрь, 1997 год

- Однако, сейчас у меня возникла другая мысль… Решение, которое устроит всех, - Темный Лорд задумчиво оглядел обоих просителей, и Северус Снейп понял, что сейчас последует самое страшное, то, что намного хуже ранее озвученного. И отчего-то он догадывался, что это будет. - Вы оба: ты и Хвост так одержимы Поттером, а картины, которые любезно продемонстрировал мне Северус, настолько любопытны, что мне стало интересно. Вдруг, Гарри, ты и впрямь так притягателен, как считают эти двое? Что ж, возможность проверить представится прямо сегодня. Люциус, Хвост, доставите Поттера в мою комнату. Только приведите его в надлежащий вид. В этих лохмотьях он не заинтересует даже Грейбека. Северус, ты отвечаешь за его состояние. Я вряд ли буду с ним осторожен, но хочу, чтобы его тело оставалось в порядке. Заживляющие, обезболивающие зелья, соответствующие заклинания – всем эти ты владеешь в совершенстве.

- Мой Лорд, здесь больше подойдет колдомедик, - сказал Снейп. На душе было не просто муторно – такой тупой, саднящей боли, смешанной со стыдом, он не испытывал, пожалуй, с момента гибели Лили Эванс.

- Ты справишься. Придется справиться, - отрезал Лорд и добавил уже мягче. – Не расстраивайся, Северус. Я снисходительно отношусь к чужим слабостям, иногда они бывают весьма полезны. В свое время ты получишь награду.

- Благодарю, мой Лорд.

- Люциус, через час я жду Поттера в своей комнате. До скорой встречи, Гарри, - усмехнулся он на прощание. – Идем, Хвост.

После его ухода в разоренной гостиной воцарилась напряженная тишина. Поттер стоял прямо, уставившись в пол невидящим взглядом, Люциус крутил в руках чудом уцелевший пустой бокал. Снейп внимательно посмотрел на старого приятеля – тот отнюдь не выглядел довольным.

Сам профессор уже вышел из первоначального ступора, вызванного пониманием ужаса ситуации. Сейчас он лихорадочно просчитывал возможности вытащить Поттера из Малфой-Менора. На одной чаше весов находились жизни нескольких десятков учеников, на второй – честь Поттера. Всего лишь честь – не жизнь. Если не учитывать, что бывают на свете вещи страшнее смерти. И которые хуже смерти для того, кому подвергаемый насилию дорог. Хотя, дорог, наверное, не слишком подходящее слово. Как правильно назвать отношение к человеку, когда готов убить любого, кто к нему прикоснется? И любого, к кому захочет прикоснуться он сам?

За одно короткое мгновение в голове Северуса пронеслась вереница на удивление ясных мыслей. Попытаться вытащить Поттера (сопротивляющегося Поттера – тот никогда не согласится пожертвовать чужой жизнью) означает обречь на смерть ни о чем не подозревающих детей, раскрыться самому, оставить Хогвартс на откуп Упивающимся и Дамблдора без шпиона в стане врага. Продолжить игру – позволить красноглазой твари надругаться над семнадцатилетним мальчишкой, при одном взгляде на которого вот уже год бросает в жар и хочется схватить, присвоить, не отпускать.

Пока надругаться, никто не даст гарантии, что позже не последуют пытки или что-то в этом роде.

Северус Снейп слишком хорошо знал, что выберет, но боль от этого не становилась слабее. Наоборот.

- Что ты на меня уставился? – нервно бросил Малфой. – Думаешь, мне все это нравится?

- Неужели нет? – ядовито осведомился Снейп. Люц в сложившейся ситуации был не виноват, но элементарно хотелось сорвать на ком-то злость.

- Представь себе! Я не прислужник в гареме, чтобы доставлять султану строптивых одалисок. Поттер, ты слышал, что сказал Лорд? Идем со мной.

Поттер молчал, словно не слышал приказа.

- Идем, - повторил Малфой и приблизился к нему, намереваясь взять за локоть.

Тот резко отшатнулся, в зеленых глазах за круглыми очками плескались искорки безумия.

- Убери руки, мразь! – Поттер рванулся в сторону, теперь его и обидчиков разделял дубовый стол с горой разбитой посуды.

- Поттер! – Люциус выхватил палочку. – Ты немедленно подчинишься приказу.

- Нет!

Малфой еле увернулся от стула, который Поттер бросил в него. Браслет ему не мешал, видимо, не считая происходящее нападением.

- Поттер, успокойтесь немедленно! – вдохнув побольше воздуха, Снейп шагнул к мальчишке. Тот вздрогнул, уставился на профессора, зрачки сузились. Северусу на миг показалось, что они приняли вертикальную форму, как у Лорда.

- Ты мне приказываешь, грязный ублюдок?! – Поттер вцепился в столешницу. – Ты… я всегда знал, что ты мерзавец и предатель, а ты еще и грязный извращенец, который мечтает о задницах учеников!

- Поттер, замолчи и послушай меня!

- Отвали, скользкая тварь! Что, грязному Нюнчику никто просто так не дает? Приходится выпрашивать мальчиков у Лорда?

- Поттер, заткнись! – реплики Гарри безошибочно били в цель, причиняя саднящую боль.

Не то, чтобы Северус когда-то надеялся на иное. Но слышать слова отвращения и презрения вот так, из уст человека, о котором мечтал целый год… Он готов был проклясть сопляка, жгучая страсть к которому так тесно переплелась с не менее сильной ненавистью и постоянным волнением за его судьбу, что уже и не поймешь, где что.

- Лучше Волдеморт, лучше Петтигрю, чем ты! Обломилось, да? Обходись своей правой рукой, Нюнчик!

- Закрой свой грязный рот! – с легкостью перемахнув через стол, Северус метнулся к Поттеру, схватил его за запястья. От неожиданности тот вскрикнул и стал отбиваться, как попавший в капкан звереныш. Снейп сильнее сжал руки. Останутся синяки – не страшно. Главное сейчас – остановить истерику обезумевшего подростка.

И прекратить, наконец, поток оскорблений, причинявший боль не меньшую, чем Круцио Лорда.

- Замолчи! – рявкнул он. – И слушай меня, тупой, безответственный недоумок!

Поттер на мгновение притих, а Северус продолжал:

- Ты сам явился к Лорду, сам согласился на договор, связавший твою никчемную жизнь с жизнью ни в чем неповинных детей от одиннадцати до семнадцати лет. Ты никого не спросил, не пришел за советом. Так имей смелость отвечать за свои действия!

Сегодня ты пойдешь и ляжешь под Лорда! И будешь делать все, что он скажет.

- Нет! Ни за что!

- Да! Жизнь других людей дороже, чем твоя тощая задница.

- Ты сам ее просил!

- Идиот, я хотел спасти тебя от участи подстилки Петтигрю!

На секунду Поттер замолчал, по-видимому, осмысливая информацию.

- А как же твои чертовы фантазии, которые увидел Лорд?

- Выдумал на ходу. Должен же я был убедить его!

Поттер замер, тяжело дыша, отвел взгляд.

- Я не смогу, - прошептал он. – Я просто не смогу. Лучше умереть.

- Ты же слышал, нельзя, - сказал Северус мягче, не выпуская запястий Поттера. Тот вдруг глубоко, болезненно всхлипнул:

- Я не могу! За что? За что это мне? – и вдруг бессильно ткнулся Северусу в грудь.

Снейп замер. Поттер был теплым и настоящим, от него пахло земляничным мылом, пушистые волосы касались щеки.

- Ты сможешь, - с каким-то благоговейным страхом он дотронулся до растрепанной макушки. – Просто думай о том, что это всего лишь тело. Оболочка. Мало ли, что с ней происходит!

- Нет, - всхлипнул Поттер где-то в районе его ключицы.

- Да. Ты, главное, не сопротивляйся. Когда он станет… короче, просто постарайся расслабиться. Тогда не будет больно. И не зли его.

- Вы, похоже, знаете, о чем говорите, - Поттер поднял заплаканное лицо. – Не зря вы просили меня, профессор!

- Знаю, но ты здесь не причем, - твердо сказал Северус. – Просто не веди себя опрометчиво. Забудь о своей пресловутой гриффиндорской доблести. Сейчас тебе понадобится терпение. От этого зависит не только твоя жизнь. Ты меня понял?

Несколько минут Поттер молчал, потом медленно кивнул и вновь уткнулся лбом в плечо профессора.

- Вот и хорошо, - выдохнул Северус, похлопывая подростка по спине. – Сейчас мы пойдем в твою комнату, переоденешься. Делай, как я говорю, и все еще может исправиться.

Плечи под его рукой немного расслабились. Северус поднял глаза, натолкнулся на холодный, изучающий взгляд Люциуса и понял, что выдал себя с головой. Что ж, сейчас важнее всего Поттер. С Малфоем он разберется позже.

* * *

- Рон, этого не может быть! Я не знаю, что случилось, но они удерживают Гарри силой, - горячилась Гермиона.

Рон, Гермиона, Джинни, Невилл, Симус и Луна громким шепотом спорили в гриффиндорской спальне мальчиков седьмого курса. На дверь наложили следящие чары – Гермиона, как магглорожденная, не имела права находиться в гостиной другого факультета.

Их с Роном, ошеломленных и подавленных пережитым, отконвоировали в Хогвартс из Малфой – Менора тем же вечером. Против ожидания, Кэрроу вели себя вполне сносно – видимо, таков был указ Волдеморта. Рона отправили в башню Гриффиндора, Гермиону в гостиную нового факультета, деканом которого был Амикус. Завтра им предстояли взыскания за неявку к началу учебного года, Гермионе должны были поставить метку, но в данный момент ребят волновало совсем другое.

- И почему ты так решила? – возмущался Рон. - Его привязали к стулу, применили к нему Империус или парализующее заклятие? Да он голову боялся поднять, сидел весь красный и молчал.

- Может быть, на него наложили Силенцио? – с надеждой спросила Джинни. Время от времени она сморкалась в большой клетчатый платок, не в силах сдержать слезы.

- Он мог дать нам какой-то знак, - мрачно сказал Рон. – Я не такой идиот, и способен отличить действие заклятия. Гарри сидел, двигался совершенно свободно, и ему было стыдно.

- Мы не знаем, какого рода магия подвластна Волдеморту! – покачала головой Гермиона.

- Не называй его по имени! – заорал Рон.

- Тсс, тише, - приложил палец к губам Симус. – Уизли, ты хочешь, чтобы сбежались на вопли и обнаружили у нас Грейнджер?

- Мне тоже кажется, что все не так просто, - задумчиво протянул Невилл. – Не зря вам показали Гарри за одним столом с Тем-Кого-Нельзя-Называть, и не зря вас так легко отпустили.

- Лонгботтом, ты такой умный, потому что сидишь здесь, в Хогвартсе, - взорвался Рон. – Тебя не хватали Упивающиеся, ты не провел целый день в подвале, ты не увидел своего друга, который всего три месяца назад уговаривал тебя идти бороться против общего врага, за одним столом с этим врагом. По-моему, они не плохо проводили там время.

- Рон, - попыталась остановить его Джинни.

- Что? - Уизли обернулся к сестре. – Будешь защищать его? Он же бросил тебя летом, погулял два месяца и бросил, а ты до сих пор готова вешаться ему на шею.

- Не смей вмешиваться в мою личную жизнь! – Джинни вскочила, сжимая кулаки.

- Дура! Моя сестра просто набитая дура! – завопил Рон, уже совершенно не заботясь о конспирации. – Твой Поттер – жалкий трус и предатель. Я же видел, он получал какие-то письма и не показывал нам. Знал, что он что-то скрывает. Или ты готова лечь под него даже сейчас? Хотя, он в чести у Того-Кого-Нельзя-Называть, значит, хорошая партия…

Только щитовые чары, вовремя наколдованные Гермионой, спасли Рона Уизли от летучемышиного сглаза, посланного сестрой.

- Идиот! – в бессильной ярости закричала Джинни. – Мерзкий, тупой идиот!

И, рыдая, бросилась прочь из спальни.

Гермиона рванулась за ней, не обращая внимания на опасность быть обнаруженной.

- Зря ты так, - покачал головой Невилл. – Джинни уж точно ни в чем не виновата. А Гарри… Помнишь, как ты не поверил ему в той истории с Кубком огня?

- Тогда все было по-другому. Гарри говорил, что не бросал записку со своим именем в Кубок, а сейчас он даже ничего не объяснил нам, просто ушел. И на следующий день обнаружился за праздничным столом у Того-Кого-Нельзя-Называть.

- Я тоже не верю, что Гарри сам пришел к Волдеморту, - подала голос Луна. – А если пришел, у него были на то веские причины.

- Вроде страха за свою жизнь, - хмыкнул Симус. – Мне очень не хочется считать Поттера предателем, но то, о чем вы с Грейнджер рассказали, я лично по-другому объяснить не могу. Его, наверное, запугали, сломали. У Того-Кого-Нельзя-Называть достаточно способов.

- Значит, вы готовы легко поверить в то, что ваш друг – предатель, - не то спросила, не то констатировала факт Луна.

- Лавгуд, ты знаешь историю родителей Гарри? Их предал один из лучших друзей, - Рон брезгливо поморщился при воспоминании о Петтигрю.

- Но предателем все считали другого человека, - тихо заметил Невилл. – Который провел двенадцать лет в Азкабане. Что, если и сейчас мы ошибаемся?

- Тогда я первый пожму Гарри руку, - пожал плечами Симус.

- Если Гарри захочет пожать ее тебе, - спокойно сказала Луна.

- Ладно, я все понял! - взвился Рон. – По-вашему получается, что плохие мы с Финниганом, а не Поттер!

Развернувшись, он направился к своей кровати, лег, резко дернув за шнур, опустил красный полог.

- Точно о Гарри ничего не известно. Уверен, все прояснится со временем. А пока мы должны мешать Снейпу и Кэрроу наводить здесь свои порядки,- сказал Лонгботтом твердо.

За последний год, после событий в министерстве, он изменился. Появились уверенность в себе, твердость в суждениях, говорил он по-прежнему мало, однако, если раньше это объяснялось чрезмерной застенчивостью, то теперь, скорее, спокойной сдержанностью. И даже обычная мягкость его выглядела мягкостью сильного человека.

Луна и Симус согласно закивали.

* * *

- Какое право они имеют так разговаривать со мной? – тем временем всхлипывала Джинни на плече у Гермионы. – Только потому, что я девочка, они абсолютно со мной не считаются. А Рон унижает, как будто бы специально!

- Успокойся, Джинни, это не так.

- Так, я знаю! И ему самому нравилось, когда я стала встречаться с Гарри. Как же, его лучший друг! А теперь он моментально поверил в его предательство. Но Гарри не такой!

- Конечно, не такой, - поддакнула Гермиона, понимая, что вклиниться в довольно-таки бессвязный монолог подруги практически невозможно. – А Рона ты знаешь. Сейчас, когда он говорит и действует на эмоциях, до него не достучишься.

- Они же дружили с самого первого дня в школе! - продолжала Джинни. – И, если на то пошло, он знает, что моя любовь к Гарри – не пустая блажь, не девчоночье увлечение. Я его шесть лет люблю, Гермиона! Шесть лет! Как он может упрекать меня этим? Он хотя бы представляет, как мне было плохо?! И как мне больно сейчас, когда я знаю, что Гарри у Упивающихся, что его, может быть, мучают, пытают!

- Ничего, все будет хорошо! Все прояснится, Гарри вернется, вот увидишь. И вы будете вместе.

Гермиона была потрясена случившимся за последние сутки, как и изменившим ей самообладанием, почти паникой в подвале Малфой – Менора – реакцией, которой она от себя не ожидала и которой сейчас стыдилась. Вспоминать о том, как рыдала на груди Рона, было тяжело. А о первом поцелуе там же, в маленькой темной комнатке с неровными сыроватыми стенами – странно и страшно. Страшно встретиться с такой собой – испуганной, слабой, ищущей защиты и понимания у друга, парня, мужчины. Сейчас же, уговаривая Джинни, она возвращалась к себе прежней: уверенной и разумной, и обычная роль сильной, успокаивающей слабого, возвращала ей былую уверенность в себе.

- Не будем, - Джинни подняла на Гермиону заплаканные карие глаза. – Он меня не любит. Главное для меня сейчас – его жизнь, все остальное не имеет значения.

- Глупости, он оставил тебя потому, что боялся сделать мишенью для Упивающихся, - уверенно сказала Гермиона. Но Джинни отклонилась, перестала всхлипывать, покачала головой.

- Нет. То есть, поэтому тоже, но вообще-то он влюблен совсем не в меня.

- Гарри влюблен в другую? Джинни, да быть этого не может, откуда ты взяла?

- Гермиона, я знаю точно, - в голосе младшей Уизли послышались характерные стальные нотки.

- Откуда?

- Он сам мне сказал, - пожала плечами девушка. – Только ему не ответили взаимностью, поэтому он стал встречаться со мной.

- Не может быть, - покачала головой Гермиона. – Гарри не мог тебя использовать.

- Он и не использовал. Сказал, что надеялся со мной отвлечься от той своей любви, думал, может быть, у нас получится. Не получилось вот…

- Мне кажется, он тебе специально солгал. Чтобы защитить. Ты же знаешь этот пунктик Гарри.

- Я предлагала ему себя, - вдруг как-то очень по взрослому, с нехорошей усмешкой сказала Джинни. – Открыто, прямым текстом. Он отказался. Тогда и рассказал про свою любовь и попросил меня подождать. А в Норе летом сказал, что не получилось. Помнишь, когда я его поцеловала?

- Ой, - прижала ладонь ко рту Гермиона.

- Ничего, - Джинни убрала со лба влажные от слез пряди. – Я, действительно, смирилась с этим. Правда, не уверена, что смогу быть с кем-то еще. Но я постараюсь. Честно.

- Но кто она? Если это Чу…

- Не знаю. Он не назвал имени. Сказал только… Ладно, Гермиона, я не хочу об этом говорить, - Джинни поднялась с дивана, высморкалась в истерзанный мокрый кусочек ткани, в который превратился носовой платок. – Ты иди к мальчишкам, тебе нельзя здесь, ты слишком рискуешь. Спасибо тебе. И береги себя.

Подруги обнялись. Гермиона искренне была привязана к Джинни – единственной подруге за всю свою жизнь. Другие девочки всезнайку Грейнджер недолюбливали, хоть и не решались открыто демонстрировать свое к ней отношение. Так было в маггловской школе, где бойкие одноклассницы избегали компании круглой отличницы, не интересующейся ничем, кроме своих книжек, так было и в Хогвартсе, где взрослеющие волшебницы откровенно считали ее занудой.

В спальне мальчиков было тихо. Гермиона огляделась. Невилл читал, Симус куда-то ушел, не смотря на ночное время, полог над кроватью Рона был задернут.

- Рон, - тихо позвала девушка. – Рон, ты спишь?

Она тихонько отодвинула темно-красную штору. Уизли сидел на постели, ссутулившись, опустив голову, нервно теребя в руках волшебную палочку. Он не обернулся на оклик, только плечи вздрогнули.

- Что тебе надо? – поинтересовался он тихо.

- Рон, ну зачем ты так? – поддавшись мгновенному импульсу, Гермиона присела рядом, нерешительно положила руку на плечо друга и услышала, как поднялся с кровати и направился к выходу Лонгботтом. На миг она испытала легкий укол совести, сменившийся вздохом облегчения. Им, в самом деле, нужно было поговорить наедине.

- Ты думаешь, мне легко? – все так же, не поднимая головы, глухо спросил Рон. – Ты считаешь, я рад, что Гарри оказался предателем? Ты, как и все, похоже, уверена, что я ему тайно завидовал все эти годы. Да, я завидовал. И гордился своей дружбой с ним. Он был для меня… знаешь, когда в одиннадцать лет находишь кого-то, кто становится примером для подражания? Ты с детства слышишь о Мальчике-Который-Выжил, до тебя с трудом доходит, что он – твой ровесник, а потом вы встречаетесь в поезде и оказывается, что ты можешь просто болтать с ним, даже подружиться. Я же всегда был на последних ролях, а это – как сбывшаяся сказка. Потом понимаешь, что друг Гарри Поттера – это еще и груз. Потому что опять ты на вторых ролях. Но ты ни за что не отдашь этого места рядом с ним. Не потому, что он популярен, просто ты искренне им восхищаешься. Его храбростью, решимостью, способностью не сомневаться.

А потом все рушится в один день. Ты узнаешь, что он слабак и предатель, а ты был полным идиотом, считая его кем-то выдающимся. И он не лучше этой крысы… Петтигрю.

- Рон, я все понимаю, - Гермиона погладила его по руке. – Я тоже растерялась. Только прошу тебя, не суди вот так, сгоряча. Мы не знаем ничего, все так странно и быстро случилось.

- Я уже ничего не знаю. И, боюсь, не хочу знать.

- Ты готов сдаться, Рон Уизли? - жестко спросила Гермиона, отодвигаясь.

На знакомом с детства веснушчатом лице появилась неприятная, злая усмешка.

- Может быть, готов. Раз уж Поттер выпивает за одним столом с Тем-Кого-Нельзя-Называть! Для меня сейчас важнее всего семья. Чтобы они остались живы. Папа в министерстве ходит по лезвию ножа, Джинни лезет на рожон постоянно, Орден Феникса… не знаю, как долго ему осталось, а все наши там. И ты, - он внимательно посмотрел на Гермиону, в полумраке его лицо казалось необычно бледным. – Завтра тебя лишат большей части магии, поставят метку. Я думать об этом не могу.

Его голос сорвался, он нервно сглотнул. Гермиона мягко дотронулась до его волос.

- Ничего, - прошептала она. – За меня не волнуйся. Я почему-то совсем их не боюсь.

- А я боюсь. За тебя. Очень, до смерти. Потому что…

Его глаза вдруг оказались слишком близко, Гермиона явственно услышала быстрый стук сердца, не понятно – своего или чужого. А в следующий миг сухие губы прижались к ее губам, на плечи легли чуть подрагивающие руки, и Гермиона второй раз за прошедшие сутки удивилась их неожиданной силе, как и тому, что ее собственные ладони, будто не зависимо от воли хозяйки, зарылись в густую рыжую шевелюру. Настойчивый язык, исследовавший ее рот, был влажным и горячим, и это оказалось совсем не противно, как представлялось раньше, а приятно и правильно. Как и легкое, но уверенное движение, заставившее ее откинуться назад, на подушки, как тяжесть чужого тела, дававшая странное чувство защиты, и колено под тонкой джинсовой тканью меж ее ног, и странное тепло, разлившееся внизу живота и заставлявшее приникнуть ближе, потереться…

- Не надо так, - прошептала она, убирая горячую ладонь со своего голого бедра, там, где заканчивались высокие гольфы. – Рон, пожалуйста!

В какой-то момент ей показалось, что Рон не послушается, но он отклонился, тяжело дыша, перекатился на другую сторону постели.

- Извини, - прошептал он. – Я напугал тебя? Прости…

- Нет, - она отчего-то тоже говорила шепотом, хотя в спальне кроме них никого не было. – Нет, Рон. Я не против, просто не нужно пока этого…

Она встала, поправляя одежду, нагнулась, поцеловала Рона в макушку. Выходя из спальни, услышала тихое: «Я люблю тебя» и подавила неожиданное желание вернуться, остаться. В гостиной встретилась взглядом с примостившимся в кресле Невиллом и отчего-то смутилась, нервно поправила волосы.

- Спокойной ночи, - проговорила она быстро, выскальзывая за дверь. В голове крутилась нелепая в своей несвоевременности мысль: «Мы уже совсем взрослые!»

* * *

- Ну что, Север, давно ты мечтаешь о Поттере? - Люциус Малфой аккуратно прикрыл за собой дверь.

Прислонясь к резному комоду, Снейп молча сложил руки на груди.

Они находились в комнате, предназначавшейся Поттеру. Люциус только что отвел умытого и переодетого в новую мантию Гарри в спальню к Лорду. Тот не сопротивлялся, после истерики наступило что-то вроде отупения. Северус старался не думать о том, что происходит в эти минуты всего в нескольких ярдах от них. Он и без того был близок к спасительному безумию.

- Так как, Нюниус? – Малфой, неожиданно злой, приблизился к нему, изящным жестом отбросил платиновые волосы. Снейп отстраненно подумал, что когда-то с ума сходил от этой красоты. Где-то в прошлой жизни, в которой не было подростка в круглых очках, с черными растрепанными лохмами. – Захотел Золотого мальчика?

- Перестань, Люц, - выплюнул Снейп, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить со всей силы по безупречному лицу напротив.

- Ты мог обмануть недоучку Поттера, но не меня, - Малфой склонился к давнему любовнику, изящные пальцы крепко сжали плечо. – Говоришь, имитировал эротические фантазии специально для Лорда? Только я знаю, Сев, что такое невозможно. Можно показать свои мысли избирательно, но окклюменция не позволяет предъявить то, о чем ни разу не думал. Значит, ты мечтал выпороть Поттера, так? Напоить возбуждающим?

- Уйди, Люциус, - Северус отвернулся, но Малфой, не обращая внимания на протест, навалился на него всем своим весом, плотная ткань мантии не скрывала эрекции.

- Вот почему ты отказал мне вчера? – бархатистый голос превратился в угрожающее шипение. – Да ты затейник, Сев. А может быть, ты и впрямь работаешь на их пресловутый Орден? В надежде заполучить мальчишку Поттера? Так как?

Это был вызов, и Снейп ответил на него. Резко выпрямился, так, что Малфой чуть не потерял равновесие, сгреб в ладони до отвращения красивое лицо, приник к розовым, соблазнительным и таким знакомым губам в поцелуе, больше похожем на укус и почувствовал собственное возбуждение.

- Чертова шлюха, - прошептал Малфой, переводя дыхание. – Грязная, мерзкая…

- Заткнись, - приказал Снейп резко. Отчего-то, впервые за долгие годы их связи, он чувствовал себя вправе командовать. Он рванул застежку чужой мантии, несколько пуговиц отлетело со стуком, а в следующий момент приник к изящной обнаженной шее, оставляя алый болезненный след, собственную метку. Сейчас ему требовалось именно это. Дать выход копившейся со вчерашнего дня ненависти на весь мир, на Лорда, на этого самовлюбленного аристократа, на попавшего в простейшую ловушку Поттера, на себя.

- Возьми меня, - приказал он, словно отдавая приказ о начале военных действий. – Давай же! Ты ведь этого хотел, Люц?!

Торопливо срывая одежду, они повалились на кровать. На постель, в которой провел прошлую ночь Поттер.

Уже лежа лицом вниз, яростно подаваясь назад, навстречу грубым, размашистым движениям партнера, в которых не было и капли нежности, а лишь оскорбленная в своем самолюбии страсть, Северус понял, чем пахнет подушка, в которую он вцепился зубами, чтобы не кричать. Земляничным мылом, как кожа Гарри сегодня…

Потом они долго лежали молча. Полуголые, расхлистанные, на скомканной чужой постели, отодвинувшись друг от друга так, чтобы не соприкасаться даже локтями. Северус думал о том, что это их последний с Малфоем раз и не знал, догадывается ли об этом Люциус. Без малого двадцатилетняя история заканчивалась вот так – стыдно и грязно, в постели подростка, которого в эту самую ночь насиловал опьяненный сознанием собственной безнаказанности безумец. Заканчивалась, в общем, логично. Почти так, как началась и продолжалась все эти годы.

- Сев, прости, - наконец выговорил Малфой, как-то робко дотрагиваясь до его голого плеча. – Тебе было больно…

- Ничего, - бросил Снейп равнодушно. Он сам этого захотел. Хоть толики той боли, которую испытывает сейчас Гарри.

- Сев, так ты правда хочешь Поттера? – спросил Люциус, приподнимаясь на локте.

Снейп вздохнул глубоко, натянул на себя покрывало. Странно, прикрыв наготу, сразу чувствуешь себя увереннее, даже если лежащий рядом человек только что имел тебя в зад.

- Люц, чему ты, собственно, удивляешься? – спросил он. – Мгновенное искушение, шальная мысль. Я, знаешь, не избалован близостью молоденьких мальчиков. Да и не буду, как видно.

- А фантазии? – Малфой не отставал, видимо, для него это было важно.

- Почему ты считаешь, что я не представлял подобного со многими симпатичными учениками? – спросил он, внимательно глядя в серые глаза.

Фантазии, которые он предъявил сегодня Лорду, в самом деле, не были выдумкой. Об этом он думал, это воображал, оставшись наедине с собой, нередко распаляя себя для очередной порции жалкого одинокого удовольствия. Как, впрочем, и картины долгих поцелуев, нежных, заботливых ласк, головокружительного секса на ковре у камина – безобидных глупостей, которыми пробавляется безответная страсть. Для Лорда он попросту выбрал самое грязное, то, на что никогда не решился бы и не захотел осуществить в реальной жизни.

- И с Драко? - красивый рот брезгливо изогнулся.

- Нет, - сдержано ответил Снейп. – И давай закончим этот разговор. Я ведь тоже могу припомнить того шестнадцатилетнего официанта из «Кабаньей головы», от которого ты три года назад откупился немалыми деньгами.

- Один – один, - легко согласился Люциус. – Нет, я понимаю, все мы не без греха… Меня больше удивил крысеныш. С чего ему пришло в голову выпрашивать Поттера?

- А, Питер? - Снейп устало потер переносицу. – Так это яснее ясного. Когда я просил Лорда оставить в живых Лили, он выпрашивал Джеймса. Я узнал, когда вернулся к Лорду после его возрождения.

- Ты хочешь сказать…

- Петтигрю был влюблен в Джеймса Поттера. Смешно, правда? А сын похож на отца.

Люц, можно я посплю здесь? Сутки практически без сна – слишком даже для меня.

- Будешь ждать возвращения мальчишки, - скорее утвердительно кивнул Люциус. – Волнуешься за него?

- Лорд приказал мне его лечить. Ты знаешь, в каком состоянии он окажется после сегодняшней ночи? Вот и я не знаю.

Северус отвернулся и закрыл глаза, демонстрируя, что разговор окончен. Спасть он не собирался, да и не удалось бы при всем желании, просто хотелось отделаться от расспросов Малфоя. Тот, кажется, понял. Северус услышал возню рядом с собой, шорох ткани, хлопнула дверь – Люциус ушел. «Отправился в супружескую спальню», - подумал Северус мстительно.

И тут же забыл о своем незадачливом любовнике. В усталом воображении возникла картина из прежней, давней уже жизни. Хотя, всего год прошел. Целый год…

Сентябрьский Хогвартс, осеннее солнце заливает макушки башен, ласкается к желтоватым уже кронам деревьев, уходящее лето щедро разбрасывает свои недоданные во время затяжных дождей дары. Последнее относительно спокойное лето – уже тогда Северус Снейп догадывался об этом. Мальчишки во дворе играют в какую-то странную круглую штуку ядовито-алого цвета. Со свистом она вылетает из руки бросившего ее, компания на другой стороне ее ловит. Великовозрастные оболтусы всем скопом бросаются ей наперерез, каждый пытается поймать диск. Конечно, шестой курс, Гриффиндор. Идиоты!

Снейп уже не помнил, почему остановился у окна первого этажа, наблюдая за бессмысленной игрой гриффиндорских недорослей и думая о чем-то своем. Возможно, ждал кого-то из преподавателей, кажется, что-то в этом роде. И уж совсем не припоминал, в какой момент его внимание привлекла ладная мальчишеская фигурка в узких (слишком узких) маггловских джинсах и светлом свитере с глубоким неровным вырезом, обнажавшим смуглую шею. Завитки отросших, как всегда, напоминавших воронье гнездо волос, спускались на ворот, закатные солнечные лучи золотили вихры на макушке, оттеняли матовую нежность кожи, еще не знавшей бритья. Руки под завернутыми по локоть рукавами оказались неожиданно сильными и тоже загорелыми, пальцы аккуратными и ловкими, с коротко обрезанными ногтями, не аристократичными, как у Малфоев, но именно такими, как нравилось Северусу.

Диск в очередной раз улетел в неизвестном направлении, а Поттер развернулся к фасаду Хогвартса, потянулся, как ленивая кошка, и улыбнулся. Разумеется, не ему, вряд ли он видел профессора за одним из витражных стекол, и уж точно не стал бы ему улыбаться. Скорее, самой осени, солнцу, собственной юности, возможности носиться по школьному двору вот так, беззаботно. Профессор же, невидимый с улицы, стоял и молил Мерлина и Моргану только об одном – чтобы никто его сейчас не окликнул, потому что тонкая летняя мантия вряд ли скрыла бы неожиданное, нелепое, но почти болезненное возбуждение.

Потом Поттер, увлекшийся созерцанием хогвартского фасада, пропустил окрик товарища по игре, обернулся слишком поздно, и красный диск со звоном влетел в одно из окон, соседнее с тем, у которого стоял Северус. Гриффиндор не досчитался десяти баллов, наваждение рассеялось, а вернулось следующей ночью в образе Поттера в джинсах и светлом свитере, старательно делающего профессору минет. И возвращалось с тех пор каждую ночь, в разных интерпретациях.

А после были причуды тайной, неразделенной страсти немолодого учителя, жалкие уловки: быстрые взгляды украдкой, бессмысленные придирки, бесконечные отработки для Поттера, горячее желание проклясть мелкую Уизли, открыто виснувшую у того на шее.

Подобное происходило с Северусом не впервые. Он и раньше хотел учеников - возраст и горячая кровь, как и практически отсутствие личной жизни, брали свое. Но никогда так сильно, так безнадежно – болезненно, и никогда до такой степени не угнетало отсутствие хоть призрачной, хоть мгновенной надежды. Эта страсть всего за год из безобидной, в общем, причуды сделавшаяся почти проклятием, тоскливой и горькой манией, сейчас сжимала горло, не давая свободно дышать, не позволяя думать холодно и расчетливо, как он привык, заставляя желать себе смерти, чтобы не видеть, не слышать, не знать.

- Ненавижу, - прошептал он в пустоту кому-то неведомому. То ли Поттеру, то ли Лорду, то ли себе самому, а, скорее, всему этому проклятому, окончательно обезумевшему, миру.



Глава 6Глава 7Глава 8


Оставьте свой отзыв:
Имя: Пароль:
Заглавие:
На главную
Замечания и поправки отсылать Anni